home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Рамон шагал по берегу и впервые в жизни ощущал острый приступ беспокойства. Наступил вечер, и он был в одиночестве. Он даже не смог взять на прогулку Расту, поскольку без Федерики в этом не было смысла. Поэтому он прошагал мимо маленькой собачьей тюрьмы, глядя в другую сторону и игнорируя возбужденное повизгивание и хриплый лай пса. Его сердце охватила боль раскаяния и ненависти к самому себе. Тем не менее он не пожелал изменить свой образ жизни, как просила его Элен. Он даже не захотел сделать попытку. Он окунулся в переживания обрушившихся на него невзгод, усиленные естественной меланхолией угасающего дня. Обратив усталый взгляд на море, он попытался представить их новый дом в Англии, вспоминая Польперро и подробности своей первой встречи с Элен.

Рамон сидел на песке, положив локти на колени, и смотрел на покрытую зыбью поверхность Тихого океана, раскинувшегося перед ним, дикого и свободного. Он очень любил море и отправлялся туда, куда забрасывали его волны воображения. Это были дни, когда он был молод, склонен к авантюризму и ощущал себя бессмертным. Он мог делать все, что только приходило ему в голову. И он путешествовал, иногда засыпая под сенью звезд, а иногда отправляясь в плавание с людьми, у которых хватало смелости взять его на борт. Он родился и вырос в привилегированном обществе, хотя деньги никогда не имели для него особого значения. Находясь в пути, он всегда был счастлив. Поначалу он писал поэмы, которые публиковал приятель отца, имевший небольшую издательскую фирму в Сантьяго. Вид впервые изданного собственного произведения, выставленного в витрине книжного магазина, с его именем, напечатанным на обложке большими буквами, вызвал у него необычайное возбуждение и энтузиазм. Но сама по себе популярность не слишком волновала его, — он предпочитал исследовать неизведанный мир. Затем, вдохновленный своими приключениями и собственным богатым воображением, он написал серию коротких рассказов. После этого его начали узнавать в Чили, а его книги стали популярными и продавались по всей стране. Его портреты замелькали в «Эль Меркурио» и «Ла Эстрелле», а также над заголовками статей, которые он писал для разных журналов, таких как «Гео Чили». И вот тогда Рамона охватило ненасытное желание творить, и ничто уже не способно было удержать его на месте. Он появлялся в Чили только для того, чтобы увидеться с родственниками, а затем снова исчезал.

Когда Рамон впервые встретился с Элен, он был занят написанием очерка об исторических памятниках Корнуолла для «Нэшэнэл Джиогрэфик». На эту работу его вдохновила встреча с бывалым старым моряком, который вырос в Сент-Иве, служил в военно-морском флоте и закончил свою карьеру в Вальпараисо. Тот рассказал ему чудесную легенду о земле короля Артура, и Рамон был охвачен желанием увидеть эти мифические края своими глазами. Действительность оправдала его ожидания. Деревни и города казались погруженными в прошлое, будто современный мир еще не принял их в объятия цивилизации. Дома были выбелены временем и разбросаны по покрытым густой зеленью древним холмам, резко сбегающим к морю. Заливы состояли из отдельных маленьких бухт среди скал, наполненных призраками контрабандистов и жертв кораблекрушений. Дороги представляли собой узкие, продуваемые ветрами тропы с высокими изгородями, заросшими дикой петрушкой и высокими травами. Он был просто очарован увиденным, но, если бы не Элен, знакомство с этой страной мифов оказалось бы лишь поверхностным.

Когда Рамон впервые увидел ее, Элен Требека сидела на пристани в Польперро. Она была стройной, беззаботной, с длинными волнистыми волосами необычного пепельного цвета, чем сразу же привлекла к себе внимание Рамона. Он присел и стал наблюдать за ней, делая мысленные зарисовки, чтобы затем включить ее как прототип персонажа в один из своих рассказов. В своих творческих фантазиях он представлял ее внучкой контрабандиста с необузданной натурой, бунтарскими наклонностями и стремлением делать все, что ей только захочется, и, следует заметить, что он почти не ошибся. Она обернулась, почувствовав на себе чье-то пристальное внимание, и с вызовом посмотрела на него. Не желая обидеть ее, он подошел и присел рядом, так что их ноги свисали с пирса, почти касаясь друг друга.

