home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6

Мейс со стартовым пистолетом не пришел. Вместо него пришел Леланд и привел с собой невысокого жилистого инструктора лет тридцати пяти по имени Поли Будрес. Скотт видел его пару раз, но не был с ним знаком.

Леланд сказал:

— Забудь пока о стартовом пистолете. Ты знаешь Поли Будреса?

Будрес широко улыбнулся и крепко пожал руку Скотту.

— Поли работал в К-9 военно-воздушных сил, вот почему я хочу, чтобы вы с ним поговорили. Армейских служебных собак учат совсем по-другому, не так, как наших.

Будрес улыбнулся Мэгги, протянул ей руку, предлагая обнюхать, потом почесал у нее за ушами.

— Она была в Афганистане?

Скотт сказал:

— Собака двойного предназначения. Патрулирование и распознавание взрывчатых веществ.

Скотт чувствовал спокойствие, исходящее от Будреса, и знал, что Мэгги чувствует то же самое.

— Мы в Лос-Анджелесе, — продолжал Леланд, — учим наших прекрасных животных удерживать подозреваемого на месте лаем. И помоги нам Бог, если наша собака укусит какого-нибудь мерзавца, пока он не попытался нас убить, потому что наш городской совет прогнется перед любым адвокатишкой любого мерзавца и поверит любой его клевете. Вы со мной согласны, полицейский Будрес?

— Как скажете, сержант.

Леланд говорил о методе «найти и лаять», на него переходило все больше полицейских подразделений, чтобы снизить поток судебных исков по обвинению в ущербе, нанесенном собакой. Пока объект стоит спокойно и не выказывает агрессии, собака должна оставаться за шаг от него и лаять. Кусать можно, только если объект сделает резкое движение или побежит.

— А твою армейскую патрульную собаку учили поражать объект — набрасываться и валить, и вцепляться в неамериканскую задницу этого объекта. Таких собак, как Мэгги, натаскивали на настоящее дело. Правильно я говорю, полицейский Будрес?

— Как скажете, сержант.

Леланд кивнул на Будреса, который провел рукой по ногам Мэгги и нащупал шрамы на бедрах.

— Вот это — голос опыта, офицер Джеймс. Значит, первое, что надо сделать, — научить это героическое животное не кусать убийц и ущербных мерзавцев, которых ей велено найти. Понятно?

— Как скажете, сержант, — подмигнул Скотт Будресу.

— Полицейский Будрес знает все армейские команды, он поможет переучить ее для работы в нашем раздолбайском городе.

Не сказав больше ничего, Леланд ушел. Будрес встал на ноги и лучезарно улыбнулся Скотту.

— Не волнуйся, она уже прошла в Лэкленде переподготовку, чтобы снизить агрессивность и увеличить дружелюбие к людям. Это стандартная процедура для собак, которых отдают штатским. Сержант даже думает, что у нее будут прямо противоположные проблемы — она недостаточно агрессивна.

Скотт сказал:

— Она умная. Она за два дня освоит «найти и лаять».

Будрес улыбнулся еще шире.

— Тогда начнем, — сказал он и кивнул на здание питомника. — Возьми рукав, двадцатифутовый поводок, шестифутовый поводок и что ты там ей даешь как поощрение.

Скотт направился к питомнику, и Мэгги трусила у его левой ноги. В качестве поощрения он нарезал и положил в пакет граммов двести колбасы, но боялся, что этого не хватит, и еще боялся, что Будрес будет возражать против поощрения едой. Он посмотрел на часы — сколько времени осталось до поездки к Opeo. Ему очень хотелось рассказать о том, что он узнал от Марли об ограблениях.

Он предвкушал, как расскажет об этом Opeo, и тут у него за спиной тишина раскололась звуком выстрела. Он чуть не упал — Мэгги едва не свалила его с ног. Она попыталась спрятаться под него, она прижалась к его ногам так плотно, что он чувствовал, как она дрожит. Сердце у него колотилось, он часто и тяжело дышал. Он все понял еще раньше, чем оглянулся на Будреса.

Будрес опустил стартовый пистолет.

— Мне очень жаль. Печально. У бедной собаки проблема.

