home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Рано утром начался отъезд гостей. Долли непрерывно перемещалась от столовой, где кормили гостей ранним завтраком, до крыльца, и если бы не муж, уже давно перепутала бы имена и титулы лощеных представителей высшего света Англии. Русские гости тоже покидали Гленорг-Холл, ведь завтра предстоял отъезд государя в Вену. Молодые офицеры свиты, оставшиеся ночевать, сегодня уезжали самыми первыми. Ее московский приятель граф Печерский поблагодарил герцога, поцеловал руку Долли и уже хотел сесть в карету, но вдруг, решившись на что-то, вернулся и по-русски спросил:

— Ваша светлость, вы не знаете, кто та девушка, что вчера на балу была одета цыганкой?

— Увы, граф, у нас было более шестисот гостей, а я только начинаю осваиваться в лондонском свете — я не знаю имен большинства английских гостей.

— Мне показалось, что английский язык для нее неродной, — задумчиво промолвил Печерский.

— Нет, не могу вам помочь, — забеспокоилась Долли, и вздохнула свободно только тогда, когда граф сел в карету и уехал.

— Что хотел твой русский приятель? — поинтересовался герцог.

— Спрашивал, кто был в костюме цыганки, — поморщившись, ответила Долли.

— Но ты ему не сказала?

— Нет, не захотела — Лиза слишком молода, чтобы знакомиться с офицерами, — объяснила герцогиня, просунула руку под локоть мужа и направилась к своим родным, уже вышедшим на крыльцо. Алексей с женой, тетушка и Луиза с племянницей уезжали в Лондон.

— Не беспокойтесь за Лизу и Дашу, — сказала Долли, целуя тетушку, — им здесь будет хорошо, мы привезем их в Лондон через две недели.

Обняв родных, она поглядела вслед отъезжающим каретам, и ей стало грустно. Алексей и Катя отправлялись вместе с императором в Вену, и неизвестно было, когда они снова увидятся.

Поток отъезжающих гостей совсем обмелел. Долли уже попрощалась с английскими офицерами и, оставив с ними Чарльза, направилась в свою спальню, чтобы передохнуть и побыть с Лизой. Даша спускалась к завтраку вместе с Апраксиной и, проводив графиню, пошла погулять в сад, а Лиза так и не выходила из своей комнаты. У лестницы ее окликнул дворецкий Сиддонс.

— Ваша светлость, для вас передали письмо, только написано не по-английски, — доложил дворецкий и подал ей на маленьком подносе конверт, с размашистой надписью по-русски: «Ее светлости герцогине Гленорг, лично».

Долли вскрыла конверт, и у нее похолодели руки. Ужас, от которого они бежали из России, настиг их здесь — в письме было всего две фразы:

«Если хочешь выкупить жизнь своей подружки Даши, принеси в домик на озере все свои драгоценности и деньги. Поторопись, у тебя только полчаса, и не думай откупиться дешевыми побрякушками, я вчера видел твои драгоценности».

Подписи не было, но она и не была нужна — Долли и так знала, что это — Лаврентий Островский. Она опрометью бросилась наверх, быстро скинув платье на пол, натянула мужской костюм, высыпала в шелковый платок все драгоценности, которые вчера были на ней, туда же бросила бархатный кошелек с деньгами, и завязала всё в узел. Девушка взяла пистолеты крестного, тщательно зарядила их, нашла в сундуке шпагу брата и выбежала из комнаты.

Молясь, чтобы не встретить Чарльза, который запретит ей ехать, Долли свернула в конец коридора и по лестнице для прислуги сбежала к боковому выходу из дома, через пять минут она уже была у конюшни. Еле дождавшись, пока ей оседлали Крылатого, девушка вскочила в седло и понеслась к озеру.

Герцог решил подняться в спальню, когда ему показалось, что мимо окна гостиной по направлению к подъездной аллее пронесся всадник. Он подошел к окну и убедился, что был прав: стремительно уменьшаясь, от дома удалялся Крылатый, несущий на спине стройного юношу. Чарльз выругался и, перескакивая через ступеньки, кинулся в спальню жены. В комнате было пусто, на полу валялось сброшенное платье, шкатулки, где лежали диадема и другие украшения, были открыты — казалось, что Долли решила срочно бежать, захватив с собой самые ценные вещи. Вдруг его взгляд зацепился за белый лист бумаги, лежащий на ковре у туалетного столика. Письмо было написано по-русски, Чарльз схватил его и, выбежав в коридор, нетерпеливо постучал в соседнюю комнату.

