home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ВТОРАЯ

В Лондон Антея прибыла в роскошном экипаже, украшенном фамильным гербом Шелдонов, что послужило разительным контрастом с первой частью ее поездки.

Леди Фортингдейл сначала огорчила мысль о том, что дочери придется одной ехать в Итон Соком. Она заявила, что необходимо строго соблюдать правила приличия и что это возможно только в том случае, если Антея поедет в фаэтоне и кто-нибудь будет ее сопровождать.

— Ты забываешь, мама, — сказала Антея, — что такое путешествие обойдется нам очень дорого. Если мы наймем фаэтон для меня одной, то это будет стоить нам астрономическую сумму.

Леди Фортингдейл знала это, но не хотела так сразу уступать дочери. Не дождавшись ответа, Антея твердо сказала:

— Я поеду в почтовой карете, и уверяю тебя, буду в полной безопасности в обществе других пассажиров.

— Но я не… — начала леди Фортингдейл и замолчала, не зная, что возразить.

— Или так, или я вообще не поеду в Лондон, мама, — решительно заявила Антея. — Ты же знаешь, что я занимаюсь нашими денежными делами. Уверяю тебя, нам и так будет трудно оплатить проезд.

Только оставшись наедине с Таис, девушка заговорила о предстоящей поездке и не смогла скрыть своего отчаяния.

— Знаю, что ты собираешься сказать, Таис. Но предстоящий дебют больше пугает меня, чем радует, ведь я не могу позволить себе купить даже одно новое платье, иначе вам придется голодать.

— Может быть, крестная будет так великодушна и даст тебе что-нибудь из своих ненужных нарядов, — предположила Таис.

Антея улыбнулась.

— Будем молиться, чтобы она это сделала, но, конечно, я не могу даже намекнуть ей. Это будет уж слишком!

— Возьми свои старые платья, в которых ты работаешь в саду. Те, которые с заплатками, — засмеялась Таис. — Тогда уж она наверняка все поймет даже без слов. Крестная не захочет быть посмешищем, выводя тебя в свет в старье.

— Таис, у меня такое чувство, что лучше бы тебе поехать в Лондон, а не мне, — сказала Антея. — А что, если ты и в самом деле поедешь вместо меня?

— Что ты придумала? Ни в коем случае! — горячо запротестовала Таис. — И кроме того, графиня Шелдон твоя крестная, а не моя.

— Удивительно, — задумчиво проговорила Антея, — что через столько лет графиня так обрадовалась маминому письму и была так добра, пригласив меня погостить у нее.

— Мама говорит: истинный друг — друг навсегда.

— Я знаю, — согласилась Антея. — Но с тех пор, как погиб отец, друзей у нас что-то заметно поубавилось.

— Может быть, роль сыграло то, что мы живем в таком уединенном месте. Этот дом стоил недорого, — с легким вздохом сказала Таис, — потому-то мама и купила его. Но признайся, Антея, это же настоящая дыра. Чтобы попасть на большую дорогу, по которой ходит почтовая карета, нам нужно проехать целых три мили.

Это было правдой, и Антея не могла ничего возразить.

Она только утвердилась в своем решении как-нибудь помочь своим сестрам, сделать так, чтобы их красоту и очарование увидели и оценили не только жители деревни.


На следующее утро Антея была готова отправиться в свое первое путешествие. Она покидала дом с чувством, что ее ждут впереди очень большие перемены.

Таис и Хлоя отвезли ее в древней, запряженной Доббином повозке, которая была их единственным средством передвижения, на перекресток, где раз в день по пути в Хэрроугейт останавливалась почтовая карета.

Пассажиров было много, и Антее повезло, в карете нашлось для нее свободное место.

Следующие пятнадцать миль Антея провела в беседе с местным фермером, который хорошо знал ее покойного отца. Фермер был очень рад возможности излить кому-нибудь свои жалобы и обиды.

Речь шла о неблагодарности правительства, которое теперь, когда война кончилась, так нечестно обходилось с фермерами.

— Мы были им нужны, когда этот кровожадный корсиканец угрожал с той стороны пролива, — с горечью сказал фермер. — А теперь, когда его побили, мы больше никому не нужны.

Антея постаралась утешить его, но мысли ее были заняты совсем другим, и она была рада, когда они прибыли в Хэрроугейт, где девушке предстояло пересесть в другую, более солидную почтовую карету. Карета была почти полна, к счастью, ей удалось найти там одно место.

Она втиснулась между толстой женщиной с плачущим ребенком и пожилым инвалидом, который настаивал на том, чтобы оба окна были открыты.

По дороге до постоялого двора, где им предстояло переночевать, Антея нянчила ребенка, вернула на место утят, выбравшихся из корзины, в которой их везли на базар, и выслушивала жалобы инвалида на дороговизну лечения в Хэрроугейте.

В карете было нестерпимо жарко, жесткие сиденья и теснота делали путешествие малоприятным.

В конце концов, девушка так устала, что сразу же уснула на узкой неудобной кровати, которую ей отвели на постоялом дворе.

Спокойно проведя ночь, Антея оказалась единственной среди остальных пассажиров, кто выглядел отдохнувшим и веселым, когда на следующее утро в половине шестого утра они поспешно поглощали завтрак, поданный неопрятной и угрюмой служанкой.

После всего этого комфорт и внимание, ожидавшие ее в «Белой Лошади» в Итон Соком, показались ей особенно приятными.

Антея опасалась, что служанка, которую крестная обещала выслать ей навстречу, окажется пожилой, возможно, неприятной особой, которая будет свысока смотреть на барышню из провинции.

