home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Ощущение радости и покоя не покидало Джона, хотя еще совсем недавно он не смел на это и надеяться. Сесилия практически все время была рядом, и ему всегда было интересно с ней разговаривать. Он удивлялся тому, что пленившая его женщина еще и так умна. Он чуть не рассмеялся вслух, оценив парадоксальность таких мыслей, когда она, словно проникнув в его мысли, сказала:

— Мне нравится с тобой говорить, спорить. Девушке так непросто найти собеседника, чтобы поговорить о серьезных вещах. Большинство мужчин полагает, что женщины способны лишь нести чепуху. Если мы пытаемся обсуждать не безделушки, они обижаются, будто мы посягаем на какие-то их священные права.

— В таком случае, они настоящие глупцы, — задумчиво сказал Джон. — Нужно ценить женщину не только за ее красоту, но и задушевные качества.

— Некоторые ценят только за ее деньги, — заметила она с оттенком горечи в голосе.

— Ты встретишь настоящего мужчину — такого, который полюбит тебя потому, что ты — это ты, — с нежностью произнес он.

Некоторые время они молчали, словно мысленно продолжая диалог, потом Сесилия сказала:

— Ты прав... конечно, ты прав, любовь — это главное. Именно этого я ждала — настоящей любви.

— И она придет к тебе, — заверил ее Джон. — Ты встретишь ее там, где меньше всего ожидаешь.

Он прикусил язык, опасаясь слишком открыться. Чувство к Сесилии, растущее в нем, было очень деликатным и драгоценным, и ему не хотелось выставлять его напоказ раньше времени.

— Как хорошо, что ты так думаешь, — воскликнула она, глядя ему прямо в глаза. — Кто-то мог бы подумать, что мы тут наговорили друг другу кучу всякой чепухи, но я чувствую, все это не пустые слова, они, как на исповеди, идут от души.

— Так и есть, — уверил он ее.

— Только бы меня не преследовал этот отвратительный человек, — вздохнула Сесилия. — Какое счастье, хоть некоторое время, не видеть и не слышать его!

—Да уж, — пробормотал Джон, не сводя с нее глаз. — Счастье!

— Иногда я думаю, что если опять увижу сэра Стюарта, то просто отдам ему все свои деньги с условием, что он оставит меня в покое.

— Не вздумай сделать такую глупость! — строго сказал ей Джон. — Ты не должна так поступать ни в коем случае. Мало того, что он безнаказанно нарушает законы, так может еще и на этом выиграть!

Он говорил так, будто журил маленькую девочку, и Сесилия определенно это почувствовала.

— Ты говоришь как гувернантка, которая присматривала за мной в детстве, — сказала она, — но в твоих словах есть здравый смысл. Тогда скажи, как же мне поступить? Я не вижу иного выхода. Не вижу! Если только не...

Она внезапно встрепенулась, осененная великолепной мыслью.

— Если бы у меня был муж или если бы он думал, что у меня есть муж, — это бы остановило его. Пусть хотя бы жених, чтобы он знал, что есть человек, готовый вступиться за меня...

— Это его не остановит, — печально сказал Джон. — Этот человек так любит деньги, что рискнет всем, даже вернется сюда, чтобы бросить вызов жениху. Я не верю, что этот идиот полицейский арестует его. Знатного джентльмена! Скажите на милость!

— Ты злишься так, будто ненавидишь людей с титулами, — озадаченно заметила Сесилия. — Он прав? Ты действительно анархист?

— Нет, хотя я знаю пару-тройку аристократов, без которых мир стал бы только чище, — ответил Джон. — Это происшествие со стрельбой заставило меня понять, насколько глупо думать, будто от реальности можно спрятаться. Будь проклята эта слабость! Я должен быть сильным, чтобы защитить тебя. Мы обязаны придумать какой-то по-настоящему действенный способ.

— Ты прав, жениха будет недостаточно, — ответила она. — Поможет только законный супруг.

— Ты шутишь?

— Я скорее выйду за самого дьявола, чем за Пэкстона, — решительно заявила Сесилия. — За любого!

— За любого, гм! — казалось, Джон серьезно размышлял над этим. — Полагаю, лучше всего подойдет Фрэнк.

— Ой, нет, Фрэнк женится на Розанне.

— Он тебе сам сказал об этом?

— Конечно, нет. Он еще и сам об этом не знает. А она знает. Все решилось на пляже, когда они оба были в купальных костюмах.

