home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«РВУЩИЕСЯ К ВЛАСТИ»!


…Толпа скинов – около тысячи человек – полукругом оцепила здание телекомпании, парни выкрикивали проклятия и брань, пытались прорвать милицейский кордон, бросали камни, размахивали железными прутами.

– По-ка-жись, Кузь-ма! По-ка-жись, Кузь-ма! По-ка-жись, Кузь-ма! – скандировали собравшиеся.

Потом:

– Су-ка! Су-ка! Су-ка!

– У-блю-док! У-блю-док! У-блю-док!

И снова:

– По-ка-жись, Кузь-ма! По-ка-жись, Кузь-ма! По-ка-жись, Кузь-ма!

Раздались призывы милиции, усиленные динамиками, пошли в ход резиновые дубинки.

– Освободить площадь! Освободить площадь! Приказываю – разойтись! Приказываю – разойтись!

И в ответ:

– Су-ки! Су-ки! Су-ки!

– Ви-ват Рос-си-я! Ви-ват Рос-си-я! Ви-ват Росси-я!

Поодаль, метрах в пятистах от главных событий, в черном «БМВ» сидели Зуслов и Гамаюн.

– Распорядись, чтобы начинали отходить, – сказал Алексей Иванович.

– А не рано ли? – усомнился Гамаюн.

– Как бы не было поздно. Мальчики заведутся, потом их не остановишь. Могут быть жертвы. А нам перед съездом это ни к чему.

Гамаюн посигналил кому-то фарами, к ним тут же подкатил автомобиль с тонированными стеклами. Гамаюн приказал высунувшемуся из кабины парню:

– Начинайте отходить.

– Может, еще минут десять?

– Начинайте отходить!

– Есть.

Автомобиль укатил, Гамаюн повернулся к Зуслову:

– А если завтра программа все-таки выйдет в эфир?

Тот помолчал, пожевал тонкими сухими губами, усмехнулся:

– Программа не выйдет. У меня кое-что припасено.


Любаня стояла перед Зусловым, бледная, спокойная, достойная. Смотрела на шефа преданно, внимательно.

– Ты все поняла? – спросил он.

– Да.

– Ты понимаешь, что идешь на смерть?

– Да.

– И понимаешь, во имя чего?

– Да.

– Сформулируй.

– Во имя будущего, во имя России, во имя моего народа.

– Тебе не страшно?

– Нет.

– Ты ни в чем не сомневаешься?

– Нет.

– У тебя есть еще шанс передумать.

– Нет.

Зуслов подошел к ней, обнял, поцеловал в голову.

– Спасибо, моя девочка… Твое имя будет вписано золотыми буквами в историю Отечества.

Отстранил от себя, пристально посмотрел девушке в глаза.

– А меня прости. Я любил тебя.

Она кивнула:

– Я простила.

Алексей Иванович еще раз поцеловал ее, встал перед нею на колени, прикоснулся губами к чуть выступающему животу.

– Я благословляю тебя.


Любаня вышла из кабинета Зуслова, увидела Леху, поджидающего ее. Остановилась, просветленно и легко улыбнулась ему.

– Ты прямо как хвостик за мной…

– Чего он от тебя хотел? – спросил тот.

– Я уезжаю, – сказала девушка.

– Куда?

– В командировку.

– Куда?

Она провела ладонью по его лицу.

– Дурачок… Ты же знаешь, что я не скажу. Нельзя говорить.

– Но мне можно?

– Тебе тем более нельзя.

– Почему?

– Потому… – Любаня помолчала, снова провела рукой по лицу Лехи. – Знаешь, что я вдруг поняла? Поняла, что люблю тебя.

Он рывком обнял ее, прижал к себе. И так они стояли какое-то время, не шевелясь. Потом Леха отпустил девушку, отвел в коридор, усадил на диванчик.

– Куда он тебя отсылает?

– Далеко, – тихо произнесла она.

– Надолго?

