home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Мия


— Поедем на твоей машине или на моей?

Я смотрю на его Мустанг, а затем на свой Мерседес.

На Мерседес, который купил мне Оливер два года назад. На следующий день после того, как он сломал мне руку. Как оказалось, он не собирался ломать ее. У него это случайно вышло.

Хотя мне вовсе тогда не показалось, что это была случайность.

Машина в подарок была своего родом извинением.

Эта машина — словно напоминание мне о моей слабости. Напоминание мне о моей прошлой жизни. О каждом наказании, что мне пришлось вытерпеть до нее и после.

Она напоминает мне о нем... о них.

— На твоей, — отвечаю я, — если ты не против.

— Я совсем не против, — улыбаясь, Джордан вытаскивает ключи из кармана своих джинсов.

— Я заплачу за бензин, — идя к его машине, говорю я. Я не хочу, чтобы он думал, что я просто хочу воспользоваться его добротой.

Он останавливается у капота своей машины, его улыбка тут же гаснет, и он хмурит брови.

— Ни за что. — Он трясет головой.

— Нет, я сама заплачу за бензин, потому что мы едем по моему делу, а не по твоему.

Открыв дверь, я забираюсь на переднее сидение.

Машина заметно проседает, когда Джордан втискивает внутрь свое высокое худощавое тело.

— Так не пойдет. Я ни за что не возьму у тебя деньги на бензин. И точка, — говорит он уверенным безапелляционным тоном.

Инстинктивно я втягиваю голову в плечи. Меня наполняет чувство поражения.

Затем, непонятно откуда, во мне зажигается какая-то искра. В моих венах забурлил адреналин, возбуждая неизвестную мне доселе реакцию.

Я знаю, что это сущий пустяк, и я также знаю, что Джордан просто пытается быть добрым и вежливым, не позволяя мне заплатить за бензин... но я так устала, оттого что мужчины вечно мне указывают, что мне делать, а что нет.

И еще больше я устала оттого, что позволяю им так собой командовать.

С меня хватит.

Я открываю дверцу машины, выхожу, хлопаю ею — немного резко — и иду по направлению к своей машине.

Я в курсе, что веду себя вызывающе, но я провела всю свою жизнь, молча подчиняясь и не возражая. Мне уже давно пора начать вести себя уверенно, как женщина, которой я стремлюсь стать, так что с сегодняшнего дня все изменится. Возможно, я избрала неправильную тактику, но я в этом деле пока новичок и, зная наверняка, что мои слова не убедят Джордана, я решила вместо этого действовать.

 Я слышу, как он открывает дверцу со своей стороны. Я также слышу его взволнованный голос позади себя:

— Мия, с тобой все в порядке?

— Нет, — бросаю я ему через плечо.

Я нервничаю, все мое тело дрожит, но я стараюсь быть твердой.

— Что-то не так? — он кажется обеспокоенным. Я слышу, как он захлопнул дверцу машины.

 Я оборачиваюсь и бросаю ему на ходу:

— Да, мне не нравится, когда мне указывают, что мне надо делать.

Вау! Не могу поверить, что я только что это сказала. Это было круто!

Задрав подбородок, я продолжаю идти к своей машине.

— Понятно, — его голос звучит растерянно. — Куда ты идешь?

— Поеду в Фармингтон. Одна.

Я слышу звук его быстрых шагов по гравию, он бежит в мою сторону.

Я совру, если скажу, что мое сердце не ушло в пятки. Или что мой пульс не участился до такой степени, что шум стучащей в ушах крови заглушал все другие звуки.

Едва я открываю дверь своей машины, как вдруг его рука, вынырнув откуда-то позади меня, закрывает ее обратно.

Это рассердило меня. Он так близко от меня. Нас разделяют всего какие-то миллиметры.

 Мной овладел страх... и возбуждение. Очень сильное, всепоглощающее возбуждение.

Да, я считаю Джордана привлекательным. Ну ладно, мне он безумно нравится, и уровень желания, что я сейчас испытываю, переходит все границы. Оно волнами проходит по всему моему телу. Со мной никогда не случалось ничего подобного.

Мои ноги стали ватными, а трусики намокли. Меня никто так не возбуждал, как он. Еще минуту назад я была настроена твердо и решительно, а теперь чувствую, что готова отдаться ему прямо здесь и сейчас.

Сказать, что я в шоке от самой себя — это значит, ничего не сказать.

 Собрав все свои силы, я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы не поддаваться моему затуманивающему мозг возбуждению. Я делаю глубокий вдох, втягиваю голову в плечи и поворачиваюсь к нему.

И вижу, что он... улыбается.

Нет, он ухмыляется.

 Что-то еще проскакивает в его взгляде. Мне кажется, я догадываюсь что это, потому что, скорее всего, я вижу в его глазах отражение своих собственных, хотя я могу и ошибаться.

 У меня не очень много опыта во все том, что касается отношений с противоположным полом.

 Завязать отношения с Джорданом? Я не думаю, что это хорошая идея, даже несмотря на то, что он милый, забавный и сногсшибательно красивый. Да, он одним своим видом пробуждает вожделение. Такой чертовски сексуальный. Могу поспорить, он — замечательный любовник. Я могу только представлять, как он выглядит безо всей этой одежды...

Я слышу его сдавленный смешок, и он вырывает меня из моих мыслей о сексе. До меня вдруг доходит, что я пялюсь на его тело, как озабоченная.

 Отлично. Просто замечательно.

Мое лицо тут же заливает краска стыда.

— Что смешного? — вспылила я.

— Ничего, — тряся головой, отвечает он, еле сдерживая улыбку.

Я наклоняю голову набок и упираю руки в бедра.

— Почему ты тогда смеешься надо мной?

Его глаза скользнули по моему телу, а потом опять вернулись на мое лицо. У меня появилось такое ощущение, как будто он только что пробежался по всему моему телу руками.

— Ты столь маленькое создание, но при этом можешь быть такой колючей.

Спорить с ним насчет слова «маленькая» было бы неправильно, потому что я действительно не очень высокая. Но «создание»? Хммм... мне так не кажется.

Я скрещиваю руки на груди и выпрямляю спину.

— Я не создание.

Он смотрит на меня какое-то время. Его лицо не выражает никаких чувств. Затем он наклоняется ко мне поближе и говорит почти над самым моим ухом:

— Я неудачно выразился. Ты права. Ты совершенно точно не создание. Ты, Мия... настоящая женщина.

Мой желудок завязался в тугой узел, и я не могу сдержать вздох, что вырывается из моей груди. Я инстинктивно сжимаю ноги.

Судя по его смеху и самодовольному выражению лица, он определённо в курсе того, что он заставляет меня чувствовать.

 Это немного раздражает.

 И в то же самое время заводит меня.

И того и другого поровну.

Все еще улыбаясь, он запускает руку в волосы.

— Договорились. Будь по-твоему. За бензин платишь ты.

Что?

Так о чем мы говорили?

Ах, да. Бензин.

Ух ты. Надо же, это оказалось проще, чем я думала.

 Никогда еще за всю свою жизнь я не одержала верх ни в одном споре. И во мне тут же просыпаются подозрения.

Я сощуриваю глаза, глядя на него.

— Почему ты так быстро мне уступил?

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что... ну... так как.., — Потому что я никогда с подобным не сталкивалась. — Потому что знакомые мне мужчины никогда не сдавалась так легко. — Они вообще никогда не сдавались.

Я замечаю жалость, промелькнувшую в его глазах. Я ненавижу то, как это заставляет меня себя чувствовать.

Слабой и беззащитной.

Два чувства, которым я вовсе не хочу сейчас поддаваться.

