home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 16

Когда Долли проснулась, солнечный свет уже пробивался в щелки между плотными шторами. Сначала она не могла понять, где находится, а потом вспомнила, что это — спальня Чарльза, и сразу на нее навалились переживания вчерашнего вечера. Но сегодня ей уже было не так страшно. Рассказав все мужу, она как будто переложила груз, так долго лежавший на ее плечах, на плечи человека, который будет ее защищать, и теперь почти не боялась.

— Чарльз? — позвала она и осмотрелась. В комнате его не было, но подушка рядом с ней еще хранила отпечаток его головы.

Долли нежно провела рукой по его подушке и откинула одеяло. Она лежала в халате, значит, муж не решился ее раздеть. Противоречивые чувства боролись в душе девушки — с одной стороны, ей было обидно, что Чарльз не заинтересовался ею, но с другой стороны, она испытывала облегчение — ведь ужас от рассказов Даши и собственных впечатлений никуда не ушел. Хотя Катя и говорила ей о том, что отношения между мужчиной и женщиной могут быть очень приятными, Долли до сих пор не могла в это поверить.

Решив, что не нужно об этом думать, а нужно вставать и готовиться к приезду гостей, девушка быстро поднялась и прошла на свою половину. Зоя встретила ее довольным понимающим взглядом, но ничего не сказала, а, забрав халат, пригласила принять ванну.

— Заплети мне косу, некогда сегодня делать прическу, — попросила Долли. Она посмотрела на часы и поняла, почему ее мужа нет в спальне. Он уже давно провел утреннее совещание и теперь, наверное, уехал кататься.

Быстро одевшись в платье из светлого золотистого муслина, она спустилась в столовую, собираясь позавтракать. К своему удивлению, она обнаружила Чарльза, сидевшего за столом с газетой и чашкой кофе.

— Доброе утро. А я думала, что ты уже уехал кататься, — сказала Долли и не смогла сдержать ликующей улыбки, осветившей ее лицо.

— Доброе утро, — герцог с нежностью посмотрел на это сияющее личико и объяснил: — я хотел дождаться твоего пробуждения и пригласить тебя на прогулку вместе со мной.

— И давно ты ждешь? — полюбопытствовала девушка.

— Я провел совещание, которое ты проспала, прочитал всю газету и пью уже четвертую чашку кофе, — в голосе Чарльза явно слышались ироничные нотки, но внешне он был серьезен.

— Чем же мне искупить свою вину? — задумчиво протянула Долли. — Придумала — я разрешу тебе прокатиться на Крылатом.

— Не могу устоять, — признался Чарльз, — ешь быстрей, мне не терпится получить свой приз.

Долли засмеялась, быстро выпила свой кофе и побежала надевать амазонку. Когда она спустилась, герцог уже ждал ее у крыльца, сидя на Крылатом, рядом с ним конюх держал под уздцы Золотого. Глянув на дамское седло, приготовленное для нее, девушка тихо засмеялась: ее муж ничем не отличался от остальных ревнивых супругов, и ее вольности с мужским костюмом ему не нравились.

Герцог спешился, подсадил жену в седло, вскочил на коня сам и поскакал вперед. Золотой легко догнал Крылатого и держался рядом.

— Ты была вчера у озера? — спросил герцог.

— Да, была, мне там очень понравилось, и вода в нем теплая.

— Предлагаю устроить скачки — посмотрим, как Золотой покажет себя с достойным соперником. Ты помнишь дорогу?

— Конечно, там прямая дорога, ошибиться невозможно.

— Стартуем от ворот, — предложил Чарльз.

Они остановили лошадей на одной линии около ворот. Чарльз досчитал до трех, и оба всадника послали лошадей вперед. Благородные скакуны старались отстоять свое первенство, стремясь обогнать конкурента, и шли голова в голову. Мимо промелькнули поля, дорога нырнула в лес, и теперь всадники неслись под кронами деревьев. Крылатый был мощнее, но Долли была почти вдвое легче мужа, и это давало шанс Золотому. Впереди забрезжил солнечный свет, и пара вылетела на ровную дорогу, ведущую к берегу озера.

— К домику! — крикнул Чарльз, указывая на купальный дом на сваях, к которому вели узкие мостки.

Долли повернула Золотого и, не сдерживая его, поскакала по берегу озера. Чарльз скакал рядом.

— Всё, придерживай! — крикнул герцог, натянув узду Крылатого.

Оба коня остановились у мостков. Чарльз спешился, снял жену с седла, обнял и закружил.

— Ты понимаешь, что это значит? Мой Золотой пришел вровень с чемпионом! Я не ошибся, и Бронзовый даст такой же результат!

— Его зовут Лис, — подсказала Долли, — и, по-моему, коней нужно остудить после такой скачки.

