home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add





* * *

Лариса Петровна сидела на диване в элегантном халате, смотрела телевизор. Через открытую дверь в кабинет мужа отлично было видно, как он о чем-то беседовал с Глебом.

Виктор Сергеевич с удовольствием и в предвкушении тайны распечатал коробку, вытащил из нее прибор, полученный от подполковника Лисицкого. Повертел в руках, любуясь, коснулся каких-то деталей, затем передал Глебу.

– Что это? – не понял тот.

– Прибор.

– Вижу. А что за прибор?

– Изучишь внимательно инструкцию, потом мне расскажешь.

– Вы ничего о нем не знаете? – Глеб с насмешкой смотрел на родственника.

– Догадываюсь, – с довольной усмешкой ответил Виктор Сергеевич и побарабанил по коробке. – Прибор этот особый. Даже уникальный. И по большому счету его выносить из квартиры не положено.

– Я буду изучать его здесь?

– Нет, ты будешь изучать его у себя дома. Но должен помнить, дорогой, – штучка эта сверхсекретная. И не приведи господи, с ней что-то случится.

– Я должен научиться ею пользоваться?

– Именно так.

– Так может, вам лучше воспользоваться штатными работниками? Ведь у вас столько профессионалов в этой области.

– Если бы было лучше, я бы непременно воспользовался, не дожидаясь твоего совета, именно своими людьми, – ответил Виктор Сергеевич. – В данном же случае мне интереснее работать с тобой. Ты ведь парень с высшим образованием – быстро сообразишь, что к чему.

Глеб улыбнулся:

– Вы меня окончательно заинтриговали.

– Сейчас заинтригую еще больше… – Виктор Сергеевич помолчал, по привычке пожевал губами. – Ты интересовался Кузьмичевым, помнишь?

– Конечно, – кивнул Глеб.

– Ты даже пожелал познакомиться с ним поближе.

– Да, он интересная личность.

– Вот и отлично. У тебя будет возможность пообщаться с ним.

– С помощью этого прибора? – удивился Глеб.

– Молодец, догадливый. Досконально прочитай инструкцию, прикинь, что и как, а потом поговорим.

– Я ничего, ровным счетом, не понимаю.

– Потом, Глеб, потом. Сначала вникни в дело! – Хозяин поднялся, плотно прикрыл дверь в ларисину комнату, достал пачку долларов. – Вот аванс… Это для начала, чтоб штаны от голода не слетали.

Глеб сглотнул сухость во рту.

– Я должен буду убрать Кузьму?

Виктор Сергеевич рассмеялся.

– Ну молодежь. Хочет знать все сразу. – Похлопал по плечу, подмигнул. – Сначала, говорю, прочитай инструкцию. А о деталях потом.

Зазвонил телефон, Виктор Сергеевич снял трубку.

– Петр Петрович? Какая честь!.. Одну минуту. – Взглянул на Глеба, показал глазами, чтоб тот удалился. – И дверь закрой… Слушаю, Петр Петрович! Здоровье? Не жалуюсь. Дела? Тут посложнее. Встретиться? Когда?

Глеб плотно прикрыл за собой дверь, оказался перед сидящей на диване Ларисой. Она вдруг крепко обхватила его голову, стала целовать. Глеб какое-то время отвечал ей тем же, затем с силой отстранился.

– Ты с ума сошла. Он может войти.

– Ну и черт с ним. – Она встала, снова потянулась к парню. – Не могу… Хочу тебя.

– Прекрати!

Глеб оттолкнул ее – и вовремя. В дверях стоял Виктор Сергеевич. Некоторое время он молча, изучающе смотрел то на жену, то на Глеба. Затем кивнул:

– Пошли, племянник. Закончим дело.

Тот послушно двинулся за ним, и хозяин улыбнулся жене:

– Потерпи, детка, я скоро приду к тебе.

В кабинете Виктор Сергеевич не стал предлагать Глебу сесть, остановился лицом к лицу, внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты помнишь, что ты мой племянник?

– Конечно, дядь Витя.

