home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Укрывшись в тени деревьев под защитой сгущающихся сумерек, Сесилия стала свидетельницей сцены, развернувшейся во дворе.

Она видела, как Розанна обвела вокруг пальца сэра Стюарта и констебля Дженкинса — оба они униженно и поспешно ретировались. Сесилия с радостью наблюдала, как Фрэнк и Розанна бросились друг другу в объятия. Потом они вместе вернулись в гостиницу, а доктор последовал за ними.

Когда все успокоилось, Сесилия выскользнула из своего укрытия и направилась к воротам. Посмотрев налево, она различила вдалеке фигуры Дженкинса и сэра Стюарта. Как только они исчезли из виду, Сесилия устремилась в противоположную сторону.

Через какое-то время она увидела кеб и остановила его.

— На железнодорожный вокзал, пожалуйста.

Всю дорогу до вокзала она сидела, вжавшись в спинку сиденья и холодея при мысли, что последний поезд на Лондон уже ушел.

Ей повезло: лондонский поезд уже пыхтел на рельсах, и Сесилия едва успела сесть в вагон. Она поедет в Лондон, исполнит задуманное, а потом скроется навсегда, чтобы в одиночестве пережить то чувство стыда, которое сейчас испытывала.

Он — граф.

Стоя за дверью комнаты Джона, она слышала все, что он говорил полисмену, и сразу же безоговорочно ему поверила.

Сесилия, простая девушка, предложила графу жениться на ней, а он мягко спустил ее с небес на землю. Джон слишком хорошо воспитан и не мог прямо сказать, что такая девушка, как она, — не пара для титулованного аристократа. Но это еще не самое ужасное. Ведь она предлагала ему деньги, чтобы он мог купить собственную гостиницу. От такого действительно можно было сквозь землю провалиться. И названная сумма — четверть миллиона фунтов стерлингов, казавшаяся ей огромной, для него, вероятно, была сущей безделицей.

Как он, должно быть, потешался, узнав, что дочь лавочника вздумала предложить ему руку и сердце! Ей повезло, что в купе она ехала одна, — слезы ручьем текли по ее щекам.

Она припомнила, как пренебрежительно он рассуждал о титуле сэра Стюарта, вспомнила его равнодушие к титулам вообще. Это должно было ее насторожить: вряд ли так мог вести себя простой управляющий. Он сказал, что занимает эту должность ради развлечения. Что же, о капризах лордов не спорят: развлечение есть развлечение!

Потом она вспомнила тот волшебный день, когда они вместе плавали в море и ей казалось, что весь мир принадлежит ей. На самом же деле граф просто проводил время с приятной ему девушкой, особо не задумываясь над тем, на какой ступени общественной лестницы она стоит. И это она поставила его в неловкое положение, когда всерьез приняла весь этот флирт.

Ах, если бы она могла изобрести способ разлюбить его! Нет, слишком поздно. Она окажет ему услугу, а потом спрячется так, что он никогда и ни за что не найдет ее.

Наконец поезд прибыл на вокзал. На негнущихся ногах она вышла из вагона и стала искать экипаж. К счастью, первый же кебмен показался ей добрым и чем-то похожим на отца.

— Не могли бы вы отвезти меня к «Белому слону»? — спросила она. — Это трактир.

— Можете сказать хоть приблизительно, где это?

— Мне известно только, что он в Ист-Энде.

— Но Ист-Энд большой!

— Ну что же мне делать? — заплакала она. — Мне так надо туда попасть! Я должна добраться туда во что бы то ни стало!

— Ладно, садитесь, мисс. Посмотрим, может, я смогу что-нибудь разузнать.

Дрожа, она села в экипаж, а кебмен спустился с козел и куда-то исчез. Когда он вернулся, то выглядел куда веселее.

— Все в порядке. Только вчера один из наших был там, он рассказал мне, как лучше туда добраться. Но это местечко не для такой молодой леди, как вы.

—Ах, но мне так нужно туда попасть! — с жаром повторила она. — Пожалуйста! Вы и представить себе не можете, насколько это важно.

—Ладно, — с сомнением ответил он, — если я зайду туда с вами, думаю, все будет в порядке.