— Вы прекрасны, как русалка, — начал он, искренне улыбаясь, чем изрядно удивил ее. Англичане никогда не были настолько поэтичны или отважны, а большинство мужчин, с которыми она была знакома, попросту побаивались ее.

— Мне придется разочаровать вас, поскольку у меня ноги, а не плавники, — произнесла она, игриво улыбнувшись ему в ответ.

— Да, я вижу. Это несколько практичнее, насколько я могу судить.

— Откуда вы приехали? — спросила она. Он говорил с сильным акцентом, а его черные волосы и смуглая кожа были для нее такой же редкостью, как и его кожаные мокасины.

— Я из Чили, — сообщил он.

— А где это?

— В Южной Америке.

— О!

— За пределами Польперро тоже живут люди, знаете ли, — поддразнил он.

— Я догадываюсь, — саркастически заметила она, не желая, чтобы он принял ее за провинциалку. — Но что вы делаете здесь, в нашем маленьком городке? — задала она вопрос, не в силах скрыть своего любопытства.

— Пишу статью о Корнуолле для журнала, — сообщил он.

— И вам нравится?

— Что, Корнуолл?

— Да.

— Пока очень нравится.

— Где вам удалось побывать? — спросила она с хитрой улыбкой, поскольку прекрасно знала, что он не видел тех тайных мест, которые нельзя найти в путеводителях. Он перечислил окрестности, которые успел посетить, и рассказал кое-какие услышанные там истории.

— А знаете, мой дедушка был контрабандистом.

— Контрабандистом? — Он рассмеялся, мысленно похвалив себя за исключительную интуицию.

— Контрабандистом, — повторила она.

— А что он перевозил контрабандой?

— Бренди и табак — нечто в этом роде. Обычно они доставляли товар повозками в Бодвин Мур, где его можно было надежно спрятать, а потом продавали в Лондоне с огромным барышом.

— Правда?

— Да. Это как раз то, о чем вам следует упомянуть в своей статье. Все уже устали от описания времен короля Артура. Почему бы вам не опубликовать что-нибудь оригинальное?

— Хорошо, я…

— Я могу показать вам те самые тайники в пещерах и бухтах, а папа посвятит вас в более тонкие подробности, — произнесла она импульсивно. Рамон подумал, что это весьма неплохая идея. Если даже история о контрабандистах и не сработает, у него окажется достаточно времени, чтобы узнать поближе эту девушку с интригующим характером, которая сделала ему столь заманчивое предложение. Она не походила на девиц, которых он встречал раньше, и выглядела искренней и уверенной в себе.

— Ну что ж, я не в силах отказаться от такого предложения, — ответил он, пораженный ее достаточно дерзкими манерами, резко противоречащими почти ангельской внешности.


Джейк и Полли Требека были шокированы, когда Элен, прибежав на ужин, сообщила им, что обзавелась новым другом, писателем откуда-то из Южной Америки, которому она хочет показать все достопримечательности, связанные с контрабандистами.

— Тебе не следует общаться с незнакомцами, Элен. Ты ведь ничего о нем не знаешь, — строго произнес Джейк, аккуратно навешивая миниатюрную дверцу на модель корабля, которую он мастерил.

— Он может оказаться убийцей, — добавила Полли таким тоном, будто убийцы слоняются повсюду толпами. Она сняла с плиты дымящуюся овощную лазанью и поставила ее на стол. — Куда, черт побери, подевался твой братец? Тоби! — закричала она. — Тоби!

— Мам! Он вовсе не убийца, — запротестовала Элен.

— Ты узнаешь правду, когда будет уже слишком поздно. — Мать от всей души посмеялась над собственной шуткой, вытирая влажные руки о свою шерстяную юбку.