— Ты права, — согласился герцог, — посиди здесь или в домике, пока я займусь лошадьми.

— Я искупаюсь, — решила девушка и попросила, — а ты смотри, чтобы никто не появился.

Она направилась по мосткам в купальню, где быстро разделась, завязала волосы узлом на макушке и вошла в теплую воду. Подумав, что купание очень напоминает ей Ратманово, Долли легла на воду и стремительно выплыла на простор озера.

Чарльз, наблюдая с высокого берега за тонкой белой фигуркой, хорошо видной в прозрачной воде, подумал, что его жена — поистине удивительное создание: она плывет по-мужски, при этом тело у нее упоительно женское. Вспомнив о данном слове, молодой человек повернулся к купальщице спиной, но это не помогло, он уже видел достаточно, чтобы соблазнительная картина отпечаталась в его памяти.

Полчаса спустя он подвел коней к мосткам и окликнул жену. Долли вышла из домика. Глаза ее сияли, на щеках цвел румянец, а волосы, уже распущенные, были наполовину мокрыми. Поймав внимательный взгляд мужа, она развела руками:

— Я — обычная сельская девушка, а у нас летом принято купаться.

— Я с удовольствием и дальше согласен тебя караулить, только не езди сюда одна, — попросил Чарльз.

Он посадил жену в седло, и они не спеша поехали домой.


Поговорив с экономкой, секретарем, управляющим и дворецким, Долли успокоилась: всё было готово не только к приезду ее родных, но и к завтрашнему балу тоже. Одетая и причесанная, она уже целый час стояла у окна своей комнаты, глядя на подъездную аллею, и когда на ней показалась вереница карет, Долли стремглав бросилась вниз по лестнице.

— Не так быстро, дорогая. Что будет, если хозяйка бала сломает ногу и не сможет танцевать? — произнес ласковый голос. Сильные руки подхватили ее на лестничной площадке, и так, в кольце рук мужа, она вышла на крыльцо, встречать приехавших родных.

Лакей отворил дверцу кареты, из которой вышел князь Алексей, он подал руку жене, а потом тетушке. Из второй кареты вышли Луиза де Гримон и все три девушки — Лиза, Даша Морозова и Генриетта. Из третьего экипажа первым спустился лорд Джон и помог выйти леди Ванессе. От радости, что снова видит родных, Долли рванулась к ним навстречу, и тут же пожалела, что разорвала теплые объятия мужа. Она с извиняющейся улыбкой обернулась к Чарльзу, но его лицо вновь стало непроницаемым.

Долли с горечью подумала, что в ее муже живут два человека — но ее уже обнимали Катя, Лиза и брат, и хор радостных приветствий заглушил неприятные мысли девушки. Она обнимала родных, а герцог Гленорг с любезной улыбкой стоял рядом. Он пожал руку князю Алексею, а теперь целовал руки дамам.

— Прошу в дом, — пригласил Чарльз, предложил руку тетушке Апраксиной и Кате и направился в вестибюль.

Долли просунула руку под локоть Алексея, подхватила под руку Лизу и, обернувшись к остальным, попросила:

— Пойдемте, сейчас мы вас проводим в ваши комнаты, а через полчаса встречаемся в гостиной.

Дворецкий и экономка занялись вещами, а гости вслед за Долли поднялись на второй этаж. Молодая герцогиня показывала родным их комнаты, которые она отвела на втором этаже. Лизу она поместила в комнату рядом со своей спальней. Кате и Алексею отвела апартаменты из двух спален с гардеробными и ванными комнатами — такие же, как у них с мужем, но выходящие окнами в парк. Разместив всех, она зашла в комнату сестры. Лиза стояла около окна, глядя на открывающуюся панораму.

— Как красиво, — заметила она, услышав шаги Долли, — такие же просторы, как в нашем Ратманово, так же дорога вьется через поля, а потом прячется в лес.

— А за лесом — озеро с теплой прозрачной водой, и мы можем с тобой поехать купаться, — сказала Долли, обняла сестру за плечи и заглянула ей в лицо, — дорогая, ты — бледная. Что с тобой?

Лиза опустила голову и долго молчала. Наконец, решившись, она посмотрела на сестру и призналась:

— Долли, меня замучили голоса; раньше приходили только родные, а теперь я вижу тех, кого никогда не знала, кто умер еще до моего рождения, и они просят меня выполнить их поручения. Я так больше не могу. Сегодня на рассвете ко мне пришла императрица Екатерина Великая и велела передать ее любимому внуку, что через полгода его враг вернется из ссылки, триумфально пройдет через всю Францию и без единого выстрела займет Париж.

— Боже мой, дорогая, как же тебе тяжело, — испугалась Долли. — И каждый раз эта встреча отнимает все силы?