—Д-а-а? — задумчиво ответил Джон, вспоминая, как Фрэнк выпучил глаза при виде Розанны, спускающейся в воду из купальной кареты.

— С тех пор они все больше и больше влюбляются друг в друга.

—Я должен преподнести им на свадьбу какой-нибудь по-настоящему ценный подарок в благодарность за все, что они сделали, — сказал Джон, но тут же осекся, вспомнив о своих финансовых затруднениях.

Какой далекой показалась ему сейчас та, другая его жизнь!

Джон прикрыл глаза, и Сесилия тихонько принялась наводить порядок в номере.

«Она красавица, умница, — думал Джон. — Отчего же мужчин в большей степени интересуют ее деньги, чем она сама? Нет, многие бы оценили ее душевные качества, веселый нрав, и деньги тут ни при чем».

Но опыт подсказывал ему: если у кого-то есть деньги — неважно, у мужчины или у женщины, — обязательно найдется некто, желающий их заполучить.

«Почему люди так жадны, когда речь идет о деньгах?» — спросил он себя.

И тут же сам себе ответил: для заурядного человека денег много не бывает.

Один из его однополчан говорил, что если выживет, то мечтал бы иметь достаточно денег, чтобы всю оставшуюся жизнь развлекаться.

Другой уверял, что никогда больше не пойдет воевать, ни с кем не будет ссориться и хочет лишь покоя и тишины.

Планы второго были Джону сейчас понятнее и ближе. Мысль о размеренной семейной жизни, с женой и детишками, становилась для него все более привлекательной.

«Два — нет, три сына, — размышлял он. — И возможно, одна хорошенькая дочка».

Он засмеялся.

До сих пор его не посещали мысли о женитьбе.

Еще недавно он думал лишь о том, как лучше развлечься в Лондоне, где было много женщин и удовольствий для тех, у кого водятся деньги.

Но что-то в нем изменилось: теперь женитьба представлялась ему просто восхитительной.

«Важно только не ошибиться в женщине», — думал он, разглядывая Сесилию из-под полуопущенных век. Она должна быть милой и очаровательной, с нежными руками и сияющими глазами.

По всему выходило, что это может быть только Сесилия.

Внезапно она прервала свое занятие и обернулась. На ее лице была написана решимость.

— Меня осенила еще одна мысль, — заявила она. — И я должна поделиться ею с тобой, пока не иссякла моя храбрость.

— А зачем тебе набираться храбрости, чтобы поговорить со мной? — спросил Джон.

— Потому что... потому что это предосудительно... И все же именно это подошло бы как нельзя лучше. Только ты не должен плохо обо мне думать.

— Я никогда не стал бы думать о тебе плохо, — горячо заверил он и протянул руку. — Иди сюда, и мы поговорим.

Все еще колеблясь, она сделала шаг вперед, взяла его за руку и позволила усадить себя на кровать.

— Говори же, не бойся, — ласково произнес Джон.

— Единственный, кто может защитить меня от сэра Стюарта, это законный супруг. Но где его найти?

— Любой мужчина почтет за честь жениться на тебе, моя дорогая.

— Я надеялась, что именно так ты и ответишь. Но существует единственный человек, которого я могу попросить о такой услуге, единственный, кому я полностью доверяю. И этот человек — ты.

Как только она это произнесла, ее щеки залил румянец — яркий розовый, который так был ей к лицу. Джон, завороженный ее красотой, не сразу понял, что же она имеет в виду.

Неверно истолковав его молчание, Сесилия начала запинаться:

— Ой, прости меня, я не должна была этого говорить. Пожалуйста, пожалуйста, не думай обо мне плохо... Я не настолько легкомысленная... виной всему мое отчаянное положение...

— Ш-ш! — произнес он, крепче сжимая ее руку. — Просто ты удивила меня. Должно быть, ты очень сильно напугана, если предлагаешь такую авантюру человеку, которого едва знаешь. Я боюсь, что потом тебе будет очень трудно от меня отделаться.

Он буквально затаил дыхание в ожидании ее ответа и испытал огромное облегчение, когда она сказала:

—Я не хочу «отделываться». Мое предложение означает... означает... — она собралась и с духом выпалила: — Оно может быть обоюдовыгодным.

Джон поджал губы.

— Вот как?

— Люди во все времена заключали браки. Обычно об этом заранее хлопочут родители или опекуны, но почему бы нам не договориться самим?