– Не люблю «дядь Витя», – поморщился тот. – Просто Виктор Сергеевич.

– Хорошо, Виктор Сергеевич.

– У меня будет к тебе глубоко личное, конфиденциальное дело, племянник.

– Насчет прибора?

– Нет, другое. Но не менее серьезное, – Виктор Сергеевич отошел к окну, некоторое время смотрел вниз на шумную улицу, вернулся обратно. – Завтра мой водитель отвезет тебя в Лесную больницу.

– Она так называется?

– Называется по-разному – Лесная, сто первая… Дело не в этом. Там ты должен проведать одну больную даму.

– Пожилую?

– Нет, довольно еще молодую. Чуть старше тридцати.

– Я должен ей что-то отвезти? Передать?

– Нет. Ты должен просто взглянуть на нее, и потом мне все рассказать.

Глеб попытался улыбнуться, не получилось.

– Взглянуть – это как?

Виктор Сергеевич засмеялся:

– Взглянуть – это взглянуть. Как выглядит, как реагирует на людей. На их появление.

– Она что… ненормальная?

– Не знаю. Вот тебе и придется узнать это.

Глеб придержал родственника за рукав.

– Меня к ней пропустят?

– Конечно. Я предупрежу главврача.

Племянник снова остановил Виктора Сергеевича, попытавшегося двинуться к столу.

– Это больница для душевнобольных?

– Это больница для особо душевнобольных, племянник.

– А зовут больную как?

Виктор Сергеевич внимательно посмотрел в глаза Глебу, не сразу ответил.

– Марина… Ее зовут просто Марина.


Задрипанный «москвичок» высадил Павла-Важу на окраине деревеньки, утопающей в зелени. Он перекинул через плечо сумку и довольно уверенно зашагал по узкой улочке.

Миновав несколько домов, он остановился возле небольшой избушки, обнесенной повалившимся дощатым заборчиком. Вошел во двор, поднялся на крылечко.

Вначале постучал в дверь, затем толкнул ее.

Из сеней на него пахнуло сыростью и прохладой, он миновал полутемную гостиную, позвал:

– Здравствуйте. Есть кто-нибудь?

В соседней комнатушке послышался какой-то шорох, и старушечий голос спросил:

– Кто там?

– Можно войти? – Важа стоял, ждал появления хозяйки.

И она вышла – маленькая, сухонькая, сгорбленная, ничего по сути не видящая.

– Кто это? – спросила.

– Павел…

Старушка охнула, придержалась за дверь.

– Вы от Витеньки? От сыночка?

– Да, – ответил негромко Важа. – От вашего сыночка Витеньки…

Хозяйка заплакала сразу, словно все эти годы ждала такого гостя.

– Господи… Я не могу поверить. Где же он, мой Витька? Подойдите ко мне. Я не вижу… Слепая…

Важа подошел к старушке, обнял ее сухие плечи, прижал к себе, ждал, когда она успокоится.

Она чуть отошла от слез, подняла на гостя невидящие глаза:

– А где же сынок? Почему не приехал?

– У Вити дела… Но скоро приедет.

– Скоро? Когда – скоро?

– Как только освободится.

– Но он хоть живой? А то мне такие сны снятся.

– Живой… Еще какой живой! И даже подарки вам передал.

Важа поставил сумку на стол, стал доставать из нее продукты, цветастый платок, какие-то кофточки.

– Много всего передал.

Старушка стояла рядом, улыбалась.

– А я ж не вижу… Я совсем слепая, сынок… Как тебя зовут, сынок, запамятовала.

– Павел.

– Чего он передал здесь, Павел?

– Платок, например, красивый передал. – Он накинул на плечи хозяйке платок с розами.

Она погладила ткань ладонью, улыбнулась:

– Хороший платочек… Красивый… – Подняла глаза на гостя. – Ты ж не уедешь скоро, Павел? Побудешь, расскажешь про моего сыночка?

– Обязательно побуду и расскажу.