Однако ее встретила Эмма, девушка не старше двадцати двух, которая совершенно очевидно была рада, что ей доверили такую важную миссию.

— Мисс Парсонс, это старшая служанка, мисс, ее всегда укачивает в экипаже. Она так разволновалась, когда ее милость сказала ей, что она должна поехать и встретить вас, что чуть не хлопнулась в обморок — правда, правда!

— Очень жаль, что я причинила столько хлопот, — улыбнулась Антея.

— Зато мне повезло, мисс, — сказала Эмма. — Я ехала прямо как настоящая леди в таком шикарном экипаже. Будет, о чем рассказать, когда я вернусь в Лондон.

Сразу было видно, что Эмма любит поболтать, но Антея, приехавшая в «Белую Лошадь» поздним вечером, слишком устала, чтобы разговаривать с кем-либо. Зато она готова была слушать девушку, когда на следующее утро они отправились в Лондон.

Эмма, сидевшая в удобном экипаже на узком сиденье напротив нее, ни на минуту не закрывала рот.

— Я никогда еще не была в Лондоне, — призналась Антея.

— Это такой большой город, мисс, — откликнулась Эмма. — Там для всякого найдутся увеселения и развлечения— и для бедного, и для богатого. Не зря ее милость любит Лондон больше, чем Шелдон-Парк.

Она заметила, что Антея внимательно слушает ее, и продолжала:

— Мы как раз упаковывали вещи, мисс, собираясь покинуть Лондон. Как раз сняли сундуки с чердака, как пришло письмо от вашей матушки. Я помогала мисс Марии, это горничная ее милости, а тут ее милость вбегает в комнату и кричит: «Мы спасены, Мария! Мы спасены! Распаковывай сундуки! Мы остаемся в Лондоне! Ах, Мария, как я рада!»

Антея очень удивилась, выслушав этот рассказ.

«Так вот почему так быстро пришел ответ на мамино письмо, — подумала девушка. — Мой приезд по какой-то непонятной причине сыграл на руку крестной».

— Значит, ее милость не любит жить в деревне? — осторожно спросила она, не желая показаться излишне любопытной.

— Она это просто ненавидит, мисс. Мы все это знаем, да и неудивительно. Я слышала, как ее милость говорила, что замок Шелдон для нее все равно что тюрьма, да он и похож на тюрьму. Там на мили вокруг ничего больше нет.

— А ты тоже любишь Лондон? — спросила Антея.

— У меня на то свои причины, — застенчиво ответила служанка.

— Значит, у тебя есть молодой человек.

— Откуда вы знаете, мисс? — удивилась Эмма. — Он очень славный, но работает в Лондоне. Если бы я уехала с ее милостью в Шелдон, то десять к одному, он нашел бы себе другую подружку. Мужчину нельзя оставлять одного без присмотра даже ненадолго!

Из болтовни Эммы Антея узнала довольно много о своей крестной еще до того, как они приехали на место.

Очевидно, что присмотр за крестницей послужил графине очень хорошим предлогом для каких-то своих дел, и она смогла остаться в Лондоне. Антея даже не пыталась угадать, что это были за дела, девушку переполняли мысли о том, что ее ждут балы, приемы и другие развлечения.

Ее охватывало беспокойство, когда она вспоминала, как мало нарядов в ее дорожном сундуке, прикрепленном к задку дорожного экипажа.

С собой Антея взяла свое только что сшитое платье, самое нарядное платье Таис, с которой у них были почти одинаковые фигуры, и два платья матери. Допоздна она с сестрами ушивала мамины платья в талии и укорачивала подолы.

Все дочери леди Фортингдейл умели хорошо шить. Этому их научила старая няня. Благодаря ее урокам девушки могли довольно искусно копировать последние модели платьев из модных журналов, в которых были самые элегантные туалеты на все случаи жизни.

Единственная сложность заключалась в том, что простые и строгие фасоны, которые были в моде во время войны, уступили место гораздо более сложным и легкомысленным.

Теперь юбки пышно отделывали кружевом или оборками, иногда прихваченными букетиками цветов. Лифы с глубоким декольте и высокой талией украшались таким же образом.

Антея знала, что платья, которые она взяла с собой, красивы и, без сомнения, идут ей. Но в то же время, они очень просты и сшиты из самого дешевого материала.

— Может быть, меня никто и не заметит, — подумала девушка, но тут же поняла, что этого она не хотела бы ни за что на свете.

Очень важно, чтобы ее дебют не остался незамеченным, но еще важнее, чтобы нашелся один подходящий холостяк, который сочтет ее достойной восхищения и предложит руку и сердце.

Ей было чрезвычайно любопытно, каких джентльменов пригласит крестная, чтобы познакомить с ней. Ответ на этот вопрос она надеялась получить уже сегодня вечером, как только приедет в Лондон.

Экипаж подъехал к особняку Шелдонов на Керзон-стрит после обеда, ближе к вечеру.

Дом производил внушительное впечатление, хотя он и не стоял в саду, как почему-то представляла себе Антея. Входная дверь с портиком выходила прямо на широкую тенистую улицу. Но как только Антея вошла в холл с мраморным полом и изящной витой лестницей, она поняла, что это самый шикарный дом, который ей доводилось видеть.

Антею проводили в салон, превосходивший своей элегантностью и роскошью все ее прежние представления о доме ее крестной.

Она увидела мебель с инкрустацией, дорогие предметы искусства из золота и эмали, севрский фарфор. Стены украшали прекрасные портреты предков графа и графини Шелдон.