— А стоит ли? — усомнился он, хотя Сесилия в этот миг казалась ему еще более очаровательной. — Ты уверена, что хочешь именно этого и что такой брак «выгоден» для тебя?

— Все, что убережет меня от брака с тем человеком, выгодно для меня, — твердо ответила она.

— Ну, это пока. А что потом? Выйдя замуж, ты перестанешь бояться сэра Стюарта Пэкстона, но человек, с которым тебе предстоит жить долгие годы, при более близком знакомстве может оказаться совсем неподходящим. Супруг — это ведь не только охранник.

«Ах, — думала она, — если бы я могла отважиться сказать, что мое сердце полно любви к нему! Разве те волшебные минуты, что мы провели вместе в море, для него ничего не значат?»

Но она и так зашла уже слишком далеко. Она и так, рискуя репутацией, предложила ему свою руку, но сердце она первой не предложит!

— Конечно, супруг — не только охранник, — согласилась она, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения, чтобы не было слышно, как трепещет ее сердце. — Мне нужен добрый и понимающий человек, с которым мне было бы о чем поговорить и которому я могла бы доверять. Я вижу, что ты сочетаешь в себе все эти качества.

Джон молчал, стараясь не поддаться искушению. Как только она сделала ему предложение, он понял, что очень хочет его принять. Но имеет ли он право воспользоваться ситуацией? Что, если она его не любит, а просто просит защиты? Что это будет за брак для нее? Теперь он точно был уверен, что сам влюблен в нее по уши.

— Сесилия... — начал он, еще крепче сжимая ее руки в своих, — если бы только...

У него голова шла кругом, его переполняли воспоминания о том, что было между ними в море, когда она словно русалка, влекла и манила его за собой. Прожить всю-жизнь с этим очарованием, сидеть с ней по вечерам у камина, видеть ее лицо в их детях — это ли не настоящее искушение?!

Но имеет ли он право поддаваться ему, даже если его собственная любовь к этой девушке столь безгранична?

— Сесилия... — снова осторожно произнес он и замолчал, не зная, что сказать дальше.

У нее вытянулось лицо, в сердце заползал противный холодок — не на такой ответ она рассчитывала. Безусловно, она озадачила его, и теперь, вероятно, ей следует набраться терпения.

— Конечно, тебе необходимо время, чтобы все обдумать...

— Мне не нужно думать, — ответил он. — Я уже знаю ответ...

— Но я не прошу тебя отвечать немедленно. Я еще не все сказала. Тебе может показаться, что в выигрыше только я, а с твоей стороны это будет жертва ради моей безопасности.

— Сесилия... — произнес он, думая о том, что увидит в ее глазах, когда скажет, что для него нет большего счастья, чем бросить к ее ногам свою жизнь.

— В обмен на твое покровительство, — поспешила договорить она, — я отдам тебе все, что у меня есть. Ты будешь полностью независим. Ты смог бы купить свою собственную гостиницу...

—Дорогая, деньги для меня ничего не значат.

— Я знаю. И всегда знала, что ты хороший человек, ты совсем не похож на этого.

— На сэра Стюарта?

— Т-с-с, даже имени его не упоминай. Он не имеет к нам никакого отношения. Я совершенно уверена: ты не охотник за приданым, а это значит, что я могу назвать тебе величину этого приданого.

Она собралась с духом.

—Двести пятьдесят тысяч фунтов.

На мгновение Джону показалось, что он ослышался. Он предполагал, что у нее тысяч десять, самое большее двадцать.

Двести пятьдесят тысяч фунтов! Да ведь это все сокровища мира!

Перед его глазами замелькали радужные картины: фамильному поместью возвращено былое великолепие; оно вновь, как когда-то, окружено прекрасными садами. Он так много мог бы сделать для обитателей Мильтон-парка: отремонтировал бы их дома, предоставил кредиты, чтобы они могли расширить хозяйство и пополнить свои закрома.

И все, что ему необходимо сейчас сделать, — это лишь протянуть руку и согласиться на предложение Сесилии.

Об эту мысль все его мечты тут же разбились. Все его мечты. Доверчивая девушка от всей души предлагает ему огромное состояние, даже не подозревая, что вводит в искушение человека, который так отчаянно нуждается в деньгах.

Джон вспомнил, как она говорила, что ей нужен человек, которого бы не интересовали ее деньги.

И что она скажет, когда узнает, что он обманул ее? И прежде всего скрывал правду о себе самом.

