home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



КРУПНЕЙШЕГО БИЗНЕСМЕНА РОССИИ!


И деньги получим, и репутацию «движения» поднимем.

Зуслов подумал, кивнул:

– Может, ты, Сергеевич, и прав. Надо думать.

Виктор Сергеевич дотянулся до бутылки с виски, налил себе и собеседнику, с плохо скрываемым интересом спросил:

– Не так давно почти все газеты и телевидение раструбили об убийстве трех людей – двух мужчин и женщины. Их сбросили с электрички. Причем все в один голос обвиняют бритоголовых… Твои ребята, случайно, не имели к этому отношения?

Алексей Иванович утвердительно кивнул:

– Да, с ними расправились скины. Но это парни не из моей структуры. Шальные, так сказать. Таких много сейчас болтается по стране… Я эту шайку разыскал, сейчас работаю с ней.

– Что значит – работаю?

– Облагораживаю. И со временем они будут служить в моей структуре. Ребята хорошие, проверенные… – Зуслов с некоторой догадкой взглянул на Виктора Сергеевича. – А почему тебя заинтересовал этот факт?

– Слишком большой галдеж был поднят – как бы косяк не упал на твою команду.

– Да нет, с командой все в порядке. Чистая…

…Когда Виктор Сергеевич и Зуслов покинули клубный ресторан, один из официантов, убирая посуду и остатки еды, быстро и тренированно сунул руку под стол, отцепил от фанеровки прикрепленного «жучка», сунул в карман.


Секретарша Кузьмичева сразу узнала официанта, когда-то посещавшего ее шефа. Он подошел к ней, показал корочки какого-то документа, и она, кивнув, сразу исчезла за дверью кабинета. Вернулась, жестом предложила войти.

Официант галантно откланялся и исчез за тяжелой дверью.

Сергей тоже узнал его, вышел из-за стола, поздоровался.

– Вчера мои коллеги, – сказал официант, – помня наши с вами добрые отношения, добыли весьма любопытный материал. Он касается лично вас. И вашей семьи.

– У меня нет семьи, – ответил Кузьмичев.

– По моим сведениям, она у вас есть. И материал, находящийся при мне, подтверждает это.

– Сколько?

– Дороже, нежели предыдущий.

– Сколько?

– Десять.

– Десять чего?

– Десять тысяч долларов. Учитывая особую ценность материала.

Сергей встал из-за стола, подошел к посетителю:

– Парень, ты что совсем двинулся? Откуда такие суммы?

– Хорошо, – кивнул тот, – иду на такой эксперимент исключительно из доверия к вам… – Огляделся, поискал что-то глазами. – У вас есть кассетник?

Кузьмичев молча показал на музыкальный центр, тот быстро подошел к нему, достал из кармана кассету.

– Я дам вам прослушать всего лишь один фрагмент, и, убежден, вы предложите сумму, значительно превосходящую названную.

Нажал на клавишу, в кабинете довольно громко зазвучал голос Зуслова:

«В принципе за дочкой Кузьмы в Краснодар мне есть кого послать, и задание будет выполнено безупречно. Но не дай бог, не дай бог… В жизни всякое случается. Так стоит ли рисковать репутацией движения за месяц до съезда?»

Сергей подошел к столу, достал из ящика запечатанную пачку долларов.

– Благодарю. – Официант благодарно поклонился, спрятал деньги во внутренний карман пиджака, достойно и чуть ли не надменно двинулся к выходу. – Всегда к вашим услугам.


В ворота загородного дома корпорации «Час-Инвест» въехал джип с сильно тонированными стеклами, подкатил вплотную к черному ходу. Из машины быстро вынырнул в сопровождении Вована Глеб, и они направились по узкой лестнице наверх.

За закрытой дверью кабинета находились трое – Кузьмичев, Старков и Глеб. Рассказывал Глеб:

– Вот билет на самолет. До Краснодара. Послезавтра я должен вылететь. Из Краснодара на такси я добираюсь вот до этой станицы, здесь все указано. – Он достал листок бумаги с подробным адресом, взглянул на Кузьмичева. – Забираю вашу дочку и скрываюсь с ней в указанном направлении.

– В каком – указанном? – спросил Старков.

– Вот же написано, – ткнул Олег пальцем в бумажку. – На девяносто пятом километре трассы Ростов – Краснодар я пересаживаю девочку в другую машину, и они увозят ее. Куда – сам бог знает.

– А ты?

– Возвращаюсь обратно в Краснодар, а оттуда домой. Денег мне будет выделено достаточно.

Старков и Сергей переглянулись, Владимир нажал кнопку кассетника:

– А теперь послушай нашу версию.

«Ничего сложного. Я посылаю своего человека… – зазвучал голос Виктора Сергеевича, – у меня есть обкатанный парень, профессионал… он делает свое дело. А твои пацаны убирают его, спасая ребенка. На следующий день все газеты выходят вот с такими заголовками: ПАТРИОТЫ СПАСЛИ ДОЧКУ КРУПНЕЙШЕГО БИЗНЕСМЕНА РОССИИ! И деньги получим, и репутацию движения поднимем».

Старков выключил кассетник, посмотрел с усмешкой на Глеба. Тот потрясенно молчал.

– Дать еще раз прослушать? – засмеялся Кузьмичев.

Глеб перевел на него бешеный взгляд.

– Я его, суку, порешу… Сегодня же.

– Успеешь. Нам сейчас надо понять, что делать… – Сергей прошелся по комнате. – Допустим, уже завтра мы вывезем Катюшу. Но Глеб все равно должен туда лететь. Верно?

Он взглянул на Старкова, тот одобряюще кивнул.

– Зачем? – не понял Глеб.

– Ты же не знаешь, что дочки моей там нет.

– А зачем мне лететь в Краснодар, если ее там нет?

– Старый кагэбэшник Виктор Сергеевич вряд ли оставит тебя без присмотра, – заметил Старков.

– Не оставит… Хвост будет обязательно.

– Поэтому действуем по плану твоего шефа. Вплоть до прилета в славный город Краснодар.

– А потом?

– Потом? – Сергей улыбнулся, едва заметно подмигнул Старкову. – Потом жди сюрпризов.

– А девяносто пятый километр Ростов – Краснодар? Меня там будут расстреливать? – Глеб ничего не понимал.

Кузьмичев и Старков рассмеялись.

– Никто никого расстреливать не будет… – ответил Сергей. – Там будут другие дела.

– Какие?

– Тебя они не касаются. Это другая история… Но тебе после этого на некоторое время придется исчезнуть.

– Куда?

– Решим. Главное, ничего не бойся, воспринимай все события как продуманные, постарайся не оказывать сопротивления.

– У меня девушка здесь… любимая… Ее как-нибудь бы предупредить.

– О чем? – вмешался Старков. – Что тебя не расстреляют?

– Да нет. Что я на какое-то время исчезну.

– Предупредишь. Но, надеемся, без подробностей.

– Конечно! Какие там подробности?! – Глеб встал, готовясь уйти. – Все? Можно отчаливать?

– Отчаливай, – кивнул Старков. – Но помни – теперь твоя жизнь зависит от тебя самого.

– Понял… – Парень пожал им руки, дошел уже до двери, но вернулся. – Мужики… Парни… Сергей Андреевич… Не подставьте. Ладно? Ведь, честное слово, жить хочется. А, мужики?

– Все будет нормально, – хлопнул его по плечу Сергей. – Ступай.

