home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ШЕСТАЯ

По дороге из Брюсселя к Ватерлоо Антея часто думала, что она счастлива как никогда прежде.

Ей казалось, что с каждым днем, который она проводила в обществе герцога, ей все проще было разговаривать с ним и все становилось еще более интересным и восхитительным.

Наутро после первой брачной ночи Антея чувствовала себя стесненно и подавленно, но постаралась вести себя с герцогом естественно и непринужденно.

И это было не слишком трудно, так как весь день они были в пути и почти не оставались наедине. Антее почему-то казалось, хотя она и не знала, на чем основываются ее предположения, что герцог стремится как можно скорее прибыть на континент.

В каждом доме, где хозяева предлагали им свое гостеприимство, они останавливались только на одну ночь.

Поскольку обычно супруги Эксминстер приезжали поздно вечером очень усталые и уезжали рано утром, то у них не было времени на задушевные разговоры друг с другом, к которым располагала тихая спокойная обстановка.

Погода стояла жаркая и солнечная, поэтому герцог правил своим экипажем сам, что делал мастерски.

Дорожная карета или ехала впереди, нагруженная багажом, так что, когда они прибывали к месту ночлега, все было готово, или следовала за ними и, при желании, они могли пересесть в нее.

Их кавалькада с четырьмя верховыми вызывала всеобщий интерес. Антее нравилось наблюдать, как в маленьких деревушках, через которые они проезжали, поднималась суматоха при появлении роскошных экипажей и превосходных лошадей, и деревенские, раскрыв рот, смотрели им вслед.

В Эксминстер-хаус, расположенный на одной из центральных улиц города, они прибыли поздним вечером. Антея увидела, что в доме, действительно, много прекрасных вещей, как и говорил герцог. Однако у нее не было времени рассмотреть их.

Сразу после ужина она легла спать, утомленная дорогой, а рано утром они отправились в путь, чтобы попасть в Дувр, где должны были пересесть на яхту герцога.

Антея никогда раньше не была на море и теперь с тревогой думала о том, как она сможет перенести плавание, и опасалась приступов морской болезни.

«Хоть герцог меня и не любит, — подумала она, — мне не хотелось бы предстать перед ним в жалком виде. Все-таки трудно представить себе что-нибудь более унизительное и неромантичное, чем женщина, подверженная морской болезни».

К счастью, море было спокойно, легкий бриз дул в нужном направлении, и судно быстро продвигалось через пролив к берегам Франции.

Для Антеи все было настолько ново и интересно, что своим хорошим настроением и радостным оживлением она заразила и герцога.

Слушая ее истории, глядя на милое раскрасневшееся девичье личико, он весело смеялся.

Герцог не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь прежде он мог так долго переносить женское общество, за исключением тех случаев, когда женщина была в него влюблена и изо всех сил старалась его соблазнить.

Антея вела себя с герцогом совершенно естественно и непринужденно, так, как будто он был членом ее семьи, например братом, которого у нее никогда не было.

У нее хватило ума помнить две вещи: первое, это то, что мужчины любят давать советы и указания, а второе, что они ценят юмор и любят посмеяться. Ей приходило на память, как развлекали ее рассказы маркиза Чейла, точно так же и она могла развлечь герцога.

Конечно, не историями из жизни высшего света, который герцог знал лучше, чем она, а рассказами о том, что было ей хорошо знакомо.

Антея часто устраивала представления для сестер, изображая известных им людей: старую миссис Риджуэй, местного нищего, викария, которого Феба часто раздражала своими бесконечными вопросами, фермеров, спорящих со сборщиками налогов и других деревенских жителей.

В свои рассказы она даже включила деревенского дурачка, который бродил по окрестностям, что-то напевая, однако был достаточно умен, чтобы стянуть при малейшей удобной возможности то, что плохо лежит.

Теперь Антея развлекала герцога этими рассказами, и он ловил себя на том, что ему нравится слушать ее и видеть искорки смеха в ее глазах и ямочки на щеках.

Антея даже не подозревала, что не только она, но и герцог узнал много нового за время их медового месяца.

К тому времени, когда они прибыли в Брюссель, герцог убедился, что у него есть внимательный слушатель, способный к тому же задавать вполне уместные и неглупые вопросы.

Герцог не взял с собой своих собственных лошадей, однако он отправил вперед курьера, который не только арендовал для новобрачных большой удобный особняк, но и раздобыл для них прекрасных чистокровных лошадей, чтобы они могли путешествовать верхом, если им надоест ехать в карете.

— Нам лучше отправиться верхом к полю битвы, — предложил утром герцог, когда они заканчивали завтрак.

— Я тоже так считаю, — согласилась Антея. — Хоть я давно не ездила верхом на хорошей лошади, но, надеюсь, что не опозорюсь.

— Я прослежу, чтобы ваша лошадь была не слишком резвой, — пообещал герцог.

Когда им подвели лошадей, Антее очень понравилась гнедая кобыла.

Герцог выбрал себе своевольного жеребца. Было видно, что ему нравилось преодолевать норов животного, используя свою власть над ним.

Лошадь герцога рванула с места в карьер и помчалась вдоль дороги, пугаясь проезжавших мимо карет и повозок и пытаясь сбросить седока, однако вскоре поняла, что ей придется подчиниться его воле.