– Думаю, надолго… – Любаня помолчала, добавила: – Очень надолго.

Леха крепко взял ее за плечи, встряхнул:

– Что он задумал?

Она посмотрела на него, легко улыбнулась:

– Все хорошо.

– Ты видела по телевизору?

– Видела. И все равно я верю Алексею Ивановичу.

– Что он задумал? – почти выкрикнул Леха.

Девушка отцепила его руки от своих плечей, вздохнула:

– Все будет хорошо… Мы обязательно встретимся. Когда-нибудь… – В глазах вдруг появились слезы, она тут же смахнула их. – Жаль только вот ребеночка… Но все равно, он останется со мной.

– Что? – ничего не понимая, спросил Леха, глядя на Любаню. – Что ты говоришь?

Она молчала.

– Люба! Любаня!

Она снова подняла на него глаза.

– Чтоб ты знал… Ребенок твой. Просто раньше я не хотела тебе это говорить. Теперь говорю. Чтоб ты ничего не думал.


…Любаня сидела в стареньком «жигуле» недалеко от главного входа в офис Кузьмичева, ждала. Входили и выходили люди, подъезжали крутые автомобили, но Кузьмичева пока видно не было.

Любаня взяла мобильник, набрала номер.

– Будьте добры Сергея Андреевича.

– Еще не подъехал, – ответила заученным тоном секретарша. – Что передать?

– Ничего, спасибо.

От постоянного напряжения слезились глаза, она время от времени придавливала их кулачком, по-прежнему не сводя взгляда с входа в корпорацию.

И вдруг Любаня даже не увидела, а сразу почувствовала, что приехал Сам. Во двор с мигалкой вкатил один автомобиль, за ним второй, и только после этого показался крутой джип.

Девушка напряглась, подалась вперед, взялась на ручку дверцы.

Из джипа выскочили сначала охранники, затем вышел и сам Кузьмичев. Сказал что-то веселое, оглянулся, махнул Старкову, Вовану и Косте, которые выбрались из второго джипа, чтобы подтягивались к нему.

Любаня распахнула дверцу «Жигулей» и бросилась к Кузьмичеву:

– Сергей Андреевич!

Тот удивленно оглянулся, глядя на бегущую к ним бритоголовую девушку. Она приближалась все ближе и ближе, живот ее был неестественно велик, будто что-то было намотано на нем, и во всем облике незнакомки было что-то жутковатое, непредсказуемое.

– Сережа! – заорал вдруг Старков и ринулся наперехват девушке. – Берегись, Сережа!

До Кузьмичева оставалось каких-то метров тридцать, как на Любаню налетел Владимир, сбил ее с ног.

– Сережа! Ложись!

И в тот же миг раздался мощный взрыв.

Тела Старкова и Любани разметало по сторонам, некоторых охранников, не успевших упасть на асфальт, отбросило к машинам, Кузьмичева, Вована и Костю накрыло взрывной волной, обожгло и отнесло чуть ли не к самому входу в корпорацию.

Завыли сигнализации автомобилей.


На экране телевизора появился Василий Петрович, внимательно посмотрел на зрителей, произнес:

– Как и обещали, сегодня мы показываем специальный выпуск программы «Рвущиеся к власти». И речь в нем будет идти не только о лидере движения «Великая Россия» господине Зуслове, но и о других персонах, не менее одиозных, причастных к этому общественно-политическому образованию. Мы постараемся особенно не утомлять вас своими комментариями, просто смотрите, слушайте и делайте выводы.

– Послушайте напутствия, которые давал господин Зуслов, отправляя своих бойцов в город Сибирск, – сказал Василий Петрович.