— Да, я потом могу только лежать, — подтвердила Лиза и печально вздохнула, — помнишь, бабушка тогда сказала, что такой же дар у прабабушки пропал, когда она стала женщиной. Я тоже хочу так поступить.

— Тебе завтра исполняется семнадцать лет, ты можешь выйти замуж за хорошего человека — я думаю, Алекс не будет возражать.

— Чтобы выйти замуж, нужно вернуться в Россию, начать выезжать, а у меня на это нет сил. Какой у меня может быть успех, если я буду бледная сидеть в углу, в то время как мои ровесницы будут танцевать, — возразила Лиза. — Я думаю, что этот путь — не для меня.

— Но что же делать? — задумалась Долли. Ее быстрый ум искал решение, — постой, ведь завтра на нашем празднике будет множество русских из свиты государя — присмотрись, может быть, тебе кто-нибудь понравится. Например, граф Печерский — красивый и веселый молодой человек, и при этом старается делать добрые дела; он тоже участвовал в восстановлении храма Святого Владимира, которому я помогала. Алексей знает всех русских и познакомит вас.

— Но мне пока неприлично участвовать в светских мероприятиях, у нас ведь начинают выезжать с восемнадцати лет, — засомневалась Лиза.

— Завтра бал-маскарад. Как хозяйка дома, я здесь сама принимаю решения и разрешу вам всем принять участие в нем. Я хочу, чтобы Генриетта пела для гостей — просто на всех наденем маски, и никто не поймет, сколько вам лет.

— Хорошо, но нужно поговорить с тетушкой и Алексом, — согласилась Лиза и улыбнулась, от чего ее бледное лицо сразу похорошело.

— Не сомневайся, я их всех уговорю, — пообещала Долли, поцеловала сестру и вышла из комнаты, размышляя, что делать дальше. Она решила, что ей нужна «тяжелая артиллерия», иначе этот бой ей не выиграть — если Чарльз будет на ее стороне, всё получится так, как она хочет.

Мужа она нашла в кабинете. С бокалом бренди в руке он сидел в кресле, положив ноги на каминную решетку. Услышав шаги жены, герцог поднялся ей навстречу. Долли подумала, что у мужа странное выражение лица — как будто он чего-то ждет от нее, но отогнала несвоевременные мысли и подошла к Чарльзу.

— Чарльз, я хочу попросить тебя помочь мне в одном важном деле.

— Может быть, мы присядем, дорогая, и я тебя выслушаю, — предложил он и снова опустился в кресло, с которого встал, а ей указал на соседнее.

Долли подумала, что муж, наверное, обиделся, когда она вырвалась из его объятий, но раз так, он — ей не помощник, придется заглаживать свою вину. Но ведь герцог такой же мужчина, как и все, если она справилась с остальными, то может очаровать и его. Она глубоко вздохнула, улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой и села на подлокотник кресла, в котором сидел муж, опершись на резную спинку над его головой. Долли сверху было отлично видно, как напряглись мускулы на плечах Чарльза, но она сделала вид, что ничего не замечает.

— Я хочу, чтобы моя сестра, которой завтра исполняется семнадцать лет, приняла участие в маскараде и танцевала наравне с другими дамами. Генриетте семнадцать лет исполняется через два месяца, она танцевать не будет, но я хочу, чтобы она пела для гостей, а шестнадцатилетняя Даша может присутствовать на балу, но быть рядом с тетушкой.

— Понятно, идея смелая, но ты боишься, что без моего авторитета твой брат и тетушка откажут тебе, — сказал Чарльз и отпил глоток бренди из бокала, который по-прежнему держал в руке. — Похоже, дорогая, что сейчас у меня в руках все козыри, ведь я подозреваю, что ты уже пообещала всё это нашим юным гостьям.

— По правде говоря, я уже обещала Лизе, но остальным пока ничего не говорила.

— А что я получу за мою неоценимую помощь? — осведомился герцог, и в его глазах запрыгали смешинки, — я не хочу продешевить.

— А что ты хочешь? — чувствуя подвох, осторожно спросила Долли.

— Я помню, что на свадьбе ты хорошо целовалась, — задумчиво протянул Чарльз, — попробуй — может быть, сможешь купить поддержку хозяина дома.

— Джентльмены помогают дамам, не прося ничего взамен, — возразила девушка, укоризненно глядя на мужа.

— Где ты видишь это ископаемое существо, которое ты называешь джентльменом? — удивился молодой человек, — я — моряк, а кроме меня мужчин в комнате нет. Ну, так что?

Долли поколебалась лишь мгновение. Тогда, на свадьбе, в объятиях Чарльза ей было так хорошо, что она до сих пор жалела, что муж больше не целует ее, поэтому она наклонилась и легко коснулась губами рта герцога. Тут же сильные руки притянули ее на колени к мужу, и горячие твердые губы прижались к ее губам, раскрывая их, и она с радостью отдалась этому упоительному напору. Поцелуй всё длился, забирая волю, разливая горячую лаву в ее жилах. Долли уже не хотела никуда уходить из этих объятий, а хотела прижаться к сильному телу мужа и стать с ним одним целым… И когда Чарльз отпустил ее, ей сразу стало одиноко.