Четверть миллиона фунтов... Чего еще может пожелать человек? Но он-то меньше всех заслуживает этих денег.

Возможно, когда-нибудь между ними не будет тайн. Но сейчас ему следует быть осторожным и не спешить открывать ей правду. Интуиция подсказывала ему, что сейчас не время для этого. Да и она, скорее всего, вряд ли поверит ему!

— Давай не будем торопиться, — наконец ответил он. — Мне льстит твое предложение, но...

— Но ты не хочешь его принимать, — закончила она, и голос ее задрожал.

— Послушай...

— Не нужно ничего объяснять, — поспешно сказала она. — Ты очень добр, но мне не стоило затевать этот разговор, — я была не права.

— Да не в этом же дело...

— Пожалуйста, ни слова больше. Забудь, что я тебе наговорила... прости!

Уклонившись от его протянутой руки, она опрометью выбежала из номера. Джон остался один. Он лежал и проклинал себя за глупость и эгоизм.

Сесилия заперла дверь своего номера и, прислонившись к ней, закрыла лицо руками.

«Как я могла сказать ему такое? — шептала она себе. — Где была моя голова? Самой сделать предложение мужчине... о, я позабыла всякий стыд... и почему я была так уверена?.. Я приняла за действительность свои мечты. О Господи, что он обо мне подумает?!»

Она долго металась по комнате, заламывая руки.

«Как мне теперь смотреть ему в глаза? — стонала она. — Я не смогу! Я должна тотчас же отсюда уехать!»

Но эту мысль она сразу же отбросила. Если она отсюда уедет, то может оказаться прямо в лапах сэра Стюарта. Выбора не было — она должна остаться и испить чашу позора до дна.

«Я не должна больше с ним встречаться, — решила она. — Попрошу Розанну побыть его сиделкой, а сама поработаю вместо нее... ой, нет, так тоже нельзя. Что же мне делать?»

Голова Сесилии раскалывалась от горестных мыслей, но усилием воли она велела себе успокоиться. Она сильная. Она не должна об этом забывать, и сейчас сила нужна ей как никогда.

Оставшуюся часть дня Сесилия провела в номере, но вечером ей пришлось выйти, чтобы принести Джону ужин и лекарства, которые прописал доктор.

— Слава Богу, — произнес он, — я так надеялся, что ты придешь!

— Правда? Ты плохо себя чувствуешь? Чем я могу помочь? — вежливо спросила она.

— Сесилия, умоляю, ты знаешь, в чем дело. Мне необходимо с тобой поговорить.

- О чем?

— Вероятно, у тебя сложилось превратное впечатление... я хотел объясниться...

— Не нужно ничего объяснять, — ответила она с веселой улыбкой.

- Но...

— Честно говоря, я понятия не имею, о чем ты. Приятного аппетита.

С этими словами она юркнула в коридор, оставив его в одиночестве.

Джону хотелось выть волком от собственной бестактности и неуклюжести.

«Я должен был принять ее предложение, потом сказать правду и затем освободить от каких-либо обязательств, — стонал он. — А вместо этого я повел себя, как настоящий болван, если называть вещи своими именами».

Он попытался встать с кровати — и тут же рухнул на пол. Фрэнк, который в этот момент входил в номер, завопил: «Сэр!» — и поспешил ему на помощь.

— Немедленно в кровать, сэр, — велел он, бережно укладывая Джона.

— Фрэнк, мне необходимо как можно быстрее встать на ноги, — произнес тот, тяжело дыша. — В таком состоянии от меня мало толку.

— Такие вещи нельзя ускорить, сэр.

— А мне необходимо ускорить, черт возьми!

Прежде чем он успел еще что-то сказать, они услышали шаги доктора на лестнице, а через мгновение появился он сам.

Доктору Седжвику было около сорока; у него было открытое лицо и мягкие манеры. Аккуратно, дважды в день он приходил, чтобы осмотреть рану Джона и сообщить, что она неплохо заживает.

— Я как раз проходил мимо — дай, думаю, зайду, — весело проговорил он. — Как вы?

— Не очень, — тут же ответил Фрэнк. — Он только что упал.

— Вот так новость! — воскликнул доктор и достал термометр.

— Эй! Есть кто живой? — послышалось откуда-то снизу.

— Это еще кто? — удивился Фрэнк, нахмурив брови.

— Кажется, это тот бестолковый полисмен, — застонал Джон. — Лучше пойди встреть его.