— Знакомые тебе мужчины, Мия, — говорит он, — не имеют ничего общего со мной. И на удивление, я могу пойти на компромисс. Не всегда, конечно. Так что не привыкай. — Он снова ухмыляется. — Просто я не хочу затягивать наш спор еще Бог его знает на сколько. Потому что знаю, что мне все равно придется тебе уступить.

— Потому что..?

Отступив на шаг, он скрещивает руки на своей широкой груди.

— Потому что ты такая девушка, которой трудно отказать.

Ах. Ну, тогда ладно.

У меня закружилась голова.

И потеплело на душе.

— Ну так что, мы обо всем договорились, и ты сядешь наконец в мою машину, — он небрежно махнул в сторону своего мустанга, — или так и будешь весь день стоять тут и упрямиться?

Я плотно сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Ну, вообще-то, я не единственная, кому трудно отказать. — Я одариваю его хитрой улыбкой и, пройдя мимо него, иду обратно к Мустангу.

Он молча идет вслед за мной. Я догадываюсь, что он идет следом из-за скрипа гравия под его ногами.

— Ты в курсе, что ты виляешь задом при ходьбе?

Чего?

Я останавливаюсь как вкопанная, не в силах поверить, что он только что сказал что-то насчет моего зада.

 Я чувствую возбуждение. Снова.

Святой Боже.

Сказать по правде, я не была в курсе того, что виляю задом при ходьбе, но это сейчас не так уж важно. Я сердито смотрю на него через плечо.

— И что это значит?

— Ничего не значит. Просто мое небольшое наблюдение. — Он поднял руки вверх, как при поражении, и его глаза сощурились из-за растянувшейся на его губах улыбки. — Это довольно мило, только и всего.

— Мило? — Я хмурюсь, стараясь игнорировать приятное тепло, разлившееся внизу живота. — Я вовсе не милая.

— А я и не говорил, что ты милая. Я сказал, что то, как ты виляешь задом — это мило. — На его губах играет вызывающая ухмылка.

 Мое лицо становится пунцовым. Сгорая от стыда, я продолжаю идти к машине, стараясь не замечать его приглушенный смех позади себя.

К тому времени как я достигаю Мустанга, я окончательно выбита из колеи. Я чувствую себя уязвимой...

И умирающей от желания.

Я однозначно не ожидала, что буду чувствовать себя подобным образом этим утром. Похоже, что Джордан прекрасно знает, как вывести меня из равновесия, когда ему это угодно. Я никогда не встречала никого похожего на него.

И сегодня что-то в наших с ним отношениях изменилось. Я не совсем уверена, что понимаю то, что между нами происходит, но мне ясно одно — что-то между нами изменилось.

 Мы сели в машину практически одновременно. Я пристегиваюсь, пока Джордан заводит машину. Мотор заработал и готов к отправке, но мы не двигаемся с места.

Я вопросительно гляжу на Джордана.

Он наклонил свою голову в мою сторону, его глубокие, словно озера, глаза уставились на меня, а выражение его лица очень трудно определить.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко. Я заправляю свои короткие волосы за уши, закипая под его внимательным взглядом.

Он покачал головой.

— Ничего. Я просто восхищаюсь твоей напористостью и решительностью. — Улыбка. Затем он глядит назад и разворачивает машину.

Я затрепетала.

Джордан восхищается мной.

И именно после этих слов та корка льда, в которую было заключено мое сердце, начинает таять.

Джордан не смолкая болтает. Я думаю, что он это делает нарочно, чтобы отвлечь меня от моих мыслей по поводу того, зачем я еду в Фармингтон.

 Я отлично держалась, пока мы не оказались в десяти минутах езды от Фармингтона. Меня пробил холодный пот. А когда пару минут назад мы въехали в пригород Фармингтона, мое сердце ускорило свой ритм. Без сомнения, приступ паники уже виднеется на горизонте.

 Мне требуется какое-то время, чтобы осознать, что машина остановилась.

— Мы уже приехали? — мои глаза округлились в испуге, как у зайца.

— Мы на соседней улице. Я просто подумал, что, возможно, ты захочешь остановиться на минутку и собраться с мыслями, перед тем как мы заявимся на порог дома твоей матери.

— Возможно, это не она.

Я смотрю на него. Я знаю, в моем голосе и глазах нетрудно прочесть отчаяние и надежду.

— Да, может быть не она, — медленно говорит он. — Но что, если это она?

Я пожимаю плечами, как будто мне все равно, хотя на самом деле мне вовсе не все равно.

— Ну тогда это будет означать, что я нашла свою мать.

Мы оба уставились прямо перед собой и просидели так какое-то время в полной тишине.

— Ну что, готова? — спрашивает он.

— Готова.

Джордан заводит машину и выезжает на дорогу, спустя мгновение он поворачивает на подъездную дорожку у красного кирпичного домика.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты пойдешь со мной?

— Конечно, — улыбается он.

Глубоко вдохнув, я надеваю солнечные очки и выхожу из машины.

Я замедляю свои шаги в нерешительности, достигнув ступенек веранды. Джордан берет меня за руку и тянет вперед.

 Подойдя к входной двери, Джордан не выпускает мою руку из своей. Затем он наклоняется и жмет кнопку звонка. Аромат его лосьона после бритья, что окутал меня, немного успокаивает и придает сил.

— Что мне сказать? — шепчу я.

— Просто спроси, живет ли тут Анна Монро, а дальше посмотрим.

Встретившись с ним взглядом, я киваю.

Затем я слышу шаги, раздающиеся в коридоре дома. Кто-то подходит к двери. Все мое тело натягивается, как струна. Джордан крепко сжимает мою руку, чтобы придать мне смелости.

— Все в порядке. Я буду рядом, — тихонько шепчет он.

Дверь открывает китаянка.

Нет. Это не она.

Не странно ли, что я почувствовала облегчение от мысли о том, что это не она?

Совершенно однозначно моя бледная кожа, голубые глаза и светлые волосы не оставляют сомнений в том, что моя мать не может быть китаянкой. Если только она –не Анна Монро.

Мне надо, чтобы она это подтвердила, и тогда мы сможем спокойно убраться отсюда.

— Чем могу помочь? — спрашивает она, переводя взгляд с меня на Джордана и обратно.

— Я бы хотела... ээ, — я откашливаюсь. — Я, эээм... — почему я не могу заставить себя произнести это?

— Живет ли тут Анна Монро? — слышится голос Джордана.

Она, моргая, продолжает смотреть на нас с Джорданом.

— Да, — медленно отвечает она.

— Не могли бы мы с ней поговорить?

— А кто вы?

— Извините. Меня зовут Джордан, а это Мия.

 Она качнулась на месте и скрестила руки на груди.

— Я — Анна Монро.

Я с шумом выдохнула воздух, который и не заметила, что держала в себе, затаив дыхание, и поддалась порыву бежать отсюда. Повернувшись, я выдергиваю свою руку из ладони Джордана и бегу обратно по дорожке, оставив их обоих позади.

Я знаю, мне не следовало так бросать Джордана, но мой мозг отключился, и я не в состоянии была остановить свои движущиеся ноги.

Мое сердце сумасшедше бьется о грудную клетку. В висках стучит кровь. И все, чего мне сейчас хочется — это наесться. А затем очистить желудок.

Мне это просто необходимо.

Забираясь обратно в Мустанг Джордана, где я чувствую себя в безопасности, я срываю с себя солнечные очки и крепко сжимаю руки, пытаясь унять свое рвущееся из груди сердце и привести свои чувства в порядок.

Через несколько минут в машину садится Джордан. Он поворачивается ко мне.

— Значит... она не твоя мама.

— Откуда такое заключение?