Лесная больница находилась в пяти километрах от Кольцевой дороги, и плотный лес закрывал ее от посторонних глаз. Вокруг лечебного заведения стоял высокий забор с колючей проволокой, при въезде возле шлагбаума дежурила охрана.

Черная машина Виктора Сергеевича подкатила к КПП, водитель назвал номер машины и фамилию пассажира, шлагбаум поднялся.

Они въехали в большой и пустынный двор. Глеб покинул салон автомобиля и направился к главному больничному входу.

В вестибюле было крайне малолюдно. Парень подошел к окошку администратора, назвался:

– Глеб Иванович Пирогов к Виталию Дмитриевичу.

Администраторша, довольно милая моложавая дама, внимательно взглянула на посетителя, затем отыскала его фамилию в журнале посетителей, кивнула:

– Вас ждут. Сорок седьмой кабинет.

Кабинет главврача находился на третьем этаже в самом конце коридора.

Глеб подошел к двери с табличкой «Главный врач», деликатно постучал.

– Войдите.

Главврач оказался щуплым, невысокого роста господином с колючими глазами.

Глеб поздоровался, представился:

– Я от Виктора Сергеевича.

– Я догадался, – кивнул Виталий Дмитриевич, жестом показал на массивное дермантиновое кресло.

Глеб уселся, внимательно посмотрел на доктора.

– Что вы желаете увидеть? – спросил тот.

– Больную. Марину.

– Я это понял. А что именно вас интересует в данной больной?

– Просто посмотреть.

– Зачем?

– Так сказал Виктор Сергеевич.

Главврач помолчал, барабаня по столу прокуренными пальцами, пожал плечами.

– Странно… – И повторил: – Странно. – Он повернулся к посетителю: – А вам это нужно?

– Да.

– Хорошо, провожу вас к больной. Но учтите, зрелище не из легких.

Глеб неуверенно поднялся.

– То есть, вы не советуете?

– Почему же? – усмехнулся доктор. – Если Виктор Сергеевич вам велел, выполняйте.

По коридору они шагали молча. Затем спустились на второй этаж, миновали несколько палат медперсонала, подошли к решетчатой двери, разделяющей пространство на две части.

Перед дверью за столиком сидела немолодая женщина в халате, которая при появлении главврача поднялась.

– Открой, – распорядился тот.

– Молодой человек с вами? – спросила женщина.

– С кем же еще!

Глеб коснулся халата доктора, неуверенно спросил:

– Может, вы просто расскажете?

– О чем? – резко оглянулся тот.

– О больной. А я передам Виктору Сергеевичу.

– Нет уж, – ухмыльнулся Главврач. – Это надо видеть собственными глазами. И потом живописать.

Женщина в халате открыла замок на железной двери, и мужчины в ее сопровождении вошли в слабо освещенный коридор.

По обеим сторонам располагались тяжелые двери палат, каждая из которых была заперта основательным звонком.

– В какую палату? – спросила женщина.

– В пятую.

– К Марине?!

– Можно без вопросов?

Женщина загремела замком пятой палаты, с подчеркнутой значительностью открыла дверь.

Главврач пропустил посетителя вперед, сам остался в коридоре.

Глеб нерешительно переступил порог, вошел в палату.

От вида больной вздрогнул.

На жесткой кровати сидела коротко стриженая женщина в линялом больничном халате. Она медленно и ритмично раскачивалась назад-вперед. На вошедшего в палату она не обратила внимания, продолжала раскачиваться, изредка издавая мычащие нечленораздельные звуки.

Глеб неподвижно стоял посередине палаты, не сводя глаз с несчастной, и пришел в себя, лишь когда кто-то тронул его за плечо.

Это был главврач.

– Увидели? – спросил он.

– Да, – кивнул парень и стал пятиться назад. – Спасибо. – На пороге посмотрел на Виталия Дмитриевича, спросил: – А кто она?

– Кто она? – усмехнулся тот. – Спросите дядю.


Маргеладзе нервно мерил широкими шагами свой роскошный кабинет, о чем-то напряженно думал. Вдруг замер, внимательно и подозрительно посмотрел на Важу-Павла.

