home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Общак часовщика

Сергей встретился с Николаем в том самом книжном магазине, где когда-то произошло их первое «тайное» свидание. Николай был откровенно недоволен и не скрывал этого.

– Мне кажется, мы условились – вы выходите на меня в самых крайних случаях. Наши встречи надо серьезно готовить, их проводить становится все сложнее. Вас знают уже не только по делам, но и в лицо – после ваших телевизионных фокусов.

– Сегодня как раз тот самый крайний случай, – сказал Сергей. – В руки идет крупная партия наркотиков.

– Сабур?

– Конечно. Предлагает мне быть в доле за услуги на таможне.

– У вас есть такие связи?

– Они есть у вас. Пусть пропустят, остальное – дело техники.

– Но вы же серьезно подставитесь.

– Почему? Переведем стрелки на кого-нибудь другого. На Вахтанга, например.

– Каким образом?

– Будем думать. Но общая схема будет следующая. Мы выводим информацию на Вахтанга, он, безусловно, заинтересуется… ему в кайф лишний раз наказать Сабура… наркотики через таможню проходят и в итоге попадают в ваши руки.

Николай озабоченно смотрел на Кузьму.

– Что-то, как говорится, не въезжаю… Все просто и все непонятно. Маргеладзе здесь зачем?

– Сам того не желая, он выводит меня из-под удара. Провал операции будет целиком висеть на нем.

Николай задумался:

– То есть товар есть? Таможня дает добро? А Маргеладзе как бы наводит на след соответствующие спецслужбы, чтобы наказать Сабура?

– Совершенно верно. Теперь главная задача, как вложить эту затею в голову Вахтанга.

– Задача не только главная, но и сложная. Он же не идиот, чтобы с ходу заглотить приготовленный крючок?! Станет наводить справки, может заслать к Сабуру агентов. Дело для него рискованное, если он решится на этом заработать.

– Все упрощают два обстоятельства. Первое – времени в обрез, товар приходит через неделю. И второе – товар и по сути, и по документам принадлежит сабуровским структурам. Вахтангу остается только в какой-то момент перевести стрелки на себя. Попросту говоря, умыкнуть весь груз.

– Схема любопытная, – одобрительно качнул головой Николай, – но вот как ее осуществить?

– Опять же будем думать, – повторил Кузьма. И спросил: – Гурина взорвали. Слышали?

– Косяк упадет на вас.

– Понимаю. Убийство для того и совершено, чтобы нажать на меня. Господин Грязнов просто ломится в акционеры.

– Человек бежит и не оглядывается.

– Есть люди, которые могут его остановить.

Николай не без удивления поднял на него глаза.

– Вы стали настоящим профессионалом.

– Другого выхода нет. Остановить?

– Рано. Он является противовесом другим, более серьезным людям. Пусть пока играет в собственную значительность.

– Как бы не зевнуть.

– Не зевнем. Он ведь в прошлом из наших структур. Знаем, на чем выпрямится, на чем споткнется.


Грязнов вошел в кабинет Кузьмичева быстро, без стука, не обратив внимания на секретаршу. Традиционно по-хозяйски взял из бара бутылку воду, налил в стакан, выпил.

Кузьма спокойно наблюдал за ним.

Петр Петрович рухнул в кресло.

– Что новенького, дорогой Петр Петрович? – поинтересовался Сергей.

– Погиб подполковник Гурин. Неприятная новость, не так ли?

– Смотря для кого.

– Ну, например, для вас.

Сергей сделал удивленное лицо:

– С какой стороны?

– С любой. Вы когда-то служили у него, были его нелюбимым подчиненным, у вас даже случился вооруженный конфликт… Вы нападали на него, не так? И лишь чудом не пристрелили? Потом все вдруг перевернулось. Он пришел к вам, чтобы устроиться на работу. Но, как того и следовало ожидать, вы его не приняли. Он стал вас шантажировать… Вы испугались.

– Шантажа?

– Скорее, последствий шантажа. Вы ведь странным образом скрылись из родного города, где у вас остались жена и дочь.

Кузьма внимательно посмотрел на гостя, спросил:

– Что вы от меня хотите, господин Грязнов?