Не успела Антея как следует оглядеться в доме крестной, как в дверях появился дворецкий и сообщил, что ее милость отдыхает, но просит мисс Фортингдейл подняться в ее будуар.

Антея была испуганна и взволнованна, и это чувство не исчезло, когда она вошла в будуар своей крестной.

Она знала, что Дельфина Шелдон на несколько лет, но не на много, моложе ее матери. Она ожидала увидеть женщину средних лет, чья молодость уже позади.

Увидев графиню, девушка поняла, как она ошибалась.

Крестная полулежала на софе в очень открытом неглиже из изумрудно-зеленого газа и выглядела, как показалось Антее, лишь немного старше, чем она сама.

Она и представить себе не могла, что женщина может выглядеть такой соблазнительной!

Антея подошла ближе и смутилась, так как прозрачное неглиже ничуть не скрывало стройное гибкое тело. Невозможно было представить себе, чтобы это могла быть женщина старше двадцати лет.

— Антея, дитя мое! — протягивая к ней руки, с воодушевлением воскликнула Дельфина Шелдон. — Как я рада видеть тебя, дорогая девочка! Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным?

Антея, немного смущенная и растерянная, сделала реверанс, подошла к крестной и пожала нежные белые руки графини.

— Вы так добры ко мне, крестная, — сказала она.

— Я так рада твоему приезду! Я действительно очень рада, — продолжала графиня. — Очень жаль, что твоя мать не написала мне раньше! Я даже не могла себе представить, какая ты теперь уже взрослая. Ты должна меня простить!

Графиня вглядывалась в лицо Антеи, и девушка чувствовала, что лучистые зеленые глаза отмечали каждую деталь ее внешности.

— Ты хорошенькая, Антея, — помолчав, сказала графиня, — но совсем не такая, какой была твоя мать в этом возрасте.

— Как все говорят, я больше похожа на папу, — ответила Антея. — А Таис и Феба очень похожи на маму. У них такие же светлые волосы и голубые глаза.

— Когда мне было пятнадцать, я считала твою мать самой прекрасной на свете, — заметила графиня.

«Без сомнения, — подумала Антея, — крестная — самая красивая из женщин, какую только можно себе представить».

Дельфина Шелдон с ее ярко-рыжими волосами, свободно рассыпавшимися по плечам, прекрасными миндалевидными зелеными глазами и такими соблазнительными алыми губами произвела на девушку потрясающее впечатление.

— Ты должна мне все рассказать о своей семье, — сказала графиня, — но позже, после того, как ты как следует отдохнешь с дороги и переоденешься к обеду. Сегодня вечером я устраиваю прием в твою честь, а потом я возьму тебя в «Элмакс».

— Сегодня вечером? — переспросила Антея, которая не ожидала, что ее дебют состоится прямо в день приезда.

— А почему бы и нет? — удивилась графиня. — Чем скорее ты появишься в свете, тем лучше! Мне удалось получить для тебя приглашение от моей подруги княгини Эстерхази. Уверяю тебя, Антея, для девушки, которая только что приехала в Лондон, большая удача сразу получить приглашение в этот дом, его добиваются многие!

— Я вам очень благодарна, крестная!

Как показалось Антее, графиня что-то решила про себя, и лишь потом сказала:

— Я все думаю, Антея, как ты будешь меня называть. Крестная — звучит почти также, как бабушка, а тетя — тоже плохо!

Антея промолчала, и графиня продолжала:

— Думаю, будет лучше, если ты будешь называть меня кузиной Дельфиной. Кузина может быть любого возраста, правда?

— Да, конечно, — согласилась девушка.

— Мы с твоей матерью вполне могли бы быть родственницами. Мы были так близки, и дома наших родителей стояли по соседству. Думаю, так будет лучше всего.

— Да, конечно, — кивнула Антея.

— Значит, ты будешь называть меня кузина Дельфина. Не забывай, пожалуйста.

— Я запомню, — пообещала девушка.

Графиня позвонила в маленький золотой колокольчик, стоявший на низком столике возле софы.

Горничная миледи тотчас же появилась в дверях.

— Мария, это мисс Фортингдейл, — сообщила ей графиня. — Проводи гостью в ее комнату. Надеюсь, служанки уже распаковали ее сундуки. — Да, миледи, — ответила Мария.

— До свидания, Антея. Встретимся в салоне перед обедом. Надень свое самое красивое платье и помни, первое впечатление — самое важное, — напутствовала свою крестницу графиня Шелдон.


Антее пришлось вспомнить слова крестной этим же вечером, когда они были в «Элмакс». Там она поняла, что, без сомнения, одета хуже всех девушек, присутствовавших на приеме.

Ее внешность, как казалось, не имела никакого значения, потому что никто не обращал на нее внимания. Но Антея прекрасно сознавала, что в бальном зале ее простое белое муслиновое платье с одной оборкой никак не может сойти за настоящий бальный наряд.

Платья присутствующих девушек из атласа, газа, шелка, батиста и тюля были расшиты золотыми и серебряными блестками и отделаны кружевом, вышивкой, цветами и рюшами. Каждый туалет представлял собой настоящее произведение портновского искусства, а маленькие рукавчики-буфы были так же изысканны, как и юбки.

Неудивительно, что Антея чувствовала себя среди нарядных девушек бедной сироткой из приюта.

«Я бедная деревенская мышка, — подумала она, — и никто не примет меня за что-нибудь другое».

За обедом в клубе присутствовало два десятка леди и джентльменов в модных дорогих нарядах и драгоценностях. Все они хорошо знали друг друга и, как догадывалась Антея, были близкими друзьями крестной.

