home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Я сидел у телевизора и перелистывал страницы самого последнего бюллетеня, когда Зено постучал в дверь. Не ожидая моего приглашения, он вошел.

Он глянул через мое плечо, чтобы увидеть, что демонстрируется на экране.

— Праздник, — сказал он. — Ты собираешься обойтись без него, а?

— А у тебя на Каликосе есть праздники?

(Это была одна из тех глупых мыслей, которые внезапно кажутся необычными не из злого умысла. Я как-то прежде не думал, что чужеродные существа, пусть даже и похожие на людей, имеют праздники).

— Конечно, — ответил он. — Даже этот праздник — начало Нового года.

— Но не Рождество?

— Нет, — сказал он. — Рождества нет.

Он бы улыбнулся, если бы мог, я уверен в этом. Анатомически, как и все каликосцы, с человеческой точки зрения, он выглядел грустным. Конечно, у них была своеобразная шкала мимики, но по нашим меркам, выражения его лица являлись всего лишь разновидностью постоянной мины, от небрежно грустной всевозможных оттенков до предельно печальной. В общем-то, оно соответствовало его жизненному пути. По его мнению мир не был благоуханным, тем, что мы с вами называем полным жизни. Сам Зено был темно-зеленого цвета, с чешуйками алмазной формы жесткого покрова, и несколько эксцентричными хрящевыми отростками там и здесь, но помимо всего этого, он был мало примечательным.

— Это не работа, — уверял я его. — Я лишь принялся за новейшие разногласия между биохимией и таксономией. Мы копаемся, чтобы суметь в них разобраться. Генетики всегда должны быть третейскими судьями в подобных спорах. Хороша была вчерашняя вечеринка, не так ли?

Мне следовало бы восхититься манерой, которой я усыплял его бдительность. Но расследовать все необходимо было быстро.

— Не уверен, — осторожно ответил он. — Трудно узнать, что человек считает хорошим.

Зено — это не его «настоящее» имя. Это было всего лишь имя, которым он пользовался, проживая среди людей. Он иногда говорил, что уже подобрал себе имя более современного философа, но «Шопенгауэр» слишком громоздко и, после изучения возможных кандидатур, он склоняется к тому, чтобы назвать себя «Кант».

— Мне кажется, я слишком много выпил, уж слишком туманны мои воспоминания.

Это надежно. Всегда следует подготовить себе алиби.

— Странно, — сказал он. — Мне показалось, ты пил весьма умеренно и рано отправился спать.

Я нахмурился. Это не обнадеживало. Возможно, в момент потери памяти меня уже не было на вечеринке. Если это так, тогда у какого черта я был? И что там делал?

— Вижу, Скарлатти считает, что у него вирус, подхваченный от его подопытного мышонка, — сказал я, указывая на страницу бюллетеня, которая была на экране. — Мне думается, это бред параноика.

Зено изменение темы беседы принял грациозно.

— Не думаю, что мышь слишком мучилась, — произнес он. — Когда я последний раз говорил со Скарлатти, она была в прекрасном состоянии. Тем не менее, это серьезная вещь. Перекрестно-системная инфекция не проходит легко, даже предположительно. Однако…

Он вежливо кашлянул, и я вспомнил, что он, должно быть, пришел по делу. Последнее, что он сказал, было упоминание о празднике. Он не опустился до обсуждения нуклеиновых кислот, общей или прогрессирующей индукции экспериментов.

— Чего стоишь? — спросил я.

— Шуман хочет тебя видеть.

— Почему же он не воспользовался видеофоном?

— Он воспользовался. Говорил со мной. Он хочет видеть нас обоих.

На мгновение я очень встревожился. Теперь же был просто обеспокоен. По крайней мере, если я что-то натворил, то Шуман еще не знает, что это исходит от меня. Я озабоченно сглотнул. Что же я мог сделать на Земле через час после наступления Нового Года, что привлекло так быстро внимание директора к моей скромной персоне? Но ведь тогда мы уже не были на Земле? Мы были на Суле, в месте, где человек, делающий что-то, что не в состоянии вспомнить на следующий день, может быть опасен для окружающих.

— О'кэй, — согласился я.