Сердцебиение унялось. Скотт положил руку на дрожавшую спину Мэгги и тихо с ней заговорил:

— Эх, малышка. Это же всего лишь шум. — Он стал оглаживать ей бока и спину, вытаскивая пакет с колбасой. — Смотри, Мэгги, смотри, что у меня есть, — успокаивающе мурлыкал он, протягивая ей кусок. Она подняла голову и деликатно взяла.

Скотт нежным голосом говорил, какая она хорошая, и протянул следующий кусок. Чтобы съесть его, она села.

Будрес сказал:

— Знаешь, такое бывает у собак, пришедших с войны, я видел. Это очень долго не проходит.

Скотт поднялся на ноги и сказал Будресу:

— Минут через двадцать выстрели еще раз.

Будрес кивнул.

— Но ты не будешь знать, когда именно.

— Я и не хочу этого знать. И она не хочет.

Будрес натянуто улыбнулся.

— Возьми рукав и поводки. Давай работать.

Через два часа сорок пять минут Скотт, оставив Мэгги в питомнике, поехал к Opeo. Когда он уходил, Мэгги заскулила.


Двери лифта в «корабле» открылись. Opeo его ждал. С ним была привлекательная брюнетка в черном брючном костюме. Opeo протянул ему руку и представил женщину:

— Скотт, это Джойс Каули. Детектив Каули как раз сейчас читает документы, пожалуй, она в них ориентируется лучше, чем я.

— Рад познакомиться, — кивнул Скотт.

Каули крепко пожала ему руку и протянула свою визитку. Ей было лет под сорок, держалась она спокойно. Расслабленно.

Opeo сказал:

— У Джойс есть к вам несколько вопросов.

Скотт прошел с ними в ту же самую переговорную, где теперь на столе стояла большая картонная коробка с разложенными по порядку папками и другими материалами. Рядом с ней на столе лежал скоросшиватель с синей обложкой. Это была «убойная книга», в таких обычно детективы убойного отдела отражали и фиксировали ход расследования.

Opeo и Каули сели на стулья, а Скотт, обогнув стол, подошел к плану места преступления размером с постер, начерченному Opeo.

— Пока мы не начали. Сегодня утром я поехал к магазину Нельсона Шина и познакомился с человеком, который держит магазин через две двери. — Скотт нашел на плане лавку Шина и показал, где расположен магазин Элтона Марли. — Две недели назад Марли ограбили. В этом году это уже в четвертый или пятый раз. На вашем плане нет зоны доставки товара, хоздвора, он вот здесь, в переулке за этим зданием. — Скотт постучал пальцем по бумаге, показывая место, где Марли загружал фургон. — Пожарная лестница выходит на крышу. Никаких систем безопасности, кроме засовов на окнах нижнего этажа. Участок за домом скрыт от глаз. Вероятно, плохие парни влезают в окна верхних этажей с помощью пожарной лестницы. На сей раз они украли у Марли два компьютера и сканер. В прошлый раз — музыкальный центр.

Opeo посмотрел на Каули:

— Мелкая кража со взломом, стащили, что плохо лежит.

— Местные, должно быть, — кивнула Каули.

Скотт развернул свою теорию.

— Если все эти кражи совершает один и тот же человек, может быть, и в магазин Шина в ночь перестрелки забрался тоже он. Еще я поднялся на крышу. Там явно постоянное место сборищ. — Скотт вынул телефон, нашел снимок пивных бутылок и прочего мусора и передал телефон Opeo. — Может быть, парень, который ограбил Шина, давно скрылся, но если там были еще и другие, когда «кенворт» наехал на «бентли», то они видели все.

— Марли подал заявление? — спросила Каули.

— Две недели назад. Кто-то к нему приезжал, но больше Марли его не видел. Я пообещал ему узнать, как движется дело.

Opeo переглянулся с Каули.

— Это отдел ограблений Центрального района. Возьми у них информацию о грабежах и арестах за последние два года. И узнай, есть ли у них что-нибудь на мистера Марли.

Каули спросила у Скотта полное имя Марли и его адрес и стала записывать в блокнот.

— Хорошо, — сказал Opeo, пока она писала. — Мне нравится ход ваших мыслей.

Похвала воодушевила Скотта, и напряжение, девять месяцев копившееся у него в сердце, стало ослабевать.

