home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Руан, Рождество 1133 года


Аделиза опустилась на ковер из овчины и тихонько толкнула клубок из полосок цветной шерсти. Напротив нее сидел очаровательный рыжеволосый мальчик. Он залился смехом, показав по четыре зуба в верхней и нижней десне. Потом с усилием потянулся, сжал клубок и бросил его обратно Аделизе. Она в ответ тоже засмеялась и похвалила его. Радость в ее душе смешивалась с невысказанной грустью. Этому мальчику Аделиза приходится бабушкой, хотя, будь на то Божья воля, она играла бы сейчас со своим сыном такого же возраста. Аделиза была счастлива за Матильду и за Генриха, который души не чаял во внуке, но как же ей хотелось почувствовать шевеление ребенка в своем чреве! Месяцем ранее последняя любовница Генриха Изабелла де Бомон родила ему дочку; но об этом королева старалась не думать.

Из-за полога, где стояла кровать, послышался звук. Она обернулась и увидела, что Матильда раздвинула полотнища. Падчерица проспала несколько часов, однако выглядела измученной, под ее глазами пролегли глубокие тени. Перед тем как лечь, она сняла головной убор, и ее темные длинные волосы опускались сейчас до пояса двумя косами. Аделиза послала служанку за горячим травяным чаем.

– У вас по-прежнему усталый вид, – забеспокоилась она.

Матильда приехала из Ле-Мана, чтобы вместе с отцом и придворными возглавить рождественский пир в Руане, и привезла с собой малыша Генриха. Жоффруа остался в Анжу заниматься своими делами. Аделиза подозревала, что эта разлука не опечалила ни одного из супругов.

Прибыв утром, Матильда пожаловалась на утомление после многодневного пути и прилегла, что было совсем на нее не похоже.

Малыш потянулся к матери и залопотал, требуя ее внимания. Матильда взяла его на руки и поцеловала в пушистые кудряшки.

– У меня будет еще один ребенок, – призналась она мачехе.

После этих слов округлость ее живота буквально бросилась в глаза Аделизе. Пришлось проглотить тошнотворный ком зависти.

– Очень рада за вас, – выдавила она улыбку. – Видите, я была права насчет брака с молодым мужчиной. – (Матильда усадила Генриха на колени и только поморщилась в ответ.) – Когда ожидаются роды?

– Примерно на Пятидесятницу.

– Значит, в самый разгар весны. Это всегда хорошее время для рождения ребенка. К родам вы вернетесь в Анжу?

– Если смогу остаться в Руане, то нет, не вернусь. – Матильда спустила Генриха на пол, чтобы тот поиграл с клубочком. – Мы с Жоффруа… – Она тяжело вздохнула. – В общем, грустить друг без друга мы не будем. И в Анжу одного сына я уже родила. Будет неплохо, если этот родится в Нормандии.

Аделиза продолжала улыбаться, хотя у нее заболели губы. К Пятидесятнице она привыкнет к этому и к тому, что сейчас у ее ног играет, возможно, будущий король Англии.

– Вы знаете, ваш отец собирается провести для нормандских баронов церемонию присяги на рождественском пиру, чтобы они поклялись в верности вам и вашему малютке?

– Да, он писал об этом. Потому-то Жоффруа и согласился на мой отъезд в Нормандию. Наши взгляды часто не совпадают, но в вопросах политики мы едины, особенно когда дело касается нашего сына.

Она бросила клубок сыну. Юный Генрих подобрал его и взял в пухлую ладошку, словно монарх – державу.

Вернулась служанка с отваром, и Аделиза заставила Матильду сесть и поставить ноги на низенькую табуретку.

– О вас как следует позаботятся, – твердо пообещала она. – Я хочу, чтобы эти круги у вас под глазами исчезли без следа и на щеках заиграл румянец.

– Да, мама.

Лицо Матильды осветилось улыбкой – как и всегда, когда она называла Аделизу матерью. Но Аделизе стало еще больнее.


Генрих сидел за столом в своих покоях и ел маленькие сладкие пирожки с льняной салфетки. Отломив от пирожка кусочек, он угостил внука, и тот стал жевать его своими недавно появившимися резцами.

– Славный мальчуган, – сказал король дочери и направил на нее внимательный взгляд. – И я слышал, ты снова ждешь ребенка.