Представляя девушку гостям, графиня не назвала ее имени. Она объяснила, что это ее кузина, которая приехала в Лондон, чтобы провести в столице остаток сезона. Джентльмены кланялись, дамы удостаивали ее кивком головы, а затем продолжали прерванный разговор.

Во время обеда за столом рядом с Антеей сидел красивый моложавый мужчина, который в течение всего вечера увлеченно беседовал с дамой, сидевшей слева от него.

Судя по тому, что дама мягким мурлыкающим голосом часто называла его дорогой, Антея решила, что они очень близко знакомы.

С другой стороны рядом с ней сидел краснолицый общительный пэр, который весь обед только и говорил о скачках с мужчиной, сидевшим через два человека от него.

Из разговора двух джентльменов было понятно, что их лошадей сейчас тренируют к предстоящим скачкам в Аскотте [5] и что они — соперники в борьбе за Золотой кубок. Антея, однако, догадывалась, что у них есть и другие соперники.

Так как соседи по столу обменялись с ней не более чем двумя-тремя ничего не значащими вежливыми фразами, у девушки была возможность понаблюдать за остальным обществом.

Она очень хорошо запомнила все, что увидела и услышала, и смогла бы рассказать об этом своим сестрам.

— Не забудь ничего, ни одной мелочи! — наказывала ей Хлоя перед отъездом. — Ты же знаешь, мы хотим услышать каждую мелочь: кого ты встретила, как эти люди выглядели, как были одеты и, конечно, о чем они говорили.

— Пожалей меня, Хлоя! Если я буду все это записывать, то получится целая книга, — возразила Антея.

— Запиши, сколько сможешь, — попросила Таис, — а остальное запомни.

— Постараюсь, — пообещала Антея сестрам.

Во время путешествия в почтовой карете она уже репетировала про себя, как рассмешит сестер, изображая пассажиров кареты — сварливого инвалида, толстую женщину с ребенком и жену фермера, которая случайно выпустила утят из корзины.

Оглядывая гостей, сидящих за обеденным столом, Антея подумала, что ей будет нетрудно сделать портреты некоторых из них.

Девушка решила, что сделает маленькие рисунки в письме, которое она при первой же возможности собиралась написать домой.

Никогда еще она не видела таких изящных украшений на присутствующих за обедом дамах, такого количества лакеев, суетящихся вокруг гостей, столь красиво сервированного стола и таких нарядных платьев с глубокими декольте.

На балах в ее родном Йоркшире, которые она изредка посещала, наряды дам не были прозрачными, а их декольте были очень скромными.

Антее показалось, что платье, надетое на крестной на балу, не менее прозрачно, чем неглиже, в котором она отдыхала в своем будуаре. Когда какая-нибудь из дам наклонялась, то Антея краснела при виде прелестей, открывающихся всем взорам.

Но больше всего ее интересовали, конечно, джентльмены.

Они были гораздо элегантнее и внушительнее, чем все виденные ею до сих пор мужчины. Без сомнения, строгие черные сюртуки, туго обтягивающие плечи и высокие, тщательно завязанные шейные платки очень их украшали.

Антея понимала, что крестная «была на высоте положения», как выразился бы отец.

«Элмакс» был самым элегантным и труднодоступным клубом в Лондоне. Это о нем писали в столбцах светской хроники многих газет:

«Сколько дипломатии, сколько ухищрений и интриг используется, чтобы получить приглашение в «Элмакс». Лица, занятые в торговле, не имеют ни малейшей надежды даже ступить на порог столь тщательно охраняемого от случайных посетителей клуба».

«Я увижу множество особ», — подумала Антея, когда после обеда все общество отправилось в путь от Керзон-стрит.

Целая процессия экипажей, запряженных чистокровными лошадями, везла гостей графини. Антее очень хотелось посмотреть поближе на прекрасных животных.

Она сидела рядом с крестной в экипаже, который показался ей самым красивым и роскошным среди всех. Едва взглянув на двух лошадей, впряженных в их карету, Антея решила, что более прекрасных лошадей она никогда не видела. Лишь через некоторое время она узнала, что экипаж принадлежит не крестной, а элегантному джентльмену, сопровождавшему их.

— Я уже давно не был в «Элмаксе», — заметил он, — и надеялся, что мне больше никогда не придется скучать в его атмосфере самодовольства и непомерных претензий.

— Ну, Гарт, не будьте таким циничным! — взмолилась графиня. — Вы же знаете, что я должна отвезти Антею туда, чтобы она увидела «весь Лондон». Если мы не попадем на бал сегодня вечером, то придется ждать еще целую неделю до следующего приема.

Она повернулась к Антее.

— Дорогая, все зависит от впечатления, которое ты произведешь на леди Кастлерей, леди Джерси, леди Купер, княгиню де Ливен и, конечно, на мою дорогую подругу княгиню Эстерхази.

— Надеюсь, мне удастся произвести хорошее впечатление, — слегка нервничая, ответила Антея.

— Постарайся, пожалуйста. Герцог прав, эти дамы действительно пользуются очень большим влиянием в лондонском свете.

Антея вскинула глаза и оглядела их спутника. Неужели этот молодой джентльмен, сидевший напротив нее, — герцог? Девушка представила себе, в какой восторг придут ее сестры, узнав, что она познакомилась с настоящим герцогом.

Антея смогла рассмотреть его получше, так как карета двигалась по Беркли-стрит и огни уличных фонарей достаточно ярко освещали карету

Она пришла к выводу, что герцог — самый красивый мужчина, какого ей доводилось когда-нибудь видеть, но очень холодный и сдержанный.