Выключил дисплей и встал. Зено был выше меня почти на голову. Не знаю, был ли он просто высоким индивидуумом среди своего народа или каликосцы — раса гигантов. Несколько каликосцев были на марсианской базе, еще какое-то количество на Земле, но у него было уникальное положение. Он был чужаком, помогавшим нам в изучении чужеродной биологии. Он был очень полезен, не только потому, что хорошо работал, но также и потому, что обладал целой традицией научных исследований, отличной от нашей собственной. Без сотрудничества с Зено мне не удалось бы добиться тех успехов, которых я добился. Мы были хорошей командой.

— Какие праздники есть у вас на Каликосе? — спросил я по пути к административному отсеку.

— Имеются ли какие-либо отличия? — поинтересовался он. — Я полагаю, да. В путях. Они установлены традицией. Гораздо легче назначить праздник, чем отменить его. Как и ваши, наши дни отдыха унаследованы из прошлого. Некоторые — религиозные праздники, другие — служат напоминанием о важных исторических событиях.

Никто не мог не изумиться параллелям в развитии людей и каликосцев. О них было легко думать как о человеческих существах в смешных костюмах карикатурах на нас. Их мир, казалось, имеет так много общего с нашим собственным, что мог бы быть созданием какого-то сатирика, если исключить то, что сатира испытывает нехватку многозначительности. Биохимическая судьба, казалось, не имела ни чувства юмора, ни дидактических возможностей.

До кабинета Шумана было не далеко — административный был направо от резидентского в противоположном направлении от лабораторных комплексов. Руководители не любят ходить далеко к рабочему месту. Его помощница с сердитым выражением на лице энергично жестикулировала нам. И это показывало, что она не на службе сейчас. Ее, очевидно, вызвали для обычных целей, и по-всему было видно, что долго задерживаться она не собирается.

— Погляди, — сказал я Зено. — Мы, люди, давно разучились относиться к праздникам серьезно. Вот почему мы — раса хозяев Галактики. Держу пари, ты лишишься еще многих воскресений.

Времени ответить у него уже не осталось. Мы были в главной приемной.

Шуман был лысым, и его борода контрастировала со сверкающей головой. Возможно, мы его побеспокоили. Он как раз собирался уходить.

— Что-то случилось, — сказал он.

Я сжал зубы и приготовился к дурным новостям.

— Сорок минут назад пришло сообщение с гиперпространственного лайнера "Земной Дух", — продолжал он.

— Они порожняком с Земли и пополнят здесь запасы. Они реквизируют пищу, оборудование… и вас.

Я никак не мог взять в толк. Я был готов ко всему, но не к таким новостям.

Зено, должно быть, тоже удивился. По крайней мере, он ничего не сказал. Мы оба ожидали от Шумана продолжения.

— Если будет какой-либо повод, — сказал он, — мы будем стараться оставить вас.

— Найдите зацепку, — услышал я свой голос, как бы со стороны. — С каких это пор Сул стал дозаправочной базой для звездолетов? И с какой стати нас записали в подкрепление? Я в самом деле не хочу становиться членом экипажа "Земного Духа" или любого другого звездолета.

Директор пожал плечами.

— Садитесь, — сказал он. Он никогда сразу не распределял обязанностей, а тратил немного времени, чтобы подготовиться к ним, как бы мимоходом.

Мы сели. Шуман тоже.

— "Земной Дух" задержали с марсианской базы в момент выхода из гиперпространства, — сказал он. — Он тоже двигался к Земле. Джесон Хармалл… он из агентства космических происшествий на марсианской базе прибудет сюда, чтобы его встретить. Он доставит женщину по имени Ангелина Хесс… Это имя что-то значит для вас?

Я глянул на Зено.

— Она биолог, — пояснил я. — Физиология… связана с нашей областью. Очень хороший специалист.

— Возможно, — продолжал Шуман. — Она тоже высокого мнения о вас. Она назвала ваш тандем единым целым. Хармалл запросил вас, как секундантов, а требованиям его я должен подчиняться.

Долгое время я не мог сообразить что к чему, пока через несколько минут до меня не дошло.

— Боже мой! — воскликнул я. — Они нашли ее! Землю Три!