По лицу герцога Антея видела, что герцогу борьба доставляет удовольствие.

Среди приданого, присланного графиней Шелдон, было прелестное платье для верховой езды из шелка винного цвета, почти одного цвета с рубинами, подаренными герцогом. Белая тесьма на платье очень хорошо сочеталась с длинной газовой вуалью, украшавшей шляпу с высокой тульей.

Антея выглядела необыкновенно элегантно в этом наряде. Поначалу лицо ее было очень сосредоточено и серьезно, пока она не почувствовала себя в седле достаточно уверенно, но герцог знал, что езда верхом доставляет девушке большое удовольствие.

Когда они въехали в город, герцог показал Антее дом на улице Бланчиссери, который герцог и герцогиня Ричмонд снимали перед битвой при Ватерлоо и где они давали бал, описанный лордом Байроном в его бессмертной поэме.

— А почему герцогиня Ричмонд решила дать этот бал? — спросила Антея.

— Герцог Веллингтон считал, что его появление на балу перед битвой произведет хорошее впечатление и придаст уверенности его подчиненным. Он также думал, что даже перед предстоящей битвой жизнь должна продолжаться как обычно.

Герцог улыбнулся.

— Я слышал, как однажды герцогиня Ричмонд сказала герцогу Веллингтону:»Не хочу выпытывать ваши секреты, герцог, но я хотела бы в ближайшее время устроить бал. Скажите мне, могу я это сделать?»

«Герцогиня, — ответил герцог, — вы можете совершенно спокойно устраивать бал и не бояться, что кто-нибудь вам помешает».

— Но он ошибался! — воскликнула Антея.

— Все ожидали, что боевые операции начнутся не раньше первого июля.

— Расскажите мне про бал. Там было очень весело?

Антея улыбнулась и процитировала строку поэмы:

— Я знаю, что «в свете ламп сияли наряды прекрасных дам и благородных кавалеров»…

— Бальный зал был задрапирован дорогими тканями королевских цветов: малиновым, золотым и черным. Колонны украшали гирлянды из свежих цветов и веток, перевитых разноцветными лентами, — начал свой рассказ герцог.

— Ах, как я хотела бы увидеть все это великолепие! — воскликнула Антея.

— «Лампы», как их назвал в своей поэме лорд Байрон, — продолжал герцог, — на самом деле были великолепными хрустальными канделябрами, а «благородных кавалеров» возглавлял его королевское высочество принц Оранский и, конечно же, сам герцог Веллингтон.

— А вы были там? — спросила Антея.

Она уже знала, что герцог был в свите герцога Веллингтона.

— Да, я присутствовал на балу, — ответил герцог. — И я был рядом с Веллингтоном, когда он получил известие, что французы отбили атаку передовых отрядов пруссаков менее чем в восьми милях от Кватр Браса.

Прусские войска под предводительством маршала Блюхера должны были соединиться с британскими войсками у Кватр Браса. Однако Наполеон начал наступление раньше, чем ожидалось.

— Какой ужас! — заметила Антея. — А что потом произошло?

— На балу быстро распространилось известие, что мы выступаем ранним утром, — продолжал герцог. — Большинство офицеров попрощались с хозяйкой и покинули бал. Я ждал приказа главнокомандующего, потому что находился в его распоряжении.

Антея не спускала с него восхищенных глаз.

— Вы испугались? — спросила она.

— Нисколько! — ответил герцог. — Мы все горели желанием схватиться с французами.

Супруги Эксминстер, увлеченные разговором, тем временем уже миновали город. Когда они подъехали к полю, на котором состоялась знаменитая битва, Антея не очень удивилась, увидев мужчин и женщин, которые бродили по полю в поисках каких-нибудь предметов, напоминающих о сражении, чтобы затем продать их в качестве сувениров.

Она уже знала, что на ярмарочной площади есть палатки, где продают пули, пуговицы, значки и другие предметы воинской амуниции. А герцог рассказал ей, что после битвы многие сотни англичан каждый месяц приезжают в Бельгию, чтобы осмотреть достопримечательности и поискать предметы, воскрешающие память о битве при Ватерлоо.

Антею не интересовало ничего, кроме самой битвы.

Герцог рассказал ей, что все три дня погода стояла очень плохая, было сыро, временами шел проливной дождь.

— Я хорошо помню, как холодно было в шесть утра семнадцатого июня, когда на перекрестке дороги, ведущей к Кватр Брасу, в хижине, сооруженной из ветвей, мы ждали известий с поля битвы.

В голосе герцога слышалось сильное волнение, когда он продолжил:

— Нам не стало теплее, когда мы узнали, что войска Блюхера накануне вечером были разбиты и теперь начали отходить к реке Вар. Они отступили почти на восемнадцать миль. [15]

Антея видела, что герцог снова переживает чувство разочарования, которое все они испытали, получив это страшное известие.

— И что было дальше? — спросила она.

— Мы отвели войска на север почти на половину пути к Брюсселю. Весь предыдущий день мы пытались удержать Кватр Брас и почти не спали ночью!

Герцог помолчал, перебирая страшные воспоминания, потом продолжил:

— Мы все промокли до нитки. Солдаты были настолько покрыты грязью, что трудно было определить, какого полка на них мундир.