– Что, Вахтанг? – спросил тот.

– То, что ты рассказал, очень интересно, и я рад, что ты жив, здоров. Но почему ты сразу не явился ко мне? Зачем скрывался? Я что, не способен защитить тебя? Ведь ты мой родственник! Мы одной крови! Что молчишь?

– Они бы достали меня из-под земли. Не хотел подставлять тебя, Вахтанг.

– Они и теперь могут тебя достать. Кузьма такого не прощает. Вспомни Санька.

– Им сейчас не до меня. К тому же я мужчина, Вахтанг. Сколько можно прятаться за тебя?

– Мужчина, мужчина, – потрепал его за плечи Маргеладзе. – А прятаться за меня не следует. Мужчина должен уметь постоять за себя.

– Постою, Вахтанг.

– Ну и правильно… – Он снова внимательно посмотрел в глаза Важи. – Но, хоть ты и родственник, твое алиби проверим. Сверху донизу проверим.

– Как скажешь, Вахтанг. Я никуда не убегу… – Важа достал из кармана клочок бумаги. – Вот название деревни и фамилия женщины, которая меня приютила.

Тот взял записку.

– Верю, Важа, верю… Но как говорит народ – доверяй, но проверяй… Как бы эти суки не сломали тебя.

– Не сломали.

– Дай бог, – Вахтанг достал из ящика стола фотографию, положил на стол. – Нравится паренек?

Это был снимок племянника Виктора Сергеевича Глеба.

– А кто это? – спросил Важа.

– Это человек, который может сослужить нам маленькую службу.

– Его надо убрать?

– Дикарь… Зачем убирать? Надо следить за каждым его шагом и охранять его от любой сволочи.

Важа непонимающе уставился на фотографию.

– Охранять? От кого?

– От таких идиотов, как ты! – разозлился Маргеладзе, сунул снимок племяннику. – На обратной стороне все написано – кто такой, где живет, куда ездит, с кем встречается!

Важа сунул снимок в задний карман джинсов.

– Когда начинать?

– Вчера, сегодня, завтра! Каждый день начинай! И все, что увидишь, докладывай мне!

Открылась дверь, и в кабинет заглянула секретарша.

– Грязнов.

Вахтанг кивком показал, что Важа свободен, снял трубку.

– Привет, дорогой Петр Петрович! Сто лет не видел, двести – не слышал! Куда пропал? Мои как дела?.. Знаете, дорогой, как генеральские погоны – ни одного просвета и все зигзагом!.. – Он расхохотался. – Шучу!.. Все замечательно, дорогой Петр Петрович! Жив, здоров, женщины любят!.. Новости? А какие новости вы имеете в виду?.. Гость? Да, гость приехал. Племянник! С Грузии. Вот сидим, беседуем, пьем вино. Да, молодой и красивый. Хочет найти невесту в Москве, – Маргеладзе рассмеялся. – Кузьма?.. А что Кузьма? Делает вид, что ничего не произошло. Нет, он не так прост, как мне казалось. Приходится на время лечь на дно. Да, слишком много мути поднялось. Пусть уляжется. Я тоже так думаю. До встречи, дорогой. – И положив трубку, брезгливо произнес: – Старая лиса. Дерьмо собачье. Чужой лопатой жар загребать.

Важа неожиданно посоветовал:

– А ты позвони ему.

– Кому? – не понял Вахтанг.

– Кузьме.

– Зачем?

– Доставь себе удовольствие.

Маргеладзе рассмеялся:

– А ты не так глуп, как я думал! Хотя зачем? Он сразу решит, что я чего-то от него хочу.

– Ну и пусть решит. Пусть боится. Ты же этого хочешь?

– Хочу? – Вахтанг подошел вплотную к родственнику, задышал ему в лицо. – Ради того, чтобы этот пес оглядывался и вздрагивал при одном моем имени… ради этого я готов хоть… самого Всевышнего! Он меня кое в чем подозревает, но видит Бог, к этой истории я не имею никакого отношения.