Тот выдержал его взгляд, ответил:

– Разума.

– В чем?

– В отношениях с серьезными людьми.

– К коим вы себя, несомненно, относите?

– Безусловно.

– Ваши условия?

– Вы продаете мне весомую часть акций корпорации за символические деньги.

– То есть, вы хотите управлять корпорацией наравне со мной?

– На первых порах – наравне, потом посмотрим.

Сергей, поигрывая авторучкой, насмешливо изучал собеседника.

– А если я не соглашусь?

– Никуда не денетесь, согласитесь… – Грязнов достал из кармана магнитную кассету, положил на стол. – Здесь ваш последний разговор с подполковником. Прослушайте и обратите особое внимание на угрозы в адрес покойного.

Кузьма взял кассету, повертел ее руках и неожиданно вышвырнул в открытое окно. С вызовом посмотрел на посетителя:

– Что еще есть у вас против меня?

Лицо Грязнова было белым.

– Убийство Анзора Маргеладзе, странная смерть Марины, гибель Окунева, связь с небезызвестным Сабуром… Достаточно для того, чтобы упечь вас за решетку. Вы в клещах.

Сергей помолчал, миролюбивым голосом произнес:

– Мне не нравится стиль нашего разговора.

– Не я его навязал… – возразил Грязнов.

– Виноват… Позвольте мне поразмыслить с недельку?

– Лишь бы за эту недельку вы не выкрутили что-нибудь своеобразное… – Петр Петрович улыбнулся, полушутя погрозил пальцем: – Не шалите, дорогой. За шалости маленьких деток иногда наказывают.


Автомобили Кузьмичева и Сабура пересеклись на одной из главных площадей города, припарковались у глухой стены какого-то отеля. Сергей покинул свой джип, оставив охрану на месте, пересел к Сабуру.

Поздоровались, Сабур спросил:

– Ну что, таможня берет добро?

– Чем выше, тем больше берет, – кивнул Кузьма. – Теперь давай по порядку: откуда идет товар?

– С Запада.

– Брест?

Сабур заколебался:

– Тебе опять все сразу и выложить?

– Но я же должен заряжать людей?! – возмутился Сергей.

– Брест.

– Сколько товара?

– За десять лимонов зашкалит.

– Зелени?!

– Ну не деревяшек же!

– Железной дорогой или автотранспортом?

– Машинами. Две машины. Будто стиральный порошок, а на самом деле – дурь. Причем самая крутая. Такую у нас еще не гоняли по голубым магистралям.

– По каким магистралям? – не понял Кузьма. – Ты ж сказал, на машинах!

Сабур расхохотался, показывая полный рот золотых зубов:

– Темнота! Это ж я про дурь! – Закатал рукав сорочки, показал на синюю кожу на изгибе: – Вот они, голубые магистрали! У кого голубые, а у меня, к примеру, уже черные!

– Через сколько дней придет товар?

Сабур посмотрел на часы:

– Через пять.


Поздним вечером Сергей и Старков сидели на кухне, разрабатывали план предстоящей операции. Из открытого окна доносилась жизнь двора, а за стеной, в соседней квартире, кто-то громко ругался по телефону.

Кузьма раздраженно закрыл окно, вернулся к столу:

– Первое! Надо каким-то образом передать Маргеладзе кассету с разговором.

– Разговор с Сабуром? – переспросил Владимир.

– Там будут два моих разговора: первый, когда он только предлагает поучаствовать в деле, второй – сегодняшний, уже конкретный.

– Как бы не было нестыковки в тексте.

– Специалисты подчистят… Как передать ее Вахтангу?

– Может, подбросить?

– Куда, кому, как? Глупо, – Кузьма встал, прошелся по кухне. – В отеле, где находится офис Вахтанга, работает одна моя давняя знакомая.

– Администратором?

Сергей рассмеялся:

– Вот-вот. Круглосуточным. – И объяснил: – Проституткой! Можно попробовать через нее.

– Он что, пользуется ею?

– Нет.

– А как она выйдет на него?

– Она каждый день видит, как он входит и выходит из отеля.