Я в данный момент могу только либо плакать, либо смеяться. Мне не очень хочется разреветься сейчас прямо перед Джорданом, поэтому я выбираю смех. Он вырывается из моего горла. Я знаю, что, скорее всего, кажусь умалишенной, но я правда не могу остановиться, и меня это даже не беспокоит.

Когда я наконец снова могу владеть собой, вытирая тыльной стороной руки выступившие от смеха на глазах слезы, я замечаю, что Джордан рассматривает меня с таким выражением лица, какого я никогда не видела у него раньше.

Никто никогда не смотрел на меня так, как он смотрит на меня в данную минуту. Как будто я ему не безразлична. Совсем не безразлична.

 Он перестает смотреть на меня так пристально, на его губах появляется ехидная улыбка.

— Кажется, ты неплохо справляешься с первой неудачей в своем поиске.

Его улыбка заставляет меня снова рассмеяться.

— Прости, что оставила тебя одного там, у двери. — Я машу рукой в сторону дома, все еще не в силах восстановить свое дыхание после того сумасшедшего смеха.

— Все нормально. Нам пора выбираться отсюда. — Он заводит машину. — Давай перекусим где-нибудь?

 Еда. Это не самый лучший вариант для меня в данный момент.

— Я не голодна. — Я пристегиваюсь ремнем безопасности.

— Зато я голоден. Ты можешь просто посидеть и посмотреть, как я ем. — Он снова обнажает свои белые зубы в улыбке, и я до того ослеплена ею, что даже не спорю.


***


Мы заехали в кофейню, в которой Джордан раньше очень часто бывал. Как выяснилось, в этом заведении готовили самый вкусный лаймовый пирог в мире.

Мне пришлось поверить Джордану на слово, так как мне совсем не хотелось есть. Не в присутствии Джордана, по крайней мере. Я боялась, что если я начну есть, то потом не смогу остановиться, и тогда ему откроется та часть меня, которую я никому не хочу показывать, особенно ему.

— Выходит, мы зря сюда приехали, — вздыхаю я.

— Зависит от того, как на это посмотреть.

Я ставлю локти на стол и упираюсь подбородком в свои руки.

— И как ты на это смотришь?

Он откидывается назад на своем сидении.

— Одной Анной Монро в нашем списке стало меньше. Теперь у нас только две претендентки. Выходит, шансы пятьдесят на пятьдесят, что следующая Анна Монро, которую мы выберем, окажется твоей мамой.

Или ни одна из них не окажется моей матерью.

— И также, приехав сюда, я снова могу полакомиться своим любимым лаймовым пирогом. Так что назовем это — проигрыш и выигрыш.

— Ты на все вещи смотришь подобным образом?

Его глаза потемнели.

— Нет, не на все.

Он через стол наклоняется ближе ко мне и приглушенным голосом продолжает:

— Только на те вещи, которые невозможно изменить. Но когда есть что-то, чего я очень сильно хочу... я это получаю.

Я с трудом сглатываю. Моя кожа начинает гореть, заставляя мой пульс участиться.

 Этот напряженный момент прерывает подошедшая официантка, принесшая наш заказ — кофе и пирог для Джордана.

 Я чувствую облегчение.

 И разочарование.

Он, совершенно однозначно, без сомнений, флиртовал со мной.

Я вовсе не жалуюсь. Это всегда приятно, когда кто-то, такой красивый, как Джордан, начинает с тобой флиртовать. Но, кажется, я начинаю понимать, что именно меня настораживает — это то, что я не знаю, что для него значит этот флирт. И даже более, я не знаю, что бы я хотела, чтобы он значил для меня.

— Ну, как пирог? — спрашиваю я, наблюдая, как Джордан уплетает его за обе щеки. Как будто это не просто пирог, а настоящая пища богов.

— Очень вкусно, — отвечает он с набитым ртом. Да, то, как он это сказал, и правда заставляет мой рот наполниться слюной. — Хочешь попробовать? — он протягивает мне вилку с кусочком пирога.

 Я качаю головой.

— Ты отказываешься от самого лучшего пирога, какой когда-либо тебе доводилось пробовать в жизни. — Он, поддразнивая, водит вилкой из стороны в сторону перед моим носом.

Рассмеявшись, я снова качаю головой.

 Он тоже ухмыляется и отправляет вилку с ее содержимым в рот, издавая немного преувеличенный возглас наслаждения.

На какую-то долю секунды я возжелала быть той вилкой.

 Со мной однозначно что-то не так.

Я кладу немного сахара в свой кофе.

— Спасибо, что приехал сюда со мной. Я это очень ценю.

— Мы ведь друзья. А друзья всегда помогают друг другу.

— Мы друзья? — переспрашиваю я, не в силах скрыть улыбочку, что появилась на моих губах.

Он изгибает свою бровь.

— А мы разве не договорились уже об этом?

Я подношу кружку с кофе к своим губам и дую на горячую жидкость.

— Я не помню такого, нет.

— Ну тогда с этой минуты мы будем считаться друзьями. — Он снова погружает вилку в свой пирог. Взгляд его глаз искрится весельем. — Теперь мы друзья.

 С взаимовыгодой?

 Черт, не могу поверить, что я только что правда об этом подумала.

— Ну и ну... Джордан Метьюс. Не ожидал снова увидеть тебя в наших краях.

Я поворачиваю голову и вижу парня, телосложением и ростом примерно с Джордана, с бритой головой и с татуировками, что покрывают его руки, словно рукава. Он направляется в нашу сторону.

Позади него я вижу двух других парней, оба высокие и худощавые.

 Уголком глаза я замечаю, что хорошее настроение Джордана куда-то испарилось. Все его тело напряглось и вытянулось.

Воздух моментально наэлектризовался, и звук вилки Джордана, заскрежетавшей по тарелке, заставляет меня подскочить на месте.

— Разворачивайся нахрен и уходи, Донни, — сквозь стиснутые зубы говорит Джордан. То, с какой злостью он это произнес, насторожило меня.

 Донни ухмыльнулся. Он взял стул от свободного стола и, придвинув его к нашему столику, сел на него верхом.

Разглядев Донни поближе, я заметила татуировку у него на шее, которая гласила: «Иди в задницу».

 Миленько.

— Это так ты приветствуешь своих старых друзей, — говорит он.

Джордан натянуто смеется.

— Друг — это самое последнее, кем я мог бы тебя назвать.

— Ты разбиваешь мне сердце, Метьюс, — Донни хлопает себя по груди в области сердца и затем переводит свой взгляд на меня. — А это кто у нас здесь?

От того, как он оглядел меня, в моей голове забил сигнал тревоги. Мне очень знаком подобный взгляд. Я часто наблюдала подобный у Форбса.

 Я крепко сцепила руки у себя на коленях.

— Ничего не отвечай ему. — Мои глаза метнулись к Джордану. Он в упор смотрит на меня чуть больше секунды, стараясь сообщить мне что-то своим взглядом, но я до конца не могу понять что.

Затем он поворачивается к Донни.

— Не смей даже разговаривать с ней, иначе я...

— Иначе ты что? — Донни наклоняет голову набок. — Что же ты сделаешь, Джордан? Натравишь на меня своего папочку?

 Джордан с силой стискивает челюсть.

— У тебя есть ко мне претензии, — резко говорит он, — поэтому давай выскажи все что хочешь, а затем вали обратно в свою пещеру, ты, вонючий кусок дерьма. Не впутывай ее во все это.

Донни снова ухмыляется.

— Ну и ну! Полегче. Тебе эта цыпочка, кажется, реально нравится. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Разве твой девиз не «трахай их медленно, бросай их быстро»? Хотя, могу сказать, что я с тобой согласен насчет этой... она — горяченькая штучка.