— Ладно, — сказал Opeo, — теперь слово Джойс. Садитесь.

Скотт сел, а Каули взяла конверт из плотной оберточной бумаги, достала из него четыре листа бумаги и разложила перед Скоттом. На каждом листе было по шесть цветных фотографий мужчин с седыми или полуседыми бакенбардами самой разной длины и формы.

— Идентификаторы — по цвету волос, по типу стрижки, по длине и так далее — это часть базы данных, — объяснила Каули. — Кто-нибудь что-нибудь напоминает?

Воодушевление сменилось тошнотворным наплывом — он лежит на тротуаре и слышит выстрелы. Скотт прикрыл глаза и представил себе пляж, белый песок, шум прибоя. Этой технике научил его Гудмен, чтобы бороться с такими наплывами. Надо перенестись в другое место и воссоздать его в подробностях. Это помогает успокоиться.

— Скотт? — сказал Opeo.

Скотт открыл глаза, стал рассматривать фотографии, но ни одно изображение не вызвало у него никаких ассоциаций.

— Я видел его всего какое-то мгновенье. Мне очень жаль.

Каули протянула ему черный маркер.

— Не волнуйтесь. Я и не жду, что вы узнаете лицо. У меня тут три тысячи двести шестьдесят один образчик седых волос. Эти я выбрала, потому что у них разный тип волос и форма бакенбардов. Хорошо, если вы сможете — а и не сможете, ничего страшного — отметить форму, максимально приближенную к той, что вы видели, или же зачеркнуть изображения, совершенно непохожие.

У одного из мужчин на фотографиях бакенбарды были редкие и длинные. У другого — расширяющиеся книзу и закрывающие почти все щеки. Скотт перечеркнул эти изображения вместе с другими непохожими и обвел пять фотографий мужчин с густыми прямоугольными бакенбардами.

— Не знаю, — сказал он, возвращая листы Каули. — Я даже не уверен, что действительно их видел.

Каули и Opeo переглянулись. Она положила листы в конверт, а он взял одну папку из числа разбросанных по столу.

— Это отчет криминалистов по «гран-торино». Я перечитал его после нашего разговора. На водительском месте обнаружено пять седых волосков, принадлежащих одному и тому же человеку, — сказал Opeo.

— Мы не можем доказать, что они принадлежат мужчине, которого вы видели, — сказала Каули, — но в этой машине действительно был мужчина с седыми волосами. ДНК с фолликул не совпала с образцами, имеющимися в объединенной базе данных ДНК и базе министерства юстиции, поэтому мы не знаем его имени, но знаем, что он белый и почти наверняка с голубыми глазами.

Opeo поднял брови и широко улыбнулся, став похожим на веселого вожатого скаутов.

— Я думаю, вам приятно узнать, что вы не сошли с ума. — Маска вожатого скаутов пропала, Opeo положил руку на коробку с папками. — Папки здесь собраны по темам. В «убойной книге» — свидетельские показания и вещественные доказательства, которые Мелон и Стенглер считали наиболее важными, но папки полнее. Так что вам хотелось бы знать?

— Почему у нас нет ни одного подозреваемого? — сказал Скотт.

— Подозреваемый не выявлен. — Opeo похлопал по коробке. — Здесь — полная версия, а я сейчас изложу вам краткую.

И Opeo вкратце рассказал, как шло расследование. Скотт уже знал почти все, о чем он говорил, от Мелона и Стенглера.

Когда происходит убийство, в первую очередь подозревают супруга. В руководстве по расследованию убийств это правило номер один. Правило номер два гласит: ищите деньги. На этом и построили свое расследование Мелон и Стенглер. Не задолжали ли кому-нибудь Эрик Паласян или Джордж Белуа, сидевшие в «бентли»? Не обманул ли кто из них партнера по бизнесу? Не было ли у кого-то из них интрижки на стороне?

В ходе расследования Мелон и Стенглер выявили лишь одного представлявшего какой-то интерес человека. Он был связан с Белуа. Подразделение отдела убийств и ограблений, занимающееся особо крупными ограблениями, сообщило Мелону, что Интерполу Белуа известен как помощник одного французского скупщика бриллиантов. Возникла версия, что Белуа занимался контрабандой бриллиантов, но в конце концов команда особо крупных ограблений сняла с него подозрения в преступной деятельности.