– Вот так и скажи. А он пусть думает, как хочет.


Сергей листал газеты. Зазвонил телефон.

– Маргеладзе, – сказала через громкую связь секретарша.

– Меня нет, – резко приказал Кузьмичев.

– Простите, Сергей Андреевич… я уже сказала, что вы у себя.

– Черт… – Сергей снял трубку. – Здравствуй, дорогой.

– Здравствуй, брат, – ответил Маргеладзе. – Я не очень помешал?

– Ты не можешь помешать… Ты по делу или просто от нечего делать?

– Обижаешь, Кузьма. У меня всегда есть что делать. А звоню я, чтобы ты знал, что у тебя всегда есть брат. Верный и настоящий.

– Спасибо.

– Ты как-то невесело со мной разговариваешь.

– Тебе показалось.

– Нет, не показалось. Ты на меня за что-то обижен?

– Скорее, благодарен тебе.

– Приятно слышать. Всегда старался сделать добро.

– Особенно, когда я ехал на твой юбилей.

В трубке возникла пауза, затем Маргеладзе вкрадчиво спросил:

– Не совсем въехал в твою шутку, дорогой.

– Это не шутка, – усмехнулся Кузьма. – Тебе ведь известно, что на меня покушались?

– Слышал. Но подумал, что это сплетни.

– Это правда. К счастью, недострелили.

– И какая собака решилась на такую подлость?

Сергей согнал жесткие желваки на скулах, неожиданно зло произнес:

– Ты!

Маргеладзе от такого ответа не сразу нашелся, затем тихо и ласково поинтересовался:

– Надеюсь, ты все-таки шутишь, Кузьма?!

– А ты как считаешь?

– Конечно, шутишь.

Сергей рассмеялся:

– Молодец! Кавказцы всегда отличались прекрасным чувством юмора.

– Спасибо, дорогой, – натянуто усмехнулся Маргеладзе. – Я такие комплименты особенно ценю… – Через паузу спросил: – Может, все-таки подставить тебе плечо?

Кузьмичев сдержанно рассмеялся:

– Лишь бы ты его неожиданно не убрал.


Через пару часов Глеб вернулся в кабинет Виктора Сергеевича, положил на стол перед хозяином прибор и инструкцию к нему.

Виктор Сергеевич бережно уложил прибор в коробку, задумчиво улыбнулся, поднял на племянника глаза.

– Что скажешь?

Тот сел напротив, улыбнулся:

– Разобрался, готов к работе. Когда и кого?

– Придется подождать. Но штучка-то любопытная?

– Жутковатая. О подобных я даже не слышал. Валит человека в считанные секунды.

– Да, аппарат замечательный, – Виктор Сергеевич помолчал, снова посмотрел на племянника. – В больницу ездил?

– Ездил.

– Рассказывай.

– Что именно?

– Видел ту, о которой я говорил? – не без раздражения спросил хозяин.

– Видел.

– Рассказывай.

Глеб помолчал, прикидывая, с чего начать, с виноватой улыбкой ответил:

– Просто так не расскажешь. Это надо увидеть. А лучше – не надо.

– Она живая?

– Если можно назвать живой, то живая… Никого не видит, не замечает, не реагирует. И еще волосы короткие. С сединой…

– На будущей неделе я ее проведаю… – решительно заявил Виктор Сергеевич и махнул Глебу: – Ступай. Все путем, молодец.


Важа, сидя в своей машине, видел, как Глеб вышел из офиса Виктора Сергеевича, как нырнул в припаркованный на стоянке «БМВ», миновал въездной шлагбаум и понесся по загруженной транспортом главной улице города.

Важа положил фотку Глеба рядом на сиденье и понесся следом.

Свернули на набережную Москва-реки возле Кремля, миновали ее, выскакивая подчас на встречную полосу, и тут Важа заметил, что автомобиль Глеба преследует маленький юркий джипчик, весело и настойчиво сигналя фарами.

Глеб резко принял вправо, припарковался, покинул машину, быстро направился к остановившемуся сзади джипчику.