— Да, — голос Лизы, ответившей ему, был так слаб, что при других обстоятельствах герцог забеспокоился бы, но сейчас ему было всё равно.

— Лиза, пожалуйста, прочитайте мне письмо, — воскликнул он, толкая дверь.

Он подошел к кровати, где лежала княжна, и протянул ей листок.

— Это — Островский, — пролепетала Лиза, побледнев как полотно, — он захватил Дашу и ждет Долли с выкупом в домике на озере. Вы знаете, где это?

— Спасибо, — коротко бросил Чарльз и бросился в свою спальню. Натянув сапоги, он сунул за каждое из голенищ по ножу, за пояс — два пистолета, которые по военной привычке всегда держал заряженными, и побежал к конюшне. Сам оседлав Золотого, он дал коню шпоры и полетел к озеру, моля бога, чтобы еще не было слишком поздно.

Долли спешилась у домика и, бросив поводья, пошла по настилу к двери. У нее было слишком много оружия, пистолеты сейчас были более полезными, поэтому она положила шпагу на доски у двери, взяла в каждую руку по пистолету, взвела курки и толкнула ногой дверь. Дашу она увидела сразу: связанная по рукам и ногам, та стояла на коленях перед Островским, намотавшим на руку длинную русую косу девушки.

— Отпусти ее, — крикнула Долли, наводя пистолеты на негодяя, но в тот же момент почувствовала ужасный удар по голове и, потеряв сознание, упала на пол к ногам Лаврентия.

— Молодец, Билли, — похвалил Островский, обращаясь к высокому громиле с деревянной дубинкой в руках, — надеюсь, ты ее не убил, она не должна так легко отделаться.

— Нет, сэр, я просто отключил ее минут на десять, потом она снова будет как огурчик, — сказал бандит и мерзко засмеялся, — обыскать ее?

— Давай, — скомандовал Островский, а сам повернулся к Даше и, резко дернув девушку за волосы, так, что она закричала от боли, поставил на ноги.

— Вот, сэр, — объявил громила и положил на стол шелковый платок, завязанный в узел.

Островский оттолкнул Дашу и подошел к столу. Развязав платок, он обрадовался. Долли испугалась и принесла всё, что он увидел на ней, когда вчера зашел из сада в зал под видом подвыпившего гостя в маскарадном костюме. Он подумал, что раз ценности у него, то можно позабавиться — а потом пристрелить девчонок и уходить.

— Бери себе эту, — разрешил он громиле, кивнув на связанную Дашу, — а я подожду нашу герцогиню.

Бандит хмыкнул и, подойдя к Даше, рванул у нее на груди платье. С утробным урчанием он начал мять обнаженную грудь девушки, стараясь причинить ей боль, и когда Даша закричала, он довольно расхохотался. С пола донесся стон, и лежавшая на полу Долли пошевелилась.

— Вставай, нечего лежать, посмотри, как Билли сейчас отделает твою подружку, а потом мы, наконец, позабавимся с тобой. Не ищи свои пистолеты, они — у меня, — сказал Островский и покрутил в руках пистолеты, отобранные у Долли, — вставай, иначе выстрелю тебе в коленную чашечку, и посмотрю, как ты будешь орать.

Долли, держась за стену, поднялась, Лаврентий подошел к ней и приставил пистолет к ее виску.

— Пока рано, ты еще не доставила мне того удовольствия, которое должна, но потом не сомневайся, я пристрелю вас обеих, — объявил Островский.

Положив один из пистолетов на стол, он свободной рукой стал расстегивать сюртук на груди Долли, продолжая целиться ей в голову другой рукой. Громила рывком поднял связанную Дашу на стол и задрал ей юбку. В этот момент дверь распахнулась, и герцог с порога выстрелил бандиту в затылок.

— Чарльз! — закричала Долли, и тут Островский схватил ее и прикрылся ею как живым щитом, приставив пистолет к виску девушки.

— Положите пистолеты, герцог, иначе я прострелю ей голову, — вежливо по-английски заявил Островский.

Чарльз повернулся на крик жены и увидел ужасную картину: Долли почти висела в воздухе, едва касаясь носками сапог пола: Островский держал ее одной рукой за шею, прикрываясь девушкой, а второй рукой прижимал пистолет к ее виску. Он так высоко поднял Долли, что его голова не была видна за пышными волосами молодой герцогини.

В мозгу Чарльза пронеслась ужасная мысль, что преступник держит его жену на весу, его руки скоро устанут и, не дай бог, у него сдадут нервы, тогда негодяй застрелит Долли.