– И что?

– Мы заплатим ей, она пробьется.

Старков с сомнением тронул плечами:

– Можно попробовать и проститутку, если нет других вариантов.


Мила комфортно расположилась в фойе отеля, ненавязчиво и кокетливо рассматривала проходящих мужчин, поправляла коротенькое платьице, оголявшее ее длинные красивые ноги. Выглядела она отлично – загорелая, ярко накрашенная, с длинными белыми волосами.

К ней подошли два могучих парня, один из них кивнул:

– Привет, Милка.

Жрица любви с милым удивлением посмотрела на них:

– Привет, мальчики.

– Пошли, есть клиент.

– Мальчики, – укоризненно произнесла она, – я на выездах не работаю. Только с проживающими.

– Сегодня поработаешь на выезде, если узнаешь, кто зовет.

– Неужели? – дурашливо захохотала она. – Неужели сам президент?

– Бери повыше, – заржали парни. – Кузьма зовет.

– Ой! – Она даже привстала. – Правда, что ли? Это ж моя первая и единственная любовь. Бегу, мальчики!


Квартира для свиданий была обставлена отлично – тяжелые темные шторы, мягкий свет, бархатной обивки мебель. Именно сюда и привезли Милу. Она увидела Сергея, сидевшего на диване, радостно взвизгнула, повисла на шее!

– Кузьма!.. Милый!.. Родной!.. Единственный!

Присутствующие – Старков и парни, привезшие ее, – громко рассмеялись.

– Неужели единственный? – тоже улыбался Кузьма, обнимая старую знакомую.

Она даже обиделась:

– А ты как считаешь? Если я проститутка, то не имею права любить? Вот встретила тебя и полюбила. А работа – это так, для лавэ. Любовью там даже и не пахнет.

Кузьма кивнул парням, что свободны, налил в стаканы виски. Мила не отходила от него, обнимала, заглядывала в глаза.

– За встречу?

Выпили.

– Только так, – предупредила девушка, показывая на Старкова. – С двумя я трахаться не буду. Групповуха сегодня отменяется, хочу только одного, единственного… – И поцеловала Сергея.

– Траханья сегодня вообще не будет, – успокоил он ее.

– Как?! – удивилась она.

– Будет разговор.

– А после разговора?

– Будет дело, после которого ты забудешь про все.

– Не забуду! Тебя, Кузьма, точно не забуду! Ты ж редкий мужик, Кузьма! А бога-атый какой ста-ал!

Сергей чмокнул ее в щеку, усадил в кресло:

– К делу.

Она опять засмеялась:

– Он – к делу, а я – к телу, – И снова прижалась к нему.

– Ты Вахтанга часто видишь? – спросил Сергей.

– Этого грузина? Да каждый день! Иногда даже улыбается, машет ручкой.

– Значит, замечает?

– Попробуй меня не заметь.

Сергей достал пачку долларов, положил их перед гостьей:

– Здесь пять штук.

– Сколько? – удивилась она.

– Пять.

– Подарок?

– Столько будет стоить твоя работа.

– Но не с клиентами?

– Нет… – Кузьма кивнул Старкову, тот передал ему маленькую кассету. – Вот это надо передать Вахтангу.

– И за это пять штук? Передам! Сегодня же передам.

– Подожди, – остановил ее Сергей. – Начнем с того, что ты здесь не была и ни меня, ни кого не видела.

– Поняла, – с серьезной готовностью согласилась она. – Не видела и даже в лицо никого не знаю.

– Ты была у Сабура.

– Это у которого?

– Есть такой Сабур. Крутой.

– А, – вспомнила Мила, – знаю. Тот самый, который на наркоте завязан.

– Он тебя снял, привез к себе на хату.

– А где она?

– В центре, покажем. Вот там ты меня и увидела.

– А здесь не видела? – уточнила девушка. – Чтоб не запутаться. Здесь не видела, а у Сабура встретила?

– Точно.

– А его? – показала она на Старкова.

– Сказал же, здесь никого не видела. И не была здесь!

– А зачем же он здесь сидит?

– Для мебели, – засмеялся Старков.