Перед обедом, когда крестная представляла ее гостям, Антея не заметила герцога среди других мужчин.

Сейчас она поняла, что отличало его от других мужчин: в нем, несомненно, была большая внутренняя сила и значительность.

«Действительно, он выглядит как настоящий герцог», — подумала Антея и снова вспомнила о сестрах.

— Может быть, ты встретишь герцога Веллингтона, — сказала ей Хлоя перед отъездом. — Если встретишь, спроси, помнит ли он папу.

— Я не встречу никого даже и наполовину такого значительного, как маршал Веллингтон, — возразила Антея. — А если даже и встречу, то оробею и вряд ли смогу о чем-нибудь спросить.

Герцога Веллингтона ей пока встретить не довелось, но герцог Шелдон выглядел достаточно внушительно, и казалось, с первого взгляда окружающим должно было быть понятно, что он принадлежит к древнему славному роду. Этим, скорее всего, и объяснялась его сдержанность и гордость, которые заметны были даже тогда, когда он молчал.

— Как долго мы пробудем в клубе? — спросил герцог.

— Не дольше, чем это необходимо правилами приличия, — ответила графиня. — Гарт, вы пригласите меня на танец? Я специально надела новое платье, чтобы показать его в бальном зале, который, надеюсь, будет не так переполнен, как тот, где мы были вчера вечером.

Герцог ничего не ответил, и через некоторое время графиня продолжила:

— Вы не должны обмануть мои надежды сегодня вечером. И не забывайте, что мы очень обязаны Антее.

Антея повернулась и удивленно посмотрела на крестную.

Она не поняла, что имела в виду крестная, и хотела переспросить, но заметила, что графиня протянула руку герцогу.

Он поднес ее к своим губам.

— Я когда-нибудь обманывал ваши надежды? — тихо спросил он.

— Никогда, — ответила графиня.

Антея видела, что на какое-то время они совершенно забыли о ее существовании. Она сидела молча, но следила за происходящим с огромным интересом.

В «Элмаксе» все было так, как она и ожидала.

Просторный бальный зал освещали огромные хрустальные канделябры. Высокие окна украшали элегантные ламбрекены, зеркала сверкали в золоченых рамах, а высоко над танцующими на специальном балконе находился оркестр. Все было так, как она представляла себе в своих мечтах.

Здесь были и титулованные дамы средних лет со своими подопечными, которые сидели на позолоченных стульях в ожидании будущих партнеров для танцев. После танца партнер провожал девушку к сопровождавшей ее даме.

Княгиня Эстерхази приветствовала Антею благосклонной улыбкой, представила ей двух партнеров для танцев и на этом сочла свой долг хозяйки приема выполненным.

Закончив танцевать со скучным и молчаливым молодым человеком, который, очевидно, не испытывал к ней ни малейшего интереса, Антея села рядом с крестной, оживленно беседовавшей с герцогом.

Девушка внимательно наблюдала за танцующими парами и отметила, что большинство из них двигались грациозно, а другие — правда, таких было совсем немного — неуклюже и нелепо.

Она так увлеклась наблюдением за танцующими, что вздрогнула от удивления, услышав рядом с собой мужской голос:

— Кто вы? Почему я вас раньше не видел?

Антея повернула голову и увидела пожилого седовласого джентльмена. Лицо его бороздили глубокие морщины, но темные глаза светились проницательностью, а тонкие губы слегка улыбались.

— Потому что я раньше здесь не бывала, — ответила Антея.

— Вы здесь впервые?

— Я только сегодня днем приехала в Лондон.

Рукой, на которой отчетливо проступали голубые вены, пожилой джентльмен опирался на трость с резным набалдашником из слоновой кости. Одну ногу он выставил вперед и Антея подумала, что он, наверное, хромой. Одет он был, однако, очень элегантно, хотя и немного старомодно. Из желетного кармашка для часов спускалась массивная золотая цепь, а на одном из пальцев сверкало кольцо с бриллиантом.

Антея где-то читала, что Бо Бруммел — законодатель мод, заявлял, что для мужчины носить драгоценности — признак дурного вкуса. Ни один из членов клуба «Бакс» [6] и ни один денди из окружения принца-регента не носит драгоценностей.

— Значит, вы только сегодня появились в Лондоне и уже получили приглашение в «Элмакс»? — Джентльмен удивленно вскинул брови. — Вы, наверное, можете поздравить себя с вступлением в это святое святых.

— Я считаю, что мне очень повезло, — скромно ответила Антея.

— Не думаю, что это большая удача, — заметил ее собеседник, — если только вы не имеете в виду, что удачно родились. Цвет вашей крови — вот что позволило вам попасть сюда, потому что таланты здесь достоинством не считаются.

Антея засмеялась.

— Я очень этому рада.

— Вы хотите сказать, что у вас нет талантов?

— Не слишком много, — призналась Антея, вспомнив разговор с сестрами.

— Очень хорошо! — одобрительно кивнул пожилой джентльмен. — Слишком много женщин в наши дни пытаются выдвинуться, продемонстрировать свое превосходство над мужчинами. Все, чего я жду от женщин, это то, чтобы они были просто женщинами. Мне они нравились всегда именно в этом качестве.

Он озорно, как показалось Антее, посмотрел на нее.

Девушке понравился собеседник, и она отважилась спросить:

— Будет очень невежливо с моей стороны, сэр, если я попрошу вас рассказать мне о некоторых из присутствующих? Понимаете, я хотела бы узнать о них побольше, чтобы потом, вернувшись домой, рассказать обо всем моим сестрам. Пожилой джентльмен усмехнулся.