– В Сибирске вас встретят, – вещал Зуслов. – На оценку обстановки отводится два дня. Детали операции уточните с местными бригадами. Но главное, наметьте самые болевые точки города. Это не только рынки, где торгуют черные, но прежде всего банки, богатые магазины. Как правило ими владеют люди, которые заказывают здесь далеко не нашу музыку. Надо показать, что есть в России сила, способная навести порядок и определить истинный путь развития страны на ближайшее время. Особенно накануне губернаторских выборов Сибирска, где к власти рвутся не только истинные патриоты, такие как действующий губернатор Жилин, но и всевозможные продажные инородцы, твари и выродки… Никого и ничего не бойтесь. Будьте жестокими и беспощадными. Покажите свою силу и бесстрашие! Руководить вами будет наш друг Гамаюн. Виват!

– Виват, виват, виват! – троекратно выкрикнули собравшиеся.

На экране снова возник Василий Петрович.

– А теперь посмотрите, что натворили «птенцы гнезда Зуслова», прибыв в Сибирск.

На экране было видно – толпа бритоголовых, насчитывающая не меньше тысячи человек, двигается по главной улице Сибирска, громя все, что попадается навстречу.

– А вот вам «героическое» выступление губернатора Сибирска господина Жилина, – сказал Василий Петрович, – который обещает остановить беспредел в родном городе.

– Граждане. Земляки! – говорил взволнованно Жилин. – В наш город пришла беда. Силы, которые не могут смириться с тем, что в стране наконец-то воцаряется порядок и покой, направили удар на наш город. На нас с вами! К нам приехали незваные гости, они нашли поддержку и у некоторых наших отморозков, и цель у них одна – помешать нам спокойно и достойно жить. Им нужен беспорядок, им нужна война, им необходима кровь! Но у них ничего не получится! Мы остановим подонков и беспредельщиков!

– А теперь обратите внимание на лица тех, кто собрался на репетицию будущего съезда движения в Москве. Вы увидите много любопытных лиц, в том числе и личико губернатора Сибирска, который не так давно героически боролся с «бритоголовыми», присланными в его город по просьбе господина Зуслова.

На экране возникли крупные военачальники, увешанные орденами, известные дипломаты, политики.

Было видно, как на роскошном джипе подрулил Маргеладзе. Охрана проводила его до входа, он что-то сказал на ухо Важе и, предъявив паспорт, скрылся в низком проеме.

Виктор Сергеевич подъехал к штабу почти одновременно с губернатором Сибирска, оба радостно пошли навстречу друг другу, обменялись троекратным поцелуем.

Василий Петрович продолжал комментировать:

– Ну и, конечно, речь Зуслова на этой репетиции. Как всегда, высоко патриотичная и взволнованная.

– Эти силы могут многое изменить в судьбе нашей великой и горестной России! Они способны поднять народ и повести его за собой. Тем более что мы не просто поднимем народ, а самую искреннюю и неиспорченную часть его – молодежь! Вы наверняка обратили внимание на одухотворенные и чистые лица парней и девушек, встречавших вас при входе. Это наша сила! Это наша надежда! Это наше будущее! И мы, люди старшего поколения, гордимся, что эти юные создания пошли именно за нами! Не за псевдопатриотами, не за псевдодемократами, а именно за нами. Потому что мы лучше всех и четче всех представляем будущее Отечества! Нет, мы не стремимся к перевороту, мы не хотим гражданской войны. Но мы обязаны напомнить тем, кто рулит сейчас нами, что русский народ не быдло и что слова «русский патриот» не могут быть постыдными. Слова «русский, Россия, Родина» должны быть священными и величественными для каждого, кто родился на нашей земле. В противном случае – позор предателям и вечное проклятие!

– Ну и последнее. Но сначала просьба… Постарайтесь, чтобы дети… ваши дети… не видели этого сюжета. Потому что то, что вы увидите сейчас, не только аморально, но и отвратительно по всем параметрам человеческой совести. И нам кажется, закон должен стать на сторону обманутых и обесчещенных.

На экране появилось изображение: Любаня вошла в зал. Алексей Иванович запер за ней дверь, приблизился к девушке вплотную. Их разговор транслировался с субтитрами.