— Я полагаю, — пробормотал Зено, — мой друг имел в виду Каликос Три.

Разным образом это означало одно и то же. У нас числилось двенадцать миров, входящих в земноподобную биологию, но только два из них были мирами с разумными человеческими существами, где люди и каликосцы могли гулять совершенно свободно. Остальные не имели жизни более сложной, чем простейшие одноклеточные, и кислорода было слишком мало для дыхания человека. За пятьдесят лет мы нашли всего лишь третий мир. И все же это было слишком много, словно я попал в мишень точно в установленное время и место. Политически рассуждая, Земля-III могла принадлежать Джесону Хармаллу (кому угодно), но биологически, она определенно могла стать моей. И Зено, конечно. Не стоит упоминать Ангелину Хесс… я был уверен, существует достаточно возможностей оставить ее за бортом.

— Не уверен, что понимаю, — между тем сказал Зено. — Любой, кажется, действовал бы так, хотя в этом деле была некоторая настоятельность. Но не лучше ли вернуть "Земной Дух" на орбиту Земли, чтобы оснастить его как следует?

— Это весьма долгий путь, — возразил Шуман. — Орбитальная звездная станция сейчас на другой стороне солнца. А "Земной Дух" должен вернуться назад с минимально возможным промедлением. Вас ожидает не приятное и увлекательное путешествие. Существуют определенные проблемы.

— Сколько? — поинтересовался я. — И какие?

Директор отрицательно покачал головой.

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — посетовал он. — Нам сообщили только то, что необходимо сделать. Корабль причалит через тридцать шесть часов. Можете ли вы уладить за это время свои дела здесь? Кому можно передать ваши обязанности?

Я вздрогнул от неожиданности, потому что уже совершенно потерял интерес к своим обязанностям.

— Вы должны знать лучше меня, — ответил я.

— Мне не известно, с какими проблемами они там столкнулись, — сказал Шуман. — Все что мне известно, так это то, что гиперпространственный звездолет "Земной Дух" вернулся домой с другим кораблем — «Ариадной».

— Никогда не слыхал о гиперзвездолете «Ариадна», — заметил я.

— Совершенно верно, — согласился Шуман. — Если верить документам, корабль «Ариадна» оставил орбиту Земли триста пятьдесят лет назад. Он проделал долгий путь.

Я уже был переполнен удивлением. И не мог скрывать его.

— Хорошо, хорошо, — сказал я так, словно это была самая естественная вещь в мире. — Значит, один из летающих морозильников растаял. План «В» после всех перипетий сработал.

— Прошу прощения, — вмешался Зено. — Я не совсем понял.

Я глянул на Шумана, но тот опустил глаза, давая мне возможность объяснить.

— Это произошло задолго до того знаменательного момента, когда две наши расы открыли, что они не одни, — сказал я. — После того, как мы впервые обнаружили, что гиперпространство открыло нам широкую дорогу во Вселенную. Но мы не могли ориентироваться в ней. Мы потеряли какое-то количество кораблей, которые не смогли найти дорогу домой. Затем стали посылать одни гиперпространственные корабли. Зонды возвращались назад через ничто. Они помогли нам определить, как велик космос и как мала Солнечная система. Люди поразились, узнав то, что сейчас кажется очевидным. Без точных координат, гиперпространство всего лишь безбрежное море из ничего. Оно стало понятным для людей достаточно быстро. Для этого понадобилось всего лишь перевести гиперпространственный звездолет обычным пространством до Альфы Центавра или Плуто, чтобы затем вернуться назад в гиперпространство. Все это делало освоение вселенной делом медленным и болезненным, но это все, что мы могли делать — и все, что мы делаем…

— Теперь, конечно, мы используем автоматические корабли, которые настойчиво посылаем с орбиты Земли, нацеливая их на все звезды типа Ж, находящиеся поблизости. В те дни не было столь очевидно, что существовал иной путь. Мы еще не знали, как мало таких звезд, имеющий планеты для заселения — хотя и предполагали, что поблизости их нет, исходя из факта, что еще ни один гиперпространственный звездолет не вернулся. Умные парни решили, что поскольку гиперпространство так сложно, то гораздо проще положить в корзину яйца. Поэтому летающие морозильники были рассчитаны на то, что их экипажи периодически меняются, а пассажиры находятся в анабиозе, как яйца, готовые стать цыплятами к определенному моменту. Главная идея была в том, чтобы они, путешествуя от звезды к звезде, отмечали переходы, но долго не оставались бы у них. При известных обстоятельствах, как было задумано, они нашли бы новую Землю и могли бы сесть для ее колонизации.