—Думаю, он уже сам поднимается сюда, сэр.

Фрэнк не ошибся: они услышали тяжелые шаги на лестнице, а спустя минуту дверь резко отворилась и на пороге появился констебль Дженкинс. У него был мрачный вид.

— Вот вы где! — агрессивно произнес он.

— Да, я здесь, — ответил Джон. — И вам это доподлинно известно!

— А может, вы решили сбежать.

— Отчего же мне бежать?

—Я побеседовал с сэром Стюартом.

— Так вы его нашли? Надеюсь, он арестован?

— Нет. Я сказал, что беседовал с ним и кое-что выяснил. Оказывается, вы похитили его подопечную и увезли ее с грязными намерениями.

— Я рассказывал вам, что он требовал...

— Сэр Стюарт — знатный господин, — перебил Дженкинс. — Надеюсь, вы не станете настаивать, чтобы я подвергал сомнению слова джентльмена!

Фрэнк фыркнул, что примерно отвечало чувствам Джона.

—Даже если бы я и настаивал — чего я, заметьте, не делаю, — заявил Джон с мрачной иронией, — это все равно не дает ему права проделывать во мне дыру.

— Вы, как сумасшедший, набросились на сэра Стюарта, он вынужден был защищаться, — явно повторил слова сэра Стюарта Дженкинс.

— Это он так говорит?

— Такое обвинение выдвигает сэр Стюарт, и я здесь, чтобы расследовать это дело. Должен вас предупредить, что отношусь к нему со всей серьезностью.

—А как вы относитесь к ранению моего хозяина? — спросил Фрэнк. — Он четыре дня пролежал без сознания!

—Я бы не советовал со мной умничать, дружище, — важно ответил Дженкинс. — Сэр Стюарт говорит...

— Ради всего святого, перестаньте все время повторять «сэр Стюарт» — это просто смешно! — взмолился Джон. — Вы верите ему только потому, что у него — как вы полагаете по своей наивности — есть титул. Что ж, если на вас это производит столь сильное впечатление, извольте: граф Мильтон.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Я хочу сказать, что я — граф, — вскипел от злости Джон. — Лорд Мильтон из Мильтон-парка в Йоркшире. Поскольку титул графа на четыре ступени выше рыцарского, то надеюсь, вы можете смело допустить, что мои слова в четыре раза правдивее заявлений того жалкого болвана, которого вы обязаны были арестовать.

Дженкинс с минуту осторожно смотрел на него, а потом весело закивал головой.

— Очень остроумно, очень остроумно, — повторял он. — Очень остроумно с вашей стороны, не сходя с места, сочинить такую историю! Но меня на этом не провести! Граф! Ах! Очень остроумно! Граф — управляющий гостиницей!

— Я решил поразвлечься, — процедил Джон сквозь зубы.

— Так и есть, — подтвердил Фрэнк. — Он граф.

— Ну да, вы подтверждаете его слова, не так ли? — торжествующе уточнил Дженкинс. — Вы сообщники. Следует и вас арестовать за оскорбление полиции Ее Величества.

— Есть вещи, которыми не шутят, — пробормотал доктор, который прежде молчал. — Ступайте прочь, Дженкинс. Вы ставите себя в глупое положение. Я не позволю вам арестовать этого человека — он серьезно болен, ему нельзя двигаться.

Констебль колебался. Было очевидно, что он знает доктора Седжвика и признает его авторитет почти наравне с теми, у кого есть титул.

— Сэр, я обязан выполнить свой долг. Этот человек арестован. Я продолжаю настаивать на том, чтобы он предъявил означенную молодую леди.

— Нет у меня никаких молодых леди! — запротестовал Джон, выходя из себя.

— В таком случае, сэр...

Дженкинс вытащил пару наручников.

— Убирайтесь! — закричал доктор, поднимаясь. — Убирайтесь сейчас же! Или я собственноручно спущу вас с лестницы.

Дженкинс побледнел и сделал шаг к двери.

— Я обязан выполнить свой долг...

— Ступайте!

Дженкинс сделал еще один шаг назад и, указывая пальцем на Джона, сказал:

— Считайте, что вы арестованы.

Потом он исчез.

— Он вернется, — заметил доктор со злостью. — Может ли кто-нибудь подтвердить вашу личность, ваше сиятельство?

— Роберт Дейл мог бы, но он в Лондоне.