Затем голос Василия Петровича сообщил:

– Сегодня днем эта девушка погибла во время террористического акта, который она пыталась совершить по приказу лидера движения Зуслова Алексея Ивановича.


Хоронили Старкова на Ваганьковском. Люди плакали, не стесняясь слез, – и мужчины, и женщины. Гроб с телом покойного был завален цветами, оркестр вежливо молчал, ожидая, когда батюшка закончит молебен.

Кузьмичев оглядел присутствующих, негромко произнес:

– Я не знаю, что сказать… Могу сказать только то, что погиб друг. Погиб, спасая чужую жизнь. И это вызывает не только слезы благодарности, но и слезы глубокой скорби. Спасибо, Володя, и прости. Я действительно этого никогда не забуду. Буду помнить столько, сколько мне отведено лет жизни. И поверь, Володя, я постараюсь прожить их достойно хотя бы потому, что ты сохранил мне жизнь. Я буду жить только по законам чести и совести. И если я однажды их преступлю, нарушу, ты уже не станешь меня защищать оттуда, – Сергей показал пальцем на небо. – Ты просто попросишь Господа, чтобы он наказал меня… Прощай, друг.

Негромко играл оркестр, люди по-прежнему плакали, бросая цветы на могилу, никто не расходился, все смотрели на заваленный цветами холмик, в который могильщики уже воткнули деревянный крест.

Сергей, Костя и Вован отошли в сторону. Костя сказал:

– Наверно, не к месту. Но есть новость… Может, Володя услышит и тоже порадуется… Антон лидирует на выборах в Сибирске. Причем лидирует с бешеным отрывом.

Кузьмичев посмотрел на него, усмехнулся:

– Нам бы твои радости, Костя.

Вдруг что-то словно толкнуло его сзади, он оглянулся и увидел поодаль Маргеладзе, неотрывно глядящего в их сторону.

Сергей отвел от него взгляд, сказал Вовану:

– Свяжись с Сибирском, пусть Антон переправит сюда Катюшу…


Зуслов сидел в кабинете один, сосредоточенно работал над бумагами. Заглянул охранник, сообщил:

– Алексей Иванович, к вам просятся.

Тот поднял голову.

– Кто?

– Леха.

– Что ему нужно?

– Не говорит. Сказал, личное.

Зуслов подумал, нехотя отложил ручку, кивнул:

– Пусть войдет.

Охранник исчез, и на пороге возник Леха. Он пересек кабинет, в пяти шагах от Зуслова остановился.

– Что нужно? – спросил тот.

Леха молчал.

– Говори быстрей, у меня дела.

Неожиданно парень полез за пазуху, достал пистолет, направил его на Зуслова и несколько раз нажал на курок. Алексей Иванович хотел что-то крикнуть, но уронил голову на стол и затих. Изо лба текла кровь…

В кабинет ворвались охранники, Леха отпрыгнул назад, вставил себе в рот дуло пистолета и выстрелил…


Антон, крепко держа Катюшу за руку, в сопровождении двух охранников вошел с летного поля в зал для встречающих, увидел Кузьмичева и всю его свиту, нагнулся к дочке, негромко сказал:

– А вон и папка…

Катюша пробежала глазами по встречающим, никого из них не выделила, испуганно посмотрела на Антона, почти шепотом ответила:

– Не вижу.

– Вот он, смотри… – и Антон показал на Сергея.

Тот сделал шаг вперед, и девчушка, скорее почувствовав, чем узнав, отца, со всех ног понеслась к нему.

– Папочка! Папа! – обхватила его, повисла на шее, вцепилась ручонками в отцовские плечи. – Папочка, родной! – кричала. – Любимый папочка! Это ты! Я сразу узнала тебя!

Кузьмичев прижимал ее, целовал густые детские волосы, не скрывал слез и только приговаривал:

– Доченька моя… Доча. Доченька…

Потом они мчались в джипе в сопровождении мощной охраны. Катюша не отпускала отца, сидела у него на коленях, крепко обнимала.