– Да, сир.

Быстро же разлетелась эта новость, подумала Матильда. Отец был счастлив, когда увидел внука, и горд, однако она ощущала в его отношении к малышу какую-то странную опасливость. Как будто этот малолетний тезка угрожал ему, напоминая о неумолимом ходе времени.

– Еще я слышал, что ты собираешься остаться в Руане до родов.

Она кивнула:

– Так у меня будет время возобновить отношения с двором и поучиться у вас искусству управлять. Будет разумно, если я задержусь здесь на какое-то время после родов и вернусь в Анжу в середине лета, когда дороги будут сухими. – Она помедлила. – А еще я хотела поговорить с вами о своем приданом.

Генрих посуровел.

– Сейчас не время для этого, – буркнул он. – Поговорим в другой раз. Сегодня я хочу просто отдохнуть и насладиться общением с семьей.

Матильда сузила глаза. Когда сам Генрих хотел обсудить с кем-то какое-нибудь дело, его ничуть не волновало, расположен нужный ему человек к беседе или нет. Она понимала: отец пытается уйти от этой темы, и ничего хорошего это не предвещало.

– Я тоже, отец, но не могу, пока этот вопрос не решен. Я прошу вас передать мне замки, которые были обещаны мне в качестве приданого, когда я выходила замуж за Жоффруа. Эгзем, Аржантан, Домфрон и Монтобан.

Генрих дал внуку еще кусочек.

– Я прекрасно знаю, что это за замки и как они называются. – Он грозно насупился. – Не нужно перечислять их мне, я все-таки еще не безмозглый старик.

Она отвечала ему твердым взглядом и не собиралась сдаваться.

– Очень рада этому, сир, но и обеспокоена, потому что мне непонятно, почему вы отказываетесь отдать мне и Жоффруа эти замки?

– Я не отказываюсь, – отрезал он. – Женясь на тебе, анжуец получил достаточно хорошего английского серебра и богатство сверх меры в виде тех сокровищ, которые ты принесла в свой брак. Те замки действительно были обещаны тебе, но получишь ты их, когда я сам решу, а не когда ты мне скажешь.

Матильда вскинула голову:

– Вы даете крошки пирога своему внуку. Не хотите ли сделать то же самое и для меня? Если вы не соблюдете условия моего брачного договора, то что еще вы нарушите? И как вы заставите своих подданных исполнить данную мне клятву, если сами не держите обещаний?

Его лицо потемнело.

– Выбирай слова, когда говоришь со мной, дочь. Я не потерплю дерзкого поведения и кичливых речей. Вы получите эти замки, когда я отдам их вам, и ни днем раньше. Вы не понимаете, чего просите. Передача замков означает переселение людей, полную перестройку торговли и множество последствий.

– Последствия будут и в том случае, если вы не отдадите нам замки.

Она подхватила сына и посадила к себе на колени. Он засмеялся и сразу потянулся к блюду со сладостями. Когда ему удалось ухватить один пирожок, ребенок отгрыз кусочек, а остальное отдал матери.

Король вытер салфеткой руки и отбросил ее на стол мятым комком.

– Я же сказал, сейчас не время говорить о делах, – проворчал он, вставая. – Вернемся к этому при более удобном случае.

– Другими словами, вы не хотите отдавать замки мне и Жоффруа. Вы отступаетесь от данного вами обещания.

– Дочь моя, говорю тебе: отдам я вам замки, но только тогда, когда сочту нужным, а не когда захочешь ты и твой муж, сующий нос не в свои дела.

Генрих ушел с прямой спиной и воинственным видом. Матильда устало вздохнула. Она не ожидала, что отец согласится; пока состоялся только первый бой, и у нее впереди еще много месяцев на то, чтобы подтачивать его упрямство – незаметно, как вода точит камень. Нужно, чтобы отец понял: если он не решит вопрос, будет только хуже.

Никто не в силах вечно сдерживать ход времени.


В третий раз бароны преклонили колени и присягнули на верность Матильде, но теперь еще и ее маленькому сыну – ребенок сидел у нее на руках. Вокруг круглой головки пылал золотой короной ореол пушистых волос. Мадонна с младенцем – сильный образ, и Матильда не преминула использовать его. Баронов собралось меньше, чем в первые два раза, и в основном нормандцы. Но Роберт Глостерский и Бриан Фицконт явились из Англии на церемонию и добавили свои клятвы к тем, что прозвучали в Руанском соборе.