— Я весь в твоем распоряжении, Лисичка, что я должен делать? — ласково спросил ее муж. Поставив Долли на ноги, он поднялся сам. — Наши гости вот-вот появятся, я должен убедить твоего брата и тетушку разрешить девушкам присутствовать на маскараде, а Генриетте разрешить петь?

— Да, пожалуйста, — попросила Долли, и очень обрадовалась, что Чарльз, выходя из кабинета, обнял ее за талию.

Стол в парадной столовой, уже украшенной к завтрашнему дню цветными гирляндами, был накрыт и, когда последней спустилась графиня Апраксина в сопровождении Даши, все сели за стол. Долли видела, как Чарльз предложил графине руку, чтобы посадить ее рядом с собой, а сам кивнул ей на брата. В гостиной он уже поговорил с князем Алексеем и, проходя мимо жены, шепнул ей, что ее брат, в принципе, не против.

Герцог так умело подкидывал темы для разговоров, шутил, внимательно выслушивал собеседников, что атмосфера за ужинам сразу же стала простой и семейной, и Долли, с искренним восхищением глядя на мужа с противоположного конца стола, не узнавала своих родных — такие все были веселые и раскованные.

— Юные леди, у меня для вас есть сюрприз, — объявил герцог, — я только что уговорил почтеннейшую графиню разрешить вам присутствовать на завтрашнем празднике. Она не возражает, если княжна Елизавета будет танцевать, а герцогиня Генриетта может спеть для гостей, если сама этого хочет. Мисс Даша может надеть карнавальный костюм, но будет находиться рядом с графиней.

— Правда, мне можно будет спеть? — просияла Генриетта, — а что? Мне бы очень хотелось что-нибудь из Моцарта, из «Волшебной флейты» — там есть такая ария, с двумя верхними фа.

— Пой что хочешь, полагаюсь на твой вкус, дорогая, — предложила Долли, — кстати, я рассчитывала и на Джона, я слышала, как он свадьбе он тихо подпевал оркестру — у него изумительный баритон.

— Но я никогда не пел на публике, — смутился молодой человек. — Я тоже обожаю Моцарта, и мог бы спеть в дуэте, но один пока петь не решусь.

— Можно спеть вдвоем дуэт из «Волшебной флейты», а еще я спою арию Царицы ночи, — предложила Генриетта, — мы можем после ужина порепетировать, я играю эти арии по памяти.

Джон согласился, а Долли поймала благодарный взгляд мужа. Теперь нужно было прояснить ситуацию с костюмами, обеспечение которыми были поручено Кате.

— Катя, а что за костюмы ты нам привезла?

— Я всем заказала русские костюмы, и наша мастерская на неделю остановила все остальные работы. Я рисовала Луизе эскизы, и она специально ездила в православный храм, смотрела на иконы и церковное облачение, чтобы понять национальный колорит. Все костюмы принесли в мою гардеробную, после ужина можно пойти посмотреть.

Долли так хотелось посмотреть костюмы, что она еле дотянула до десерта, и когда по английской традиции дамы поднялись из-за стола, она повела всех не в гостиную, а в комнату княгини.

— Мы сшили княжеский парчовый кафтан с широким кушаком для Алексея и три сарафана: алый — для меня, изумрудно-зеленый — для тебя и золотистый — для Лизы. Для тетушки мы сшили костюм боярыни с бархатной шубкой и шапочкой, — рассказывала Катя, отодвигая платья на вешалках, показывая костюмы. — Луиза сшила для себя костюм королевы Марии Медичи, но я не думала, что ты разрешишь и девушкам участвовать в празднике. Ни для Даши, ни для Генриетты нет нарядов.

— Отдайте мой костюм одной из них: я попросила Луизу сшить для меня костюм цыганки, и завтра на балу буду всем предсказывать судьбу, — сказала Лиза, посмотрела на сестру и невестку и робко улыбнулась.

— Ну, хорошо, отдадим его Даше — у вас похожие фигуры, а для Генриетты и Джона найдем в кладовых костюмы прошлого века, для Моцарта это — то, что нужно. Спускайтесь в гостиную к мужчинам, а я пойду искать миссис Грин.

Вдвоем с экономкой Долли открыла старые сундуки с одеждой отца и матери герцога. Довольно быстро она подобрала пышное платье из серебристой парчи и голубой камзол с вытканными серебряными цветами. Длинный серебристый жилет, похожий по рисунку на ткань платья, объединил оба наряда в единый ансамбль. Долли собрала вещи и попросила экономку привести их в порядок и отнести в комнату лорда Джона и герцогини де Гримон.