– А мамочка где? – спрашивала она отца, заглядывая ему в глаза. – Ее тоже скоро увижу?

– Тоже увидишь, – кивнул Сергей.

– Она в Москве?

– В Москве!

Антон сидел рядом, улыбался довольный и счастливый. Сергей повернулся к нему, виновато произнес:

– Извини, а про губернатора я совсем забыл… У тебя все нормально?

– Более чем, – кивнул тот.


Молчал Николай, молчал и Кузьмичев.

– Это угроза? – спросил наконец Николай. – Шантаж?

– Не угроза и не шантаж, – спокойно ответил Сергей. – Я сделаю так, как сказал. Выступлю в прямом эфире и расскажу всю историю Крота. То есть мою историю. Как меня вербовали, каким образом вели по криминалу, кого я убирал на своем пути, и, главное, назову тех, кто вдохновлял меня на это. В частности, тебя назову. Да и не только… Мало не покажется.

– Тебя не останавливает даже смерть Старкова? Ты же дал клятву на его могиле.

– Смерть Старкова как раз меня окончательно и убедила в том, что пора завязывать… Погиб мужчина в расцвете лет. Во имя чего?

– Во имя будущего.

Кузьмичев ухмыльнулся:

– Боец невидимого фронта? И кто хотя бы раз вспомнит его в этом «будущем»?

– Ну хотя бы ты.

– Слабое утешение… Я, Николай, предпочитаю жить. У меня есть сын, жена.

Николай прошелся по комнате, остановился напротив гостя.

– Твоя жена – убийца. Она убила человека. Ее невозможно освободить.

– Я по вашей милости причастен к сотням убийств. И тем не менее на свободе.

– Это совсем другое дело.

– Это одно и то же, – возразил Сергей.

Николай устало улыбнулся:

– Ты должен хорошо подумать.

– Я уже хорошо подумал. – Кузьмичев поднялся. – И я пришел сюда с решением.

Лицо Николая стало жестким.

– Но ведь мы можем помешать тебе с твоей авантюрой. Элементарно можем помешать. Ты можешь не выйти отсюда. Это ты понимаешь?

– Понимаю. И если так ставится вопрос, хочу предупредить – я предвидел такой вариант и уже записал свое выступление. – Кузьмичев достал из кейса видеокассету, передал собеседнику. – Посмотри, здесь все сказано. И если вы все-таки решите «помешать», этот материал найдет хозяина. И прозвучит еще серьезнее – ты тоже должен это понимать.

Николай повертел кассету в руках, кивнул:

– Ступай, я изучу вопрос.


Под утро, когда было еще темно, к кладбищенскому забору подошел Важа, легко, по-спортивному перемахнул на другую сторону.

Тявкнула в стороне сторожевая собака и умолкла.

Важа, переходя с аллеи на аллею, миновал церковь, добрался, наконец, до памятника Маргеладзе-младшего.

Профессионально и быстро обследовал ближние могилы, осторожно подложил под памятник Маргеладзе небольшой полиэтиленовый пакет. Прикрыл его землей, забросал старыми листьями.

Вокруг было тихо и спокойно.


Маленькая площадка перед памятником Маргеладзе-младшего не вмещала всех пришедших, люди растянулись по ближним аллеям, слушали выступающих.

Говорило какое-то официальное лицо из мэрии.

– …Мы должны искренне и низко поклониться памяти убиенного бандитами! Это был человек достойный, чистый, добрый. Он, несмотря на свою молодость, все-таки успел сделать много красивого и полезного для людей. Вечная память тебе, и пусть земля тебе будет пухом.

Затем выступал Маргеладзе. Он едва справлялся с волнением.