Когда за Глебом закрылась дверь, Сергей спросил Старкова:

– Билет Вовану уже купили?

– Купили. Ночью он вылетает в Краснодар.


Глеб приехал на свою фазенду почти затемно. Свет в доме горел всего лишь на первом этаже, он открыл ворота, загнал машину во двор. Почти бегом ринулся по входной лестнице наверх.

Оксана спала, свернувшись калачиком на широкой кровати. Работал телевизор, музыкальный центр выдавал какую-то музыку, а занавески от свежего ветра трепетали и метались в окне.

Глеб тихонько подошел к спящей девушке, присел рядышком, долго и нежно смотрел на спокойное лицо. Затем склонился и стал целовать его.

Оксана проснулась, обхватила руками шею парня, прижалась к нему и полностью отдалась страсти.

Потом они лежали мирно и удовлетворенно при свете ночника. Оксана нежно гладила плечи Глеба, изредка заглядывала в глаза.

– Мне здесь надоело, Глебчик.

– Что я могу поделать? Придется потерпеть.

– Надоело.

– Вернусь из командировки, и будем думать.

Оксана приподнялась на локте.

– Ты уезжаешь?!

– Завтра.

– А как же я?

– Я тебе оставлю денег.

В ее глазах появились слезы.

– Командировка от Виктора Сергеевича?

Глеб помедлил, кивнул:

– Да. На месяц.

Девушка испуганно посмотрела на него:

– Что-нибудь серьезное?

– Есть кое-что.

– Я боюсь… – заглянула в глаза, обняла, вдруг предложила: – А может, откажешься?

– А жить на что?

– Устроимся! Мы ж молодые, здоровые.

Глеб поцеловал ее.

– Нет, нет… Не могу. Пока не могу.

– Почему? – Оксана затеребила его. – Ну почему, Глеб?

Он убрал ее руки.

– Я же никогда не спрашивал, почему Виктор Сергеевич велел тебя ликвидировать? За что?

– А я скажу… Я не хочу ничего от тебя скрывать. Я убрала одного человека, а он… уцелел.

– Как?

– Выплыл. Из речки. Поэтому Виктор Сергеевич и приказал тебе меня убрать.

Глеб обнял ее за голову, прижал к груди.

– Хочешь честно? Я не хочу никуда ехать. Хочу быть вот здесь, рядом с тобой. Но бывают ситуации, которые не отменить. Ты ведь тоже выполняла задания.

Оксана вдруг оттолкнулась от него, глаза ее расширились.

– Я знаю, куда ты уезжаешь! Ты с этой… с Лариской уезжаешь! Она любит тебя, я знаю. И покупает твою любовь за деньги! Я ее ненавижу. Слышишь – ненавижу! И никому тебя не отдам!

Глеб стал целовать ее лицо, шею, плечи.

– Я люблю… Только тебя люблю, и больше никого. Слышишь? Скоро все закончится.

Она стала плакать беззвучно и по-детски трогательно. Слезы текли по щекам, и некоторое время она не могла произнести ни слова.

Потом подняла глаза, спросила:

– Значит, уезжаешь завтра?

Он кивнул.

– А сегодня ты… никуда?

– Ненадолго отлучусь. Хочу сделать тебе сюрприз.

– Может, не надо? Может, ну его… сюрприз?

– Это займет всего пару часов. Зато потом до утра мы вместе. Хорошо?

– Хорошо.

Они стали целоваться.


В ювелирном магазине Глеб долго и старательно выбирал колечко с бриллиантом, потом подобрал к нему изящный золотой браслет, расплатился и покинул салон.

Затем в ГУМе ходил вдоль бесконечных рядов с женской одеждой. Молоденькая продавщица снимала с вешалок все, на что показывал покупатель, – платья, кофточки, брючки, – складывала покупки в большие фирменные сумки.

Глеб забросил сумки в багажник машины, уселся за руль и покатил дальше.

Он несся на своем автомобиле по набережной Москвы-реки, легко перестраивался из ряда в ряд и в какой-то момент обратил внимание, что его упорно кто-то преследует. Взглянул в зеркало заднего вида и узнал машину Ларисы. Она посигналила фарами, рукой попросила остановиться в удобном месте.

Парень нехотя взял вправо, поставил машину на ручник, стал ждать.

Лариса обиженно и подчеркнуто неторопливо подошла к его автомобилю, села на соседнее сиденье.

– С каких это пор я стала бегать за тобой как дворняжка?

– А ты не бегай, – довольно грубо ответил Глеб.

– Мог бы, значит, сам подойти. – Женщина показала на туфли. – Видишь, на каких каблуках?

– Что нужно?

– Как ты со мной разговариваешь?

– Разговариваю, как могу. Говори быстрее, некогда.

Лариса отодвинулась к дверце.

– Что происходит, Глеб?

– А что происходит? – в свою очередь спросил тот.

– Мы не виделись уже почти месяц. А потом – стиль разговора.

– Говори конкретно, что нужно.

– Я слышала, тебя Виктор отправляет в командировку?

– Слышала? Или подслушала?

– Ты отвратительно со мной разговариваешь. Как хам и быдло!

– Разговариваю на языке равных.

Женщина покрылась пятнами от обиды.

– Я сейчас ударю тебя по лицу… – Губы ее дрожали.

– Ударь… Пожалуйста, ударь. – Глеб даже подставил щеку и вдруг заорал: – Что тебе от меня нужно?!

– Что нужно? Любви. Встреч. Секса! Вот чего нужно! Я схожу с ума. Понял? Схожу с ума, потому что не понимаю, что происходит. Я не понимаю, куда мой идиот тебя ссылает! Почему? Сказал, что надолго. А я не переживу. Слышишь, не переживу. Лучше скажи мне – пошла вон, чем эта неопределенность! Чем это безнадежное ожидание. Ну скажи мне – пошла вон! – У Ларисы была истерика.

– Пошла вон, – тихо произнес Глеб.

– Что?!

– Пошла вон.

Она ударила его – сильно, со всего размаха.

– Дрянь! Дрянь и подлец! Ты пожалеешь об этом. Обо всем пожалеешь! – Выскочила и бегом бросилась к своему джипику.

Глеб посидел какое-то время, приходя в себя, потер ладонью ушибленное место, включил скорость и тронулся. В зеркало увидел, что машина Ларисы стояла на месте.


Дело шло к вечеру.

Он уже почти выскочил к кольцевой дороге, как вдруг заиграл мобильный телефон. Звонил Виктор Сергеевич.

– Где вы, мой друг?

– На шумных улицах столицы, – соврал Глеб.

– Вот и заворачивай ко мне.

Парень от такого предложения растерялся.

– Да я, в общем-то, хотел пообедать. Завтра ведь вылет.

– Вместе и пообедаем, тем более что Лариса Петровна вернется поздно. У нее сегодня концерт в ночном клубе.

– Виктор Сергеевич, а может…

– Никаких может. Жду.


Шеф встретил Глеба на пороге своей роскошной квартиры. Одет был в красивый спортивный халат с надписью «Динамо», улыбался, и, судя по всему, настроение у него было отличное.

– Молодец, что приехал.

Прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Глеб сбросил куртку на спинку стула, отправился мыть руки.

За окном уже начиналась ночь.

Виктор Сергеевич торопливо ощупал карманы куртки, ничего не обнаружил, уселся за стол. В одну из рюмок бросил крохотную таблетку, тут же налил туда водки. Вторую рюмку тоже наполнил, поставил перед собой и стал ждать, когда гость усядется за стол.