Спускаясь вниз, она услышала пение, и поняв, что все ее гости в музыкальном салоне, пошла туда. Голос Генриетты, как всегда, производил ошеломляющее впечатление: сильное сопрано необыкновенного ангельского тембра завораживало, унося душу слушающих в мир грез. Девушка пела арию Царицы ночи из оперы «Волшебная флейта», ее голос взлетал, казалось, до невозможных высот, а потом мягко опускался, без малейшего напряжения. Долли подошла к дверям и остановилась, боясь помешать. Дамы разместились в креслах перед невысоким помостом, на котором стояли рояль и арфа. Генриетта сидела за роялем, лорд Джон стоял рядом. Катя и Алексей, взявшись за руки, расположились на диванчике у стены, только герцога не было видно. Вдруг сильные руки обняли ее сзади, а теплое дыхание согрело волосы на макушке.

— Где ты так долго была? — прошептал на ухо жене Чарльз, — я тебя потерял.

Долли прижалась к мускулистой груди мужа и замерла, ей показалось, что она — в раю, а ангелы поют ей об этом. Девушка попробовала заглянуть в свою душу, чтобы понять, что с ней, почему ей так хорошо рядом с мужем, но тут же отбросила эту мысль, решив, что пусть будет то, что будет.

Генриетта закончила, и все восторженно зааплодировали. Потом они пели дуэтом с лордом Джоном, у которого действительно оказался прекрасный сильный баритон, красиво оттеняющий голос девушки; он знал наизусть все слова дуэта, и выступление прошло блестяще.

— Тебе не кажется, что Джон серьезно интересуется музыкой? Он знает наизусть слова, а это значит, что он часто слушает эту оперу, или поет по нотам. — Долли спросила, не поворачиваясь, он была уверена, что муж ее услышит, такая нежная сильная связь вновь установилась между ними.

— Ты права, дорогая, я тоже об этом подумал — сам он мне ничего не говорил о своем увлечении музыкой, но Джон вообще не очень откровенен со мной, — тихо сказал на ухо девушке Чарльз, и теплое дыхание снова согрело ее кожу.

Генриетта закрыла рояль, гости начали вставать со своих мест, и герцог легонько подтолкнул жену вперед, выразительно приподняв брови.

— Браво, вы пели замечательно, — сообразив, что нужно говорить, заявила Долли, — я нашла для вас обоих костюмы, их уже отнесли в ваши комнаты. Если они вам подойдут, то значит, к завтрашнему дню у нас всё готово. Мы можем сейчас идти отдыхать, чтобы встретиться завтра утром.

— Я смогу завтра быстро подогнать костюмы, если кому-нибудь это нужно, — предложила Луиза, все согласились и разошлись по своим комнатам.

Лежа без сна, Долли снова вспоминала сегодняшний день, радостную скачку до озера, нежные объятия мужа, их поцелуй в кабинете — и никак не могла успокоить нервную дрожь. Даже сейчас, когда Чарльза не было рядом, горячая волна заливала ее так, что покалывали кончики пальцев, ей так хотелось снова вернуться в теплые объятия и прижаться к твердым мышцам его груди под шелковой рубашкой. Девушка спросила себя, почему она не может снова спать там, как сегодня, но честно ответила сама себе, что тогда нужно будет сделать выбор. Если она придет сама — значит, она готова сделать брак настоящим.

Но тут же мерзкие картины из рассказа Даши, намертво засевшие в ее памяти, предстали перед глазами Долли, и она содрогнулась. Как же можно совместить то теплое нежное чувство, которое тянуло ее к мужу, и этот ужас животного совокупления, что видела Даша? Девушка не знала, что теперь думать, но было ясно только одно: ее так тянуло в объятия мужа, что она не могла больше противиться этому желанию…

Долли встала, накинула пеньюар, оставленный Зоей на банкетке около кровати, и, босая, нерешительно подошла к двери между спальнями. Ключ был вставлен в замок с ее стороны, но дверь не была заперта. Девушка тихонько толкнула створку — в спальне Чарльза было темно и тихо. Поняв, что муж спит, Долли обрадовалась.

Она на цыпочках подбежала к кровати и, откинув одеяло на том месте, где лежала вчера, скользнула в постель, счастливо вздохнула и закрыла глаза. Через минуту волнение, которое ее сжигало, отпустило девушку и, убаюканная теплом, исходившим от мужа, она расслабилась и быстро заснула. Когда ее дыхание выровнялось и стало медленным и глубоким, Чарльз протянул руку и обнял нежное тело, он осторожно пододвинулся, вдыхая аромат рассыпавшихся по подушке длинных локонов. Страсть вспыхнула в нем летним костром, но он боялся даже пошевелиться, чтобы не испугать это чудо, добровольно пришедшее в его постель. Задремал он только под утро, а когда первые лучи солнца показались над горизонтом, герцог уже поднялся, облился в своей ванной комнате холодной водой и пошел к конюшне. Оседлав Золотого, он поскакал привычным маршрутом, а у озера остановил коня и долго плавал, сбрасывая возбуждение.