Важа тоже остановился, достал фотоаппарат, навел объектив на Глеба.

Тот подошел к джипу – за рулем улыбалась Лариса.

Глеб легко запрыгнул к ней в кабину, поцеловал.

– Сумасшедший. Понял? – капризно произнесла женщина, не сопротивляясь поцелую. – Несешься как сумасшедший. Еле догнала.

– А ты разве не сумасшедшая? – улыбнулся Глеб. – Тормозишь в самом центре города и считаешь, что вокруг нет ушей и глаз. У твоего «Витька» обзор на все триста шестьдесят градусов.

– А если я соскучилась? – продолжала трогательно дуться Лариса. – Если ты забыл меня!

– Тебя невозможно забыть! – воскликнул парень. – В тебе есть что-то!

– Знаю, магнетизм. И все равно! – Лариса подставила щечку. – Сейчас же поцелуй меня!

Важа щелкнул затвором.

Глеб, оглянувшись, выполнил требование, с мягким укором сказал:

– Зайчонок, мы теряем осторожность.

– Ну и плевать! Я хочу жить так, как хочу! С какой стати я должна замуровать себя в четырех стенах? Я и так полжизни посвятила своему долбаному мужу. А сейчас я хочу любить! Тебя любить, а на остальное я болт забила. Понял?

– Не совсем.

– Нет, понял! И должен сейчас же со мной согласиться! Соглашайся, иначе вылетишь на асфальт! – Лариса ногами уперлась в бедро Глеба. – Считаю до трех!

Он осторожно взял ее за ступню, поднес туфельку к лицу, картинно поцеловал.

– И все же, Зайчонок, нам надо быть аккуратней.

Она снова с обидой оттолкнула его:

– Ну и убирайся!.. – Взглянула на свои часики. – Убирайся, сказала! Я опаздываю на репетицию!

Глеб вышел. Лариса тут же высунулась из джипа.

– Стой! Когда мы встретимся?

– Завтра.

– Где? Опять в этой вонючей гостинице?

– Предложи что-нибудь поинтереснее.

– Ладно, в пять вечера я жду в номере! – Женщина шлепнула Глеба мягкой перчаткой по шее и включила скорость.

Важа помчался следом.


Глеб и Лариса лежали на довольно широкой кровати в гостиничном номере, отдыхали после «любви». Женщина нежно и влюбленно гладила парня по волосам, он лежал на спине, курил, глядя в потолок.

– Можешь мне сказать? Только откровенно, – спросила Лариса.

– Могу, – не поворачивая головы, ответил парень.

– Я прошу откровенно.

– Говори.

– Что тебя связывает с Витей?

– С «Витьком»?

– Не наглей… С Виктором Сергеевичем.

– Работа.

– Какая?

– Бывает интересная, бывает не очень.

– Можешь рассказать?

– Нет.

– Почему?

– Тебе будет скучно.

– Мне все интересно, что касается тебя.

Глеб приподнялся на локте, закурил.

– Бумажки, поручения, отдельные переговоры.

– Я ни разу не видела тебя на переговорах, – возразила женщина.

Парень улыбнулся.

– Знаешь… – задумчиво произнесла Лариса. – Я иногда вас боюсь. И тебя, и его…

– Меня? – переспросил Глеб. – Меня можно бояться… А «Витька»? Его-то чего бояться? Он твой муж.

– Тебя… за что можно бояться?

Он в упор посмотрел на нее.

– А вдруг я настучу на тебя… Так влюблюсь, что возьму и настучу. Вдруг мне осточертеет вот такая гостиница, тайные встречи, секс без крика и счастья?!

Она положила ладонь на его губы, заставила замолчать.

– Нет… Не то. Все врешь, все… Вас что-то связывает. Что-то страшное и тайное.

Глеб загасил окурок, обнял ее.

– Не говори глупости. Страшное и тайное связывает нас с тобой. Вдруг «Витек» узнает? Кранты… И тебе, и мне.

– Убьет, думаешь?

– Тебя – нет… Тебя он слишком любит. А меня – сходу. Как вот ту муху, что лупится в стекло.