– Ну? – поднял он свою рюмку. – За удачу. За нашу удачу – как говорили в одном фильме!

– Спасибо, – ответил Глеб и поинтересовался: – А как же пить, если я за рулем?

– Останешься здесь. А утром тебя мой водитель забросит в аэропорт.

– Но ведь…

– Никаких «но»… Паспорт при себе?

Тот кивнул.

– Билет?

– При себе.

– Вот и посидим по-мужски. А то ведь сколько лет работаем вместе, а вроде чужие. Ну?

Выпили, Глеб стал закусывать жадно, с удовольствием.

– По второй?

– Угу… – с полным ртом ответил гость.

Виктор Сергеевич налил по новой, подняли, чокнулись.

– Давай за Ларису Петровну. Все-таки она и тебя не обделяет вниманием.

Глеб чуть не подавился, но все-таки кивнул и в один взмах опорожнил рюмку. Вдруг его сильно и сразу повело в сторону, он попытался удержаться, потащил со стола скатерть, и вся посуда рухнула на пол.

– Вот так, – то ли с удовлетворением, то ли с огорчением произнес хозяин квартиры.

Он перетащил парня на середину комнаты, стал обыскивать карманы. Наконец выудил в заднем кармане брюк крохотный «жучок», аккуратно перебросил его с ладони на ладонь и направился в соседнюю комнату.

Сел перед воспроизводителем величиной в спичечную коробку, вставил туда «жучок», стал слушать.

Вначале пошли последние записи – разговор Глеба с Ларисой.

Виктор Сергеевич с раздражением перемотал дальше. Услышал голос Оксаны, от удивления даже привстал.

– Я же никогда не спрашивал, почему Виктор Сергеевич велел тебя ликвидировать? – это был голос Глеба. – За что?

– А я скажу… – голос Оксаны. – Я не хочу ничего от тебя скрывать. Я убрала одного человека, а он… уцелел.

– Как?

– Выплыл. Из речки. Поэтому Виктор Сергеевич и приказал тебе меня убрать.

– Хочешь честно? Я не хочу никуда ехать. Хочу быть вот здесь, рядом с тобой. Но бывают ситуации, которые не отменить. Ты ведь тоже выполняла задания.

Виктор Сергеевич с трудом заставил себя перемотать ленту дальше.

– Ничего сложного. Я посылаю своего человека… – Он узнал свой голос. – У меня есть обкатанный парень, профессионал… он делает свое дело. А твои пацаны убирают его, спасая ребенка. На следующий день все газеты выходят вот с такими заголовками: ПАТРИОТЫ СПАСЛИ ДОЧКУ КРУПНЕЙШЕГО БИЗНЕСМЕНА РОССИИ! И деньги получим, и репутацию движения поднимем.

Дальше шел разговор Глеба, Кузьмичева и Старкова.

ГЛЕБ: Я его, суку, порешу… Сегодня же.

КУЗЬМИЧЕВ: Успеешь. Нам сейчас надо понять, что делать… Допустим, Катюшу уже завтра мы вывезем. Но Глеб все равно должен туда лететь. Верно?

ГЛЕБ: Зачем?

КУЗЬМИЧЕВ: Ты же не знаешь, что мальчика там нет.

ГЛЕБ: А зачем мне лететь в Краснодар, если его там нет?

СТАРКОВ: Старый кагэбэшник Виктор Сергеевич вряд ли оставит тебя без присмотра.

ГЛЕБ: Не оставит… Хвост будет обязательно.

Виктор Сергеевич выключил магнитофон, постоял какое-то время в раздумье, вернулся в гостиную.

Пнул ногой Глеба, тот промычал что-то, но не проснулся.

Виктор Сергеевич надел туфли, набросил пиджак, с трудом приподнял парня, взвалил себе на плечи, повел его, почти не держащегося на ногах, к выходу.

Вывел на площадку, кое-как вошел с ним в лифт, спустился вниз.

Дежурный лифтер, увидев уважаемого человека, волокущего на себе парня, быстро бросился на помощь.

– Что случилось, Виктор Сергеевич? Перепил, что ли?

– Молодежь, совсем не умеют пить, – ответил тот и попросил: – Подсоби до машины.

Вдвоем они довели Глеба до «мерса», посадили на переднее сиденье, и машина поплыла со двора.

Виктор Сергеевич миновал центр города, выскочил на Дмитровское шоссе, вскоре «мерс» свернул на одну из боковых дорог.

Впереди виднелось бесконечное водохранилище.

Виктор Сергеевич остановил машину в удобном месте, выволок вялое тело Глеба, потащил к воде. Завел поглубже, с силой оттолкнул от себя парня, и тот быстро и тяжело пошел ко дну.

Виктор Сергеевич на берегу отжал мокрые брюки, сел в автомобиль и покатил в обратную сторону.


Самолет Краснодар – Сибирск совершил посадку точно по расписанию. Вован взял вытянувшуюся, похудевшую Катюшу за руку, направился по летному полю в сторону ворот, за которыми стояла толпа встречающих. Увидел Антона, безбородого и одетого в хороший костюм, махнул рукой.

Катюша тоже махнула встречающему высокому дядьке, тот подхватил ее, подбросил под самое небо.

– Тебя как зовут? – спросил, улыбаясь, Антон.

– Катя, – ответила та.

– А чья ты?

– Папы и мамы.

Антон под улыбчивым взглядом Вована подставил свое ухо девочке, попросил:

– А теперь шепотом… чтоб никто не слышал… какая у тебя фамилия?

Катюша совсем плотно прижалась губами к уху Антона, прошептала:

– Кузьмичева… – И чуть погодя поинтересовалась: – А папки тут не будет?

– Пока нет.

– А мамки?

– Тоже пока нет. Но скоро обязательно будут – и папка, и мамка.

Вован подхватил поудобнее сумку, и они направились к мощному джипу.

Следом за джипом в сторону города понеслись две машины охраны. Катюша с интересом вертела головой и прижималась к Антону.

Вован взял мобильный Антона.

– Можно?

Тот кивнул.

Вован набрал номер.

– Сергей Андреевич! Вован беспокоит! Все в ажуре, прилетели! Доча? Доча рядом! Сейчас передам. – Приложил трубку к уху девочки, прошептал: – Папка…

– Доченька, – сказал Сергей, и голос его сразу сел. – Здравствуй, доченька. Это папка.

– Папка! – закричала Катя как резаная. – Папка, родной, дорогой! Мой папка! Ты где? Когда приедешь?

– Скоро, доченька… Скоро, родная… – Кузьмичева душили слезы. – Я обязательно скоро приеду, дочь.


Городской дом Антона был небольшой, но крепкий, добротный, обнесенный изящным кирпичным забором. Ворота были автоматические, во дворе охрана.

Джип и машины охраны въехали во двор, Антон повел гостей в дом. Бесновались на цепях злые псы.

…Антон и Вован сидели вдвоем за обеденным столом. Девчушка, свернувшись калачиком на диванчике, крепко спала с дороги.

– Вот так и живем, – говорил Антон, закусывая. – То под охраной из десяти человек, то за двухметровым забором, то в окружении кавказских овчарок.

– Тяжко, – согласился Вован.

– Не то слово. Иногда думаю, на кой хрен я послушался Кузьму и полез в эту губернаторскую катавасию?