Антея со своим спутником поднялась на горный хребет Сен-Жан, где во время битвы возле деревни Ватерлоо располагался штаб войска герцога Веллингтона.

Отсюда герцог посмотрел на поле, где проходила битва. Казалось, что он снова видит и переживает происходившее в то время.

Он показал ей форт Сиогрес, Ля Сент и Угумон — места, где происходили отчаянные сражения.

— Дождь лил не переставая, — снова заговорил он. — Земля превратилась в жидкую грязь, в которой вязли орудия и еле двигались лошади. Наши солдаты вымокли и устали, но и французы были не в лучшем состоянии!

Герцог умолк на некоторое время, и Антея не решилась прерывать его.

— Потом мы узнали, — продолжал он, — что Наполеон сказал своим приближенным: «Пруссакам и англичанам еще несколько дней не удастся соединиться, и мы должны этим воспользоваться!». Поэтому он решил атаковать войска Веллингтона.

«Предстоящая битва, — сказал Наполеон своим генералам, — спасет Францию и войдет в мировую историю!»

— А когда началась сама битва? — спросила Антея.

— Примерно в середине дня состоялась отчаянная битва за Угумон, — ответил герцог. — Веллингтон всегда говорил, что только беспримерная храбрость солдат полка Голдстрим спасла битву под Ватерлоо.

— Затем ситуация на холме над Ля Сент обострилась, — продолжал он. — Но мы верили в счастливую звезду Веллингтона, ведь многие из нас были с ним в Пиренеях. Девяносто второй полк получил приказ выдвинуться вперед.

Герцог вздохнул.

— После битвы при Кватр Брасе в бригаде оставалось всего тысяча четыреста человек, но гордонский хайлендский и королевский хайлендский полки, а также сорок четвертый полк бросились в штыковую атаку на французов, которых было целых восемь тысяч, потом…

Он сделал паузу и потом продолжил:

— Гордонский хайлендский полк не смог преодолеть сопротивление превосходящих сил французов, его атака захлебнулась, но в этот момент в тылу у французов раздался сильный грохот — это всадники на огромных серых лошадях с громкими торжествующими криками буквально скатывались с горы.

— Это был Шотландский грейский полк! — едва слышно произнесла Антея.

— Они ворвались в дикую неразбериху атаки так, как этого еще никогда не делала британская кавалерия. При мысли о том, что среди этих отважных всадников был ее отец, глаза девушки наполнились слезами.

— Вслед за ними показалась тяжелая кавалерия, — продолжал герцог. — Когда горн протрубил сигнал атаки, я услышал, как кто-то крикнул: «На Париж!». Всадники хлынули лавиной, казалось, земля содрогается от топота лошадиных копыт!

Антея закрыла глаза.

Она видела перед собой лейб-гвардейский конный полк и полк королевских драгун в традиционных шлемах с гребнем из лошадиной гривы и плюмажами, выполненными по собственноручному рисунку принца-регента.

Она слышала, как они с грохотом врываются во вражеские ряды, французы не выдерживают натиска, разворачиваются и бегут!

Горны трубят команду сбор, но их никто не слушает!

В результате атаки были захвачены два знамени с орлами. Пятнадцать пушек из мощной наполеоновской батареи было выведено из строя, артиллеристы сидели на земле и плакали от бессилия.

— Но наша кавалерия продвинулась слишком далеко вперед, — пробормотала Антея, которая тысячу раз читала о битве при Ватерлоо.

— Вся долина была завалена трупами убитых французов, но наша кавалерия оказалась отрезанной от своих.

— И все-таки это была победа.

— Несомненная победа, несмотря на большие потери с нашей стороны, — сказал герцог. — Никогда еще кавалерии не удавалось нанести такой урон пешим формированиям.

— Отец выбрал бы себе именно такую смерть.

Не желая, чтобы герцог увидел слезы, внезапно хлынувшие из глаз, Антея пришпорила свою кобылу и поскакала вперед.

Она скачет по земле, думала Антея, по которой скакал ее отец во время этой отчаянно смелой атаки, где две с половиной тысячи кавалеристов сложили свои головы.

Герцог догнал ее и поехал рядом, когда она уже вытерла слезы.

— Это было именно здесь, где мы сейчас стоим, — ровным тоном сказал он. — Во второй половине дня Веллингтон повернулся к одному из адъютантов и спросил, который час.

— Двадцать минут пятого, сэр.

— Эту битву я выиграл, — заявил герцог Веллингтон. — Если пруссаки не задержатся, то война будет закончена.

Герцог помолчал.

— Веллингтон еще говорил, а мы уже услышали первые выстрелы прусских пушек.

— И это был конец войны?

— Нет, война продолжалась еще несколько часов, — продолжал герцог. — В действительности сражение утихло лишь к вечеру. Наша армия понесла потери и сократилась до тридцати пяти тысяч человек. Французы были остановлены, но не разбиты наголову.

— Вы очень переживали? — спросила Антея.

— Не все получилось, как мы рассчитывали. Прусские войска не смогли прорвать оборону французов, и все-таки мы все были уверены, что Веллингтон одержит победу.

— А что произошло потом?

— Около половины восьмого герцог поднялся на стременах своего коня, оглядывая поле битвы. Это было на командном посту вот у того дерева. В лучах заходящего солнца лицо его имело незабываемое и странное выражение.