Полли была крупной женщиной, не толстой, но ширококостной и сильной. Она считала диеты глупостью, а времяпрепровождение перед зеркалом — бессмысленным занятием. По сравнению с мужем она напоминала величественный галеон, за которым следует грубое рыбацкое судно. При этом Джейка вовсе нельзя было назвать слабаком — он был невысок ростом, но в драке мог уложить любого, кто посмел бы его оскорбить. Они казались странной парой, но безмерно любили друг друга и имели не только общие привычки, но и единое мнение по всем вопросам. У Джейка было преуспевающее столярное производство, а Полли занималась домом, воспитывала детей и ухаживала за своими цветочными клумбами. Они были людьми зажиточными, но не богатыми. «Зачем мне много денег? — говорил Джейк. — Я ведь не могу взять их с собой в могилу, когда умру, не так ли?»

Тоби спустился по лестнице, и громкий топот его ног по дереву, казалось, сотрясал весь дом.

— А что у нас на ланч, мама? — спросил он, вдыхая густой аромат фирменного блюда матери.

— Овощная лазанья, — бодро сообщила она, ставя на стол кувшин с водой.

— Моя любимая, — обрадовался он. Джейк всегда говорил, что у Тоби, должно быть, дырки в пятках, поскольку тот имел невероятный аппетит, но при этом никак не мог набрать должный вес. Он был стройным и гибким, как каучуковое дерево, с черными цыганскими волосами отца и великолепным чувством юмора, унаследованным от матери. Но, когда дело доходило до еды, его способности намного превосходили возможности обоих родителей, вместе взятых.

— Джейк, неужели ты не можешь закончить с этим после ланча? — раздраженно произнесла Полли. — Я никак не могу взять в толк, зачем нам еще одна модель корабля. — Она вздохнула, пробегая взглядом по шеренгам расставленных повсюду моделей, занимавших все поверхности и придававших комнате сходство с магазином игрушек.

— Что, если я приведу его сюда, чтобы вы смогли сами сделать нужные выводы? — настаивала Элен.

— Привести сюда — кого? — спросил Тоби, накладывая себе щедрую порцию лазаньи.

— Элен в Польперро встретила мужчину, который хочет, чтобы она показала ему все старые норы контрабандистов, а он использует этот материал для статьи, которую пишет, — пояснил Джейк.

— Вот как? — воскликнул Тоби. — Ну и дела.

— Но он действительно пишет статью, — продолжала свою линию Элен.

— Да ну. А ты ее видела? — спросил Тоби.

Она скорчила ему рожицу.

— Конечно нет, болван. Она ведь еще не написана.

— Ладно, ладно. Вы двое, хватит спорить, — произнесла Полли таким тоном, будто она говорила с парой драчливых собачонок. — Скажи ему, чтобы зашел к нам на чай, и тогда мы сможем оценить его по достоинству. — Элен победно улыбнулась.

— Сколько ему лет, Элен? — серьезным тоном спросил Джейк, отодвигая стул и присоединяясь к семье, сидевшей за столом.

— От двадцати пяти до тридцати лет, — ответила она и пожала плечами, поскольку в точности этого не знала. У него была солидная щетина на лице, длинные волосы, крепкое телосложение и настолько уверенное поведение, что в действительности он мог быть любого возраста — от двадцати пяти до сорока лет.

— И он путешествует в одиночестве? — спросил отец, пережевывая свою еду. — Полли, эта лазанья действительно очень хороша, — добавил он, в то время как его жена тоже села за стол и положила себе в тарелку то, что осталось.

— Похоже, что так, — сказала Элен.

— В свои восемнадцать ты считаешь себя слишком взрослой женщиной, но когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, мне всегда нужна была компаньонка.

— Зачем тебе компаньонка, мама, если ты можешь одним движением руки отправить в нокаут самого сильного из мужчин? — неуважительно захихикал Тоби.


Как и было договорено, Рамон встретил Элен у стены порта. Она смущенно сообщила ему, что будет вынуждена представить его родителям, прежде чем они разрешат ей отправиться с ним куда бы то ни было.

— Моя мама решила, что вы убийца, — сказала она и вздохнула.