– С Линником пересекался?

Антон засмеялся, поднялся, показал во двор.

– Видишь, часть забора совсем новая? Это господин Линник и шарахнул.

– Почему решил, что именно он?

– А он и не скрывает. На следующий день после бомбиловки прикатили его парни, передали записку: чем выше карабкаешься, тем больнее падать.

– А ты что ж, не ответил? – удивился Вован.

– Я – чтоб не ответил? – возмутился хозяин. – Три загородных дома спалил!

– А губернатор?

– Молчит, затаился… Видать, никак не скумекает, к какому берегу притулиться. Линник – беспредельщик. Страшно. В любой момент может или взорвать, или пристрелить. Ко мне подкатывался. Обещал пост вице-губернатора… Поддержи только, говорит. Знаешь, что я ему ответил? Обещаю, говорю, тебе, Жилин, хорошие нары с подогревом. Наподобие финской сауны!

Они расхохотались так, что Катюша проснулась, удивленно посмотрела на мужчин и снова уснула.

– Пацанку нужно беречь, – сказал Вован. – Если пронюхают, чья она, сразу стырят. И тогда беда.

– Никто ничего не узнает, – с пониманием ответил Антон. – Всем говорю, что племянница. Погостить приехала… – Налил по рюмке. – Ты когда отбываешь?

– Не знаю. Сюда должны прибыть люди Вахтанга, надо встретить.

– Неужели к Линнику? Он же кавказцев на нюх не переваривает!

– Маргеладзе хочет попробовать. Потому и присылает самых близких родственников – вроде как смертников.

– Так что, надо встретить хлебом-солью? – спросил Антон.

– Надо опередить Линника. Тот сразу пустит их в расход. А парни прилетают нормальные. Андреич говорит, наши люди.

– А Филин к кому с припеком?

– Похоже, к губернатору. Он боится Линника. Линник будет поумнее губернатора, черта с два обскачешь его.


Часы показывали уже половину одиннадцатого утра, а автомобиль Шалвы все еще не появился возле офиса. Аркадий и Колян сидели в машине совсем рядом с въездом на автомобильную стоянку, ждали появления страстного кавказца.

– Запаздывает, – буркнул Колян. – Вахтанг не любит, когда подчиненные опаздывают.

– Он не подчиненный – родственник.

– Это еще хуже. Знаешь, как черные дрессируют своих? Особенно такие звери, как Вахтанг. Ого-го!

– Правильно делают. Поэтому и есть кому доверять, на кого опереться.

Аркадий вытянул шею, прошептал:

– Катит.

Действительно, по улице в их сторону на большой скорости несся стильный автомобиль Шалвы. Аркадий подтолкнул Коляна:

– Давай!

Колян вынырнул из машины, заспешил наперерез Шалве. Тот чуть не сбил его, заорал, высунувшись из окна:

– Козел! Машина давит, а не трахает!

– Шалва? – подбежал к нему Колян. – Ты Шалва?

– Ну я…

– Мне велели передать тебе привет.

– Прикалываешься, что ли?

– Честно. Привет от Оксаны.

Глаза Шалвы стали круглыми.

– Шутишь?

– Не шучу. Специально ждал.

Парень вышел из машины.

– А где она? Куда пропала?

– У родственников. Она тебе говорила.

– Говорить-то говорила, но все равно пропала… Как ее найти?

– Она сама скоро вернется.

– Когда?

Сзади длинно засигналили желающие проехать на стоянку. Шалва с досадой отмахнулся.

– Когда она приедет?

– Скоро.

– Я не понимаю – скоро. Мне надо, чтобы сегодня. Сейчас!

Сзади снова засигналили. Шалва психанул, выскочил, ринулся к первой машине.

– Чего трубишь? Не видишь, разговариваю! Козел… – Вернулся к Коляну: – Почему она не звонит? Я телефон ей давал.

– Говорит, потеряла.

Кавказец достал из машины визитную карточку, протянул Коляну:

– Тут написано. Передай, чтоб звонила. Каждый день. Я все счета оплачу. Понял?

– Понял, – кивнул тот.

Шалва нырнул в салон, потом вдруг вспомнил что-то, поманил пальцем Коляна.

– Пусть звонит по мобильному. Я сегодня улетаю на неделю, в Москве меня не будет.

– На родину?

– Какое там на родину? В края медведей и вечных снегов. В Сибирск!

– Далеко.

– Ничего, мобильный достанет. – Шалва газанул так, что машина с визгом рванула с места.

Колян вернулся к своей машине, рухнул рядом с Аркадием, показал визитку.

– Вот! – И вслух прочитал: – Горгадзе Шалва Ираклиевич, вице-президент компании… – Посмотрел на приятеля. – Ни хрена себе – вице-президент.

Аркадий отмахнулся:

– У нас сейчас каждый второй – вице-президент… Телефоны там есть?

– Целая куча.

– Вот это главное.

– Но дурачок он еще тот! – засмеялся Колян. – Знаешь, что он брякнул?

– Про девку?

– Интереснее! Что сегодня улетает в Сибирск.

– Иди ты.

– Ну… Надо срочно сказать Андреичу.

Машина развернулась и помчалась по широкой, загруженной движением улице.


Вахтанг провожал Важу и Шалву в VIP-овском зале. Неспеша пили сухое вино, сидели расслабленно в мягких креслах, разговаривали на грузинском.

– По моим данным, людей Кузьмы там еще нет. Не прилетели. Правда, шурует там один отморозок – говорят, его человек. Крюков фамилия, запомните.

Шалва достал клочок бумаги, записал.

– Крюков… – Посмотрел на знаменитого родственника. – А имя можно?

– Ишак! – выхватил у него листок Вахтанг. – Ты еще напиши вот такими буквами и приколи к груди! – Помолчал, успокаиваясь, произнес: – Антон имя… Антон Крюков. Сильно хочет в губернаторы. Но, похоже, ноги ему переломят.

– Меня, например, больше беспокоит теперешний губернатор, – заметил Важа.

– А геморрой тебя не беспокоит? – не без раздражения поинтересовался Маргеладзе. – Чем тебя губернатор беспокоит?

Важа умолк, проглотив хамство родственника.

– Я тебя спрашиваю – что тебе не нравится в губернаторе?

– С ним нельзя вести переговоры, он ничего не решает, – как можно спокойнее ответил тот.

– А кто решает?

– Тот же Линник.

– Значит, топай сразу к Линнику. Если он голову тебе не оторвет.

– Оторвет. Потому что не воспринимает кавказцев.

– Значит, нюхай след бандита Филина.

– Думаешь, этот пожалеет?

Вахтанг откинулся на спинку кресла.

– Так, может, вам никуда не ехать? Может, сидеть в кабинете на диване, пить вино, греть задницы и иногда таскаться по телкам? – Вдруг повернулся к Шалве и тихим, не обещающим ничего хорошего голосом спросил: – Кто подваливал к тебе сегодня, когда ты опаздывал на работу?

– Когда? – не понял тот.

– Утром. Сегодня.

Шалва смутился:

– Так, один знакомый.

– Кто такой?

– Знакомый. Просто подошел, и все.

– Чего он хотел от тебя?

– Привет привез.

– От кого?

– Вахтанг, мелочь! Есть более серьезные вещи.

Глаза Маргеладзе стали наливаться кровью.

– От кого привет, спрашиваю?

– От девушки.

– От какой?