В общей сложности было опрошено двадцать семь друзей и членов семей и сто восемнадцать инвесторов, сотрудников и других свидетелей, и все они оказались невиновны. Никакого подозреваемого выявить не смогли, и расследование зашло в тупик.

Закончив, Opeo посмотрел на часы.

— Хоть что-нибудь из того, что я рассказал, может взбодрить вашу память?

— Нет. Я почти все это знал.

— Значит, Мелон и Стенглер ничего от вас не скрывали.

Скотт покраснел.

— Но что-то они упустили.

— Может быть, но здесь — то, что они нашли, а это значит, мы с Джойс начали отсюда, — кивнул Opeo на коробку с папками. — У меня сейчас есть ограбление Шина, у меня есть вы, и у меня есть убийство полицейского. И я раскрою это дело. — Он встал. — Нам с Джойс надо работать. Если вы хотите просмотреть эти папки или «убойную книгу», то вот они. С чего хотите начать?

— С фотографий места преступления.

Каули явственно поежилась.

— Вы уверены?

— Да.

Скотт еще не видел фотографий места преступления. Видел только собственную версию — каждую ночь, в кошмарах.

— О'кей, тогда смотрите, — сказал Opeo, вынул из коробки папку с кольцами и положил на стол. — Здесь все фотографии. В «убойной книге» — копии наиболее важных снимков, а в главной папке — все. Каждая имеет на обороте этикетку — рапорт, номер страницы. Рапорты криминалистов, медэксперта, детективов. Хотите знать, что сказали об этой фотографии криминалисты, — ищите номер рапорта, потом открывайте страницу.

Opeo молча кивнул и вышел.

Каули сказала:

— Если вам что-нибудь понадобится, я у себя на месте.

Когда и она ушла, Скотт открыл папку. Отдельные разделы в ней были озаглавлены: «место», «бентли», «кенворт», «торино», «Паласян», «Белуа», «Андерс», «Джеймс» и «разное».

Он открыл раздел «место». Фотографии были сделаны ранним утром, на рассвете, когда трупы уже увезли. Под неестественным углом повис передний бампер «кенворта». Пассажирская сторона «бентли» смята, борта и окна испещрены пулевыми отверстиями. Вот белый контур тела Стефани на асфальте — как пустой пазл, который предстоит заполнить пропавшими кусочками. Потом Скотт стал просматривать раздел «бентли». Внутри машина была завалена осколками стекла, на сиденьях было столько крови, что казалось, в салон машины плеснули красной краски.

В салоне «кенворта» все было иначе. Пол, сиденья, приборная доска — все было усыпано медными гильзами от АК-47. Еще на полу валялись обрывки обертки и смятый стаканчик из «Бургер Кинг». Скотт знал еще от Мелона, что этот мусор был тщательно собран, изучен и признан оставленным владельцем грузовика Феликсом Эрнандесом, который сидел в тюрьме за избиение жены, когда его грузовик угнали. Фотографии «гран-торино» Скотт смотреть не стал. Эту машину нашли в восьми кварталах от места преступления, под развязкой шоссе; как и «кенворт», она была накануне угнана убийцами.

Скотт обратился к фотографиям Паласяна и Белуа и стал внимательно их разглядывать. Эти снимки были сделаны ночью. Паласян свалился на консоль, его брюки и спортивная куртка были так залиты кровью, что Скотт не смог понять, какого они цвета. Белуа сгорбился на пассажирском сиденье. Как и Паласян, он был изрешечен пулями, а его одежда пропитана кровью.

В следующем разделе были снимки Стефани.

Она лежала на спине, подогнув ноги. Правая рука лежит перпендикулярно телу, ладонью к земле; левая прижата к животу. Тело обведено сплошной линией, как и положено, хотя лужа крови под ней столь велика, что линия местами нарушена. Скотт быстро просмотрел ее фотографии и наткнулся на снимок большого неровного пятна крови — как будто здесь что-то тащили. И понял, что это его кровь, — он перешел из раздела Стефани в свой.