– Поняла… – От возбуждения Мила села прямее, сложила руки на коленях. – И что?

– У меня с Сабуром был разговор.

– У тебя?

– У меня. Про наркоту… И чтоб ты не слышала, тебя выпроводили в другую комнату.

– Чтоб я не слышала?

– Да.

– Но я могла оттуда подслушать?

– Тебе не надо это делать, потому что у тебя в сумке всегда лежит вот это, – Сергей положил перед нею компактный диктофон.

– О боже, – перекрестилась она. – Зачем?

– Над тобой уже не однажды издевались…

– Кто?

– Клиенты.

– Не было такого. Они ж все в основном инострашки, вежливые такие, пугливые, скромные.

Старков и Сергей переглянулись, засмеялись.

– Послушай, Мила, – положил ей на колени руку Кузьма.

– Ой, как приятно… Не убирай, не убирай.

– Считай, что над тобой часто издевались. И чтоб наказать негодяев, чтоб у тебя были вещественные доказательства, ты в сумочке держишь включенный диктофон.

– Значит, у Сабура я тоже включила его и записала весь ваш разговор? – поняла проститутка.

– Умница! – похвалил ее Кузьма. – Тебя выставили, а ты все равно узнала, о чем мы говорили.

– Как?

– Пришла домой, послушала.

– И что?

– И решила эту запись загнать Вахтангу.

– Почему ему?

– Потому что он богатый, к тому же ты видишь его каждый день. А кому еще?

– Правильно. Больше некому… Значит, я могу еще и на нем заработать бабок?

– Обязательно. Это условие. Ты отдаешь ему только потому, что он честный…

– Он – честный? Я вас умоляю. Был бы честный, не катался бы на шестисотых «мерсах»!

– Все равно, для тебя он честный. И обязан за кассету заплатить.

– А что на ней?

– Мой разговор с Сабуром про наркоту.

– Ой, – испугалась она, – я ж тебя подставлю.

– Не подставишь, – Сергей благодарно погладил ее руку, повторил: – Ты решилась на этот поступок только из-за денег. Ты хочешь на этом заработать. Поняла?

Она кивнула, затем опомнилась:

– А если не заплатит?

– Он все-таки кавказец, – подал голос Старков. – Вряд ли станет терять лицо перед женщиной. Даже перед проституткой.

Мила вспыхнула:

– А что, проститутка не человек?

– Простите, не подумал, – смутился Кузьма. И продолжал: – Проси побольше.

– Сколько?

– Не меньше пяти. Столько, конечно, не даст, но ты проси. Требуй. У тебя в руках классный товар!

Она повисла на его шее, взвизгнула:

– Ой, Кузьма! Ты не только самый сексуальный, но и самый умный!


Сергей и Нина обедали в ресторане. Со стороны они смотрелись по-настоящему красивой парой, и разговор между ними шел мягкий, естественный.

– Мне с вами невероятно спокойно и уютно, – сказал Сергей.

Нина улыбнулась.

– Как ни странно, мне тоже.

– Почему странно?

– Последние два-три года меня не покидало чувство тревоги. Мне все время казалось, что со мной или с моими близкими может что-то случиться. С вами – спокойно. Спасибо…

Он взял ее руку, поцеловал.

– У вас красивые пальцы.

– Были.

– Почему – были?

– Я перестала за ними ухаживать. И совсем забросила музыку. Пальцы, когда играешь на инструменте, тянутся к клавишам и становятся изящнее и длиннее.

– Всегда завидовал тем, кто умеет на чем-то играть.

– А я завидовала… нет, даже не завидовала – восторгалась… сильными и смелыми. Знаете, вы совершенно не похожи на человека бизнеса.

– А я и не человек бизнеса.

Она вскинула тонкие брови.

– Кто же вы?

Он немного подумал:

– Не знаю. Слепой, выброшенный из несущейся телеги в лесу. Куда не повернись, всюду лес и чернота.

Нина растроганно посмотрела на него:

– Неужели так одиноко?

– Не одиночество, нет. Растерянность. Не знаешь, куда ступить, чего ожидать… – Снова взял ее ладонь, нежно погладил. – Мужчина не имеет права так говорить, верно?