– Встретил, понравилась, потом она уехала. Вот он и привез от нее привет.

– А что ты сунул ему из машины?

– Ты что, следил?

– У меня везде глаза. Что ты ему сунул, кретин?

– Визитку.

Дядя возмущенно смотрел на племянника.

– Знал, что идиот, но не думал, что до такой степени. – Вахтанг замахнулся, чтобы дать пощечину, но остановился, сообразив, что он не в своем кабинете. – Ладно, поговорим после возвращения.

Объявили посадку, пассажиры задвигались. Поднялись с кресел и Вахтанг с родственниками.

Молча подошли почти к выходу, неожиданно Маргеладзе взял за локоть Важу, отвел в сторонку. Шалве махнул, чтоб оставался на месте.

– Если все у вас закончится нормально… если не возникнут проблемы, этого барана, – показал на племянника, – я отправлю назад в горы. Большего идиота я в жизни не встречал.

Важа кивнул.


Важа и Шалва летели первым классом, пили коньяк, кокетничали со стюардессами, огрызались на замечания пассажиров и снова требовали выпивки.

Через четыре часа самолет тяжело пошел на снижение, при посадке ощутимо тряхнуло, но все обошлось, и командир корабля поздравил пассажиров со счастливым прибытием.

Важа и Шалва спустились по трапу, хотели было направиться в сторону общего выхода в город, но к ним быстро подошел Вован и еще два крепких парня. Поздоровались. Вован сказал:

– Транспорт подан.

Прямо у самолета стоял джип и черная «ауди».

– Сервис, – улыбнулся довольный, все еще не протрезвевший Шалва и первым направился в джип.

Расселись по машинам и быстро понеслись на выезд.

А за решетчатым аэропортовским забором в толпе встречающих стояли несколько накачанных парней, один из которых держал в руке табличку с именами ВАЖА и ШАЛВА.


Когда джип и «ауди» выскочили на основную трассу, ведущую от аэропорта в город, и стало понятно, что никакого хвоста нет, Вован расслабленно повернулся к гостям.

– Как летелось?

– Длинно, – нехотя ответил Важа, стараясь не уснуть.

– Сейчас отдохнете.

– Мы не отдыхать прилетели, – сразу поставил его на место Шалва. – Примем душ, и можно начинать работать.

Тот рассмеялся:

– Ты живешь по московскому времени. У нас уже ночь, дорогой! Душ, коньяк, девочки!

– Девочки – это классно, – по-грузински сказал Шалва.

– Что сказал твой друг? – спросил Вован.

– Мой друг сказал глупость, – мрачно ответил Важа.

Вскоре за окнами машины замелькал лес, и стало ясно, что город остался в стороне и едут они не в гостиницу.

– Послушай… как тебя? – ткнул пальцем в спину Вована Шалва. – Куда мы едем?

– Отдыхать, – радушно улыбнулся тот.

– А почему не в гостиницу?

– Какой в гостинице отдых? Будете жить за городом, как белые люди.

– Послушай, парень… – Шалва почувствовал что-то неладное. – Вы вообще кто? Почему нас встречаете? Вы кто такие?

– А вы? – продолжал улыбаться Вован.

– Мы – люди Вахтанга.

– А мы люди Кузьмы.

– Кузьмы?

– Представь.

– Вай… – вздохнул Шалва и сказал Важе по-грузински. – По-моему, мы попались.

– Твой друг опять сказал глупость? – поинтересовался Вован, глядя на Важу.

– На этот раз нет. – Важа взглянул на мощных охранников – один сидел рядом с ним, второй за рулем джипа, – и улыбнулся. – На этот раз он сказал правильно. У Кузьмы действительно длинные руки.


Иван Сергеевич, личный доктор Пантелеевых, сидел на кровати возле Никитки, мерил давление, слушал пульс. Мальчишка покорно подчинялся, давал руку, поворачивался с боку на бок, иногда бросал взгляды на мать, стоявшую у окна.

Нина, казалось, забыла о сыне, о докторе и вообще обо всем, что происходило в комнате. Она смотрела вниз, на большой двор.

– Мам… – позвал Никтитка. – Мам… Ты чего? Мам!

Нина пришла в себя, отвела взгляд от окна.

– Что, сынок?

– Чего там? Что ты там увидела?

– Там? Ничего, сынок. Просто красиво… Двор, люди… Давно никуда не выходила.

– Я тоже, мамочка. Вот я скоро выздоровею, и мы вместе выйдем.

– Мне нравится сегодня ваш сын, – бодро произнес доктор. – Просто молодец!

Нина улыбнулась:

– Правда?

– Конечно. Если и в дальнейшем мы будем так прогрессировать, то через месяц мы сможем гулять не только во дворе, но и подальше. В зоопарке, например.

Никитка сбросил ноги на пол, подошел к матери.

– Мамочка, хочу в зоопарк.

Она обняла его:

– Скоро, сынок. Совсем скоро.

Он заглянул ей в глаза:

– У тебя плохое настроение?

– С чего ты взял? У меня все хорошо, сынок. Даже очень хорошо. – Она повернулась к доктору. – Иван Сергеевич… я бы хотела вас кое о чем попросить.

Тот вопросительно посмотрел на нее.

– Я к вашим услугам.

– Последнее время я совершенно потеряла сон.

– Но я же выписывал вам снотворное.

– Не помогает. Что-нибудь посильнее.

– Посильнее опасно, милочка. Можете уснуть и не проснуться.

Нина улыбнулась:

– Вы плохо меня знаете. Я всегда проснусь хотя бы потому, что отвечаю за сына. – Она прижала к себе Никитку.

– Нет-нет, лучше не увлекайтесь снотворными препаратами. Бессонница – это от усталости и депрессии. Скоро все будет отлично, дорогая.

– Спасибо, доктор.


Старков с подчеркнутой вальяжностью вошел в приемную директора ипподрома, увешанную плакатами лошадей-призеров, окинул взглядом смазливую секретаршу, поинтересовался:

– Альберт Петрович у себя?

– Как доложить?

– Старков из «Час-Инвеста».

Девушка на минуту исчезла в кабинете директора, вернулась, кивнула:

– Пожалуйста.

Несколько удивленный визитом, Платонов поднялся навстречу, радушно пожал руку гостю.

– Вы бы позвонили предварительно, я бы освободил время.

– Не люблю, когда к встрече готовятся заранее, – улыбнулся Владимир. – Спонтанная встреча дороже. – Он уселся на диван, оглядел стены кабинета. – Уютно. Все осталось как при прежнем директоре.

– Да, – согласился все еще смущенный Альберт Петрович и аккуратно спросил: – Чем обязан?

– Моего шефа да и меня как постоянных членов вашего клуба недавно вызывали в прокуратуру на допрос… Вас еще не приглашали?

– Пока нет. А по какому поводу?

– По поводу убийства вашего предшественника. Вам ведь известно, что его убили?

– Я не вникал… А в чем все-таки суть вашего визита?

Старков пожал плечами:

– Чисто человеческая. Просто хочу предупредить вас о разного рода пертурбациях, которые происходят вокруг вашего хозяйства.

– Каких, например?

– Например, те же следственные органы. Ведь они наверняка заинтересуются, кто и каким образом поставил вас на это, в общем-то, золотое место.

Директор поднялся.

– Вы пришли информировать меня или шантажировать?

– Скорее, информировать… Насколько мне известно, Маргеладзе считает вас своим человеком? – Владимир внимательно наблюдал за новым директором.