Они тут же двинулись в путь. Подковы мерно цокали по улицам Лондона, которые ближе к центру становились все более нарядными и людными. То и дело до Сесилии доносился чей-то веселый смех или бодрые мелодии уличных музыкантов. Все это составляло разительный контраст с болью, поселившейся в ее душе.

Постепенно улицы становились беднее, но и тут из окон лился свет, слышались песни и раздавался смех.

— Вот мы и приехали, — наконец сообщил кебмен, останавливаясь возле большой пивной. — Похоже, что никто из посетителей отсюда на своих двоих не выходит. Может, того, кого вы ищете, здесь и нет?

— Нет, он здесь, он — хозяин пивной. Мистер Роберт Дейл.

— Как он выглядит?

— Не знаю. Я никогда раньше его не видела.

— В таком случае пошли, но держитесь ко мне поближе.

Крепко взяв ее за руку, кебмен сурово сдвинул брови, что, по его мнению, должно было отпугнуть любого, кто польстился бы на молодость и красоту его пассажирки. Они вошли внутрь и направились прямо к стойке бара, за которой хозяйничал полный человек с приятным лицом.

— Мне нужен Роберт Дейл, хозяин пивной, — сказал кебмен.

— Я Роберт Дейл, — ответил мужчина.

— Эта молодая леди хочет незамедлительно с вами поговорить.

— Пожалуйста, это чрезвычайно важно, — волнуясь, сказала Сесилия. — Вы на самом деле мистер Роберт Дейл?

— А что случилось?

— Вам принадлежит гостиница «Парадиз» в Брайтоне?

— Мне.

— И вы воевали в Крыму вместе с графом Мильтоном?

— А откуда вам известно, что он граф? — удивился Роберт. — Он хотел сохранить это в секрете.

— Он и хранил, но сейчас ему грозит опасность и он нуждается в вашей помощи.

— Если вы друг его сиятельства, вы и мой друг. Входите, — пригласил Роберт.

— Сколько я вам должна? — спросила Сесилия у кебмена.

— Один шиллинг и шесть пенсов, мэм, — ответил тот.

Она расплатилась, прибавив чаевые, да столь щедрые, что он почесал затылок, теряясь в догадках, кем же на самом деле могла быть эта молодая леди. Сесилия последовала за Робертом Дейлом в комнату позади главного зала; там он усадил ее в кресло и велел экономке принести ужин.

—А теперь расскажите, что произошло, — попросил он.

— Сэр, ну сколько же можно укладывать вас в постель? — возмущенно проговорил Фрэнк, поспешно ставя на стол чайник и бросаясь к Джону.

— Я должен встать, — настаивал Джон, поднимаясь на ноги и опираясь на комод.

— Нет, сэр, вам надо лежать, пока не окрепнете.

— Но я должен ее найти, неужели не понимаешь?

— Сэр, вчера мы повсюду искали. Здесь ее нет. Вероятно, она села на поезд. А это значит, что пока и сэру Стюарту до нее не добраться. Поверьте, уехать отсюда подальше — для нее самый лучший выход.

Джон без сил повалился на кровать.

— Может быть, ты и прав, — вздохнул он. — Но не знать, где она... не знать, нужна ли ей помощь...

— По крайней мере, если мы не знаем, где она, Пэкстону тоже это не известно, — заметил Фрэнк. — И пока он здесь будет искать мисс Сесилию, она там... Ох, а что я вижу! — воскликнул он, выглянув в окно. — Они опять здесь.

— Они — это кто?

— Черт и болван, — ответил Фрэнк, видимо считая более пространные объяснения излишними.

В таком случае даже хорошо, что ее здесь нет, — сказал Джон, пытаясь усмотреть в бегстве Сесилии хоть что-то положительное.

Мгновение спустя в комнату ввалились Дженкинс и сэр Стюарт.

—Довольно! Я не могу больше откладывать это дело, — заявил полисмен. — Джон Мильтон, вы арестованы по обвинению в похищении женщины. Должен предупредить, что вы надолго окажетесь за решеткой.