— Не вижу в этом смысла, — хмыкнул Зено.

— Нет, — возразил Шуман. — Теперь нет. Но тогда казалось, что есть. Теперь мы знаем, что существует очень и очень мало миров, пригодных для обитания; и мы также знаем, что можем жить везде, если есть подходящее место для заселения. В те дни такие вещи не были столь очевидными. У нас не было стандартов для сравнения. Существовал расхожий миф, настоящая тема для болтовни на пару сотен лет, что где-то в космосе мы можем найти райскую планету — зеленую, любимую и гостеприимную, только и ожидающую переселения людей. Действительно, мы думали, что их десятки. Идея колонизации двадцати или тридцати планет через гиперпространство, казалась не вызывающей сомнений. Но слишком трудно поддерживать достаточный интерес к проблеме, чтобы посылать корабли в путешествия… и слишком много кораблей, чтобы искать маловероятное. Теперь, конечно, если мы действительно стучимся во Врата Рая, следует основательно позаботиться обо всем, даже если понадобятся тысячи поездок — потому что мы знаем, что это случается раз в дюжину поколений. Раньше надеялись, что это будет достаточно обыденной вещью: достаточно одного решительного наскока. И подобная тактика, казалось, имеет смысл.

— Это было не совсем так, — воспротивился я. — Шла последняя четверть двадцать первого века. Время Великого Краха. Мы делали большие шаги в космосе, а спотыкались о свой дом. Сама Земля была на неверном пути. Корабли-колонии имели другое предназначение: они были разновидностью политики страхования. Семена… на случай, если родительское гнездо погибнет. Большое количество яиц во многих корзинах, понимаете?

— Думаю, да, — ответил Зено.

Я снова повернулся к Шуману.

— Как далеко забралась «Ариадна»?

Он покачал головой.

— Никаких фактов… нет записей, указывающих, что они пользовались гиперпереходом. Приняв в расчет релятивистский эффект, я могу сказать, что корабль покрыл сто пятьдесят-сто восемьдесят световых лет. Известное пространство, как мы привыкли его называть, является неровным сфероидом около шестидесяти световых лет радиусом. Только Ж-тип звезд в его пределах является «известными», конечно… и не все из них. Мы можем сделать все лучше, если будем усерднее работать. Больше кораблей, лучшая стратегия, больше здравого смысла. Станция на расстоянии ста восьмидесяти световых лет — даже если это будет всего лишь станция, а вовсе не мир для заселения, — очень полезная ступенька.

— По направлению к галактическому центру? — спросил я.

Он кивнул. После небольшой паузы добавил.

— Это все, что мне известно. Терпеть не могу подталкивать вас, когда такие замечательные известия, но здесь еще есть дела, которые необходимо закончить. Мне бы хотелось спросить — нет ли у вас работы, которую вы могли бы закончить за полтора суток?

— Кому нужно передать нашу работу?

— Это уже ваша забота, — возразил Шуман. Это было сказано таким тоном, словно директором был я и знал, кому можно подкинуть дополнительную нагрузку. Лично я простил ему жесткость. После всего сказанного, он оставался на Суле, в то время как нас посылали на Большое Приключение.

— Пошли, дружище, — позвал я Зено, — все дело в том, что мы нужны цивилизации. Мы — конкистадоры новой Земли.

Я оглянулся на Шумана и сказал:

— Наверное, они думают, что мы классные ребята, если выбрали из массы достойнейших людей именно нас.

— Об этом ничего не знаю, — ответил директор, приглаживая назад несколько седых волос, еще остававшихся у него. — Может, они считают, что вас можно использовать как расходный материал.

Я рассмеялся. Потому что в самом деле подумал, что это была шутка.


ПРОЛОГ | Врата рая | cледующая глава