– Да, я его человек. А что в этом дурного?

– Ничего. Дурно то, что вы об этом заявляете так открыто. Убийство старого директора, мгновенный приход нового, репутация Вахтанга Георгиевича – вы, надеюсь, понимаете, как все это может ударить по вашей репутации и карьере?

– Вы что-то хотите предложить?

– Только одно. Не спешите заявлять, что вы чей-то человек. А то вдруг окажется, что вы, например, наш человек, и что тогда мы будем делать? Господин, бегающий от кустика к кустику, вызывает подозрение, что у него не в порядке с желудком. Легкий понос. Может, даже от страха. А раз так, его надо лечить. Не хотелось бы, чтобы вы тоже попали на больничную койку.

Старков поднялся, направился к выходу. Оглянулся, приветливо и мягко улыбнулся:

– И постарайтесь не сообщать вашему шефу о нашем конфиденциальном разговоре.


Леха и Любаня, взявшись за руки, шагали по ночной, готовящейся ко сну Москве, молчали. Каждый думал о своем. Первым нарушил тишину Леха:

– Ты стала какая-то другая.

Девушка повернулась к нему:

– В чем?

– Все время молчишь.

– Думаю.

– О чем?

– Есть о чем… Хотя бы о жизни.

Он попытался поцеловать ее, она выкрутилась.

– Не надо.

– Почему?

– Не хочу.

Парень силой остановил ее, взял ладонями лицо, посмотрел в глаза:

– Ты меня уже не любишь?

Она смотрела на Леху не мигая, глаза стали медленно наполняться слезами.

– Не знаю.

– Расскажи, что случилось.

– Не могу.

– Почему?

– Не хочу.

– Любаня…

– Отстань. – Она с силой оттолкнула его и пошла дальше.

Леха шагал следом. Вдруг до слуха донеслись довольно громкое бренчание на гитаре и не совсем складный голос, подпевающий на плохом английском.

– Скоты… – пробормотала Любаня.

– Пусть себе, – попробовал возразить ей Леха.

– Как это? – возмутилась она. – Слышишь, на собачьем языке поют! Свой язык, родной, забыли! – И решительно двинулась навстречу подросткам.

– Не надо, – попытался остановить ее Леха.

– Отстань, сказала!

Волосатики были слегка навеселе.

– Эй! – крикнула Любаня. – Может, заткнетесь?

– Девка, ты чего? – возмутился один из волосатиков. – Хиляй себе дальше! – И громко завопил что-то на английском.

Любаня ринулась к парням.

– Что ты сказал, погань?

– Да пошла ты!

Дальше парень не успел договорить. Любаня с ходу тренированным и сильным движением ударила его ногой в живот, он ойкнул и согнулся. И тут же удар ногой пришелся по голове парня.

Второй парень, взмахнув гитарой, ринулся было на помощь другу, но на него тут же налетел Леха и двинул с такой силой, что парень не только уронил инструмент, но и рухнул.

Леха и Любаня били ногами лежащих парней яростно и беспощадно. Потом, когда те уже не двигались, спокойно и бесстрастно взялись за руки и пошли прочь.


Кондиционер давал мягкую прохладу, от которой клонило ко сну. Зазвонил телефон, и Вахтанг очнулся. Нехотя дотянулся до трубки.

– Слушаю.

Звонил Лерр. Он находился в уличной телефонной будке, говорил, прикрывая микрофон ладонью:

– Вахтанг Георгиевич! Лерр беспокоит!

– Кто? – не понял тот.

– Лерр! Два «эр». Адвокат!

– А почему два «эр»?

– Лерр – в конце две буквы «эр».

– Что хочешь, Лерр с двумя буквами? – Вахтанг принял любимую позу, закинув ноги на стол.

– Необходимо встретиться!

– У тебя есть информация?

– Кое-какая есть.

– Кое-какая меня не устраивает… Может, опять хочешь денег?

– Пока не за что! Но я ушел от Кузьмичева!

– Больной, что ли?

– Почему?

– Кто ж уходит от такого человека? От него не уходят, от него увозят! Правда, что ли, ушел?

– По-моему, он о чем-то догадывается!

– О чем?

– О наших делах… Давайте лучше при встрече.

– Говори, у меня линия чистая от прослушки.

– Вообще-то, он уволил меня. Сразу, без объяснений.

Вахтанг помолчал, размышляя над сказанным, спросил:

– Ты где сейчас?

– В центре. Одна важная встреча, потом свободен.

– Вот и позвони, когда будешь свободен. Встретимся.

Маргеладзе широко зевнул, протер ладонью лицо, поднялся, подошел к окну, стал смотреть на людскую уличную суету – непонятную и во многом бессмысленную.

…Адвокат покинул телефонную будку, опасливо пооглядывался и, подняв руку, стал ловить попутку. Подкатили какие-то плохенькие «Жигули», Лерр рухнул на заднее сиденье и помчался по набережной Москвы-реки.


Человек, с которым была назначена встреча, ждал адвоката у входа в метро «Баррикадная». Одет он был строго, со вкусом, в руках держал небольшой кейс.

Уселись под зонт выносного пивного кафе, официант поставил перед мужчинами две кружки пива и удалился.

– Как вас? – спросил Лерр.

– Евгений.

– Отчество?

– Не стоит.

– Вы действительно из ФСБ?

Евгений усмехнулся:

– Показать удостоверение?

– Пожалуй, не надо, – махнул тот рукой. – Вы ведь от Агапова?

– Вы в этом сомневаетесь?

– Ни капельки. – Лерр от глотка пива закашлялся, виновато посмотрел слезящимися глазами на собеседника. – Вы в курсе проблемы?

– В общих чертах.

– Конкретизирую. Необходимо… за оплату, естественно… серьезную оплату… прокачать по вашим каналам одного господина.

– Зачем?

– Фигура крупная, серьезная… я являюсь его юристом… и мне необходимо понять, кто стоит за ним. Необходимо для моей работы, чтобы понимать, в каком направлении решать возникающие проблемы. А они возникают постоянно.

– Фамилия господина?

– Кузьмичев… Кузьмичев Сергей Андреевич.

Сотрудник ФСБ не мигая смотрел на адвоката.

– И какие же проблемы возникают у господина Кузьмичева?

– Например, наркотики. Связь с неким Сабуром… Или даже, – Лерр опасливо огляделся, перешел на шепот, – торговля оружием.

– Даже так?

– Представьте. Оба бизнеса далеко не безопасные. Но если крыша у него серьезная… наподобие вашей… все вопросы отпадают. Если же это всего лишь криминальный бизнес, я не имею права – ни профессионального, ни человеческого – иметь дело с таким господином. Вы меня понимаете?

– Вполне, – кивнул сотрудник. – А с чего вы взяли, что Кузьмичев может находиться под нашей «крышей»?

– Вы когда-нибудь пытались помыть руки, смазанные вазелином?

– Было как-то.

– И что? Вода отскакивает. Вот так и от Кузьмичева отскакивают все проблемы. Ни одно возбужденное против него дело так и не было доведено до конца. Хотя, поверьте, конфликтов с законом у него хватает… Он – лицо абсолютно криминальное.

– Интересно, – поджал губы собеседник. – Любопытные вещи узнаются об этом господине.

– Это всего лишь видимая часть айсберга. Под водой значительно больше и страшнее.

– Хорошо, будем работать.