— Как и твоя бывшая девушка, — отвечает Джордан.

 Лицо Донни окаменело, и на какую-то долю секунды мне показалось, что он сейчас ударит Джордана.

Вместо этого его глаза снова скользнули по мне. Он оглядывает всю мою фигуру тщательно и с вожделением. У меня все внутренности похолодели от этого взгляда.

— Сучка, когда он отымеет тебя и выбросит, приходи ко мне, и я покажу тебе, что такое настоящий секс.

Джордан соскакивает со своего стула, из-за чего стул с грохотом опрокидывается на пол. Все взгляды в зале прикованы к нашему столику.

— Я сказал: оставь ее в покое! — Джордан кипит от злости.

Донни медленно поднимается на ноги, отставляя свой стул в сторону. Взгляд, который он послал своим дружкам, заставил их тоже подняться. Обстановка накалилась. Я вся начинаю дрожать при мысли о том, что может сейчас произойти.

— Пойдем, — обращается ко мне Джордан отрывистым голосом и протягивает руку.

Я смотрю на Донни, который меряет Джордана тяжелым взглядом. Затем беру Джордана за руку и встаю.

В тот момент, когда моя кожа прикоснулась к его, мне удалось почувствовать всю ярость Джордана, что клокотала внутри него. Она проходила по его телу волнами и передалась мне.

 Удивительно, но мне не было страшно. Я больше не беспокоилась о том, что может произойти, когда мы выйдем из кафе, и я останусь с ним наедине. То, что я сейчас чувствую, мне в новинку.

Я чувствую себя в безопасности в его руках.

Я не сомневаюсь, что Джордан не причинит мне боли. И я отчего-то знаю, что он не позволит кому-либо обидеть меня.

 Джордан тянет меня за руку, направляясь к выходу из кафе и подальше от Донни.

— Как дела у твоего отца? — кричит Донни вдогонку.

Джордан резко останавливается. Я впечатываюсь ему в спину. Его рука крепко сжимает мою, причиняя немного боли.

— Я слышал, его лишили значка полицейского. Какая жалость для такой добросовестной и усердной свиньи.

Джордан поворачивается, отодвигая меня себе за спину.

Донни и его дружки стоят посередине кафе. Между нами всего пара столов. Я могу безошибочно определить по их виду и языку жестов, что они ищут драки.

И то, как Джордан клокочет от ярости, говорит о том, что он намерен предоставить им такой шанс.

— Готов поспорить, что ты очень сильно хочешь вмазать мне, не так ли? — Донни в улыбке оскалил зубы. — Как насчет того, что я позволяю тебе ударить меня первым. Только ты и я, один на один. Что скажешь? Победителю достанется твоя девчонка.

Донни небрежно кивает в мою сторону, взгляд его глаз отвратителен.

Он думает, что этим задевает меня. Но он ошибается. Я выросла, испытывая вещи и похуже. Но он однозначно задел Джордана. Я чувствую, насколько глубоко его задели слова Донни.

Джордан засовывает руку в карман, затем вкладывает мне в руку что-то, что похоже на ключи от машины.

Я смотрю на него в недоумении.

— Иди в машину, — говорит он хриплым голосом. — Садись и заблокируй все двери. Если я не приду через пять минут, то езжай обратно в Дюранго. Не вздумай идти обратно в отель, иди лучше в ресторан к Бет.

Я сжала ключи в своей руке.

— А дальше что?

— А дальше... — он медленно качает головой.

Инстинкт самосохранения подсказывает мне делать так, как говорит Джордан — покинуть это кафе. Но разве я когда-то слушалась своего инстинкта самосохранения?

— Я не уеду отсюда без тебя. — Я вздергиваю подбородок и кладу свою ладонь ему на руку.

 Я, в здравой памяти и уме, по собственной воле дотрагиваюсь до мужчины, пребывающем в ярости. Для меня это большой прорыв. Огромный, я бы даже сказала.

Джордан сверкнул глазами, но это меня не испугало.

— Не поддавайся на его провокации. Тебе не нужно драться с этим парнем.

Он закрывает глаза, как будто от боли.

— Ты не понимаешь.

— Ну, ты закончил нашептывать всякую милую чепуху этой обладательнице аппетитной попки? Может, начнем уже? — Донни стал щелкать костяшками пальцев.

 Джордан отрывает от меня свой взгляд и переводит его на Донни, в нем сквозит презрение.

Я вижу, как некоторые посетители кафе покидают помещение через заднюю дверь.

— Уходите или я вызову полицию, — раздается дрожащий женский голос, скорее всего официантки, позади нас.

— Ну и вызывай, красотка, — смеется Донни, — Я покончу с ним до того, как приедут копы.

 Игнорируя всех вокруг, я смотрю только на Джордана.

— Джордан, — он снова смотрит на меня, — может быть, я и не понимаю, но мне и не нужно ничего понимать, потому что я знаю, что насилием никогда не решить проблему. Драка не поможет уладить то, что происходит между вами.

Он не мигая смотрит на меня. Я вижу в его глазах пляшущий огонь ярости.

 Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он шумно выдохнул и ответил:

— Ну хорошо.

Я готова была захлопать в ладоши от облегчения, когда он снова взял меня за руку, забрав у меня ключи.

— Не сегодня, Донни, — повернувшись, бросает он на ходу, ведя меня за руку за собой.

— Чего? Ты уходишь?! Ты — гребаный трус, Метьюс! Чертов гребаный трус!

Мое сердце стучит так сильно, я боюсь, что Донни не позволит Джордану так просто уйти и, скорее всего, последует за ним.

Проходя мимо официантки с круглыми, словно блюдца, глазами, Джордан вытаскивает несколько купюр из кармана и кладет их на барную стойку.

— Извините, пожалуйста, за доставленные неудобства, мэм.

И вот наконец мы вышли.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, идет ли Донни за нами. Нет.

 Джодан сжимает мою ладонь и тащит меня веред.

— Он не будет нас преследовать. Несмотря на его браваду, он — самый настоящий гребаный трус. Он пытался меня спровоцировать там в кафе потому, что ему нужны были свидетели. Он хочет, чтобы я первым напал на него, чтобы таким образом исказить эту историю и отомстить мне.

Я не спрашиваю, по поводу чего месть. Джордан сам мне расскажет, если захочет.

Мы достигли Мустанга за рекордно короткое время. Джордан открыл дверцу машины, пропуская меня внутрь.

 Едва я пристегнула ремень, как вдруг услышала крик Джордана. Отстегнув ремень, я выпрыгиваю из машины как раз в тот момент, когда кулак Джордана с силой обрушивается на деревянный забор, что стоит вокруг парковки.

— Гребаный урод! Чертов гребаный урод!

Обычно в ситуациях, подобной этой, я была бы парализована от страха, но с Джорданом все по-другому. Мои ноги сами несут меня к нему, я даже не успеваю опомниться.

Он стоит, прислонившись лбом к забору, который он только что бил, рукой держась за вздымающуюся и опускающуюся грудь.

— Ты в порядке? — мягко спрашиваю я.

— Со мной все хорошо.

— Мне так не кажется.

— Я же сказал, что все хорошо.

— Можно я взгляну на твою руку?

— Зачем?

— Потому что ты только что отлупил забор, и будущий врач во мне хочет убедиться, что твоя рука не повреждена.

 Он поворачивает голову в мою сторону. Его лицо искажено. Глаза холодны. Та теплота, что они постоянно излучали, исчезла.

— Мне не нужна твоя помощь, Мия.

Я чувствую, как мое лицо вспыхивает от его колючих резких слов.