— И что же случилось?

— Мы видели, что правый фланг французов попал под перекрестный огонь. Потом кто-то крикнул: «Пруссаки идут!».

— Значит, они прорвались! — воскликнула Антея.

— Это был решающий момент битвы, — ответил герцог Эксминстер. — Это понимал каждый солдат. Я слышал, как один из командиров советовал подождать, но Веллингтон знал, что делал.

«Ах, черт побери! — воскликнул он. — Взялся за дело, не отступай!»

Он снял шляпу и три раза махнул ею в сторону неприятеля. Его сигнал поняли все.

Герцог опять помолчал.

— Трижды прогремело оглушительное «ура» — так выражали солдаты свою радость и облегчение, когда легкая кавалерия как вихрь вырвалась на равнину.

— И это уже был конец сражения? — спросила Антея.

— Ничто уже не могло остановить наступление армии Веллингтона, — кивнул герцог. — Наполеон попытался построить в каре свой резерв, старую гвардию, чтобы удержать поток наших солдат, но это было невозможно. Ему удалось вскочить в свою карету и бежать, иначе пруссаки захватили бы его в плен.

Антея перевела дыхание. Рассказ герцога был так ярок, так захватил ее, что казалось, она видит все собственными глазами.

— Была суббота, восемнадцатое июня, девять часов вечера. Уже почти стемнело, когда маршал Блюхер и герцог Веллингтон поскакали навстречу друг другу.

— Наполеон был окончательно разбит!

— Но какой ужасной ценой досталась нам эта победа!

— Отец… — прошептала про себя Антея.

— И еще пятнадцать тысяч наших соотечественников, — сказал герцог. — Но французы потеряли двадцать пять тысяч!

— Я ненавижу войну! — воскликнула Антея.

— Веллингтон тоже ненавидел войну. Он сказал: «Молю Бога, чтобы это была моя последняя баталия. Это ужасно — без конца воевать!».

Антея повернула лошадь в сторону равнины.

Ей казалось, что призраки павших солдат скачут бок о бок с ней.

Внезапно лошадь без команды, очевидно просто подчиняясь чувствам, бушевавшим в душе девушки, перешла со спокойной рыси на галоп.

Антея чувствовала, как дрожит земля под лошадиными копытами. Она подумала, что может понять чувство безумного ликования, охватившее солдат Шотландского грейского полка, когда они мчались на своих лошадях навстречу французам.

Она вспомнила, что ей рассказывали, будто во время атаки лошадей, как и всадников, охватывает чувство необыкновенного опьяняющего восторга.

Антея вспомнила рассказы о том, как Шотландский грейский полк был отрезан от своих. Командира полка видели последний раз, когда он, истекая кровью, не в силах править лошадью искалеченными руками, держал в зубах поводья своего коня. Под другом ее отца, капитаном Эдвардом Келли, были убиты одна за другой три лошади, но сам он остался в живых!

«Моя дорогая, горячо любимая супруга! — писал он на следующий день в письме своей жене. Это письмо миссис Келли показала потом леди Фортингдейл. — Всех моих прекрасных коней разнесло в клочья…»

Антея вдруг вспомнила, что она не одна. Чувствуя некоторую неловкость, она натянула поводья и остановила лошадь.

Оглянувшись, она, к своему удивлению, увидела, что герцог остался далеко позади. Девушка не понимала, что случилось.

Она ожидала увидеть герцога, следующего за ней. Но вместо этого разглядела далеко позади коня, лежащего на земле, и герцога, распростершегося рядом с ним.

Антея развернула свою кобылу и быстро поскакала к ним.

Подъехав, она увидела, как конь с трудом встал на ноги. Антея догадалась, что он, очевидно, попал в яму и сбросил герцога.

Герцог лежал не шевелясь. Антея быстро спешилась.

Уверенная, что ее спокойная кобыла не уйдет далеко, она бросила поводья и наклонилась над герцогом.

Антея перевернула герцога на спину и увидела, что он без сознания. Глаза его были закрыты, лоб измазан грязью. На лбу она увидела кровоточащую рану. Очевидно, при падении он ударился о камень и потерял сознание.

Внезапно ее охватила паника. Она не знала, что ей делать.


Когда герцог пришел в себя, он никак не мог понять, что с ним произошло и где он находится. Герцог только ощущал сильную боль во всем теле и особенно в голове. Над его головой раздался женский голос:

— Так ты поможешь или нет? Я пообещала тебе три луидора, но если поторопишься, я дам тебе пять.

Антея говорила по-французски. Человек, ответивший ей, пользовался грубым местным наречием, которое трудно было понять.

— Я поеду. Будет лучше, если я возьму лошадь, так будет быстрее.

— Ничего подобного! — сухо сказала Антея. — Откуда я знаю, что ты вернешься?

— Вам придется мне поверить!

— Как я смогу поверить тебе, если ты возьмешь лошадь!

— А кто может мне помешать взять лошадь?

— Я не позволю тебе взять лошадь, — спокойно сказала Антея.

Герцог почувствовал, как чья-то рука опустилась к нему в карман. Антея вынула лежавший там пистолет. Она знала, что герцог всегда имел при себе оружие во время их путешествий.

Девушка направила пистолет на мужчину. Тот проворчал:

— Ну, хорошо, мадам! Вы просто амазонка, а не женщина!