— Я положу пистолеты и выйду из домика, а потом выходите вы, только оставьте женщин здесь, — предложил герцог, кладя пистолеты на пол.

— Толкни их ко мне, — велел Островский.

Молодой человек толкнул ногой оба пистолета, и они отлетели к Лаврентию.

— Теперь выходи за дверь и не вздумай шутить, я выйду с твоей женой, малейшее твое движение — и я прострелю ей голову.

Чарльз вышел за дверь, поднял шпагу, оставленную Долли, и достал из-за голенища длинный морской нож. Топая, он прошел по настилу, и тут же вернулся, бесшумно ступая на носках мягких сапог. Дверь домика отворилась и, толкая перед собой Долли, на мостки ступил Островский. Стремительным ударом шпаги Чарльз рассек до кости руку, в которой тот держал пистолет и, оттолкнув локтем Долли, вонзил нож под ребра преступника. Лаврентий обмяк, выпустил из здоровой руки узелок с драгоценностями и рухнул на мостки.

— Минута, — пробормотал Чарльз, поднимая с настила бледную Долли.

Глаза Лаврентия побелели, закатились, и через минуту он действительно умер.

— Вот и все, не плачь, — сказал герцог, обнял жену и прижал к себе, — я же просил тебя не ездить сюда одну!..

— Он обещал убить Дашу, — всхлипывала Долли, — ты бы не пустил меня, и она бы погибла.

— Он убил бы вас обеих. Разве ты не понимаешь? — грустно объяснил герцог, — ну почему ты мне не доверяешь?!

Долли нечего было сказать, и она заплакала навзрыд. Муж обнял ее, утешая:

— Не нужно, милая, пойдем, освободим Дашу и поедем домой. Следует вызвать судью, — он провел Долли в домик, где по-прежнему лежала на столе связанная Даша. Перерезав веревки, он помог девушке подняться и, сняв сюртук, накинул ей на плечи, закрывая разорванное платье.

— Даша, вы сможете ехать верхом? — спросил он девушку.

— Да, наверное, — храбро ответила Даша, едва стоящая на ногах.

Герцог вывел их обеих из домика, подсадил Дашу на Золотого, а сам сел на Крылатого и протянул руку жене. Долли поставила ногу на носок его сапога, и Чарльз подтянул ее в седло. Девушка села впереди мужа и прижалась к его груди. Они медленно поехали по дороге к дому, щадя избитую Дашу.

Дома Гленорг отправил обеих девушек в их комнаты, а сам послал в соседний городок за судьей. Когда тот прибыл, он сам отвез его к домику на озере и объяснил, как развивались события. Они подобрали узелок с драгоценностями, все еще лежащий на мостках около трупа Островского. Судья осмотрел всё оружие, найденное на месте преступления и, записав показания хозяина имения, отбыл в город, разрешив похоронить тела преступников. Чарльз отдал необходимые распоряжения и, взяв узелок с драгоценностями, поехал к жене.


Когда Долли, поддерживая Дашу, свернула в коридор к своей спальне, на них как ураган налетела Лиза.

— Долли, вы живы? — воскликнула она, схватила обеих девушек за руки и замерла, как будто вслушиваясь в то, что было слышно ей одной.

— Лизонька, Даша избита, а я еле стою на ногах. Давай положим ее в постель, и ты побудь с ней, пожалуйста, — устало попросила сестру Долли. — Я потом тебе всё расскажу.

— Можешь не рассказывать, не бередить душу, я уже все знаю — вы обе мне всё сказали своими руками, — ласково успокоила ее Лиза. — Герцог совершил для нашей семьи неоценимое благодеяние, о котором говорили мама и бабушка: он спас твою жизнь и жизнь Даши, и теперь ты будешь с ним счастлива.

Девушки дошли до спальни Даши Морозовой и вдвоем уложили девушку в постель. Даша сразу же закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон. Лиза пододвинула стул к ее постели и села, а Долли стала рядом, глядя сверху на светлые пепельные локоны, рассыпавшиеся по плечам сестры.

— Лиза, а что ты такое сказала вчера графу Печерскому, что он сегодня спрашивал о тебе?

— А что он спрашивал? — голос Лизы задрожал, но головы она не подняла.

— Он хотел знать, кто та девушка, которая была одета цыганкой.

— Ты ничего ему не сказала? — взмолилась сестра, глядя на Долли.

— Нет, не сказала. Но что же ты сказала ему? — со вздохом взглянув в янтарные глаза, теперь полные слез, спросила старшая сестра.