— Ну, никогда не следует быть в чем-то слишком уверенным.

— Вы приехали из далекой страны. Откуда нам знать, быть может, вы вообще каннибал. — Она рассмеялась.

— Если бы это было так, то, думаю, вы оказались бы восхитительны на вкус.

Она сдержанно засмеялась, но не опустила глаз и не покраснела. Ее голубые глаза спокойно и оценивающе смотрели на него.

— Вы так думаете? — высокомерно спросила она. Он кивнул и улыбнулся. Ее заносчивость удивила Рамона, хотя он был уверен, что она носит сугубо демонстративный характер. — Хорошо, тогда, полагаю, нам лучше пойти и встретиться с моими родителями. Мы живем в ближнем пригороде Польперро, так что вы можете отправиться туда на велосипеде, как я, или пешком.

— Я найду велосипед, — заверил он. — Мы поедем вместе.

Они преодолели холм, ведущий из Польперро, оставив позади сонный порт и выбеленные коттеджи, выстроившиеся на склонах холма, как кукольные домики. Стоял погожий летний день, над морем парили чайки, используя малейшие порывы соленого бриза, а над зарослями дикой петрушки трудолюбиво гудели пчелы. По дороге Рамон успел немного рассказать ей о Чили и о своем опубликованном сборнике рассказов. Когда он сообщил, что является достаточно известным писателем, она не поверила, возразив, что никогда о нем не слышала.

— Что ж, если вы приедете в Чили, то непременно услышите обо мне, — парировал он.

— Но зачем мне понадобится ездить в Чили? — спросила она.

— Потому что это прекрасная страна, а такой девушке, как вы, обязательно нужно повидать мир, — искренне ответил он.

— Когда-нибудь я увижу мир, ведь мне всего восемнадцать.

— У вас еще в запасе целый океан времени.

— И множество более важных мест, которые следует посетить в первую очередь, — сказала она.

Рамон рассмеялся и кивнул. Его внезапно охватило желание поцеловать ее, но он продолжал усердно крутить педали, подумав, что для этого будет достаточно времени позже.

Дом Элен оказался прелестным белым строением, стены и даже серая черепичная крыша которого были почти скрыты ломоносами[3], раскинувшими свои ползучие ветви, как щупальца цветочного осьминога. Рамон заметил стайку голубей, круживших над трубой дымохода и следивших за ними с высоты своего полета блестящими черными глазами.

— Вот, он не очень большой, но это мой дом, — с гордостью сказала Элен, соскакивая с велосипеда и прислоняя его к стене. — Ставьте свою машину сюда, — добавила она, глядя на него озорным взглядом.

Полли Требека оказалась вовсе не такой, какой представлял ее Рамон. У нее были такие же светлые волосы, как и у дочери, но слегка посеребренные сединой и связанные в небрежный пучок, из которого выбивались вьющиеся завитки, хаотично расположившиеся вокруг шеи. На ее лице совершенно не было косметики. Похоже, она принадлежала к тому счастливому типу женщин, которым нет необходимости беспокоиться о кремах: ее кожа выглядела нежной и свежей, а улыбка сияла, как у молодой женщины. Когда его представили Джейку Требеку, он понял, от кого Элен унаследовала такие светло-голубые глаза. Они были почти аквамаринового цвета. У Джейка, благодаря его загорелой коже и черным волосам, это было более очевидно. Он выглядел как странный цыган с глазами ястреба. Рамон отметил, что Элен воплотила в себе их лучшие внешние качества и выглядела гораздо более изящной, чем ее родители.

Тоби особо постарался, чтобы присутствовать на этой встрече. Еще за обедом он заметил на щеках своей сестры румянец, вызванный возбуждением, когда она говорила об этом мужчине, и ему любопытно было посмотреть, что же отличало этот персонаж от прочих молодых мужчин Польперро, влюбленных в нее.