— Лучше быть амазонкой, чем трусливым вором, обкрадывающим покойников. А теперь поторопись, если хочешь получить свои деньги.

Мужчина, наверное, ушел, потому что герцог услышал вздох облегчения. Он открыл глаза и понял, что его голова покоится на коленях у Антеи.

— Нам лучше… уйти, пока он… не вернулся, — с трудом проговорил герцог.

Антея встрепенулась.

— Вам уже лучше? Я так испугалась, увидев вас лежащим без сознания. Я боялась, что у вас сломан позвоночник.

— Со мной… все в порядке, — ответил герцог. — Еще минута-другая, и мы сможем… отправиться… в обратный путь.

— Вы думаете, у вас хватит сил? — спросила Антея. — Я думаю, человек, с которым я разговаривала, хочет получить свои пять луидоров.

— Не думаю, что он… действительно… хочет нам помочь, — пробормотал герцог. — Помогите мне… встать.

Это было легче сказать, чем сделать. Хоть герцог и не хотел в этом сознаваться, но двигался он с большим трудом и у него кружилась голова. Понадобилось много времени и усилий, прежде чем он смог взобраться на коня и сесть в седло.

В конце концов, с помощью Антеи ему это удалось, и они медленным шагом отправились назад в Брюссель.

Потом Антея часто думала, сколько же сил и мужества понадобилось герцогу, чтобы удержаться в седле.

Домой они вынуждены были ехать очень медленно не только из-за ранения герцога, но и потому, что его жеребец сильно хромал.

Она знала, что он испытывает сильную боль. Позже, когда врач осмотрел герцога, оказалось, что он действительно, как и опасалась Антея, получил сильные ушибы.

— Все будет хорошо, мадам, но его светлость должен два-три дня оставаться в постели, — осторожно сказал врач. — Мне трудно сейчас сказать, есть ли у вашего супруга внутренние повреждения. Ему повезло, что нет переломов.

— Это я во всем виновата, — сказала себе Антея.

Теперь она поняла, насколько безрассудно было скакать галопом по изрытому полю, где снаряды сражавшихся армий оставили глубокие ямы.

— Мне повезло, но как я могла быть такой глупой и втянуть герцога в эту неприятность?

В первый вечер по возвращении Антея обедала в одиночестве и чувствовала себя виноватой и подавленной.

Когда она заглянула в спальню герцога, чтобы пожелать ему спокойной ночи, он уже спал, приняв успокоительное и обезболивающие, оставленные доктором, и поговорить с ним ей не удалось.


Два дня спустя он чувствовал себя уже лучше, хотя еще и не совсем поправился. Чтобы загладить свою вину, Антея решила быть к нему повнимательней и постараться хоть немного скрасить ему время болезни.

Чтобы развлечь герцога, Антея пошла на ярмарочную площадь и накупила в лавке игрушек и разных вкусных вещей.

Среди игрушек была маленькая обезьянка. Если дернуть веревочку, то она начинала взбираться по шесту. Была и головоломка, над которой герцогу пришлось довольно долго подумать, прежде чем он разгадал секрет. Были маленькие смешные картинки, изображавшие битву при Ватерлоо и Веллингтона с огромным клювом вместо носа, по которому его можно было отличить от Наполеона с его круглым, как луна, лицом.

— Я купила вам совершенно особый деликатес, — сказала Антея.

Она присела на край постели и показала картонную коробку, в которой лежали великолепные сочные пирожные с кремом, которыми так славятся бельгийцы.

— Не хотите ли съесть пирожное? — спросила девушка.

— Не хочу! — ответил герцог.

— Ну, раз так, то, чтобы они не пропали, — сказала Антея, — я съем их сама! Если от этого я стану безобразно толстой, то виноваты будете вы!

Герцог завороженно смотрел, как она надкусывает воздушное пирожное, начиненное кофейным кремом.

— Как бы это понравилось Фебе, — заметила Антея. — Она такая сладкоежка.

— Надеюсь, вы не собираетесь взять с собой в Англию несколько пирожных для сестры? — с иронией заметил герцог.

Антея немного подумала и серьезно сказала:

— Думаю, такие деликатные продукты не вынесут морского путешествия.

— Уверяю вас, они действительно не перенесут дороги!

— Очень жаль, — сказала Антея. — Я считаю, что это самые вкусные пирожные, какие я когда-либо ела!

Герцог закрыл глаза и поморщился, как будто его тошнило от одного вида пирожных.

— Я вас утомила? — озабоченно спросила Антея.

— Совсем нет, — возразил герцог. — Завтра я собираюсь встать. Я устал лежать в постели.

— Нет, ни в коем случае! Вам нельзя этого делать, — поспешно возразила девушка. — При сотрясении мозга необходимо вылежаться, иначе, как говорила наша няня, можно «ополоуметь»! Подумайте, какая это будет неприятность для его светлости герцога Эксминстера!

— Вы считаете, что это так уж важно? — спросил герцог.

— Конечно! — убежденно сказала Антея. — Представьте себе, что будет, если вы станете отцом маленьких полоумных герцогов?

Наступило молчание. Девушка поняла, как могут быть истолкованы ее слова, и щеки ее вспыхнули от смущения.