Прочистив мое внезапно пересохшее горло, я отвечаю ему:

— Я не предлагаю тебе помощь. Я просто хочу удостовериться, что ты ничего себе не сломал. И больше ничего.

 Он прикрывает глаза.

Отступив от забора, он подходит ко мне и протягивает свою пораненную руку.

Я беру ее в свои, пытаясь не замечать необычные ощущения от его прикосновения, и принимаюсь осматривать его руку, чтобы удостовериться, что он ничего себе не сломал.

— Все в порядке, — я смотрю вверх на него пару мгновений спустя. — Твоя рука в течение нескольких дней будет опухшей и появится синяк. Тебе лучше всего приложить к ней лед, и нам также следует почистить рану, — я провожу кончиком пальца по его костяшкам пальцев.

Я поднимаю на него взгляд и обнаруживаю, что он внимательно меня рассматривает потемневшими глазами. Воздух между нами моментально наэлектризовывается. Мой пульс учащается. В животе порхают бабочки, и я вся словно горю.

И что же я делаю в этот момент?

Я отпускаю его руку и отступаю на шаг, увеличивая между нами расстояние.

 Возможно, я и не боюсь Джордана, но я знаю, как ярость, смешанная с сексуальным возбуждением, действуют на мужчину.

Я не говорю, что мы с Джорданом собираемся заняться сексом. Я просто не хочу, чтобы и без того неловкая ситуация стала еще сложнее и запутаннее.

Он распрямляет свои пальцы.

— Все, что ты делаешь, — это помогаешь нам, Метьюсам, — от меня не ускользает то, как резко прозвучал его голос.

— Мне это не трудно, — я пожимаю плечами.

— Мия... — он откидывает здоровой рукой волосы со лба и громко выдыхает, — я извиняюсь, что ты стала свидетельницей подобной сцены. Нас с Донни объединяет одна большая и уродливая история. Я знаю, это не оправдание, но в данном случае у меня на выбор был либо этот забор, либо его рожа. Забор лучше, ведь, правда?

— Правда, — я улыбаюсь, — но я не думаю, что забор с нами согласен. Я указываю пальцем на вмятину, которую оставил в нем его кулак.

Тело Джордана начинает сотрясаться в беззвучном смехе. Его глаза тоже смеются.

Я позволяю себе скромное хихиканье.

— Не хочешь поговорить обо всем этом?

Его веселое настроение моментально улетучивается. Он рассматривает землю у себя под ногами в течение какого-то времени.

— Нет, — наконец говорит он, поднимая голову. — Сейчас все, чего я хочу — это напиться.

 Еще немного рановато для посещения бара... но какая к черту разница. Напиваться посреди белого дня — это тоже будет новая часть новой меня.

— Я согласна, — улыбаюсь я.

— Вот это я понимаю, моя девочка, — ухмыляется он.

Его девочка?

Его девочка.


Мия


Мы едем обратно в Дюранго и направляемся прямо в центр города, где расположены бары. Джордан сказал, что оставит свою машину на парковке на ночь, а мы возьмем такси, чтобы потом вернуться обратно в отель.

Это для меня впервые — зайти вечерком в бар с намерением напиться.

 Я вся в предвкушении. Ну ладно, даже более, не могу дождаться. У меня такое ощущение, что я собираюсь сделать что-то запретное.

 Это на самом деле очень грустно, но это правда.

 Джордан привез меня в бар, который так и называется «Бар». Я сижу за столиком в самом конце зала. Джордан ушел, чтобы купить нам что-нибудь выпить. Он платит за напитки в этот раз.

 В следующий раз платить буду однозначно я.

 Он возвращается, держа в руках четыре рюмки и две бутылки пива под мышкой. Кажется, нам предстоит настоящая пьянка.

— Текила, — говорит он, ставя передо мной две рюмки.

 Я никогда не пробовала текилу, но, черт возьми, я же теперь новая Мия. Новая Мия — она пьет текилу.

Я беру одну из рюмок, но его голос останавливает меня.

— Сначала соль.

Присаживаясь напротив меня, Джордан берет солонку со стола.

— Руку, — требует он.

Я протягиваю ему свою правую руку.

 Когда он берет ее в свою, мое тело моментально реагирует на его прикосновение легкими спазмами в моем самом интимном месте.

Он насыпает тонкую дорожку из соли на мою руку и говорит:

— Облизывай.

 Святой Боже. Это прозвучало так сексуально.

 Кажется, мне очень понравится пить текилу. Особенно если Джордан при этом будет говорить мне подобные вещи.

 Я опускаю голову к своей руке и облизываю насыпанную на нее соль, как мне и сказали.

 Джордан не спускает с меня своего взгляда. Я вижу, как его глаза вспыхивают в тот самый момент, когда мой язык касается кожи.

Возможно, я неправильно делаю, слишком медленно слизывая соль с руки, но просто мне очень нравится то, как это действует на него.

Когда соль наконец оказалась у меня во рту, растворяясь на языке, Джордан низким и охрипшим голосом говорит мне:

— А теперь опрокидывай рюмку.

Я снова беру одну из рюмок и, поднеся ее к губам, опрокидываю содержимое внутрь.

— Обалдеть, — у меня горит горло. Я прижимаю руку тыльной стороной к своему рту. Мои глаза наполняются влагой из-за обжигающего эффекта, что произвела на мои внутренности текила.

Джордан смеется.

— Запей пивом, это поможет облегчить жжение. Я забыл принести лайм.

 Я делаю большой глоток пива.

 Мои глаза все еще слезятся, поэтому я вытираю их руками, чтобы не дать влаге скатиться по моим щекам.

— Никогда не пила текилу до этого? — ухмыляется он.

Я покачала головой.

— Это мой первый раз.

— Ну и как?

— На вкус как дерьмо, — улыбаюсь я, — но пить можно. Я что, одна сегодня пью? — я киваю в сторону его нетронутых рюмок.

Он тряхнул головой и, одним быстрым движением насыпав соль себе на руку, тут же ее слизнул. Он опрокидывает свою рюмку текилы намного более привычным жестом, чем я.

Поставив рюмку обратно, он смотрит на меня веселым взглядом.

Я откидываюсь на спинку сидения, прихватив с собой бутылку пива, и принимаюсь отковыривать на ней наклейку.

— Похоже, что ты в этом настоящий профессионал.

— Ты имеешь в виду текилу?

— Угу, — киваю я.

— Да, я с алкоголем на «ты», что тут еще сказать. — Он улыбается и снова берет солонку в руки. — Ну что, вмазать тебе еще раз?

 Я вздрогнула. И он это заметил.

— Я имел в виду соль, Мия. Хочешь дорожку соли для следующей рюмки?

Смутившись, я заерзала на месте. Мое лицо горит от стыда.

— Эээ.... да, — кусая себя за губу, я протягиваю ему руку.

Вместо того чтобы насыпать на нее соль, Джордан накрывает мою ладонь своей. Подобный жест, по идее, должен был заставить меня чувствовать себя неловко, но когда подобное исходит от Джордана, я так себя почему-то не чувствую. Он держит мою ладонь в своей очень нежно и бережно.

 В первый раз в своей жизни я в прямом смысле слова нахожусь у мужчины в руках, и это не вызывает во мне страха. Даже наоборот, я чувствую некую связь между нами, такую, какую я себе даже вообразить не могла.

 Разжимая немного свою руку, он переворачивает мою ладонь и проводит большим пальцем по моей открытой ладони. Это прикосновение оставляет за собой шлейф из покалывающих и обжигающих ощущений.

 Подняв голову, я встречаюсь с Джорданом глазами. Не отводя от меня взгляда, он пробегает своими пальцами до моего запястья и отводит мою руку немного в сторону.