— Если вы будете держать ушки на макушке во время своего пребывания в Лондоне, то вам будет о чем потом рассказать, — сказал он. — А как вас зовут, юная леди?

— Антея Фортингдейл, сэр.

— А я — маркиз Чейл.

Антея открыла рот от изумления.

— Мне кажется, я слышала о вас, сэр.

— И, конечно, ничего хорошего, как я полагаю, — сказал маркиз. — Ну, что же, постараюсь удовлетворить ваше любопытство, милая Антея. Могу рассказать вам забавную историю вот хотя бы об этом человеке.

Он кивнул на мужчину довольно плотного сложения, который энергично танцевал с очаровательной молодой женщиной с эгретом в волосах.

— Это Элвенли, — сообщил маркиз. — У него необычайно острый ум. Удовольствие в жизни ему доставляют только лишь две вещи.

— Какие же? — поинтересовалась Антея.

— Азартные игры и холодный абрикосовый торт!

Антея с недоверием взглянула на маркиза, стараясь понять, шутит он или говорит серьезно.

— Правда! — сказал маркиз. — Однажды ему так понравился абрикосовый торт, что он приказал своему повару, чтобы такой торт был в буфете каждый день в течение года.

— Как оригинально! — воскликнула Антея.

— Популярная личность, но очень обременителен для хозяев дома, где он остается ночевать, — продолжал между тем маркиз.

— Почему же?

— Им приходится приказывать какому-нибудь слуге сидеть всю ночь у двери в его спальню.

— Зачем?

— Он читает допоздна, а потом гасит свечу, бросая ее на пол, или бросает в нее подушку, или засовывает горящую свечу под валик, лежащий под подушкой, — удовлетворил ее любопытство собеседник.

Антея засмеялась.

— Неужели это правда?

— Это действительно так! — подтвердил маркиз. — Если уж вы хотите наблюдать за представителями светского общества, вам нужно знать и их странности.

— Расскажите мне еще о ком-нибудь, — попросила Антея.

— Видите вон того малого?

Маркиз указал тростью на красивого мужчину с дерзкими темными глазами, танцующего с хорошенькой, но несколько полноватой девушкой.

— Полковник Дэн Маккиннон — большой шутник! — пояснил маркиз. — Любитель оригинальных шуток!

— А что это за шутки?

— Однажды в Испании он представился герцогом Йоркским и с помощью товарищей по полку играл эту роль в течение нескольких часов.

— И что было потом?

— Когда на банкете, устроенном в его честь, подали огромную чашу пунша, он с головой окунулся в нее! — со смешком закончил маркиз.

Антея снова засмеялась.

— По вашим рассказам эти люди очень смешные!

— Они и в самом деле смешные, если вы сумеете наблюдать за ними так же зорко, как я. Я расскажу вам еще одну историю о полковнике Маккинноне. Он пользуется большим успехом у представительниц вашего пола. Женщины по нему с ума сходят, но они ему скоро надоедают, а когда он их бросает, они выплакивают себе все глаза.

— Их можно понять, — сказала Антея.

Про себя она подумала, что полковник Маккиннон, с его темными глазами и атлетической фигурой, действительно, очень привлекателен.

— Одна леди, — продолжал маркиз, — написала Маккиннону письмо, полное упреков. Она грозилась покончить жизнь самоубийством и требовала вернуть локон, который ему подарила.

— И он его вернул?

— Конечно, но дело в том, что Маккиннон отправил его в большом пакете, содержащем локоны самых разнообразных цветов— от светлых до рыжих и от черных до седых. К посылке была приложена записка: «Найди здесь свой локон!»

— Но это же жестоко! — воскликнула Антея, искренне возмущенная подобной бестактностью.

Было заметно, что маркизу нравится иметь слушателя, и он продолжал свою болтовню, рассказывая Антее истории, которые, она была в этом уверена, приведут в восторг сестер.

Она узнала, что герцогиня Йоркская обожает собак, из-за чего иногда и становится предметом насмешек. В ее апартаментах бывало до ста собак одновременно, что непременно кончалось ужасными сварами.

Некто по имени Эйкерс — Антея так и не узнала, был у него титул или нет — любил править экипажем, запряженным четверкой лошадей. Он велел подпилить себе передние зубы и заплатил пятьдесят гиней Дику, известному под кличкой «Черт Возьми», кучеру кареты из Кембриджа, чтобы тот научил его плеваться, как это делают настоящие кучера.

Антея настолько увлеклась рассказами маркиза, что и не заметила, как сидевшая рядом с ней графиня встала, чтобы пойти танцевать с герцогом.

Когда они проходили мимо, маркиз посмотрел на них и заметил:

— Это графиня Шелдон — дьявольски привлекательная женщина и очень темпераментная. Могу себе представить, как Шелдону трудно держать ее в узде.

Антея не очень поняла, что маркиз хотел этим сказать. Она промолчала, а ее собеседник продолжал:

— Ну, Эксминстеру она как раз подходит! Это еще один из тех, кто походя разбивает женские сердца.

— Вид у него очень гордый, — отважилась вставить свое слово Антея.

— Ему есть чем гордиться, — возразил маркиз. — Старинный род, огромное состояние! Многие пытались его поймать, но в «Уайтсе» [7] уверены, что вряд ли кому это удастся.

— Вы имеете в виду, что многие девушки хотят выйти за него замуж? — уточнила Антея.