– Почему? Имеет. В этом его сила.

– Нет. В принципе, не имеет права. Но иногда все же может. Когда есть кому доверять.

– Ты мне доверяешь? – Она неожиданно перешла на «ты».

– Конечно, – Кузьма взял ее руку, поцеловал один из пальцев. – Почти как себе.


На следующий день Мила расхаживала в вестибюле гостиницы, изучала снующий народ, на ком-то коротко останавливала взгляд, и по тому, как девушка теребила сумочку, было видно, что она волнуется.

И вдруг увидела того, кого ждала.

В отель быстрой и решительной походкой хозяина вошел Вахтанг в сопровождении охраны, направился к лифтам.

Девушка ринулась к нему.

– Вахтанг, привет! – излишне громко позвала, замахала ручкой. – Подожди, Вахтанг!

Охранники завертели головами, реагируя на крик, Маргеладзе удивленно придержал шаг, посмотрел на спешащую к нему проститутку.

– Спешишь, не догнать тебя, – капризно произнесла Мила.

– Что хочешь, дорогая? – спросил он, разглядывая ее с головы до ног. – Если по работе, некогда… – Потрепал по лицу, улыбнулся. – Как-нибудь в следующий раз.

– Есть дело, – сказала она и взяла его за рукав.

– Дело?.. У тебя есть дело? – он рассмеялся. – Никогда бы не подумал.

– Клянусь. И оно тебя заинтересует. – Вдруг приблизилась губами к его уху, что-то прошептала.

Он отстранился, крайне удивленно посмотрел на проститутку:

– Шутишь?

– Клянусь.

– И что я должен с ней делать?

– Послушаешь и скажешь.

Вахтанг подумал, сказал секьюрити:

– Со мной.

И направился к открывшимся лифтам.

В кабинете Маргеладзе усадил Милу на диван, сел напротив.

– У нас десять минут. Говори.

– Недавно меня сняли люди Сабура, – взволнованно и часто заговорила гостья. – Повезли к нему. У него там классно, роскошно…

– По делу, – напомнил Вахтанг.

– Сейчас, волнуюсь. У него сидел этот… ну, богатый… Кузьма. Они, как я поняла, кореша. О чем-то базарили. Потом взяли и выгнали меня в другую комнату. А меня в сумочке всегда вот это. – Она дрожащими руками достала диктофон, показала Маргеладзе.

Тот удивленно взял его в руку, спросил:

– Ты что ж, сучка, и ко мне с этим пришла?

– Он не работает. Выключен. Принесла, чтоб показать… А тогда… у Сабура… работал! И записал все, о чем они базарили. А базарили они от такого, что даже мне стало жутко. Ей-богу!

– О чем же был базар?

– Послушаешь, узнаешь.

– Давай кассету, – потребовал Вахтанг.

– Сначала лавэ.

– За что? Я даже не слушал ничего. Может, там полный бред. А я тебе уже отстегну.

– Не бред. Там про наркоту.

– Про что?

– Ну, про дурь! Про наркоту!

Он отобрал у нее кассету, повертел в руке.

– Сколько хочешь?

– Пять штук, – неуверенно произнесла она.

– Сколько?!

– Ну, хотя бы три.

– Штуку! И то при условии, что здесь есть что-то стоящее.

Вахтанг подошел к шикарному музыкальному центру, повозился там, включил, стал внимательно слушать разговор Сабура с Кузьмой.

Затем выключил кассетник, достал из ящика две сотенные долларовые купюры, отдал проститутке:

– Скачи отсюда.

– Ты чего, парень? – возмутилась она. – Мало!

– Скачи, сказал. А то и эти отберу, – погрозил пальцем перед самым ее лицом. – И не дай бог, сболтнешь кому обо всем этом. Ноги выдерну и на дерево сушить заброшу. Ты здесь не была, ничего мне не давала, никакого Сабура не видела. Усекла?

– Усекла, – кивнула Мила.