— Тут, конечно, возникает вопрос, будут ли у меня вообще наследники, умные или, как вы говорите, полоумные, — не сводя с нее пристального взгляда, серьезно сказал герцог.

Антея вскочила с постели и подошла к окну, чтобы скрыть свое смущение.

— Ах, посмотрите! — воскликнула она. — Там человек с шарманкой, а на ней сидит обезьянка. Забавная маленькая обезьянка в красном пальто. Вот бы девочки увидели ее!

— Как жаль, что вы не можете нарисовать все, что, по вашему мнению, понравилось бы сестрам, — заметил герцог.

Антея затаила дыхание. На мгновение у нее мелькнула мысль признаться герцогу во всем, рассказать, что она уже посылала из Лондона сестрам письма с рисунками.

Предположим, она ему все расскажет. Как он отреагирует на это?

Тут же она решила, что рассказывать ему правду нельзя. Он, наверное, ужасно рассердится и никогда не простит ее!

Девушка подумала, что за время путешествия они, как это ни странно, очень сблизились и даже подружились. Однако это не означает, что он забыл графиню Шелдон. Скорее всего он ждет не дождется встречи с ней.

В будущем им придется быть более осторожными. Но теперь, когда герцог женился, граф Шелдон, вероятно, поверил объяснениям своей супруги.

«Когда мы снова окажемся в Англии, — подумала Антея, — герцог опять возвратится к своим друзьям, к своим прежним увлечениям. Конечно, на официальных приемах мы будем появляться вместе. И может быть, иногда он будет просить меня сыграть роль хозяйки дома и занять гостей, но в остальном…»

Она была почти уверена, что сейчас они непринужденно разговаривают друг с другом, и герцог смеется ее шуткам только потому, что во время вынужденного медового месяца ему приходится довольствоваться ее обществом.

— О чем вы задумались, Антея? — раздался голос герцога.

Девушка вдруг поняла, что ее молчание затянулось.

— Я… я засмотрелась на обезьянку, — поспешила она объяснить свое молчание.

— И при этом мечтали, чтобы ваши сестры были здесь с вами! — сказал герцог.

Антея не ответила, и, помолчав, герцог с легкой усмешкой добавил:

— Должен признаться, впервые в жизни я нахожусь наедине с леди, которая в это время тоскует по обществу!

— Я чем-то обидела вас? — испугалась Антея. — Вы же знаете, мне нравится быть в вашем обществе. Мне было очень интересно, я с удовольствием слушала ваши рассказы.

Она с тревогой посмотрела на герцога и продолжала:

— Возможно, вам досадно, что случилось это несчастье и вы вынуждены теперь лежать в постели… Для меня же очень важно было увидеть место, где погиб мой отец. И я рада, что была там вместе… с вами.

Она говорила очень искренне, и ее слова растрогали герцога.

— Антея, мне ваше общество тоже было приятно, — мягко сказал он.

— Правда? — спросила Антея. — Я так боялась, что вам со мной будет скучно. Вы так много знаете. У вас была такая насыщенная, такая богатая событиями жизнь, а я нигде не была и ничего не знаю!

— Но вы способны думать и чувствовать, — серьезно сказал герцог. — Там, на поле битвы, когда я рассказывал вам о сражении, глядя на вас, я понял, что вы способны на глубокие чувства.

— Я очень любила отца, — ответила Антея. — Но там я думала не только о нем, но и обо всех павших в этой битве. Я думала о том, как плакали их жены, матери, любимые, получив известие о гибели своих близких.

— Как я уже сказал, вы способны на глубокие чувства, Антея. Это очень важно. Большинство тех женщин, что я встречал в свете, на это не способны.

— Может быть, те женщины, которых вы знаете, и не способны на сильные чувства, — заметила Антея, — но, когда моя мама получила известие о гибели отца, какая-то часть ее существа тоже умерла. Они так любили друг друга. Нужно было просто увидеть их вместе, чтобы понять, что такое любовь.

— И вы тоже надеялись найти такую любовь? — спросил герцог.

Антея отвела взгляд.

— Думаю… у каждого есть… сокровенные мечты, — уклончиво ответила она.

— А я разрушил ваши мечты, — тихо сказал герцог. — Мне очень жаль, Антея.

Антея кивнула, вдруг на ее щеках появились ямочки, когда она улыбнулась.

— Представляете, как смеялись бы ваши великосветские знакомые, услышав вас сейчас, ваша светлость? — спросила она. — Вы просите прощения у маленькой мисс «Неизвестно кто» за то, что на ней женились! Женились на бесприданнице, которая должна бы на коленях благодарить Бога за то, что он послал ей в мужья настоящего герцога!

— Антея, если вы будете разговаривать со мной в таком тоне, клянусь, я вас отшлепаю! — пригрозил герцог.

— Поймайте меня сначала! — поддразнила его Антея. — А это вам не удастся, пока вы окончательно не излечитесь от ран, полученных на поле битвы при Ватерлоо!

Говоря это, она скорчила насмешливую гримасу.

И, прежде чем герцог успел ответить, девушка выскочила из комнаты. Герцог остался один, улыбаясь про себя и стараясь придумать остроумный ответ.