— Ох, Лисичка, что ты со мной делаешь, — пробормотал он, вновь садясь на коня, но тут же попросил, — делай, что хочешь, но приходи сегодня ночью, пожалуйста.


Долли с ужасом смотрела на часы — через четверть часа Чарльз зайдет за ней, чтобы отвести в бальный зал. Но она была совершенно не готова: вся ее храбрость, которую она так мужественно демонстрировала окружающим все последние дни, куда-то испарилась, и сейчас молодая герцогиня чувствовала себя испуганной маленькой девочкой, которую заставляют петь в присутствии множества взрослых и важных людей.

Она порадовалась, глядя на себя в зеркало, что костюм получился отличный. Изумрудно-зеленый сарафан на груди был расшит русскими узорами, увиденными Луизой в православном храме. Такая же широкая вышитая кайма шла по подолу, а более узкая, вертикальная полоса сбегала от груди вниз, соединяя золотые узоры в единый ансамбль. Белая рубашка с широкими рукавами из тончайшего индийского муслина была собрана у запястий и ворота в мельчайшие складочки, и тоже расшита шелком в тон сарафану. Сегодня Долли заплела косу, а под изумрудную диадему-франж надела белый шелковый платок, как покрывало спадающий ей на плечи и спину. Изумруды бабушки сверкали в ее ушах, на шее и запястьях, а огромное, на всю фалангу пальца кольцо, подаренное Чарльзом, делало ее наряд совершенно роскошным. Надевая его час назад, Долли впервые увидела, что внутри кольца сделана надпись: «Моей Лисичке», и надежда, что у них с мужем всё будет хорошо, согрела ей душу. Но сейчас мужество снова оставило ее, и молодая герцогиня растерянно стояла перед зеркалом.

В дверь между спальнями легонько стукнули, и Долли в зеркале увидела мужа. Она сразу подумала, как он хорош в строгом черном фраке, поражаясь тому, что герцогу не нужны были украшения, чтобы привлечь к себе внимание. Белая рубашка оттеняла яркие черные глаза и кудри Чарльза, а черные фрак и жилет на его высокой широкоплечей фигуре всегда сидели бесподобно. Испугавшись, что сейчас он решит, что жена одета варварски роскошно, она тихо сказала:

— Вот — мой костюм… — голос Долли совсем упал, и она жалобно посмотрела на мужа, — я уже не знаю, правильно ли я поступила, поручив Кате заказать его.

Герцогу хватило одного взгляда на растерянное лицо жены, чтобы понять, что с ней происходит. Его храбрая девочка всё же не справилась с волнением.

— Милая, красивей тебя никого в бальном зале не будет, — успокоил он. Чарльз хотел поддержать Долли, но при этом был абсолютно искренним, — от тебя невозможно отвести глаз, даже платок, который скрыл твои роскошные волосы, сделал тебя еще прекраснее.

Молодой человек увидел, что в глазах девушки вспыхнула радость, она просияла и протянула ему руку.

— Спасибо, — просто сказала она, — пожалуйста, не отходи от меня сегодня. Катя обещала, что она займет гостей в зале до момента выхода августейших особ, а я буду с тобой — боюсь допустить какую-нибудь оплошность.

— Это — большая честь для меня, мадам, — весело сказал герцог, предлагая жене руку, — на самом деле, это я хотел просить тебя стоять рядом, чтобы мне не сойти с ума от ревности.

— А ты, правда, ревнуешь? — осторожно спросила Долли, — или только проявляешь галантность, утешая меня?

— А как ты думаешь, мудрая Лисичка, что должен чувствовать муж, имеющий ослепительно красивую жену?

— Гордость? — ответила Долли, которая попыталась поставить себя на место мужа, но растерялась.

— Не угадала, — без улыбки ответил Чарльз, и тут же сменил тему разговора, — пора, дорогая, через две минуты мы уже должны приветствовать гостей.

Они спустились вниз и стали рядом у дверей бального зала. Гости сегодня приезжали с раннего утра, и, слава богу, всех сумели разместить. Последними, два часа назад, прибыли император Александр и принц-регент. Сейчас гости уже начали подходить к хозяевам. Несмотря на маски и маскарадные костюмы, Чарльз узнавал всех и тихо шептал на ухо жене имена тех, кто приближается к ним. В самом зале светлейшая княгиня Черкасская с помощью мужа занималась гостями, знакомя между собой тех, кто не был знаком, и подбрасывая темы для беседы.