— Я сказала то, что мне поведала его рука: он полюбит женщину, которую потеряет, и долго будет искать, пока не найдет ее в храме…

— Лиза, неужели ты это почувствовала, взяв его за руку? — удивилась герцогиня, сомнения вновь шевельнулись в ее душе.

— Да, дорогая, так оно и было, так же, как рука твоего мужа сказала мне, что он тебя мучительно любит, — подтвердила Лиза и нежно улыбнулась.

— Нет, ты ошиблась, это я ничего не могу с собой поделать — меня так тянет к нему, а он только дружит со мной… — засомневалась Долли.

— Попробуй, поговори с ним, — предложила младшая сестра, — и ты поймешь, что я права. А сейчас иди ложись, ты еле стоишь на ногах.

Долли согласилась и пошла в свою спальню. Она велела Зое наполнить ей ванну, и когда слуги натаскали воды, легла в теплую воду и закрыла глаза. Страшные картины сегодняшнего утра вновь встали перед ней, и девушка тихо застонала, не открывая глаз.

— Тихо, дорогая, всё позади. Обещаю, что с тобой больше никогда ничего плохого не случится, — прозвучал над ее головой голос герцога.

Долли напряглась, но странное чувство удовольствия от того, что муж смотрит на нее обнаженную, теплой волной побежало по жилам, окрасив румянцем лицо и грудь. Она так и лежала, не открывая глаз, и только частое дыхание сказало Чарльзу, как волнуется его молодая герцогиня. Он опустился на колени около мраморного бассейна, в котором лежала жена, снял и отбросил сюртук, закатал рукава рубашки и опустил руки в теплую воду.

Герцог нежно провел кончиками пальцев по плечам Долли, погладил ямочки ключиц, а потом положил руки на грудь жены и замер. Он увидел, как задрожали и сжались пальцы маленьких рук, а по лицу девушки скользнула тень испуга.

— Не бойся меня, Лисичка, прошу тебя. Я никогда не причиню тебе боли, не сделаю зла. Ты так ослепительно прекрасна, что я не могу удержаться от искушения прикоснуться к тебе. Позволь мне это. — Чарльз нежно обвел большими пальцами розовые соски, поднявшиеся под его лаской.

Долли по-прежнему не открывала глаз, но ее лицо расслабилось, и герцогу показалось, что она отдалась новым ощущениям. Руки Чарльза скользили по ее телу, нежно поглаживая шелковистую кожу. Он поставил на ладонь маленькую ступню с высоким подъемом и прижался к ней губами. Целуя все пальчики по очереди, он не сводил глаз с лица жены, наблюдая, как на нем отражаются те чувства, что она испытывает. Испуг напряженной тенью больше не искажал прекрасные черты, наоборот, губы девушки слегка приоткрылись, грудь часто вздымалась, а на щеках играл нежный румянец.

— Посмотри на меня, милая, дай мне увидеть твои глаза, — попросил герцог.

Глаза Долли послушно распахнулись, и он увидел в них не только смущение, но и легкую дымку страсти, пробуждающейся в жене.

— Почему? — тихо спросила она.

— Что, дорогая? — переспросил герцог, наклоняясь.

— Почему ты изменил решение и хочешь быть моим мужем на самом деле?

— Потому что люблю тебя, — просто ответил Чарльз и, не дожидаясь ее ответа, припал к теплым полураскрытым губам.

Долли сразу ответила ему, и страсть раскаленной лавой вскипела в герцоге. Не в силах оторваться от этого сладкого рта, он подхватил свое мокрое сокровище на руки и понес жену к постели. Долли стиснула его шею и прижалась к нему всем телом. Муж положил ее на покрывало и, встав на колени перед постелью, начал осыпать ее лицо, плечи и грудь поцелуями.

— Пожалуйста, не отталкивай меня, я так хочу тебя, просто сгораю в огне, — как в бреду, шептал он между поцелуями, чувствуя, что последние остатки разума покидают его, затопленные лавиной бешеной страсти, бушевавшей в крови.