Василий Петрович водил Кузьму по длинным коридорам, в которых еще шел ремонт, вдохновленно рассказывал:

– Здесь у нас будут монтажные… – Переходил к следующей комнате. – А здесь дикторские. Наберем самых красивых, самых умных людей и заткнем всех за пояс. – Он потащил хозяина к следующему отсеку, который оказался большим и высоким. – А это студия. Будем записывать свои программы, отсюда в прямом эфире может пойти любая самая злободневная, самая острая передача, от которой страна, общество задохнется! – Телевизионщик вдруг остановился, озабоченно посмотрел на Кузьмичева. – Кстати, а как будет называться наш канал?

Тот пожал плечами:

– Без понятия.

– Я знаю!.. Придумал! Канал «КС».

– Почему «КС»? – не понял Сергей.

– Кузьмичев Сергей – просто, коротко, понятно.

– Нет, – замотал тот головой. – Нельзя. Нескромно.

– Скромным знаете, где надо быть? Простите, в общественном сортире. Чтобы войти незаметно и еще более незаметно выйти… Вы – хозяин. Вы имеете право! К тому же масса догадок. «КС» – это сокращенно и КЛАСС, это и КТО С НАМИ, это, наконец, КОДЕКС СИЛЬНЫХ! – Василий Петрович склонился к Кузьме, вдруг перешел на шепот. – Но имейте в виду. Вы вышли на самую опасную тропу жизни. Это не алюминий, не злачные заведения, даже не нефть. Это оружие, о котором мечтают многие, но не в состоянии его получить. Вас будут бояться, ненавидеть, вам будут завидовать. И всячески будут стремиться уничтожить. С первого же дня вещания вам будет объявлена смертельная война, в которой вы обязаны победить.

– Конечно, победим, – улыбнулся Сергей.

– А я даже не сомневаюсь. – Телевизионщик от избытка чувств даже обнял его.

Когда ехали из телецентра к офису, зазвонил мобильный телефон.

– Это Костя, – сказал голос. – Есть разговор.

– Приятный? – улыбнулся Кузьма.

– В конечном итоге, да. Но надо посоветоваться.

В приемной секретарша передала Кузьме папку бумаг:

– Константин Иванович уже в кабинете.

Сергей кивнул и толкнул дверь. Коротко пожал руку Косте, сел за стол. Финансовый директор какое-то время сосредоточенно молчал, снял очки и, близоруко щурясь, протер стекла. Показал пальцем на стены, на потолок.

– Можно говорить?

Сергей пожал плечами:

– Черт его знает. Вроде каждый день проверяем.

Тот подошел к столу, взял листок бумаги, крупно написал:

Общак Часовщика есть!

– Где? – спросил Кузьма.

– Не так далеко, как казалось.

– Сколько?

– Много… – Финансовый директор взял ручку, написал на листке: – Восемь миллионов долларов.

– От кого идет след?

– От нашего банкира.

– Любопытно… Что дальше?

– Искать концы. Но очень осторожно.

– Может, тебе все-таки дать охрану?

– Нельзя. Сразу обращу на себя внимание.


Мэр города – Иван Михайлович Куликов – открывал новый детский приют.

Митинг проходил на ступеньках приюта.

Домина был отгрохан неслабый, в три этажа, народу было предостаточно, телевизионщиков и газетчиков тоже нагнали прилично.

Отдельно стояла группа подростков от десяти до шестнадцати лет, одетых в одинаковую форму, причесанных, аккуратных.

– Любое общество, особенно в переходные периоды, переживает состояние кризиса, и следует быть готовыми к нему – вдохновенно вещал мэр. – Но что такое – быть готовыми?! Без конкретных дел, конкретных поступков ситуации не поможешь, особенно если при этом страдает наше будущее, страдают те, ради которых мы, собственно, и живем. Если страдают наши дети! Сегодня мы – пусть в маленькой части – но все-таки выполняем свой долг перед теми детьми, которые лишены самого главного – материнской любви! Мы вводим в строй прекрасный, оборудованный по последним европейским стандартам приют для бездомных детей, и главные слова благодарности мы адресуем нашему другу, известному бизнесмену и благородному человеку Вахтангу Георгиевичу Маргеладзе! Это только благодаря усилиям Вахтанга Георгиевича, благодаря его щедрой душе мы делаем детям такой великолепный подарок!