Скотт закрыл папку с фотографиями, прошелся вокруг стола, чтобы успокоиться, и остановился у плана места преступления, начерченного Opeo. Сфотографировав план на телефон, он вернулся к коробке и отыскал пачку протоколов допросов, касающихся Эрика Паласяна. Пачка была почти пять дюймов толщиной, вот сколько допросов пришлось провести. Он посмотрел на часы — сколько времени уже Мэгги без него, взаперти? Пора возвращаться на тренировочную площадку.

Он пошел к двери и увидел Каули — она говорила по телефону, сидя за столом у дальней стены. Она подняла палец — одну минутку, мол, — закончила разговор и закрыла телефон.

— Как вы там? — спросила она.

— Хорошо. Я страшно благодарен вам и детективу Opeo.

— Не за что. Я только что говорила с отделом ограблений Центрального района о мистере Марли. У них в разработке одна группа, которая сбывает краденое на толкучках. Некоторые вещи совпадают по описанию с украденными в том районе.

— Отлично. Я ему расскажу. А сейчас мне пора возвращаться к моей собаке…

— Не говорите про толкучки.

— Что?

— Если будете звонить Марли, не говорите, что мы ведем расследование на толкучке. Не произносите слова «толкучка».

— Не буду.

— Отлично. Насчет его заявления ему позвонит кто-нибудь из Центрального района, а толкучки — это его не касается.

— Я понял. И на устах моих печать.

— У вас есть фотография вашей собаки?

— Я только вчера ее получил.

— A-а. Ну, когда сфотографируете, покажете, я хочу посмотреть.

— Скажите, можно мне забрать кое-какие папки с собой? Например, материалы по Паласяну. Я хочу прочитать, но толщиной это прямо-таки телефонный справочник.

— Нельзя выносить отсюда «убойную книгу», а папки можете брать. У нас все эти материалы есть на диске.

— Отлично. Спасибо. Я уже сказал, какие папки хочу взять.

Она кивнула.

— Opeo не будет возражать. Только ничего не потеряйте. Заметки от руки на диске отсутствуют.

Скотт вернулся в переговорную убрать папки и снимки, оставленные на столе. Раскладывая фотографии по папкам, он увидел на дне коробки пакетик из оберточной бумаги, закрытый металлической скрепкой. На нем от руки было написано: «Вернуть Джону Чену».

Скотт снял скрепку и встряхнул пакетик. Из него выскользнул другой, прозрачный целлофановый для вещественных доказательств, с короткой коричневой кожаной полоской, фотографией этой полоски, карточкой с пояснением и бумагой от криминалиста. Полоска была выпачкана каким-то красноватым порошком. На карточке почерком Мелона было написано: «Джон, я согласен. Можно выбросить». В бумаге от криминалиста полоска определялась как половинка недорогого ремешка от часов неизвестного производителя, номер триста семь в списке вещественных доказательств. В конце документа было напечатано пояснение: «Обнаружено на тротуаре к северу от места перестрелки (к вещдоку № 307). Половинка женского или малоразмерного мужского кожаного ремешка для часов, поврежденная петля. Красные мазки, которые мы сочли засохшей кровью, оказались обыкновенной ржавчиной. Крови не обнаружено. Место находки предмета и его состояние убеждают, что к преступлению он отношения не имеет».

Скотт насторожился, прочитав, что ремешок был найден на северной стороне улицы, ведь «кенворт» ехал с севера. И здание Шина было на северной стороне. На фотографии был кусок ремешка с лежавшей рядом белой карточкой с номером (№ 307). Скотт открыл главный список вещественных доказательств, нашел номер триста семь, а когда обнаружил план, показывающий, где именно лежал ремешок, сердце его на миг остановилось. Ремешок лежал под крышей здания, выходящего на место преступления, той самой крышей, на которой Скотт стоял утром.

Скотт достал телефон и сфотографировал этот план, после чего вернул все папки на место.

Он внимательно вгляделся в пятна ржавчины — совсем такие же, как были утром у него на руках. Интересно, почему Мелон не вернул пакет Чену? Наверное, просто забыл, ведь он завалился под папки.

Скотт разложил все как было, кроме ремешка от часов. Его он положил назад в пакет, пакет — в свой карман, подхватил папку по Паласяну и, выходя, поблагодарил Каули.


Глава 5 | Подозреваемый (в сокращении) | Глава 7