– Так вот он какой, будущий король Англии, – сказал брат Матильды и пощекотал юного Генриха под подбородком. – Нам с тобой надо как следует познакомиться.

– Да, он станет королем, – убежденно повторила Матильда. – Получит образование, которое должно иметь монарху, и будет учиться править у преданных ему людей. Он изучит законы и все остальные науки, чтобы уметь защитить себя и свое королевство. Научится отличать друга от врага, хороший совет от плохого.

– Как яростно вы говорите, сестра, – заулыбался Роберт.

– Приходится, – ответила она и глянула на Бриана.

Тот смотрел на Генриха с затаенной болью в глазах.

– Надеюсь, милорд Фицконт, вы не откажетесь обучить моего сына искусству вести счет в казне, но пусть кто-нибудь другой покажет ему, как ставить шатер, – шутливо добавила Матильда.

Он повеселел:

– Я думал, что у меня тогда все неплохо получилось, учитывая обстоятельства, к тому же я умею учиться на своих ошибках. Может, мальчику пригодится мой опыт.

У Матильды стало тепло на душе.

– Уверена, от вас мой сын узнает много ценного, – сказала она.

Бриан склонил голову:

– Все, что вы ни потребуете от меня! Сочту за честь. – Он отвесил поклон и отошел, чтобы поговорить с баронами, которых давно не видел.

Роберт смотрел ему вслед.

– Как жаль, что у него так не и появилось наследника. Его жена уже слишком стара, чтобы родить ему сына или дочь. – Он понизил голос. – Будьте с ним осторожны.

Матильда напряглась:

– Почему? Надеюсь, вы не думаете, что…

– Нет-нет, ни в коем случае. – Роберт поднял руку, останавливая поток гневных слов. – Он хороший друг и могущественный союзник. И вас боготворит, это всем известно, но Бриан понимает свое положение и обладает твердыми принципами, как и вы. Оставайтесь в этих рамках, и все будет хорошо. Никому не давайте повода для сплетен, ведь иначе их не избежать.

Матильда набрала в легкие воздуха, приготовилась разразиться гневной отповедью, но мыслила она быстро, и когда выдохнула, рассудок уже взял верх над чувствами.

– Говоря «никому», вы имеете в виду кого-то конкретного?

Роберт придвинулся ближе и произнес ей на ухо:

– Вы знаете, о ком речь, и эти люди не будут спускать с вас глаз и сделают все, чтобы выставить вас неспособной править Англией. Так что вы должны быть безупречны во всем.

Он указал взглядом на группу знатных придворных, беседующих неподалеку, но Матильда не нуждалась в подсказках. Она понимала: брат говорит о Галеране де Мелане, который поддерживал Клитона и был пленником Бриана в Уоллингфорде, пока Клитон не умер. Догадывалась она и о том, что епископы Солсберийский и Винчестерский наверняка подослали сюда шпионов, чтобы те следили за каждым ее шагом, за тем, с кем и как долго она говорит, и потом докладывали своим хозяевам. Ей стало так противно, что по телу побежали мурашки. Бриан наверняка тоже все это понимает.

– Они ничего не узнают, – отрезала она, – потому что ничего не было и не будет. И я не позволю им смешивать с грязью достойное служение и дружбу.

Роберт кивнул:

– Хорошо, но я обязан был предупредить вас.

– И я признательна вам за это. – Она прикоснулась к его рукаву. – Пока вы здесь, я хочу попросить об одолжении. Поговорите с отцом о замках из моего приданого. Он по-прежнему отказывается отдать их мне. Если отец продолжит упорствовать, Жоффруа вправе вторгнуться в Нормандию и захватить замки силой. А это будет означать войну, которая помешает мне получить короны Англии и Нормандии.

На лице Роберта отразилось сомнение.

– Вам известно, как он упрям.

– Я тоже упряма, когда уверена в своей правоте. И нужно уговорить его как можно скорее, ведь если от слов мы перейдем к оружию, мне придется поддерживать Жоффруа.

Он медленно покачал головой:

– Попробую, но ничего не обещаю.


Глава 16 | Хозяйка Англии | Глава 18