— Именно так, но герцогу Эксминстеру нравятся замужние и опытные дамы. Да и кто его за это осудит? Так гораздо безопаснее, если только муж не устроит какую-нибудь пакость.

После всего услышанного Антея посмотрела на крестную и герцога другими глазами.

Из сказанного маркизом можно было заключить, что герцог Эксминстер влюблен в ее крестную.

Потом она сказала себе, что все замужние женщины, знакомые ее матери, вели себя чрезвычайно осмотрительно. Если люди плохо отзываются о ее крестной, то просто из чувства зависти, потому что графиня Шелдон так красива.

Антея раздумывала, не сказать ли маркизу, что она гостит у леди, которую он только что назвал «дьявольски привлекательной», но тут графиня прервала танец и через весь зал направилась к девушке.

— Дитя мое, — сказала Дельфина Шелдон. — Это моя вина, я не нашла тебе партнера для танцев. Доставь герцогу удовольствие и продолжи с ним этот танец.

— Ах нет, — попыталась возразить Антея, — не стоит…

Но графиня уже отошла, а герцог обнял Антею и начал вальсировать, не говоря ни слова.

К счастью, Антея часто танцевала вальс дома с сестрами и на деревенских балах, все движения были ей хорошо знакомы, а музыкальности и грации было не занимать, поэтому она не боялась опозориться.

В то же время у девушки никогда еще не было партнера, который имел бы столь важное положение, как герцог. Она украдкой взглянула на него, надеясь, что он не сочтет ее деревенской простушкой и недостаточно опытной партнершей, чтобы следовать ему в танце.

К своему ужасу, Антея сразу догадалась, что ему скучно.

Выражение его лица невозможно было истолковать по-другому. Кружась с ним в вальсе, Антея поняла, что крестная заставила герцога танцевать с ней против его воли.

Мать всегда говорила дочерям, что молчание нагоняет скуку и нужно уметь поддерживать вежливую беседу с любым собеседником, поэтому через какое-то время Антея решилась начать разговор:

— Маркиз Чейл рассказал мне интересные вещи о некоторых из гостей.

— На вашем месте я поверил бы лишь половине того, что он рассказал, — холодно заметил герцог. — Маркиз Чейл известен в «Уайтсе» как закоренелый сплетник!

Антея знала, что «Уайтс» — самый известный клуб в Лондоне, где собираются джентльмены. Рассказывали, что денди проводят там целые дни, и частенько в их компании раздаются грубые шутки в адрес женщин.

Ей хотелось бы расспросить герцога о «Уайтсе», но его высказывание о маркизе было сделано в таком тоне, что она не решилась.

Девушка подумала, что, очевидно, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не только танцевать, но еще и разговаривать с ней — провинциальной особой, не имеющей никакого положения в обществе.

Антея испытала чувство облегчения, когда оркестр перестал играть и танец закончился.

Герцог отвел ее к крестной. Он двигался так быстро, едва ли не таща ее за собой, что одно это уже было оскорблением. «Теперь он двигается совсем не так вяло, как во время танца», — с горечью подумала Антея.

— Надеюсь, танец доставил вам удовольствие, — сказала графиня, когда они присоединились к ней. — Кроме всего прочего, не каждая дебютантка удостаивается чести танцевать с герцогом в первый же вечер, когда она появляется в «Элмаксе».

Она лукаво взглянула на герцога и добавила:

— Уверена, вы захотите танцевать с Антеей и кадриль.

— Думаю, мне пора домой, — сказал герцог. — Не люблю держать лошадей так поздно.

Он говорил резко, и Антее почудился вызов в его глазах, когда он встретился взглядом с графиней.

Казалось, они испытывали силу воли друг друга, и вскоре графиня сдалась.

— Да, уже поздно, Гарт, — согласилась она. — У Антеи был трудный день. Уверена, она увидела здесь все, что хотела.

Они попрощались с княгиней Эстерхази, Антея очень мило поблагодарила ее светлость за поддержку.

— Мне это только доставило удовольствие, мисс Фортингдейл, — сказала княгиня. — Вы должны уговорить свою кузину привезти вас сюда опять на следующей неделе.

— Я постараюсь, мадам, — ответила Антея.

Последовали прощальные реверансы, потом многие мужчины захотели поцеловать графине руку, прежде чем они наконец смогли покинуть дом и сесть в экипаж герцога.

Когда они вышли из экипажа на мостовую у особняка на Керзон-стрит, графиня протянула герцогу руку и сказала:

— Благодарю вас, герцог, за ваше доброе отношение ко мне и моей гостье. Мы обе вам очень благодарны.

Антея сделала реверанс, и они вошли в дом. Дворецкий, открывший им дверь, стоял в дверях до тех пор, пока экипаж герцога не отъехал от подъезда.

— Мы сразу ложимся спать, Доусон, — сказала графиня, когда дворецкий закрыл входную дверь. — Так как его милости нет, то нет необходимости оставлять на ночь лакея в холле.

— Благодарю вас, миледи, — ответил дворецкий. — Джеймс будет вам за это очень благодарен.

Графиня улыбнулась ему и направилась вверх по лестнице.

— Идем, Антея, — позвала она. — Тебе нужно поскорее лечь и выспаться, чтобы завтра хорошо выглядеть. Я запланировала для тебя много интересных дел.

— Вы так добры, крестная, — ответила Антея. — Не могу выразить, как я вам благодарна! В «Элмаксе» было так интересно!

— Не стоит благодарности, дорогая! Мне твое общество доставляет только удовольствие, — сказала графиня.

Они уже поднялись наверх. Графиня наклонила голову, как бы приглашая поцеловать ее в щеку.