Лариса перевела взгляд на одинокую муху, действительно бившуюся о стекло, вздохнула:

– Страшно…

Крепко обняла парня, стала целовать, сходить с ума, пока они снова не забылись в экстазе.


Маргеладзе в бронированном «мерсе» катил по одной из главных улиц Москвы, сзади следовал джип с тонированными стеклами, в котором находилась охрана.

Вахтанг располагался на заднем сидении, рядом с ним сидел молчаливый Важа.

На светофоре остановились, Маргеладзе лениво стало смотреть на соседние машины, и вдруг его взгляд задержался на красивом игрушечном джипчике.

– Какая тачка прикольная, – заметил он, перевел взгляд на Ларису, сидящую за рулем, брезгливо сморщился. – Только вести ее должна не старая черепаха, а молодая телка с ногами от ушей.

Важа взглянул в сторону указанного джипа, увидел парня, небрежно обнимавшего «телку».

– Зато хахаль у нее – во внуки годится.

– С чего ты взял, что это хахаль? – спросил Вахтанг.

– Разве не видно? Внук не будет так ласково чесать спину бабушке.

Вдруг Важа даже привстал на сидении.

– Вай, это же он! «Чесальщика» я знаю!

– Какого «чесальщика»? – не понял Вахтанг. – Кто такой?

– Тот, за которым я должен следить!

– Можешь объяснить как человек, а не как ишак?!

– Ну, фотку ты мне дал! Парня, которого надо оберегать! Это он. С телкой!

Вахтанг подался вперед.

– Елки кавказские, мохнатые… – Заинтригованно произнес: – Вот это номер, специально не придумаешь, – повернулся к Важе. – Фотки сделал?

– Полный аппарат.

– Узнай, кто эта старая целлюлитка, и какая связь между племянником Виктора Сергеевича и ею.

Ни те, ни другие не видели, что на противоположной стороне улицы стоял автомобиль Виктора Сергеевича, и хозяин фиксировал происходящее на миниатюрный фотоаппарат.


Вечером у Ларисы был концерт.

Виктор Сергеевич и Глеб сидели в машине перед входом в «Мандарин», ждали окончания мероприятия. За окнами тихо текла полуночная жизнь – тускло и таинственно тлели фонари, прогуливалась редкая публика, мягким разноцветным потоком неслись в неизвестность автомобили. Виктор Сергеевич сам сидел за рулем.

Глеб, откинувшись назад с закрытыми глазами, едва слышно мурлыкал песенку под радио.

– Через пару дней тебя не должно быть в городе, – сказал Виктор Сергеевич.

Глеб от удивления даже негромко икнул.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Исчезнешь тихо, незаметно, никого не посвящая.

Парень скосил на него глаза.

– Что-нибудь случилось?

– Пока нет. Но может случиться. Моя интуиция… – он усмехнулся, – интуиция разведчика… никогда меня не подводила.

– И как надолго?

– Пока не спадет волна.

– Волна? Волна чего?

– Дерьма! – не без раздражения бросил шеф.

– Я уже в нем?

– По самое горло.

Ошеломленный таким заявлением, Глеб помолчал, затем снова осторожно взглянул на Виктора Сергеевича.

– Ну, слиняю… И что? Когда обратно?

– Я сообщу… – Виктор Сергеевич достал из внутреннего кармана пиджака конверт, протянул парню. – Здесь деньги на билет и гостиницу.

– Хорошо… – Глеб помолчал, потом спросил: – А по работе все спокойно? Никаких ошибок не было?

– Пока не знаю. Надеюсь, нет.

Наконец повалил народ, празднично заполняя ступени главного входа. Концерт закончился.

– Надо же, – удивился Виктор Сергеевич, – оказывается, люди ходят на мою благоверную.

– Просто вы давно не были на ее концертах, – заметил Глеб.

Тот иронично взглянул на него:

– Можно подумать, ты часто ее слушаешь.

– Думаю, чаще, чем вы.

– И как у нее получается?

– На любителя.