— Я поеду и привезу его, — предложил Фрэнк.

— Тебе нельзя. Если тебя здесь не будет, кто защитит... — Джон прикусил язык.

— Кто защитит молодую леди? — с сочувствием спросил доктор.

Джон молча кивнул.

— Думаю, мне лучше спуститься вниз и посмотреть, чем он там занимается, — сказал Фрэнк.

—Да, пойдем удостоверимся, что он покинул гостиницу, — заторопился доктор Седжвик.

Джон смотрел, как они уходят, огорченный до крайности тем, что не может пойти с ними. Не в силах больше выносить неизвестности, он сполз с кровати и, пошатываясь от слабости и неимоверной боли, подошел к окну.

Он порадовался тому, что сумел это сделать, иначе пропустил бы сцену, которая немало его позабавила.

В сгущающихся сумерках он увидел, как из гостиницы вышел сэр Стюарт в обществе констебля Дженкинса, который, слушая его, почтительно склонил голову.

Внезапно сэр Стюарт завопил: «Вот она!»

К воротам спешила женщина в белом плаще с капюшоном, полностью скрывавшим ее лицо. Ростом она походила на Сесилию и, судя по походке, была молода и хорошо сложена.

Джон впился ногтями в ладони и беспомощно наблюдал, как надвигается катастрофа. Сэр Стюарт и Дженкинс азартно бросились за женщиной и схватили ее за руки с обеих сторон. Та неистово вырывалась, но с двумя мужчинами ей было не совладать.

— Попалась! — победоносно вопил сэр Стюарт. — Кончились твои скитания, милочка! Сейчас ты поедешь со мной домой и будешь паинькой.

— На помощь! — закричала женщина. — На помощь! Похищают!

На ее крики из гостиницы выскочили несколько постояльцев, но, увидев полисмена, не решились на какие-либо действия.

— Не подходить! — зычно выкрикивал Дженкинс. — Эта женщина сбежала из дому и теперь задержана на законных основаниях. О-о-о!

Этот возглас он издал, когда ему в ногу угодил метко нацеленный каблук. В следующее мгновение сэр Стюарт схватился за капюшон и потянул его назад, открывая лицо девушки.

Это была Розанна.

Джон испытал такое головокружительное облегчение, что ухватился руками за подоконник, дабы не упасть. А суматоха внизу все нарастала. К главным действующим лицам присоединились Фрэнк и доктор.

— Кто эта женщина? — не своим голосом вопил сэр Стюарт. — Где моя подопечная?

— Но разве это не... — заблеял Дженкинс.

— Нет, не она, — приходя в ярость, воскликнул Фрэнк. — Это мисс Кемпбелл, моя невеста, и если вы сейчас же не уберете руки — пожалеете оба!

—А я присоединюсь! — пригрозил доктор. — Дженкинс, ступайте прочь! Своей глупостью вы позорите полицию!

— Где она? — ревел сэр Стюарт. — Где она? Констебль!

Но Дженкинс, проявив недюжинное проворство, испарился с места происшествия.

Розанна воспользовалась смятением сэра Стюарта и, высвободившись из его объятий, пнула его еще раз — да так, что он согнулся пополам от боли. Он тут же перестал протестовать и сделал единственно разумное в сложившихся обстоятельствах — поспешил прочь.

Доктор на всякий случай проследовал за ним до ворот и, вернувшись, увидел счастливую Розанну в объятиях Фрэнка. Он хмыкнул, поднял глаза на окно, в котором маячила фигура Джона, и улыбнулся. Влюбленная парочка тоже подняла вверх головы, их глаза светились счастьем.

Через несколько минут все они собрались в номере Джона.

— Примите мои поздравления, — сказал он. — Когда ты успел сделать предложение, Фрэнк?

— Пять минут назад, — ответил тот, все еще слегка ошеломленный. — Перед тем как назвать Розанну своей невестой, я немного колебался, но когда увидел этого варвара...

— Сесилия была уверена, что вы поженитесь, — сказал Джон.

— Пойду ее обрадую, — сказала Розанна и быстро вышла.

Возвратилась она довольно быстро — слегка бледная и взволнованная.

— Она исчезла, — растерянно проговорила девушка.

— Не может быть! — воскликнул Джон. — Вероятно, она прячется в шкафу или...

— Ее там нет. Я везде смотрела. И чемоданов тоже нет. Она уехала.


Глава 8 | Отель "Парадиз" | Глава 10