Он прекрасно сознавал, что Антея, такая искренняя и остроумная, очень занимает его. Если бы ему в другое время пришлось провести столько времени прикованным к постели, без каких-либо занятий, с постоянной головной болью, он проклинал бы каждый миг своего невольного заточения. Но Антея умела развеселить его, он замечал, что с нетерпением смотрит на дверь, ожидая ее появления.


Из-за синяков на лице и невыносимой головной боли, которую он временами испытывал, им пришлось задержаться в Брюсселе гораздо дольше, чем вначале рассчитывал герцог.

Антея просто отказалась ехать дальше до тех пор, пока врач не даст разрешение. Поэтому герцогу пришлось подчиниться предписаниям доктора и остаться еще на неделю в Брюсселе.

Когда же они наконец решили отправиться назад в Англию, их багаж существенно увеличился, потому что Антея накупила множество подарков для своих родных.

— Вы действительно очень богаты? — спросила она вскоре после того, как они решили возвращаться в Лондон.

— Я не отвечу на ваш вопрос до тех пор, пока не узнаю, что вы собираетесь купить, — ответил герцог.

Первым приобретением был забавный национальный наряд для Фебы. Антея была уверена, что он пойдет ее сестре и понравится ей.

На следующий день она захотела купить платье для Таис, шляпку для верховой езды в подарок Хлое и прекрасную картину для матери.

— А что же вы хотите купить для себя? — спросил герцог после того, как уверил Антею, что не разорится, если она купит для своих родных все, что задумала.

— Что я хочу купить для себя? — удивленно переспросила Антея. — Ничего. Мне ничего не нужно. У меня есть прекрасные наряды. Я даже думаю, что их у меня так много, что они выйдут из моды, прежде чем вы увидите все мои туалеты.

— У вас красивые платья, и они очень вам идут, — согласился герцог. — Вы теперь выглядите совсем не так, как в первый вечер в «Элмаксе».

— А вы помните тот вечер? — спросила Антея. — Я его никогда не забуду. Я так вас ненавидела!

— Ненавидели меня? — удивился герцог.

— Вы не хотели танцевать со мной. А когда пришлось это сделать, то вы даже не стали скрывать скуку. Я считала вас просто невыносимым!

По тону ее голоса герцог догадался, что своим поведением на балу он очень обидел Антею. Он протянул руку и сказал:

— Признаю, я был очень невнимателен и вел себя высокомерно.

— Я вас возненавидела и поэтому… — начала Антея и осеклась.

Она чуть не проговорилась, что поэтому и нарисовала на него карикатуру.

Герцог внимательно наблюдал за выражением ее лица.

— Что вы хотели сказать?

— И поэтому… И поэтому я была рада, что вы больше не приглашали меня… танцевать, — не слишком удачно выкрутилась Антея.

Но герцог догадался, что она сказала ему неправду.

Он уверял ее, что прекрасно себя чувствует, но Антея ему не верила. Она догадывалась, что временами его мучают сильные головные боли. Круги под глазами и нахмуренные брови выдавали его страдания.

— Вам больше не удастся делать из меня неженку, — сказал он. — Вы и мои слуги ведете себя как старые няньки. Не забывайте, что я был солдатом и привык переносить трудности.

— Но теперь вы не в том возрасте, — насмешливо заметила Антея, собираясь уйти. — То, что вы могли перенести в молодости, теперь вам не по силам. Вам ведь уже скоро исполнится тридцать лет!

Они были одни в спальне герцога. Врач уже разрешил герцогу вставать с постели, и теперь, одетый в халат, он сидел у окна и дышал свежим воздухом.

Услышав замечание Антеи, герцог схватил ее за руку.

— Уверяю вас, у меня достаточно сил, чтобы отшлепать вас, как вы того заслуживаете! Вы уже достаточно поиздевались надо мной!

Он притянул ее к себе. Антея напустила на себя испуганный вид, попыталась вырваться и воскликнула:

— Нет, нет! Вам нельзя перенапрягаться! Вы же еще слишком слабы!

— Не называйте меня слабым! — грозно сказал герцог.

Он схватил ее другую руку и держал девушку перед собой так, что она не могла вырваться.

— Вы моя пленница! Я должен решить, что мне с вами сделать: наказать или поцеловать!

Антея засмеялась. Их глаза встретились, и вдруг наступило напряженное молчание.

В этот миг между ними что-то произошло, что-то удивительное, магическое, чего Антея до сих пор никогда не испытывала. И это было необъяснимо прекрасно.

У нее перехватило дыхание, на нежном лице, казалось, остались одни лишь огромные глаза.

Внезапно герцог разжал руки, и она отступила от него.

— Думаю… вам пора… пить чай, я сейчас его принесу, — невнятно пробормотала Антея и выбежала из комнаты.


Через два дня они покинули Брюссель. До Лондона они добрались без всяких приключений. На этот раз путь от Дувра до Лондона они проделали не за один день, как раньше, когда ехали в Бельгию, а остановились на ночь в Кентерберри.

Поэтому в Эксминстер-хаусе они оказались в четыре часа пополудни на следующий день после прибытия в Англию.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — приветствовал дворецкий Антею, вошедшую в огромный отделанный мрамором холл.

— Все в порядке, Доркинс? — спросил герцог.

— Все в полном порядке, ваша светлость. В библиотеке сервирован чай и подано вино, если ваша светлость пожелает.