— Если только тотчас не сознаешься, где прячешь ее, — с презрительной усмешкой добавил сэр Стюарт. — Это твой последний шанс. Выдай мою подопечную, и я сниму все обвинения.

— Не имею ни малейшего представления, где ваша подопечная, — медленно, взвешивая слова, ответил Джон. — А если бы вы не были так глупы, то могли бы отличить правду от лжи.

— Констебль, исполняйте свой долг, — прорычал сэр Стюарт.

Обрадовавшись возможности наконец-то хоть как-то себя проявить, Дженкинс достал пару наручников и двинулся к Джону.

— Где он? Где его сиятельство?

Веселый раскатистый голос, доносившийся из коридора, невольно заставил всех обратить взгляды

в сторону двери. В следующее мгновение она распахнулась и на пороге показался Роберт Дейл. Едва увидев Джона, он тут же бросился к нему и упал на колени у его кровати.

— Какое счастье вновь видеть ваше сиятельство! — воскликнул он. — Я немного робел, оставляя на вас управление гостиницей «Парадиз», она совсем не похожа на ваше фамильное имение — Мильтон-парк, к которому вы привыкли, граф. И что я вижу? Какой-то простолюдин, кажется, покушается на вашу свободу! О милорд!

Последние слова он произнес с таким пылом, что Джон не мог сдержать улыбки. Поначалу, сбитый с толку появлением Роберта и его игрой, он быстро сообразил, что его боевой друг каждое слово своей сверхпочтительной речи предназначает для ушей Дженкинса. И это возымело действие.

— Ваше сиятельство?.. — эхом вторил Дженкинс. — Мильтон-парк?..

— Конечно, — сказал Роберт, вставая. — Это граф Мильтон, владетель Мильтон-парка.

—Ага! Так я и поверил! — скептически ухмыльнулся сэр Стюарт.

— Мы с ним воевали, — сказал Роберт. — Тогда он еще не был графом, лишь достопочтенным майором Джоном Мильтоном из бригады легкой кавалерии. В прошлом году он был награжден «Крестом Виктории» — новым орденом, который учредила Королева. Теперь вы будете знать, что он еще и герой!

Роберт повернулся к Дженкинсу, который стоял с выпученными глазами.

—Дженкинс, а мы ведь с вами встречались, когда я приезжал сюда полгода назад, чтобы навестить отца, которому раньше принадлежала эта гостиница.

—Да, — взволнованно ответил Дженкинс. — Я помню.

— Стало быть, кто я — вам известно. И если я говорю, что это граф Мильтон, значит, так оно и есть.

— Граф... — задохнулся Дженкинс.

— Я пытался вам это втолковать, — снисходительно заметил Джон. — Роберт, ваш неожиданный приезд оказался весьма своевременным.

— Все это очень мило и приятно, — раздраженно бросил сэр Стюарт. — Но где моя подопечная?

— Я не знаю, — вздохнул Джон.

— А я знаю, — неожиданно заявил Роберт. — Я не случайно тут оказался, милорд. Одна молодая леди, заглянув ко мне в трактир «Белый слон», сказала, что я единственный, кто может подтвердить вашу личность. Вот я и приехал. Но леди я оставил в Лондоне, потому что там ей будет спокойнее.

— «Белый слон», — проговорил сэр Стюарт с некоторым удовлетворением.

—Да, но сейчас ее там нет. Она сказала, что остановится в гостинице, только не назвала в какой. Думаю, вам не составит труда обыскать все.

—Я найду ее!

— Послушай, Дженкинс, а не упрятать ли его за решетку? — с надеждой спросил Фрэнк. — В конце концов, если Джон Мильтон — граф, кто тогда говорит правду, а?

Могло, конечно, случиться такое, что Дженкинс усмотрел бы подвох в словах Фрэнка, но опыт общения с констеблем показал, что вряд ли ему это под силу.

— Да, — согласился Дженкинс и, повернувшись к сэру Стюарту, заявил: — Вы арестованы за покушение на убийство кавалера и достопочтенного графа Мильтона, владетеля Мильтон-парка.