– Я имею в виду пение.

– Я тоже.

Из служебного входа «Мандарина» выпорхнула заваленная букетами, радостная и возбужденная Лариса, издали махнула машине, в которой сидели мужчины.

– Не боитесь, что поклонники уведут жену? – спросил Глеб.

Виктор Сергеевич бархатно засмеялся:

– Хотел бы я видеть смельчака, который рискнул бы заполучить такое «счастье».

Глеб покинул автомобиль, быстро пошел навстречу певице. Взял у нее цветы, коротко сообщил:

– Меня ссылают.

– Кто? – Лариса даже остановилась.

– Твой муж.

– Куда?

– Пока не знаю. Но деньги на билет в кармане.

– Я тебя не отпущу. – Женщина вцепилась в рукав Глеба.

– С ума сошла, – он отвел ее руку. – Он все видит, пошли.

– Я ему сейчас скажу… Он не имеет права.

– Он на все имеет право, детка, – усмехнулся Глеб и аккуратно повел ее к машине.

– Не пущу! Никуда не пущу! Пусть думает, что ты улетел. А я сниму тебе квартиру и буду приезжать к тебе. Понял? Никуда ты не уедешь!

Виктор Сергеевич зажег сигарету от прикуривателя, пустил густой дым, с прищуром наблюдая за идущими.


Когда Анна вернулась с Катюшей из детского сада домой, Илья, повязав фартук, деловито топтался на кухне, готовил ужин.

– Ку-ку! – крикнул он, услышав щелчок замка. – Кто открыл замок в наш теремок?

– Маленькая мышка Катюшка с любимой Аннушкой-мамуськой! – весело отозвалась Катя, сбросила в прихожей ботиночки и понеслась на кухню. Обхватила за шею Илью, повисла на нем, заболтала ногами.

Тот покружил ее, поставил на пол, достал из ящичка кухонного гарнитура куклу в яркой упаковке.

– Ва-у! – обрадованно выкрикнула девчушка и понеслась в свою комнату изучать подарок.

Илья помог Анне внести на кухню несколько пакетов с продуктами, поцеловал в щеку.

Она мягко увернулась.

– Ты совсем разбалуешь мою Катьку.

– Нашу, – мягко поправил он ее.

Она иронично взглянула на него, переспросила:

– Ты так считаешь?

– И давно, – кивнул он.

Анна принялась выгружать покупки в холодильник. Илья подошел к ней сзади, попытался обнять ее. Она резко, с раздражением сбросила его руки со своих плеч, развернулась к нему лицом. Молча, с вызовом смотрела на него.

– Анна, – мягко произнес он. – Ну что ты?

– Пока ты мне все не расскажешь…

– Что – все? Что я должен тебе рассказать?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Не знаю, объясни.

– Почему ты сказал мне, что мой муж погиб?

– Я этого не говорил. Я всего лишь сказал, что он исчез и с ним плохо. Я говорил правду!

– Ты обманул меня и воспользовался моим безвыходным положением. И ради дочери я… я пошла на это. И этого я себе никогда не прощу! И тебе тоже.

Илья встал, растерянно смотрел на Анну.

– Анна, успокойся. Что ты говоришь? Я люблю тебя. С каждым годом я все больше и больше люблю. И ты это знаешь.

Она тоже поднялась.

– Но я не люблю. Я те-бя не люб-лю! – раздельно произнесла она. – И я не прощу тебя.

– А как же Катюша? Ты же сказала, что пошла на это ради нее. А она счастлива. Она любит меня. Я для нее как отец. И я готов сделать все, чтобы вы обе были счастливы.

Некоторое время Аня смотрела на Илью, осмысливая сказанное, затем тихо произнесла:

– Если ты действительно говоришь правду, если действительно любишь, оставь нас. Пожалуйста…

Он подавленно смотрел на нее.

– А как же я? Как же я без вас, Аня?

Она хотела что-то ответить, но лишь резко отмахнулась и быстро ушла в комнату дочери.


* * * | Крот. Сага о криминале. Том 2 | Беспредел