Молодая княгиня, одетая в алый сарафан, сегодня дважды обернула свою каштановую, длиной до колен косу короной вокруг головы. Она не стала украшать волосы, справедливо решив, что рубины царевны Нины слишком роскошны, чтобы утяжелять впечатление от наряда, дополняя их чем-то еще.

— Я горжусь моими женщинами, — шепнул на ухо жене князь Алексей, которого узкий парчовый кафтан с широким поясом сделал совсем высоким, — моя жена и сестра красивее всех и лучше всех здесь одеты.

— Никому не говори, — парировала Катя, — иначе тебя поднимут на смех. В Англии считается приличным ровно, без эмоций относиться к своим женщинам. А уж та война, которую принц-регент устроил со своей бедной женой, свела на нет моду на семейные ценности.

В дверях в сопровождении графа и графини Ливен появился император Александр. Увидев Черкасских, он направился к ним.

— Алексей, очень рад видеть тебя вместе с твоей прекрасной княгиней, — весело сказал он, — поверьте, сударыня, когда я вижу наших красавиц, да еще в русских нарядах, меня переполняет гордость. Позвольте мне пригласить вас на первый танец, а наша хозяйка, как я думаю, сейчас получает такое же приглашение от принца-регента.

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — приняла приглашение Катя.

Император пошел вдоль зала, приветствуя гостей, а в двери вошел принц-регент, сопровождаемый герцогом и герцогиней Гленорг.

Долли, наблюдая, как приближаются и отходят гости, окружая обоих августейших особ, подумала, что это похоже на два водоворота в реке. Оба монарха были без костюмов: Александр — в своем любимом черном мундире, а принц-регент — в элегантном фраке, и пестрые наряды гостей, почтительно снимавших маски при приближении к коронованным особам, как цветная рама обрамляли две величественные фигуры.

Герцог Гленорг дал знак оркестру, музыканты сыграли первые такты полонеза, и принц-регент направился к Долли, а император подал руку Кате, стоящей рядом с ним. За их спинами пары начали занимать свои места, и танцы начались. За полонезом последовала мазурка, которую Долли танцевала с братом, потом кадриль — с графом Ливен, и только вальс она танцевала с мужем.

Герцог легко вел ее в танце, не прижимая к себе более, чем положено приличиями, но девушка чувствовала, как через кончики его пальцев ей передавалось странное томление. Он она уже решила не анализировать свои чувства, а положиться на судьбу. Сейчас она была счастлива. Как показалось молодой герцогине, вальс закончился слишком быстро, она легко вздохнула и посмотрела на мужа.

— Я пока не хочу танцевать, давай пройдемся по залу, — попросила она. Герцог предложил ей руку и повел, подходя к разным группам гостей.

Долли увидела в зале тетушку в костюме боярыни, рядом с ней стояла Даша в золотистом сарафане с белой полумаской на лице. Луиза, в костюме французской королевы, танцевала с молодым рыцарем, а тоненькая цыганка в красной юбке, таком же платке, полностью скрывающем волосы, и алой полумаске, держа бубен в руке, подходила то к одному, то к другому гостю. Сейчас она разговаривала с высоким молодым человеком в русском уланском мундире — даже издалека было видно, как блестят в прорезях его маски синие глаза, а белозубая улыбка молодого человека была неотразима.

— Да ведь это граф Печерский, — узнала Долли, — час назад, приветствуя ее у двери зала, он напомнил «племяннице графини Апраксиной» об их дружбе на ниве восстановления московских церквей. — Что же такое рассказывает ему Лиза, что у него так округлились глаза?

Долли проводила сестру взглядом, та отошла от графа Печерского, с нескрываемым изумлением смотревшего ей вслед, и отправилась к группе гостей, собравшихся вокруг императора Александра. Мгновенно поняв, что Лиза хочет передать государю слова его покойной бабушки, герцогиня ужаснулась. Она сказала мужу, что хочет отойти в дамскую комнату, и поспешила наперерез сестре. Но Долли была слишком далеко, и когда она приблизилась к императору, Лиза уже взяла того за руку. Оставалось только подойти поближе и послушать разговор.

— Позвольте бедной цыганке погадать вам, ваше императорское величество, — сказала Лиза по-английски, и не дожидаясь разрешения, взяла руку императора.

— Я вижу, что ваш самый главный враг, который находится в ссылке, через полгода высадится в порту Франции, пройдет через всю страну и без единого выстрела займет ее столицу. Вы победите его вместе со своими союзниками, но сто дней будут для вас очень тревожными, — объявила Лиза, отпустила руку императора и скользнула за спины оторопевших офицеров свиты. Она быстро пошла сквозь толпу гостей, нырнула в открытую из-за жары балконную дверь и исчезла в саду.