 Он кладет свою руку рядом с моей, ладонь к ладони. Его пальцы слегка касаются места на моем запястье, где у меня бьется пульс.

 Я могу только надеяться, что он не чувствует, как сильно он бьется, заставляя мою кровь кипеть в жилах.

Наклонив солонку над нашими сомкнутыми руками он насыпает две дорожки соли. Одну на мою руку. Другую на свою.

— Ты не против, если я…? — он наклонил голову в сторону наших рук.

 Не совсем уверена, что понимаю, чего именно он хочет, я вопросительно поднимаю одну бровь.

— Соль?

Все еще находясь в замешательстве, я все же киваю головой, потому что не хочу выглядеть тупицей. Я очень надеюсь, что, дав свое согласие, я не буду выглядеть глупо в его глазах.

 Затем Джордан делает нечто, что навсегда останется в моей памяти как самый возбуждающий и интимный момент в моей жизни.

До меня доходит весь смысл его вопроса, когда Джордан наклоняется вперед и слизывает соль с моей руки. Очень медленно.

 Святые небеса.

 Не поднимая головы, Джордан смотрит на меня исподлобья через свои густые темные ресницы. Его взгляд заставляет меня трепетать.

— Теперь твоя очередь.

Что? Он хочет, чтобы я слизала соль с его руки?

Ну и ну.

Слизывать соль — это очень сексуально. А я совсем не сексуальна. Я вообще не понимаю, как быть сексуальной.

Ну нет, в самом деле, я справлюсь. Я же теперь новая Мия. Я могу слизать соль с руки Джордана. Запросто.

 Сделав глубокий вдох, я наклоняюсь вперед и самым кончиком языка слизываю соль.

 Но все, что мне удалось распробовать — это его вкус. Я не чувствую вкус соли. И теперь мне не хочется пить текилу и разбавлять ею его вкус в моем рту.

— Пей, — говорит Джордан, и его голос звучит хрипловато.

 Прильнув губами к рюмке, я опрокидываю ее одновременно с ним.

Он выпускает мою руку из своей.

 Я чувствую себя обездоленной без его прикосновения, у меня слегка кружится голова от выпитого, и я начинаю сомневаться, что все это на самом деле происходит со мной.

 Мои руки больше не слушаются команд мозга. Я тянусь к своей бутылке пива.

— Во второй раз легче? — спрашивает Джордан, его голос звучит так, как будто мы только что не слизывали соль с рук друг друга. Хотя, может быть, это вполне нормальное времяпровождение для нормальных людей. Откуда мне знать?

 Откашлявшись, я стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно:

— Намного легче.

Он улыбается.

Я снова начинаю отковыривать этикетку со своей бутылки.

— Так значит... — произносит Джордан.

— Так значит..?

— Я думаю, что мне следует объяснить тебе то, что произошло сегодня в кофейне.

— Только если ты сам этого хочешь.

На его губах проскальзывает еле уловимая улыбка.

— Помнишь, я говорил тебе, что раньше увлекался азартными играми?

Я кивнула.

Он опускает глаза себе на руки.

— После смерти моей матери у меня основательно снесло крышу. Мне всегда нравилось играть в карты... но после ее смерти мое увлечение приняло новый оборот. Я стал играть намного больше и намного чаще, чем раньше. Вначале удача была на моей стороне, и я постоянно выигрывал, а потом она от меня отвернулась. Я пытался отыграться, чтобы вернуть то, что проиграл, но, прежде чем успел опомниться, я уже проиграл очень много денег, которые не в состоянии был выплатить.

— Ты задолжал денег Донни?

Он натянуто рассмеялся.

— Нет, Донни — просто пешка. Я задолжал денег парню, на которого работал Донни — Максу. Я был завсегдатаем нескольких игорных домов в Фармингтоне, затем я стал играть в покер в одном из заведений, что принадлежало Максу. Тут в Дюранго не так уж много мест для таких заядлых игроков в карты, как я. Как я был, — поправил он себя. — Зато в Фрамингтоне... там было очень много заведений для опытных и азартных игроков.

 Он наклоняется поближе, уперев в стол свои локти, и трет лицо одной рукой. Затем он сцепляет руки вместе и смотрит вниз.

— Мне очень жаль, что ты оказалась втянутой во все это, Мия.

Так вот почему он не хотел называть Донни мое имя. Он не хотел, чтобы эти ужасные люди знали, кто я такая. Он пытался защитить меня.

От этой мысли становится тепло на душе.

— Ничего страшного. Самое главное, что с тобой все в порядке. — Я ставлю свою бутылку пива обратно на стол. — Ты все еще должен им денег? Из-за этого он пытался затеять с тобой драку?

 Если это так, то я выплачу его долг. Я могу себе это позволить. Джордан ведь так хорошо относился ко мне все это время, помогает найти мою мать, и, в конце-то концов, я могу потрать деньги Оливера на что-то стоящее. Помочь Джордану выплатить его долг — это очень стоящая вещь для меня.

— Нет, мой долг был выплачен сполна. — Он снова трет рукой лицо. — Мой отец... он оплатил мой долг деньгами, полученными от выплаты за страховку моей матери.

Ах. Точно.

Теперь понятно, откуда у него взялось это чувство вины.

Я пытаюсь придумать что-нибудь подходящее, что можно сказать в такой момент, что-то, чтобы приободрить его, но, как назло, ничего достойного на ум не приходит. Поэтому я говорю единственное, что могу сказать в данной ситуации:

— Мне так жаль, Джордан.

Он делает глоток пива. Вытерев влажные губы тыльной стороной руки, он трясет головой.

— Не нужно меня жалеть. Я не заслужил даже жалости. — Он прикрывает глаза. — Помнишь я говорил, что мой отец раньше был копом?

 Я киваю и делаю глоток пива.

— Еще до того, как отец выплатил мой долг, до того, как он вообще что-либо узнал о моем пристрастии к азартным играм и о том, насколько я влип, я как-то раз тусовался в одном баре. Не в этом баре, — добавил он, как будто это могло иметь какое-то значение. — Я зашел пропустить по стаканчику со своими приятелями и позже, вечером я... ээ, собирался уйти с... одной девчонкой. — Он почесал подбородок, выглядя немного неловко.

 Я стараюсь не замечать неприятное чувство, что появляется у меня внутри при мысли о Джордане, покидающем бар с какой-то другой девчонкой, с которой он, без сомнения, хотел заняться сексом.

— Мы направлялись к такси, когда на меня напал Донни и парочка его дружков. Они собирались надрать мне зад в качестве напоминания о невыплаченном долге, а я попытался дать им сдачи — в чем и заключалась моя ошибка. Просто я не тот, кто безропотно подставит правую щеку, когда тебя бьют по левой. — Он пожимает плечами. — И я... в пылу драки, желая разозлить Донни посильнее... упомянул, что занимался сексом с его девушкой.

— А ты, правда, занимался?

— Правда.

У меня похолодели внутренности.

— Оу.

— Это было всего один раз. По ошибке, — вздыхает он, — но после того как я это упомянул... короче, именно после этих слов Донни достал бейсбольную биту.

— Какой кошмар! — ахнула я, закрыв глаза и почувствовав всю его боль, как будто свою собственную. Уж мне ли не знать, насколько ужасными могут быть побои. Особенно когда в дело идет какое-либо оружие.

— И в общем, — он запустил руку в волосы, — девчонка, что была со мной, бросилась обратно в бар, позвала моих приятелей и вызвала полицию...

И невысказанное продолжение я могу прочитать по его глазам.

— Приехал твой отец?