Сэр Стюарт выругался и бросился было к двери, но Фрэнк с Робертом оказались проворнее. Дженкинс подоспел с наручниками, и спустя мгновение сэр Стюарт был арестован, а затем с помощью Фрэнка доставлен в полицейский участок.

— Роберт, благодарю тебя от всего сердца, — сказал Джон. — Не знаю, что бы я делал, не приди ты мне на помощь.

— Не меня стоит благодарить, а леди. Она очень смелая и решительная.

— Как она? В каком настроении была, когда вы расстались?

— А мы вовсе и не расставались. Она приехала со мной. Как вы думаете, почему я сказал этому маньяку, что она в Лондоне? Потому что ее там нет.

— Ты имеешь в виду, что она здесь, в «Парадизе»?

— Одну минутку.

Роберт подошел к двери, слегка приоткрыл ее и выглянул в коридор. Потом он впустил девушку в номер, а сам тактично вышел.

— Сесилия! — радостно произнес Джон, раскрывая объятия.

Но вместо того чтобы броситься к нему, она отшатнулась и держалась очень скованно.

— Рада видеть вас в добром здравии, милорд!

— Милорд? Что это? Мы же были на «ты»!

— Были, но тогда я не знала, кто вы. Вы должны были меня предупредить.

— Зачем? Напротив, я пытался уйти от этих условностей и объяснений.

— Вы играете в какую-то игру, но... это не тот случай... чтобы...

— Чтобы что? — спросил он, еще больше удивляясь.

Это не важно, — поспешно ответила она. — Я так рада, что все получилось.

— Да, и все благодаря тому, что ты поехала к Роберту, нашла его, объяснила, что он мне нужен. Но вот чего я не понимаю: откуда ты узнала, кто я? Тебе Фрэнк сказал?

— Нет. Я была за дверью и все слышала. А потом вспомнила, что однажды вы рассказывали мне о Роберте Дейле и «Белом слоне». Я тут же выскользнула из гостиницы и ждала во дворе, пока сэр Стюарт не уехал. Я видела, что проделала Розанна. Она была великолепна!

— Точно! — согласился Джон, не сводя глаз с ее лица.

— Когда они ушли, я поймала кеб и поехала на вокзал.

—Ты сделала это ради меня?

— Я лишь хотела, чтобы вы были в безопасности. Теперь, кажется, вам ничто не угрожает — значит, мне пора уезжать.

— Но почему? Нам о многом нужно поговорить. Сесилия, пожалуйста, подойди ближе.

Он протянул руку, и она в конце концов решилась приблизиться. Джон схватил ее за руку и, притянув к себе, усадил рядом.

Скажи мне, что происходит? — мягко попросил он.

К своему удивлению, он почувствовал, что она вся дрожит.

— Сесилия, милая, что происходит?

— Вы не должны называть меня «милой», хотя я понимаю, что говорите вы так по своей доброте. Я и вправду все понимаю.

— Что понимаешь?

— Почему мне не следовало делать вам предложение. Тогда я еще не знала, что вы граф, но теперь, конечно, отдаю себе отчет, почему вы не можете на мне жениться.

— Понимаешь? — переспросил он. — Сомневаюсь. Существует одна-единственная причина, которая и впрямь могла бы помешать нашему браку, но раз тебе известно, кто я, — ты не о той причине думаешь.

Сесилия нахмурилась, не зная, что на это сказать.

— Не понимаю, — медленно проговорила она. — Мне лишь известно, что вы граф, а я — дочь лавочника. Если бы я это знала раньше, то, конечно, никогда бы не предложила вам на мне жениться. Это было крайне неуместно. Вы ведь это имели в виду, когда сказали, что не стоит принимать поспешных решений? Вы просто искали способ, как не задеть мое самолюбие...

— Сесилия, — Джон легонько встряхнул ее, — пожалуйста, не пытайся читать мои мысли. Ты пришла к ложным умозаключениям.

— Но вы же собирались дать мне от ворот поворот, не так ли?

— Я просто хотел выиграть время, пока не смогу объяснить тебе нечто такое, что могло бы повлиять на твое решение.