Сила этой страсти передалась Долли, и она неосознанно начала отвечать на ласки мужа. Ее руки зарылись в черные кудри Чарльза, а потом заскользили по его плечам и шее. Застонав, он рванул на себе мокрую рубашку и быстро начал раздеваться. Почувствовав, что нежные руки мужа оставили ее тело, Долли сразу ощутила себя осиротевшей. Она нетерпеливо распахнула глаза и, увидев, что Чарльз ложится рядом, почувствовала радостное облегчение. Она сама потянулась к мужу, прося поцелуя, и с готовностью раскрылась навстречу его ласкам. Казалось, его рот и руки были везде, и там, где он касался ее кожи нежным прикосновением пальцев, через мгновение оказывались его губы. Странный жар, разрастаясь, уже охватил всё тело Долли — это была неимоверно сладкая мука, она металась под горячими поцелуями мужа, чувствуя, как внутри нее зарождается новое, непередаваемо прекрасное ощущение, от которого трепетала каждая ее жилка. Руки мужа нежно развели ее ноги, и девушка сама открылась ему навстречу, древнейшим инстинктом женщины поняв, что нужно делать.

Чарльз начал целовать ее грудь, посасывая и покусывая соски. Его искусные пальцы проникли в лоно жены и начали гладить нежные, влажные складки, делая ее ощущения все более острыми и яркими. Долли показалось, что внутри нее расцветает огненный цветок. Она даже чувствовала, как маленький бутон огня лопается, появляются новые горячие лепестки, а цветок разрастается и раскрывается, опаляя ее невероятным ярким наслаждением. И когда муж мощным толчком вошел в ее распаленное влажное лоно и замер — она почти не ощутила резкую короткую боль, все ее тело содрогалось под волнами наслаждения, накатывающими одна за другой. Долли закричала и начала выгибаться навстречу мужу, встречая его ритмичные вторжения, усиливая и продлевая это невероятное ощущение. Чарльз ответил ей хриплым стоном, и с последним, мощным толчком он, припав к губам жены, взлетел вслед за ней на вершину наслаждения…

Вдавленная тяжелым теплым телом герцога в мягкую постель, Долли чувствовала невероятную близость с мужем. Она была так счастлива, что боялась пошевелиться, чтобы не нарушить светлую гармонию, возникшую между ними. Чарльз, обняв ее, повернулся на бок и прижал к себе.

— Счастье мое, я люблю тебя, — тихо сказал он в темные волосы, целуя макушку жены.

— Я тоже тебя люблю, — неожиданно для самой себя ответила Долли, и тут же поняла, что это — правда.

Потрясенное лицо мужа появилось перед ее глазами, он всматривался в ее черты, боясь поверить тому, что услышал.

— Я люблю тебя, — повторила Долли, и сияющая улыбка женщины, которая уверена во взаимности мужа, озарила ее лицо.

— Боже, я даже не мог на это надеяться!.. — прошептал герцог и нежно прижал жену к себе.

Он начал покрывать легкими поцелуями ее лоб, брови, глаза и, наконец, коснулся губ. Сейчас в этом поцелуе была такая всепоглощающая нежность, что Долли показалось, что он коснулся губами ее сердца, а любовь сделала их одним целым.

— Когда ты понял, что любишь меня? — тихо спросила она мужа.

— Перед свадьбой, но я полюбил тебя с первого взгляда, когда увидел, как ты веселилась на мостике вашего корабля, обогнавшего мой, — сказал Чарльз и нежно провел рукой по тяжелым темным локонам, разметавшимся по подушке.

— А я поняла это только сегодня, хотя, наверное, любила тебя уже давно, не понимая этого. Мне было так хорошо с тобой на нашей свадьбе — если бы я тогда разобралась в своих чувствах, у нас была бы настоящая брачная ночь.

— Милая, я еле выжил тогда, слушая тишину в твоей спальне — вторую такую ночь я бы уже не пережил, мне легче было бы застрелиться, — с нежным смехом сказал герцог и прижал к себе жену, глядя в прозрачные зеленые глаза, сияющие нежностью.

— Зато теперь у нас есть две знаменательные даты: наша свадьба и день нашей первой близости, — заявила Долли, прижалась к груди мужа и закрыла глаза.

— Ты — как всегда мудра, моя Лисичка, — прошептал Чарльз, целуя черные ресницы, крыльями бабочки опустившиеся на щеки.

— Тогда в кабинете ты так и не сказал мне, что чувствует муж, имеющий красивую жену… — сонно пробормотала Долли.

— Не знаю, как остальные, но я чувствую, что люблю тебя больше жизни.

— Как хорошо, — прошептала его жена и заснула.

Герцог долго лежал рядом, глядя на ангельски прекрасное личико своей любимой. Наконец, он, стараясь не потревожить, укутал Долли одеялом и, зарывшись лицом в локоны цвета красного дерева, заснул, обнимая жену.


Глава 16 | Лисичка | Глава 18