Лерр достал из кармана конверт, положил на стол.

– Здесь аванс. Остальное при следующей встрече.

– Естественно.

– Я смогу вам позвонить?

– Лучше это сделаю я.

Мужчина крепко пожал руку адвокату и зашагал в сторону метро. Лерр остался сидеть, прищуренными глазами глядя ему вслед.


Николай какое-то время с изучающей усмешкой наблюдал за Кузьмичевым, затем вдруг спросил.

– Ну как? Подкинул деньжат Юрию Ивановичу?

– Двадцать тысяч.

– Нормально. Теперь попробуй пробить его насчет торговли оружием.

– Зачем?

– Нам надо знать планку его государственности. Думаю, двадцать тысяч он никакому Зуслову не передал. Но после первых двадцати хочется получить следующие. И не двадцать, а побольше. – Николай продолжал хитро улыбаться. – А под тебя, кстати, серьезно копает один человек.

– Кто?

– Угадай.

– Под меня многие копают.

– Адвокат, которого ты уволил. Землю роет, хочет понять, под чьей ты «крышей».

– Никак не может успокоиться? – удивился Сергей.

– Хочет заработать денег. Маргеладзе пообещал… – Николай прошелся к окну, вернулся. – С ним встретился наш сотрудник, и Лерр выложил все про наркотики, про Сабура, даже про оружие.

– Бесстрашный мужик.

– Глупый… Выдал даже аванс – тысячу долларов за достоверную информацию.

– Будем убирать?

– Нет. Его уберет Маргеладзе.

– Откуда такие сведения?

– Мы прослушали разговор Лерра с Вахтангом, и тот обеспокоен глупой активностью твоего бывшего адвоката. Маргеладзе не привык жить под сосулькой, которая в любой момент может рухнуть на голову.

– Может, все-таки его уберут мои парни?

– Подождем. Если с Вахтангом не получится, будешь решать проблему самостоятельно… – Николай налил в стакан холодного чаю, сделал пару глотков. – Что с Сабуром?

– Сегодня канал выдаст новый выпуск программы о тюрьмах.

– Хотя я не сторонник твоего цикла, пусть будет, – направил Николай на Сергея холодный, пронизывающий взгляд. – Значительно важнее инспекционный визит в тюрьму первого лица государства. Или второго… Под этот милосердный акт мы выдернем в том числе и Сабура.


Юрий Иванович был как всегда подтянут, элегантен, сдержанно улыбчив. Сидели они в уютном кабачке, официанты держались поодаль, не беспокоя важных гостей.

– Хорошая примета – мы стали чаще встречаться, – заметил чиновник.

– К деньгам, – засмеялся Сергей.

– О чем вы говорите? – отмахнулся Юрий Иванович. – Кто-то их имеет, а кто-то о них мечтает. – Налил воды, отпил полстакана. – Ну да ладно. Какова наша тема сегодня? Надеюсь, не господин Зуслов?

– Не дай бог! – замахал руками Сергей.

– А вы зря так. В скором времени пройдет съезд движения «Великая Россия», и, боюсь, Зуслов станет одной из самых ярких фигур политического олимпа.

– Боитесь?

– Боюсь. Потому как публика, с которой работает он, в принципе непредсказуема. А от непредсказуемости устали все – страна, народ.

– А от войны не устали страна, народ?

– Вы имеете в виду Кавказ?

– Пожалуй. Время идет, а конца этой беде не видно.

– Не нужен конец, вот он и не виден.

– Кому не нужен?

– Богатым. Таким как вы…

– Но я не торгую кавказской нефтью, тем же оружием.

– Вы не торгуете, торгуют другие. И пока горячие глотки не насытятся золотым тельцом, кровь будет литься.

– Но вы, государственный чиновник, знаете ведь о торговле оружием?

– Естественно. Но ничего поделать не могу.

– Почему?

– Почему? – задумчиво переспросил Юрий Иванович. – Подобный бизнес существует, к сожалению, давно. Причем не только у нас, но и во всем мире. Важно знать, кто этим бизнесом занимается. То есть схватить за руку преступников.

– А если некоторые преступники известны?

– Вы способны их назвать?

– Вы готовы их услышать?

Чиновник хитро посмотрел на Кузьмичева, рассмеялся:

– Лукавый вы однако человек. – Положил себе кусок мяса, полил соусом. – Готов, но не сегодня.

– Что мешает?

– Во-первых, мое положение в правительстве. Оно не такое уж и безоблачное… А во-вторых, зачем нам сейчас очередной скандал? Ну узнаем мы отдельные фамилии, а за ними потянутся другие. Начнутся разборки, скандалы, публикации. И кто от этого больше всего пострадает? Армия! Чины, которые живут впроголодь и ни сном ни духом не ведают об этом жутком бизнесе. Да дело даже не в армии, которую сейчас лупят со всех сторон. Мы немедленно закопаемся в такой мусор, в такой хлам, что не выберемся оттуда, даже если нас поддержат и правительство, и президент. Существуют тайные рычаги по устранению любых неосторожных голов, и эти рычаги будут немедленно пущены в ход. То есть против нас с вами… – Юрий Иванович пожевал еще немного, поднял на собеседника глаза. – А кто все же является ключевой фигурой в бизнесе с оружием?

– Стены, столы, скатерть – все имеет свои уши, – ответил с улыбкой Кузьмичев.

– Вы правы. – Юрий Иванович помолчал, мягко попросил: – Попытайтесь от этого дела держаться подальше. Вы нам нужны живым… – Снова помолчал, улыбнулся. – Но если уж вы по-настоящему войдете в этот бизнес, не забудьте и друзей.

Они чокнулись и выпили.


Лерр сидел на заднем сиденье джипа рядом с Вахтангом, с удовольствием слушал музыку, дышал прохладным воздухом из кондиционера.

– Все-таки хорошо быть богатым, – произнес он. – Комфортно, красиво, спокойно.

Маргеладзе посмотрел на него:

– Завидуешь?

– Восхищаюсь.

– Ничего, дорогой, со временем ты тоже попробуешь этот горький мед.

Джип и идущие за ним машины охраны свернули на узкую дорожку, покатили по ухабистой грунтовой дороге.

– Куда это мы? – забеспокоился адвокат.

– Не бойся! Накроем поляну, будем обедать, – ответил Маргеладзе и шутливо приобнял его. – Слабые на очко вы все-таки, интеллигенты!

– Да, иногда такое случается.

Из машин вышли крепкие молодые люди, быстро и толково разостлали толстую скатерть прямо на траве, стали расставлять на ней посуду, еду.

– Садись, адвокат с двумя буквами, – кивнул Вахтанг и первым завалился на скатерть.

Лерр сел на краешек, подобрал под себя ноги.

– Ближе, ближе пододвигайся, – распорядился Маргеладзе и налил по большой рюмке коньяка.

– Многовато, – заметил адвокат.

– Много – не мало. Расслабленные руки, игривые мозги, развязанный язык. Пей!

Чокнулись, выпили до самого дна. Охрана держалась на почтительном расстоянии, отслеживала ситуацию.

– Так какие у тебя новости, адвокат? – спросил Маргеладзе. – Может, за них по второй?

– Можно не сразу?

– Можно… Ну рассказывай, словоплет. – Вахтанг вопросительно уставился на Лерра.

– Встречался с человеком из ФСБ… Есть интересные данные, – начал тот.

– Говори конкретно.

– Конкретно – ты под крышей, Вахтанг.