Раздались аплодисменты, Вахтанг, стоявший чуточку сзади, сделал шаг вперед, поклонился, подошел к микрофону:

– Спасибо, дорогой Иван Михайлович, спасибо собравшимся и спасибо детишкам, которые сочли возможным принять этот наш скромный подарок. Буду кратким. Дорогие дети, если вас в какой-то степени обделила судьба, то мы постараемся сделать вашу жизнь – пусть не в такой мере, как это могли бы сделать родители, – чуточку радостнее и светлее! Еще раз спасибо!

Снова раздались хлопки, мэр и вся свита двинулась осматривать приют.

Вахтанг шагал рядом с Иваном Михайловичем, вполуха слушал сбивчивый и подробный рассказ будущего директора приюта о прекрасном сооружении, затем наклонился к уху мэра:

– Я через пять минут должен уехать. Пару слов, если можно.

Куликов согласно кивнул, они отошли в сторонку.

– Налет налоговиков на Кузьму ничего не дал, – сказал Маргеладзе.

– Что я могу поделать? – пожал тот плечами. – У него, как ты понимаешь, тоже есть высокие попечители.

Лицо Вахтанга побагровело.

– Может, прикажешь просто пришить этого негодяя?! Этого преступника!

Мэр оглянулся на свиту, попросил Вахтанга:

– Во-первых, не так громко и эмоционально. А во-вторых – все, что было в моих возможностях, я сделал.

– Не все. Он организовывает свой телевизионный канал.

– Более того, уже получил лицензию на вещание, – уточнил мэр.

– Отозвать лицензию можно?

Мэр посмотрел на собеседника, как на маленького ребенка:

– Дорогой мой, есть вещи необсуждаемые. Лицензия у него на руках, идет строительство телецентра, и любое вмешательство в процесс может вызвать серьезный скандал, который ударит больно не только по мне, но и по вашей светлости.

– Я взорву телецентр! – Маргеладзе был вне себя от ярости.

– Пока это – глупости на словах, – сказал жестко мэр. – Хуже, если подобные глупости ты выполнишь на деле. Успокойся, потом поговорим.


Под утро два мощных трейлера с российскими номерами покинули брестскую таможню, выехали на широкую и поутру свободную магистраль, взяли курс на Москву.

Скорость у них была крейсерская. Утро обозначилось уже сильнее, в сером молоке тумана стали четче видны деревья по бокам трассы, и ничего не предвещало сюрпризов.

Проехали не менее пятидесяти километров, встречных машин было не так много, поэтому удавалось ловко, даже изящно обходить более медленный транспорт и двигаться дальше на приличной скорости.

Неожиданно водитель переднего трейлера увидел на шоссе скопище машин, перегородивших дорогу, стал быстро и тяжело тормозить.

Трейлеры остановились. К ним с криками бросились люди, вооруженные автоматами.

– Выйти из кабин! – вопили они. – Лицом к машинам! Оружие на асфальт!

Водители и их напарники послушно покинули кабины.

Несколько человек из числа нападавших быстро и ловко забрались в кабины иномарок, перегородивших шоссе, стали торопливо освобождать дорогу.

И в это время случилось что-то совершенно неожиданное.

Из серого утреннего полумрака с сиренами и мигалками, сразу с двух сторон – сзади и спереди – выскочили несколько милицейских машин, перекрыли шоссе, громкий голос из динамика скомандовал:

– Всем стоять! Не двигаться! Выйти из машин! В противном случае будет открыт огонь на поражение!

Нападавшие заметались, засуетились, раздался одиночный выстрел, который был тут же перекрыт длинными автоматными очередями.

Несколько человек рухнули на дорогу, убегавших тоже догнали пули, остальные замерли на асфальте, подняв руки.

Подъехало еще несколько милицейских машин, из них стали дружно выпрыгивать бойцы спецназа, быстро и продуманно беря бандитов в кольцо.


* * * | Крот. Сага о криминале. Том 2 | * * *