— Покойной ночи, дорогая, — пожелала она. — Не спеши вставать утром. Я никогда не завтракаю раньше десяти.

Сказав это, графиня направилась в свою спальню. Антея увидела, что Мария — горничная крестной, ожидала ее.

Эмма, очевидно, тоже услышала, что они приехали, потому что появилась в спальне почти одновременно с Антеей.

— Хорошо провели время, мисс? — спросила она.

— Прекрасно, Эмма, — воскликнула Антея. — «Элмакс» оказался именно таким, каким я себе его представляла.

— За обедом все леди были в таких красивых платьях, — восторженно сказала Эмма. — Все слуги тайком смотрели через перила, когда гости уходили, чтобы отправиться в клуб. Мы подумали, что одних только драгоценностей было на целое состояние.

— Я тоже так подумала, — согласилась Антея.

Ей не понадобилось много времени, чтобы надеть ночную рубашку и расчесать волосы щеткой, и, как только Эмма ушла, Антея сразу легла в постель.

Она думала, что уснет сразу, как только голова коснется подушки, но вместо этого начала вспоминать все, что произошло с ней сегодня, что ей рассказал маркиз Чейл.

— Я должна все запомнить, — сказала себе Антея, — чтобы потом рассказать девочкам во всех подробностях.

Час спустя она все еще не могла уснуть.

Девушка встала, зажгла свечу у постели, огляделась в поисках листка бумаги.

— Нужно записать все имена, чтобы не забыть, — подумала она. — Интересно, как правильно пишется Элвенли.

Ее комната была очень мала, письменного стола в ней не было — он бы там не поместился. К сожалению, Антея так поспешно собиралась в дорогу, что не взяла ни бювар с письменными принадлежностями, ни альбом для рисования.

Она, правда, упаковала свои краски и несколько карандашей, но что толку в них, если нет бумаги.

Антея вспомнила, что в салоне, где она ждала, пока ее проводят в будуар крестной, у одного из окон стоит очень красивый секретер в стиле Людовика ХIV.

Он был открыт, и девушка заметила там пресс-папье, украшенное гербом Шелдонов, и серебряную подставку для бумаги, где лежала та самая плотная веленевая бумага, на какой графиня написала письмо леди Фортингдейл.

«Спущусь в салон и возьму бумагу», — решила Антея.

Она накинула шаль поверх ночной рубашки, подумала, что босиком произведет гораздо меньше шума, поэтому не стала надевать домашние туфли, которые Эмма предусмотрительно поставила для нее возле кресла.

Девушка бесшумно отворила дверь и прислушалась.

В доме было очень тихо. Лишь две или три свечи в серебряных подсвечниках горели в холле и на лестнице, но света было достаточно, чтобы Антея без труда нашла дорогу в салон.

Она тихонько вошла в темный салон и решила оставить дверь открытой, чтобы видеть, где находится секретер.

Как она и предполагала, на серебряной подставке было много бумаги. Она взяла несколько листов.

Антея не сомневалась, что утром встанет намного раньше графини, и у нее будет достаточно времени написать длинное письмо сестрам, в котором она расскажет им подробно обо всем, что произошло в первый день ее пребывания в Лондоне.

Она вышла из салона и вдруг услышала какой-то шум у входной двери.

Девушка остановилась и прислушалась. Может быть, ей просто показалось? Снова раздался негромкий звук, было похоже, что кто-то пытается открыть замок.

В голове сразу же мелькнули мысли о ворах и грабителях. Антея не могла решить, что ей следует предпринять: криком будить слуг или бежать за помощью?

Она полагала, что слуги спят в полуподвальном помещении, но не была в этом уверена. После приезда в особняк Шелдонов Антея еще не успела познакомиться с домом как следует и понятия не имела, где могут быть комнаты для мужской части прислуги.

Входная дверь вдруг открылась, и вошел мужчина.

Он закрыл за собой дверь и уверенно направился к лестнице. Антея молча наблюдала за ним, стоя как парализованная, не в силах ни двинуться с места, ни закричать.

К своему глубочайшему изумлению, она узнала в странном посетителе герцога!

В этот момент герцог увидел закутанную в белую шаль Антею, которая изумленно смотрела на него.

— Что вы тут делаете? — резко спросил он.

— Я… я думала, что вы… грабитель! — заикаясь, произнесла девушка. — Я… собиралась… закричать и позвать на помощь!

На некоторое время наступило гнетущее молчание, которое нарушил герцог:

— Я вспомнил что-то очень важное… Мне необходимо сообщить это ее милости немедленно.

Антея по-прежнему не могла двинуться с места, хотя страх уже улегся.

— К…кузина Дельфина уже легла. Если это… так важно, я могла бы… передать ей ваше сообщение.

Герцог уже успел подняться на лестницу. В слабом свете мерцающих свечей он выглядел мрачным и суровым, вызывая у Антеи робость.

— Я сам сделаю это, — помолчав, сказал он.

— Но… кузина Дельфина уже в… постели, — нашла в себе силы возразить Антея.

Опять наступила пауза, потом герцог совсем другим, почти отеческим тоном произнес:

— Милая девочка, отправляйся в постель и не вмешивайся в чужие дела.

Он не стал ждать ответа, поднялся по лестнице, свернул в направлении спальни графини и растаял в темноте коридора.

Антея осталась стоять, глядя ему вслед.

Когда она полностью поняла смысл того, что он сказал и куда отправился, яркая краска смущения залила ее бледное лицо.


* * * | Не смейся над любовью! | ГЛАВА ТРЕТЬЯ