— Мне кажется, вам лучше выпить немного вина, — сказала Антея прежде, чем герцог успел ответить дворецкому. — По-моему вы очень устали.

— Ничего подобного! Я совсем не устал! — сухо ответил герцог. У него очень болела голова, но он не хотел в этом признаваться.

По взгляду Антеи он понял, что не убедил ее. Девушка ничего не сказала и прошла в библиотеку.

Библиотека находилась в задней части дома, окна ее выходили в сад. Антея знала, что герцог любил сидеть в этой комнате.

Хоть комната и называлась библиотекой, на самом деле она больше походила на гостиную. По мнению Антеи, она была более уютная и не такая официальная, как большие салоны на первом этаже.

К чайному столику было придвинуто удобное кресло. На столе сверкала серебряная посуда и стояли всевозможные деликатесы, один вид которых возбуждал аппетит. Здесь были сандвичи, горячие булочки и разнообразное печенье.

— Неужели вы голодны? — обращаясь к жене, спросил герцог, когда Доркинс наполнил их бокалы шампанским.

— Сейчас пять часов, время пить чай, — укоризненно сказала Антея. — В это время дома мы всегда пьем чай с горячими тостами с маслом и сдобными пышками зимой, а летом подаются сандвичи со свежими овощами.

— Мне кажется, что такое хрупкое создание, как вы, слишком большое внимание уделяет еде, — пошутил герцог.

— Внешность часто бывает обманчива, — улыбнулась Антея.

— Если вам еще что-нибудь понадобится, ваша светлость, позвоните в колокольчик, — напомнил Доркинс.

— Думаю, нам больше ничего не понадобится! — ответила Антея.

— Для вас пришло много писем, ваша светлость — сказал дворецкий. — Я положил их на стол вместе с подарками, которые прибыли уже после вашего отъезда. Некоторые присланы из Йоркшира.

Антея вскочила.

— Из Йоркшира! — воскликнула она. — Конечно, там есть письмо из дома!

Не дожидаясь, пока Доркинс принесет письма, она выбежала из комнаты и среди писем, лежавших на столике, как и ожидала, нашла письма от матери и от Таис.

— Как здорово! — воскликнула она. — Сейчас мы узнаем, получили ли они мои письма!

Она взяла конверты и вернулась с ними к столу.

Герцог, который вслед за ней подошел к столу, на котором лежали письма и подарки, посмотрел на гору свертков и коробок.

Его секретарь уже вскрыл многие посылки и аккуратно разложил их. К каждому подарку была прикреплена визитная карточка отправителя.

— Боже мой, еще новые блюда! — вздохнул он.

— Послушайте только, что пишет Таис, — воскликнула Антея, пробежав глазами первые строки письма сестры. — Она пишет, что на приеме было очень весело, но без нас это было похоже на «Гамлета» без самого принца Датского! Феба съела целых шесть кусков свадебного торта и всю дорогу домой ее тошнило! — Девушка снова принялась за чтение.

О, а вот еще, послушайте… — продолжала она.

«Все гости говорят, что вы были самой красивой парой, какую они когда-нибудь видели. Герцог был так хорош, что Хлоя клянется, она видела, как несколько женщин упали в обморок, когда он шел к алтарю. А ты, моя дорогая, была очаровательна, просто очаровательна!

Мы все вами так гордились. Возвращайтесь скорее! Мы соскучились без вас и очень хотим услышать, как вы провели медовый месяц.

Мама говорит, что это все равно как будто двое отправляются на «благословенные острова благодати».

С любовью,

твоя преданная сестра Таис.

P.S….

Антея хотела вслух прочитать приписку, но вдруг остановилась. Она смолкла на полуслове, когда увидела, что написала Таис:

Прислали еще несколько твоих карикатур. Я подумала, что тебе захочется их увидеть и положила в тот ящик, где лежит это кошмарное гранатовое ожерелье, которое прислала тебе какая-то никому не известная кузина! Антея, рисунки ужасно забавные, мы с Хлоей очень смеялись!»

Антея поспешно сложила письмо и сунула его в карман дорожного платья.

Только сейчас она поняла, что еще не все свадебные подарки распакованы. Испуганная, она быстро прошла через библиотеку и подошла к столу с подарками, возле которого стоял герцог.

Герцог протянул ей письмо, которое он перед этим читал, и сказал чужим голосом:

— Может быть, вы потрудитесь объяснить мне, что все это значит?

Антея прочитала первую строчку письма и окаменела.

Механически, не понимая, что делает, она взяла письмо из рук герцога. Слова вспыхивали у нее перед глазами как зарницы.

«Дорогая мисс Дейл!

Посылаю вам копии еще восьми ваших работ, которые мы недавно напечатали. На первые ваши карикатуры спрос был очень большой.

Я думаю, вам будет интересно узнать, что мы продали более трехсот копий карикатуры «Кошачий кумир»! Пришлите нам, пожалуйста, как можно скорее ваши новые работы.

Остаюсь с уважением к вам

Ханна Хемпфри».

Антея подняла глаза на герцога, увидела выражение его лица и не удержалась от испуганного возгласа.

Крепко зажав письмо в руке, девушка повернулась и в панике выбежала из комнаты. Ее охватил страх, какого она не испытывала еще никогда в жизни.


* * * | Не смейся над любовью! | ГЛАВА СЕДЬМАЯ