— Но вы намекнули мне, говоря, что деньги для вас ничего не значат, разве нет? Да и что могут значить для вас мои жалкие деньги, когда вы имеете, вероятно, намного больше?

— У меня нет ничего!

Она умолкла, глядя на него широко открытыми глазами.

— Что вы имеете в виду? Вы же граф!

— Моя дорогая, если ты думаешь, что я богат, то вынужден тебя разочаровать. Я беден как церковная мышь. Верно, мне принадлежит огромное имение, но оно изрядно запущено и обременено долгами; сейчас я сдал его внаем, потому что мне нужны деньги. Кое-что мне уже удалось восстановить, но гораздо больше предстоит сделать! Твои деньги были бы для меня спасением. Поэтому я должен был сказать «нет». Понимаешь?

— Нет, — ответила она, окончательно сбитая толку.

— Видишь ли, не мог я тогда ответить «да». Сперва я должен был все тебе объяснить: я был бы немногим лучше других охотников за приданым, если бы не сказал тебе о том, что не имею средств достойно содержать поместье и семью. Принять твое предложение было бы нечестно.

Ее взгляд отражал такие противоречивые чувства, что Джон усомнился, все ли она поняла правильно. В ожидании ответа он затаил дыхание. Когда же наконец ответ прозвучал, он поразил Джона.

— Какая ужасающая нелепость!

— Сесилия...

— Почему мужчины всегда все усложняют? Тебе нужны деньги — я предлагаю их тебе. Почему ты не можешь просто принять мой подарок, без всяких экивоков, без возражений? — она снова перешла с ним на «ты».

— Но возражения все-таки существуют, — ответил он оправдываясь. — Они называются «угрызения совести».

— Ерунда это, а не угрызения совести! — безмятежно заявила Сесилия. — Разумеется, ты не охотник за приданым — уж этих я научилась распознавать. Неужели ты думаешь, что я не вижу разницу между тобой и сэром Стюартом? Если бы ты хотел на мне жениться, ты бы еще тогда во всем признался. А ты вместо этого выдумываешь нелепые предлоги, чтобы только не идти под венец! Ты совершенно не думаешь обо мне! Ты бы не женился на мне, даже если бы у тебя вообще не было никакого выхода! Я совсем ничего не значу в твоей жизни! Мысли вихрем проносились в голове Джона: как она неблагоразумна... как несправедлива... почему она не может посмотреть на вещи объективно?.. Внезапно он понял, что любые слова сейчас бесполезны и есть лишь один способ окончательно прояснить отношения.

Без промедления Джон обнял ее, притянул к себе и остановил поток упреков крепким и нежным поцелуем. Сесилия напряглась и подняла было руки, словно намереваясь оттолкнуть его, но силы покинули ее, и она растворилась в его объятиях.

Ощущая всем телом близость девушки, Джон еще крепче прижал ее к себе, заключая в такие крепкие и страстные объятия, что не оставалось ни малейшего сомнения в его чувствах.

Сесилия была на седьмом небе от счастья. Губы, прильнувшие к ее устам, ответили на все ее вопросы.

— Я люблю тебя, — прошептал Джон. — Ты слышишь? Я люблю тебя. Вот почему я не мог согласиться на твое предложение. Я чувствовал, что не имею на это права.

— Ты имеешь все права, — ответила она. Голова у нее шла кругом от счастья. — Я даю их тебе.

— В таком случае, любимая... ты выйдешь за меня замуж?

—Да, да, — она задыхалась от избытка чувств. — Да, да, да. Я так сильно тебя люблю! Мое сердце едва не разорвалось, когда я представила, что мы никогда не будем вместе!

— И ты пойдешь за меня такого как есть, без гроша в кармане?

— Я рада, что ты без гроша: значит, мне есть что тебе подарить.

—Да, тебе есть что мне подарить, но только это — не деньги! Подари мне себя — свою нежность, свое любящее и преданное сердце! Подари мне свое милое лицо, свои сияющие чистые глаза! Подари мне эти сокровища, дорогая, — и до конца жизни мне больше ничего не будет нужно!

Они торопили день свадьбы. Доктор позволил Джону понемногу вставать, и с каждым днем тот чувствовал себя все лучше и лучше, а через две недели совсем поправился.