– Под чьей?

– Под ФСБ. То есть под Кузьмой.

Маргеладзе выпучил глаза.

– По-твоему, Кузьма – агент ФСБ?

– Есть все основания так считать.

– Основания или факты?

– Считай – факты.

– Не хочу считать. Ты мне их покажи! Где они?

– Будут, Вахтанг. Обязательно будут.

– Когда? Когда заметут тебя, а вместе с тобой и меня?

– Господь с тобой, – испуганно отмахнулся Лерр. – Скажешь такое.

– За что тебя выгнал Кузьма? – пододвинулся к нему Маргеладзе.

Адвокат смотрел на него испуганно.

– За Сабура… Говорит, плохо вытаскиваю Сабура из тюрьмы.

– А может, за то, что на каждом углу размахиваешь малявой Сабура?

– Где я размахиваю? Знают только ты и… и Кузьма.

Вахтанг с презрением посмотрел на адвоката.

– Короче, ты в говне. С ног до головы. И уже не отмоешься… – Встал, сказал парням из охраны: – Пусть дожрет… а что не дожрет, муравьи докушают. Вместе с этим словоплетом… Он вкусный, недели две будут пировать муравьишки.

Адвокат бросился ему под ноги, попытался ухватиться за брюки, но Маргеладзе с силой оттолкнул его и пошел к джипу.

Лерр пополз следом, но охранники отбросили его обратно, потом стали связывать и закручивать его в ту самую плотную скатерть, на которой только что стоял обед.


Колонна военных грузовиков, растянувшаяся чуть ли не на полкилометра, вошла в небольшой придорожный поселок и уже почти покидала его, когда сразу с нескольких сторон дорогу ей перекрыли юркие «газики», выкрашенные в защитные цвета. Из них выскочили солдаты с автоматами наперевес, бросились к грузовикам.

– Не двигаться! Оружие бросить! Машины покинуть!

Солдаты выдернули водителей из кабин, мгновенно разоружили конвой, проникли под брезент грузовиков.


…Вахтанг стоял перед телевизором, слушал новости.

– И вот сообщение ИТАР-ТАСС, которое только что принесли мне в студию, – сказала девушка-диктор. – В Ставропольском крае сегодня в десять утра подразделениями спецслужб была задержана колонна военных грузовиков с контрабандным грузом – оружием и боеприпасами. По оценке специалистов, стоимость груза оценивается в несколько миллионов долларов…

Девушка исчезла с экрана, и вместо нее появились кадры захвата автомобильной колонны – камуфляжные «газики», перегородившие дорогу автопоезду, солдаты с автоматами, бегущие к грузовикам, испуганные и растерянные лица людей, конвоировавших груз.

Вахтанг беззвучно и зло выругался, ударил кулаком по краю стола с такой силой, что отбил кусок, постоял в беспомощном гневе, стал набирать чей-то номер.


Поздним вечером Кузьмичев как раз выходил из сверкающего огнями казино, когда к нему напрямую подошел Маргеладзе. Похоже, он знал о месте нахождения Сергея, поэтому шагал к нему без привычных восклицаний и прищелкиваний языком.

Руки не подал, произнес:

– Есть разговор, Кузьма.

Они отошли в сторонку, где им не мешали посетители, шум играющих. Охрана и того, и другого по отдельности выстроилась сзади.

Вахтанг достал из кармана газету, показал крупный заголовок на первой полосе: УБИТ ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ АДВОКАТОВ.

– Читал?

Сергей кивнул.

– Здесь написано, что он вел не только твои дела, но и дела крупных авторитетов. В частности, Сабура.

– Пишут многое. Главным образом, глупости.

– Труп нашли полуобглоданным в лесу… Твоя работа?

– Думаю, твоя.

– Я его не знал. В упор не видел!

– Зачем тогда приехал?

– Предупредить, что оружейный бизнес – смертельно опасный бизнес.

– Это мимо меня.

Вахтанг не мигая смотрел в глаза Кузьме.

– А записка Сабура?

– Записка? Какая записка? – Сергей держал взгляд Маргеладзе.

– Которую тебе передал адвокат.

Сергей легонько оттолкнул Вахтанга, готовясь отойти.

– Не понимаю, Вахтанг, о чем ты.

Тот жестко перехватил его:

– Это очень опасный бизнес, Кузьма! И не суй туда нос – откусят!

Кузьмичев насмешливо смотрел на него.

– Зачем же ты им занимаешься?

– Чтоб ты не лез туда!

– А я и не лезу. Разве у тебя есть другие факты?

– Лезешь! Везде лезешь! Даже ипподром хочешь зацапать, а я ведь тебя предупреждал, что это мой кусок! – Маргеладзе протянул растопыренную ладонь. – Кузьма… Хватит воевать. Давай дружить и делать бизнес вместе. Иначе нас перестреляют поодиночке. Причем сделают это самые близкие, самые верные люди. Подумай, Кузьма. Тот рассмеялся, но жать руку не стал.

– Мы столько раз жали друг другу руки и мирились, но ничего из этого не получалось. Почему, Вахтанг?

Тот подумал, пожал плечами:

– Наверно, потому что мы оба сильные. Сильные и глупые. И пока кто-то нас не научит, не остановимся… Не дай бог, пуля-дура остановит.


Дом Платонова, директора ипподрома, в престижном дачном поселке был одним из самых дорогих и красивых. Бревенчатый, отполированный, он был похож на терем, только во много раз превосходил сказочное строение по габаритам.

Была уже поздняя ночь. Директор сидел в каминном зале в халате, смотрел новости по телевизору. Жена и двое малых детей расположились в верхней комнате, смотрели по другому телевизору мультиковый концерт.

Было по-летнему тепло, окна пришлось открыть, доносился собачий лай с соседних участков.

Мимо их дома на большой скорости пронесся невзрачный «Москвич», на секунду притормозил, и в окно терема что-то полетело.

Раздался взрыв.

Машина рванула прочь, уносясь от криков, от паники, от всполошившихся соседей, от дыма, ползущего из окна.


Оксана в ночной сорочке стояла возле темного окна, смотрела на пустой двор, на запертые ворота.

Вернулась к постели. Легла на бочок, затихла, прислушиваясь к малейшему шороху.


Утром она вышла на широкую магистраль, ведущую в Москву, стала голосовать.

Возле нее притормозила аккуратненькая иномарка, и парень, сидящий за рулем, спросил с улыбкой:

– Такая красивая и одна?

– Поехали, – сухо произнесла Оксана.

– Куда, красавица?

– В центр.

– А чего такая серьезная?

– Сколько с меня?

– Нисколько.

– Тогда сиди и молчи, иначе получишь, – серьезно предупредила она.

Парень удивленно покосился и замолчал.

Вышла из машины Оксана в районе трех вокзалов. Махнула пареньку-водителю, потолкалась возле палаток, заваленных разной мелочью, купила бутылку минералки и, отпивая по глотку, зашагала к большущему универмагу, расположенному рядом с Казанским вокзалом.

Вошла внутрь. Стала ходить вдоль прилавков, приглядываясь и прицениваясь.

Накупила от нечего делать несколько сумок разных тряпок, главным образом мужских – маечек, трусиков, носков, – вышла на улицу и стала голосовать.

Неожиданно резко притормозила крутая иномарка. Из нее смотрел на девушку Костя.


Оборотни | Крот. Сага о криминале. Том 3 | Умопомрачение