— Ага. В него как будто что-то вселилось, когда он нашел меня в том плачевном состоянии, в котором эти ублюдки оставили меня. Они смылись в ту же секунду, как услышали вой сирен, но мой отец этого просто так не оставил. Вскоре он настиг Донни, успевшего удрать за пару кварталов от места происшествия, и... — он делает глубокий вдох, — он все дерьмо из Донни вытряс, который к тому моменту был безоружным. Он выронил биту, пока удирал. Мой отец избил Донни. Очень сильно избил. Он места живого на нем не оставил.

 Джордан ищет глазами мои.

— Пойми, Мия... мой отец... он по природе вовсе не склонен к насилию. Он совсем не такой. Он — хороший человек. Очень хороший. Самый лучший. И он заслужил иметь более достойного сына, чем я. Просто... ну, мама тогда еще совсем недавно умерла, а я был его единственным сыном. Я думаю, что он просто слетел с катушек, когда увидел меня тем вечером.

 Я кивнула, чтобы дать ему понять, что я все понимаю. Я могла только мечтать, чтобы мой отец был таким же заботливым и любящим, как у Джордана.

— Отца отстранили от работы, пока шло следствие, — Джордан откинулся на спинку сидения и потер глаза. — А после следствия его признали виновным, лишили значка полицейского и забрали пистолет. Он никогда больше не сможет работать в полиции, и все из-за меня. — Он поднял свою бутылку в издевательском тосте, затем прижал к губам и запрокинул голову.

— А Донни, был ли он как-то наказан за то, что сделал с тобой?

Джордан безрадостно хмыкнул.

— Ему дали год условного заключения.

— А тебе все равно пришлось выплатить долг?

— Угу. Донни и его парни надрали мне зад, но это не означало, что мой долг Максу просто взял и испарился. Поэтому моему отцу пришлось снова вмешаться. Он выплатил мой долг, плюс проценты. А я начал посещать клуб анонимных игроков и постепенно избавился от своей зависимости. Я до сих пор посещаю эти встречи. — Его глаза снова ищут мои, как будто для него это очень важно, чтобы я это знала. — И теперь мы на мели. Стараемся всеми силами держать отель на плаву. А Донни все еще жаждет моей крови за то, что мой отец сотворил с ним, и за то, что я переспал с его девчонкой. — Он слабо улыбается и ставит бутылку обратно на стол.

 Игнорируя тупую ноющую боль, которая возникает уже в третий раз при упоминании Джорданом о его прошлой сексуальной активности, я наклоняюсь вперед и кладу руки на стол.

— Мне правда очень жаль, что с тобой случилось подобное.

— Это со мной не случилось. Все, что произошло, было по моей собственной вине. Я сам разрушил свою жизнь и жизнь отца.

— Твоя жизнь не разрушена, и, я уверена, жизнь твоего отца тоже.

— Нет, разрушена, и я сам ее разрушил. Я — нехороший человек, Мия. — Он трясет головой, откидываясь назад.

Я чувствую, что он закрывается от меня, и мне не нравится это чувство.

— Но ты всегда был хорошим со мной, — настаиваю я.

Он снова невесело рассмеялся.

— Ты, наверно, единственный человек во всей вселенной, который может заявить подобное. — Он не мигая смотрит на меня. — И я для тебя ничего особенного не сделал, Мия. Ничего особенного. — Он отводит свой взгляд. — Во мне не осталось ничего хорошего, поверь мне.

— А я думаю, что в тебе очень много хорошего, — не соглашаюсь с ним я.

Очень много.

Он снова смотрит на меня. Его глаза потемнели и сверкают от злости.

— Ты не слышала, что я до этого тебе говорил? Я все испортил. Я сломал жизнь отцу.

— Нет. То, что сделал твой отец, — это было его собственным выбором.

— По моей вине. — Я вижу, как он закипает от злости.

Обычно, когда ситуация доходит до подобного момента, я сдаюсь, соглашаюсь и затыкаюсь. Хотя я никогда не заходила так далеко ни в одном споре. Но с Джорданом я знаю, что могу высказывать свою точку зрения, и поэтому я не собираюсь сдаваться. Только не в этот раз.

— Каждый ответственен за свои собственные поступки.

— Я веду беспорядочную половую жизнь. Я использую женщин только для секса, а потом избавляюсь от них, как от мусора.

 У меня перехватило дыхание в груди, и ревность, которую я по идее вообще не должна испытывать, обрушилась на меня со всей своей яростью.

Джодан хватает свою бутылку пива и делает глоток. Он смотрит мне прямо в глаза, как будто ждет, чтобы я первая отвела взгляд. Но я не отвожу... потому что не в силах сделать это.

Его исповедь никак не сочетается с тем Джорданом, которого я знаю. Хотя разве можно узнать кого-то от и до?

Я знаю это лучше, чем кто бы то ни было.

Но то, что раздражает меня больше всего, так это дурацкий слабый голосок, что постоянно звучит в моей голове. Голос, который все время вопрошает: почему Джордан, будучи таким, каким он себя описал, все еще не начал подкатывать ко мне?

 Мне не нравится, что меня посещают подобные мысли. Мне не следует желать, чтобы он начал подкатывать ко мне. Но мне хотелось... я и сейчас этого хочу.

Я чувствую, как зашевелились волоски у меня на руках.

Барабаня пальцами по столу, я старательно пытаюсь скрыть свои чувства.

— Что ты этим хочешь сказать?

Мой вопрос застает его врасплох. Я вижу это по его округлившимся глазам.

Справившись со своим удивлением, он выпрямляет спину, как будто готовится ко второму раунду в нашем споре.

— Я хочу сказать... что я ответственен за все свои действия. И они не являются действиями хорошего человека.

Он пытается выставить себя передо мной в негативном свете. Почему?

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть беспристрастной, хотя на самом деле так себя не чувствую. Затем, используя его собственные слова, что он сказал мне в кофейне, я отвечаю:

— Это зависит оттого, как на это посмотреть.

Его брови ползут вверх.

Я завладела его вниманием.

Он наклоняется вперед, сложив руки на столе.

— И как ты на это смотришь, Мия?

Боже, мне безумно нравится то, как он произносит мое имя.

— Ну... мне ты представляешься «проигрыш/выигрыш» вариантом. Я была знакома с парнями, которые совершали поступки намного хуже, чем просто спать с множеством разных женщин.

Ну ладно, Форбс и этим грешил, но этот факт не поможет мне яснее выразить свою точку зрения, поэтому я просто попыталась поскорей об этом забыть.

Его брови сходятся на переносице.

— Твой бывший?

Я делаю глубокий вдох.

— Мой фингал под глазом был далеко не первым. — Я потерла руку, по которой внезапно побежали мурашки.

Я замечаю, как напряглась челюсть Джордана после моих слов.

— Как часто? — его слова звучат резко.

— Эээ... — я пожимаю плечами, которые вдруг отяжелели. Моя уверенность в себе начинает таять. В мою голову врываются непрошенные воспоминания. Расплывчатые, размытые воспоминания, в которых мелькает два лица. Оливера... И Форбса.

Я, впечатанная в стену.

Брошенная на пол.

Прижатая к кровати.

Сброшенная с лестницы.

Удар.

Пощечина.

Пинок.

Толчок.

Избита.

Сломанные ребра, запястья, пальцы..

Разбитое сердце. Не подлежит восстановлению.

Сломлена.

Унижена.

С болью.

Постоянно.

Это никогда не прекращалось.

Никто никогда не приходил мне на помощь...

— Мия, — я почувствовала, как Джордан сжал мне руку.

Я заморгала глазами.

— Господи! С тобой все в порядке? — его голос тверд и нежен одновременно.

— Да, я... ах. — Я прижимаю руку к своей щеке, желая стереть те эмоции и чувства, что написаны на моем лице.