– Брат! Дорогой, единственный, родной! Мне очень плохо без тебя. Да, у меня есть друзья. Очень близкие друзья. Такие, как только что выступавший Игнатий Петрович, человек не последний в этом городе! Но все равно я не могу забыть тебя. Не могу смириться, что тебя больше нет. Что не услышу твой голос, не смогу ощутить твои объятия, обнять тебя в ответ! Прости меня за то, что я до сих пор не наказал тех подонков, которые подняли на тебя руку. Но клянусь, я это сделаю. Я уже их нашел, остается только наказать. Жестоко, по законам чести и справедливости. Ты сейчас слышишь меня, потому что в такой день ты приходишь на землю, чтобы помочь нам, поддержать, успокоить! И я тебе говорю, мой любимый брат… Конечно, рано или поздно мы с тобой встретимся. Там, в другом мире. Но сегодня снова хочу поклясться, что…

И в это время произошел сильный взрыв. Взлетела в воздух тяжелая мраморная плита. Маргеладзе с окровавленной шеей в ужасе оглянулся, попытался сделать несколько шагов и рухнул к подножию памятника. Рядом с ним пытался подняться чиновник из мэрии – живот его был распорот.

Испуганные люди неслись прочь, кричали, падали, звали на помощь.

Важа стоял далеко в стороне, видел все это, какое-то время не в состоянии был двинуться с места, затем развернулся и почти бегом поспешил к выходу.


Кузьмичев собрал в кабинете самых близких людей – Костю, Вована, Антона… Взял со стола бумаги, показал друзьям.

– Здесь все расписано. Вплоть до распределения акций… Президентом корпорации я назначаю тебя, Костя… Вован… извини, Владимир Иванович – твой первый зам. Ну а вам, господин губернатор, – обратился он к Антону, – я просто передаю часть акций, и вы должны использовать их для укрепления своего замечательного края.

– Андреич, – прервал его Вован, – извини, конечно, но это похоже на какой-то бред. Признайся, ты нас разыгрываешь или мы ничего не понимаем?

– Скорее, не понимаете. Поэтому объясняю еще раз, – сказал Сергей. – Я выхожу из игры. Больше ни корпорацией, ни бизнесом, ни криминалом, ни политикой я заниматься не буду. Предоставляю вам такое право. Вы моложе меня, сильнее, и может, даже умнее… Мужики, я просто устал от всего. И хочу нормально, по-человечески пожить. У меня есть семья.

Зазвонил мобильный, Кузьмичев поднес аппарат к уху. Звонил Николай.

– Сейчас двенадцать пятнадцать, – коротко и деловито сказал он. – А ровно в четырнадцать жена будет ожидать тебя возле памятника Юрию Долгорукому. Не опаздывай, – и положил трубку.

Кузьмичев поднял глаза на товарищей.

– Вот и все, – произнес он тихо. – Теперь надо все начинать сначала.


Он заметил Анну возле памятника – в простом платьице, потерянную, одинокую. Жена стояла и оглядывалась – часы показывали четырнадцать ноль-ноль. Катюша тоже увидела мать, первой рванулась к ней. Обхватила за ноги, прижалась.

Аня взяла ее на руки, ждала, когда подойдет муж.

Сергей обнял ее и дочку, и какое-то время они стояли, замерев. Потом Катя взяла за руки отца и мать, и они двинулись по Тверской.

Сверху, из окна своей квартиры, за ними наблюдал Николай.

Сергей, Анна и Катюша шагали по нарядной главной улице столицы, о чем-то разговаривали, улыбались, смеялись. Народу было много, на них никто не обращал внимания – по улице шла просто счастливая молодая семья.

Неожиданно кто-то их окликнул.

Напротив остановилась черная «ауди», с заднего сиденья которой выглядывал Юрий Иванович.

– Сергей Андреевич! – крикнул он и погрозил пальцем. – А ведь забывать друзей нельзя. Звоните, дорогой… – Захлопнул дверцу и покатил дальше.


НЕ ПРОПУСТИТЕ | Крот. Сага о криминале. Том 3 |