— А могу ли я выходить замуж, если до моего совершеннолетия остается еще полгода? — с тревогой спрашивала Сесилия.

— Позвольте мне об этом позаботиться, — ответил доктор Седжвик. — Местный пастор — мой дядя. Попробую объяснить ему, в чем дело.

На следующий день пастор наведался к ним в гостиницу. Он выяснил, что отец Сесилии умер, а ее упоминания об опекуне, казалось, не коснулись его ушей.

— Ваша мать тоже умерла? — мягко спросил он.

- Да.

— Тогда, поскольку оба ваши родителя умерли, не у кого испрашивать благословения.

- Но...

— Ну что ж, решено. С нетерпением жду встречи в день вашей свадьбы.

Пастор поспешил уйти, а Джон и Сесилия, оставшись наедине, заключили друг друга в объятия.

— Теперь уже скоро, дорогая, — прошептал Джон. — Еще немножко, и мы станем мужем и женой.

В ожидании великого дня оба они были как на иголках, опасаясь, как бы что-нибудь не омрачило их радость.

И это «что-то» случилось. За два дня до свадьбы к ним заглянул доктор Седжвик. На его лице была написана озабоченность.

— Мне очень жаль, но вынужден вам сообщить, что сэр Стюарт сегодня утром отпущен под залог.

Сесилия тихонько ахнула.

— Но ведь нам говорили, что его ходатайство не было удовлетворено, — с трудом вымолвил Джон.

—Думаю, что без подкупа тут не обошлось.

— Вероятно, он направится прямиком сюда! — воскликнула Сесилия.

— Именно. Поэтому я считаю, что лучше вам покинуть гостиницу. На пару дней остановитесь у меня. Он не сможет вас найти, а потом будет уже поздно.

Они с благодарностью согласились и без приключений переехали к доктору, хотя сердце Сесилии трепетало, как у воробьишки.

— Пожалуйста, дорогой Боженька, — молилась она, — не позволь случиться ничему плохому. Я этого не вынесу.

Джон, конечно предпочел бы не прятаться, а встретиться с сэром Стюартом лицом к лицу, как мужчина с мужчиной, но он понимал, что еще недостаточно окреп для такой встречи, и ради спокойствия Сесилии уступил.

В день венчания они вместе поехали в церковь, поскольку Джон ни на минуту не хотел выпускать Сесилию из виду. Доктор Седжвик поехал с ними, чтобы повести невесту к алтарю.

Сесилия в белом кружевном платье и фате выглядела великолепно.

«Настоящая голубка», — подумал Джон, глядя на нее с восхищением.

Фрэнк и Розанна уже ждали их в церкви. Там же был и Роберт, который приехал в Брайтон, чтобы по просьбе жениха и невесты стать шафером.

Когда местные жители поняли, что прибывшие сюда нарядно одетые господа собираются обвенчаться, они, сгорая от любопытства, на цыпочках вошли внутрь маленькой церквушки и заняли места позади.

Но едва пастор успел приступить к обряду, как голос, которого так боялись услышать молодые, проревел:

«Прекратите церемонию! Она незаконна!» Преследовавший их кошмар стоял в начале прохода, а за его спиной маячили два полисмена. Одним из них, как с грустью отметил про себя Джон, был констебль Дженкинс.

—Арестуйте этого человека, — закричал сэр Стюарт. — Моя подопечная — несовершеннолетняя, и он женится на ней, не имея на то моего согласия.

Дженкинс направился к Джону с наручниками наготове. В его взгляде читалось намерение отыграться на человеке, который раньше его перехитрил.

Но не успел он приблизиться, как церковь огласилась женским возгласом, повторявшимся снова и снова: «Убийца! Это убийца! Убийца!»

Оба полисмена враз оглянулись и увидели пожилую женщину — худую и болезненную, которая ковыляла по проходу и пальцем указывала на сэра Стюарта: «Он — убийца!»

— Прекратите безобразие! — начал было Дженкинс.

Но второй констебль отстранил его и спросил женщину:

— Вы имеете в виду, что сэр Стюарт Пэкстон убил человека?