Оркестр взял последние аккорды котильона, и музыка смолкла. Твердая рука подхватила локоть Долли, и она с радостью поняла, что муж снова стоит рядом с ней.

— Прошу всех гостей на ужин, — громко пригласил герцог и, крепко держа за руку жену, отправился к дверям столовой. Лакеи распахнули двери, и толпа гостей вслед за хозяевами и коронованными особами направилась к огромному столу, собранному в виде русской буквы «П». Принц-регент сидел рядом с герцогом Гленоргом, а император — рядом с Долли. Александр был очень задумчив, а потом по-русски обратился к хозяйке:

— Сударыня, кто та молодая женщина или девушка, наряженная цыганкой?

— Простите, ваше императорское величество, но на празднике около шестисот гостей, я только кое-как смогла запомнить русских, а англичан практически не знаю. Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос.

— Тогда не нужно беспокоиться, герцогиня, — успокоил Долли император, — это — уже неважно.

Он принялся развлекать сидящих поблизости от него дам, и ужин заискрился весельем, остроумными шутками, забавными рассказами. Искусство французского повара Гленоргов было оценено всеми гостями выше всяческих похвал, и к последней перемене блюд у герцогини отлегло от сердца — казалось, что Александр Павлович забыл о странном предсказании ее сестры.

Ужин окончился, монархи поднялись из-за стола, давая сигнал всем остальным, и начали прощаться с хозяевами. Император поблагодарил Гленоргов за прекрасный вечер, тем более приятный, что это — предпоследний день его пребывания в Англии, а принц-регент похвалил хозяев за хорошую организацию бала и, конечно, за прекрасный ужин. Хозяева проводили августейших особ и гостей из их свиты к экипажам, и вернулись в дом.

— Прошу всех на концерт, для вас поют мисс Найт и мистер Дэй, — объявила Долли и направилась в бальный зал. На хорах, впереди оркестрантов стояли девушка и юноша в старинных нарядах. На лице девушки была черная маска, а на лице юноши — белая. Дирижер взмахнул палочкой, и звуки арии Царицы ночи из «Волшебной флейты» полетели над головами гостей, а когда нежное сопрано Генриетты взмыло над залом и, отражаясь от стен и потолка, казалось, заполнило всё пространство, гости замерли. Стихли веселые голоса и смех, все как завороженные смотрели на стройную девушку с золотисто-рыжеватыми волосами, певшую сложнейшую арию с удивительной легкостью и чистотой.

— Боже мой, да это ангел поет, — тихо сказал рядом с Долли один из гостей.

Генриетта взяла последние ноты, оркестр — несколько аккордов, и все замерло. Бурные аплодисменты взорвали зал. Они гремели, перекатываясь; певица подошла к краю балкона и поклонилась зрителям, потом отступила, взяла за руку своего партнера и приготовилась снова петь. Шум сразу смолк, и когда зазвучал дуэт, где голос Генриетты оттенился сильным баритоном Джона, публика снова восторженно замерла, а потом аплодировала еще громче, хотя, это казалось невозможным. Молодые люди поклонились и исчезли за спинами музыкантов, а герцог дал знак к танцам, и вновь закружил Долли в вальсе.

После концерта гости уже не нуждались в руководстве: в доме танцевали, на лужайке перед домом под легкими шатрами расположился импровизированный буфет для желающих выпить на природе, и множество парочек разбрелось по саду, ища уединения. В три часа ночи в парке зажгли фейерверк, давший сигнал к окончанию праздника, и большинство гостей отправилось отдыхать в отведенные им комнаты.

— Всё, дорогая, мы отстояли вахту, — объявил герцог, наклонился и поцеловал висок жены, — ты устала, пойдем отдыхать — тем, кто остался в саду, хозяева больше не нужны.

Долли огляделась по сторонам. Ее родных уже не было видно, а Лиза не появлялась на балу с того момента, как «погадала» императору Александру. Поэтому она со спокойной совестью оперлась на руку мужа и пошла наверх. В спальне Зоя помогла ей снять маскарадный костюм и надеть ночную сорочку.

— Господи, спасибо тебе, что помог мне пережить этот трудный день, — помолилась, ложась в постель, Долли, и через минуту уже крепко спала.

Она так устала, что не слышала, как в ее спальню вошел Чарльз с бокалом бренди в руке. Он долго сидел рядом, глядя в прекрасное спокойное лицо, ставшее во сне совсем юным, потом задул свечу и лег рядом с женой. Нежность к этому прекрасному существу, поселившаяся в его душе, была так сильна, что заглушала даже страсть, и герцог спокойно лежал, прислушиваясь к легкому дыханию, не тревожа Долли. Потом усталость взяла своё, и он тоже заснул с ощущением счастья.


Глава 15 | Лисичка | Глава 17