— Ты снова ушла на какое-то время в себя. Где ты была? — мягко спрашивает он.

Прикрыв глаза, я медленно качаю головой и высвобождаю свою руку из его.

Я слышу, как скрипят его стиснутые зубы, в то время как он произносит:

— Как часто он обижал тебя?

Проглотив свой стыд, я тихо отвечаю:

— Регулярно.

Его лицо окаменело. Затем на нем отчетливо отражается боль.

— Почему ты не ушла от него? — это прозвучало больше как мольба, чем как вопрос.

— Долго рассказывать.

— У нас есть вся ночь... неделя... год.

— Не стоит тратить свое время на мою историю.

Он снова запускает руку в свои волосы.

— Но ты ведь ушла. Приехала сюда. Что послужило толчком?

— Он пытался меня изнасиловать.

Я замечаю, что мои слова подействовали на него как удар по лицу. Он отпрянул, и костяшки его пальцев побелели от того, как он вцепился в край стола.

Между нами повисла напряженная пауза.

 Меня начало тошнить. Меня прошиб холодный пот. По телу пробежала дрожь и осела где-то глубоко в моем желудке. Меня поглотил страх и ненависть к самой себе.

Мне нужна еда. И уединение.

Сейчас же.

 Я сжала кулаки, и ногти впились в мою ладонь, в попытке совладать с собой и необходимостью вскочить с места и нестись в ближайший супермаркет.

 Джордан все это время смотрел на меня не отводя глаз. В них сменяли друг друга тысяча эмоций. Я не хочу смотреть ему в лицо в данный момент, но при этом не могу заставить себя отвести глаза.

— Что он пытался сделать? — Я не знаю, произнес ли он эти слова вслух или прошептал их одними губами, так как мои уши заложило от напряжения.

Я закусила верхнюю губу. Я моргнула. Затем еще раз.

— Он пытался... изнасиловать меня.

— Какого черта, — гневно прошептал Джордан. Расставив локти на столе, он уронил свою голову на руки.

Мне не следовало ему это говорить. Зачем я только сказала?

Я съежилась на своем стуле, мечтая просто взять и исчезнуть. Мне очень хочется повернуть время вспять.

 Атмосфера испорчена. Воцарившаяся тишина больно ранит.

Больше не в силах это выносить, я отодвигаю свой стул.

Джордан вскинул голову на звук отодвинувшегося стула.

— Куда ты собралась?

— Я... эээ, — я смотрю в сторону выхода.

Его взгляд следует за моим, затем он снова смотрит на меня.

— Не уходи. — Он с шумом выдыхает воздух и сдавливает пальцами виски. — Извини, я до сих пор не могу справиться с этой новостью... Просто я... — он затряс головой, наклоняясь в мою сторону, — Боже, Мия, я просто не могу думать о том, что кто-то пытался обидеть тебя... подобным образом, да вообще любым образом.

 Из-за его слов у меня сбивается дыхание. Его слова много значат для меня, намного больше, чем мне того хотелось бы.

Его глаза, внимательно всматривающиеся в мое лицо, смягчаются.

— Что я могу сделать... чтобы помочь тебе?

А от этих слов у меня сжалось сердце.

— Ничего. — Я с трудом сглотнула комок, застрявший в горле. — Со мной все в порядке.

— С трудом верится. В твоих глазах ясно читается, что ты далека от того, чтобы быть в порядке. — Черты его лица стали жестче. — Скажи мне, где он живет.

— Ч-что? Зачем?

— А как ты думаешь?

Я напряглась.

— Джордан, я тебе рассказала не для того, чтобы ты поехал и избил его. — А для чего я ему рассказала? — Я рассказала тебе потому что.. — я покачала головой, — я не хочу, чтобы ты бил Форбса.

Он нахмурился.

— Так, значит, его зовут Форбс?

До меня доходит, что впервые почти за целую неделю я произнесла его имя. И я начинаю лихорадочно соображать, чем чревато то, что Джордан знает теперь его имя.

Я ничего не говорю в ответ.

Он отводит взгляд и ставит локти на стол, снова упираясь подбородком в ладони. Напряжение исходит от него почти что физически ощутимыми волнами.

Слегка наклонив голову набок, он снова поднимает на меня свои глаза. В них читается уязвимость, что невероятно удивляет меня.

— Я должен что-то предпринять, Мия.

— Зачем? — произношу я тихо.

— Затем, что... я просто должен, — мягко отвечает он.

— Ты и так делаешь достаточно. Ты стал мне другом. А это уже очень много.

— Мне надо сделать намного больше.

— Нет, — я покачала головой, пододвинувшись на самый краешек своего сидения, — мне не нужно большего. Мне вообще не следовало тебе об этом говорить. Это было ошибкой.

Он сощурил глаза.

— Ты не права. Единственная твоя ошибка заключается в том, что ты не рассказала мне об этом раньше. — Он протягивает руку и берет мою ладонь в свою, таким образом удерживая меня на месте.

 Я стараюсь не замечать то, как действует на меня его прикосновение. Возбуждая в моей груди боль желания обладать чем-то, чего я никогда не желала ранее.

— Жаль, что ты не рассказала мне об этом раньше, — тихо добавил он.

Он нежно водит своим большим пальцем по внешней стороне моей руки. Он, скорее всего, делает это неосознанно, но это маленькое движение так много для меня значит.

 Прикосновения противоположного пола ко мне никогда не были нежными. Ничего подобного не было. Никогда.

А он был нежен со мной уже дважды за последние несколько минут.

— Ты кому-нибудь еще, кроме меня, рассказывала о том, что он делал с тобой?

Мои глаза распахнулись от ужаса только при мысли об этом. Я все еще находилась в состоянии шока, что не удержалась и призналась ему в этом, так что рассказывать, кому бы то ни было еще.., нет.

— Я расцениваю твое молчание как «нет», — печально заключает он, покачав головой, — тебе необходимо заявить об этом в полицию. Ему не должно просто так сойти с рук все то, что он сделал с тобой.

— Что? Нет. — Паника скрутила в жгуты все мои внутренности.

— Мия...

— Нет! — Мой ответ прозвучал так резко, что я даже сама от себя такого не ожидала. Я подалась назад, вырывая свою руку из его.

Джордан увидел на моем лице нечто, что заставило его сдаться:

— Ну хорошо, никакой полиции. — Он сложил свои ладони на столе между нами. — Но тогда сделай для меня следующее... — я ничего не ответила, и он продолжил: — Не скрывай то, что гложет тебя изнутри. Тебе нужно поговорить с кем-то, кому ты доверяешь, например, со мной. Я никогда не буду судить твои поступки. Я никогда не причиню тебе боль. И я никогда не подведу тебя. Возможно, я вытворял всякое дерьмо в прошлом, возможно, я плохо относился к другим людям... к людям, которые не заслужили плохого обращения, но я никогда не сделаю тебе ничего плохого, никогда. Я обещаю.

Его слова бесхитростны, и лицо искренне.

— Я даю тебе слово. Которое не нарушу. — Его губы складываются в подобие улыбки.

Мне так хочется ему верить. Правда.

Но все дело в том, что я просто не способна доверять, кому бы то ни было. Меня Бог не наградил этой способностью.

Я не знаю, что ему ответить. Поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего — меняю тему.

Улыбаясь, я киваю головой и спрашиваю:

— Что будем делать дальше?

 Темные глаза Джордана смотрят на меня с любопытством. На какую-то долю секунды мне кажется, что он продолжит тему разговора.

Но он этого не делает.

— Дальше, — говорит он, — мы будем пить еще текилу.



Глава 11 | Излечи меня (ЛП) | Глава 13