— Я не знаю, как его зовут, — сказала женщина, — но я видела, как он совершил убийство. Это случилось около года назад, когда я ездила в гости к дочери в Лондон. На обратном пути поезд сошел с рельсов. Меня выбросило из вагона, я лежала на земле оглушенная, а когда пришла в себя, то увидела рядом двух мужчин. Один лежал на спине, весь в крови, а другой, стоя на коленях, склонился над ним. Он что-то такое говорил — слов я не могла разобрать, — но говорил с такой яростью, с таким волчьим оскалом, что жутко было смотреть. Потом он положил свою руку на лицо раненого и стал его душить. Несчастная жертва сопротивлялась, боролась за жизнь, но силы были неравны, и в конце концов тот человек затих. Он был мертв. Я, должно быть, потеряла сознание, потому что больше ничего не помню. Когда снова пришла в себя — увидела санитаров, они выносили людей. Мужчин рядом уже не было. Я подумала, что, должно быть, мне все это почудилось, но дьявольский оскал убийцы стоял у меня перед глазами. Я молилась, чтобы наши пути с ним никогда не пересеклись, но коль мы встретились, я молчать не могу.

Она яростно указывала на сэра Стюарта.

— Вот тот человек.

— Не верьте ей, — закричал сэр Стюарт. — Старая дура сама не знает, что несет.

— Она вовсе не дура, — зарыдала Сесилия. — Убитый им человек — мой отец!

Раздался щелчок. Сэр Стюарт опустил глаза и увидел, как на его запястьях защелкнулись наручники.

—Думаю, нам лучше пройти в участок, — сказал молодой полисмен, не обращая внимания на протесты Дженкинса.

— Вам тоже необходимо пройти с нами, — обратился он к Сесилии, — и дать официальные показания обо всем, что вам известно.

— Но у меня свадьба, — заплакала она.

— Конечно же, полиция подождет полчаса, пока закончится церемония, — попросил пастор. — Потом жених и невеста будут к вашим услугам.

— Вы даете слово? — спросил полицейский, оглядываясь на присутствующих, словно призывая их в свидетели.

— Я даю, и они дают, — решительно заявил священник.

- И я, — сказал Фрэнк.

— И я, — эхом откликнулась Розанна.

— И я, — присоединился Роберт.

— И я, — добавил доктор, который, будучи местным жителем, знал обоих полисменов. Понизив голос, он добавил: — Позвольте молодым такую малость, Том, и я забуду о гонораре, который вы мне задолжали.

Полисмен усмехнулся и кивнул. Потом, не обращая внимания на отчаянное сопротивление сэра Стюарта, он выволок его из церкви, любезно попросив пожилую женщину следовать за ним.

Джон с Сесилией обменялись взглядами, в которых читались радость и облегчение.

— Теперь нам ничто не помешает, — сказал он ей.

— Ничто в целом мире, — вздохнула она. — О Джон, я так сильно люблю тебя!

— А я буду любить тебя всю жизнь. В конце концов, мы нашли свой рай на земле.

Пастор кашлянул.

— Вероятно, мы можем продолжать, — сказал он, улыбаясь.

Когда они обратили на него свои взоры, пастор возвысил голос и стал произносить слова, которые Джон и Сесилия так хотели услышать:

«Возлюбленные братья и сестры! Мы сегодня собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак этого мужчины и этой женщины...»

1

Скутари (Шкодер) — ныне район Стамбула (Турция). В годы Крымской войны (1853—1856) — пригород Стамбула; там располагались английская военная база и госпиталь. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Бригада легкой кавалерии под командованием лорда Кардигана была знаменита тем, что в ее рядах служили сливки английской аристократии, а также своими чистокровными лошадьми. Во время Крымской войны 1853—1856 гг. русские войска, захватив часть вражеских редутов и разгромив эту бригаду, вынудили противника бросить дополнительные силы на охрану тыла и тем самым отказаться от намечавшегося штурма Севастополя.

3

Высшая военная награда в Великобритании; учреждена в 1856 г.

4

Cherry — вишенка (англ.).


Глава 9 | Отель "Парадиз" |