— Прошу вас, присаживайтесь, мистер… — вежливо сказал Джейк, ища глазами дочь, чтобы та представила их друг другу. Элен в ужасе подумала, что даже не узнала его имени. Тоби поймал ее взгляд и ухмыльнулся. Она сверкнула на него глазами, предупреждая, чтобы помалкивал, и повернулась к родителям.

— Кампионе, Рамон Кампионе, — представился Рамон и присел на диван. Его фигура казалась слишком гигантской для их маленькой гостиной. Элен не смутило, что его длинные руки и ноги заполнили большую часть дивана, и она смело уселась рядом.

— Меня зовут Джейк Требека, а это моя жена Полли и наш сын Тоби. Мы рады встретиться с вами. Дочь сообщила, что вы писатель, — сказал Джейк.

Рамон кивнул.

— Да. Я написал пару поэтических книг и сборник коротких рассказов, — подтвердил он, и его сильный испанский акцент зазвучал в английском доме как нечто чужеродное.

— Но здесь вы не с целью написать книгу, — сказала Полли, ставя на стол поднос с чаем. Она обратила внимание на длинные лоснящиеся волосы Рамона, которые, по ее мнению, явно нуждались в стрижке, и на его глаза цвета красного дерева. Ей никогда раньше не приходилось разговаривать с иностранцем, а сидящий перед ней человек выглядел абсолютно чужим.

— Нет, сеньора. Я пишу статью для «Нэшэнэл Джиогрэфик», — сказал он.

Глаза Полли расширились, и она посмотрела на дочь уже совсем иначе.

— Почему ты не сообщила нам, что он пишет для «Нэшэнэл Джиогрэфик», Элен? — спросила она, упирая свои большие руки в круглые бедра. — Я очень люблю этот журнал, и Тоби тоже, правда, дорогой? — восторженно произнесла она, чувствуя себя теперь более комфортабельно, поняв, что может соотнести личность этого иностранца с привычными для нее понятиями.

— Он нам нравится, — подтвердил Джейк, на которого новость тоже произвела должное впечатление. — О чем будет эта статья, если не считать контрабанды?

— Первоначально предполагалось, что речь пойдет о стране короля Артура, — пояснил Рамон. — Но Элен подала идею о контрабанде. Хотя редактор может это не пропустить.

— О, страна короля Артура. Это прекрасная тема, — восхитилась Полли.

— Нет, мама, это неоригинально, — резко заявила Элен.

— Элен права, это весьма неоригинально, — согласился Тоби, ухмыляясь сестре.

— Все зависит от того, как написано, — сказал Рамон, и его искрящиеся карие глаза игриво улыбнулись Элен.

— Ладно, я обещала ему показать все убежища контрабандистов, а ты, папа, можешь посвятить его в исторические подробности этого вопроса, — заявила Элен, улыбаясь Рамону в ответ.

— Я буду рад помочь, — отозвался Джейк. — Хм, «Нэшэнэл Джиогрэфик». Сейчас это один из самых престижных журналов. А вы и фотографии делаете?

— Я делаю все, — сообщил Рамон. Полли с восхищением качнула головой.

— Так что, как видите, он не убийца, — сделала вывод Элен. Полли уставилась на нее в недоумении, а Джейк рассмеялся.

— Не забудь показать ему Крэг Крик, — добавил он.

Элен триумфально улыбнулась.

— Я покажу ему все, — сказала она.


Элен и Рамон провели последующие десять дней, исколесив весь берег. Она показала ему места, которые он никогда бы не нашел без ее помощи. Она готовила еду для пикника на двоих, и они устраивали пиршества на берегу, болтая друг с другом с фамильярностью людей, знакомых уже много лет. Они беседовали с посетителями пабов и с рыбаками в лодках, исследовали пещеры и бухты, плавали в море. Рамон испытывал желание поцеловать ее с того самого момента, как только ощутил высокомерие, присущее ей при разговоре. Подходящая возможность появилась у него через пару дней, когда они устроились перекусить на отдаленном берегу. У Элен был с собой только один кусок шоколадного торта, приготовленного ее матерью. Рамон предложил разделить его пополам, но Элен отказалась и засунула себе в рот все, победно хихикая.

— Что же, мне придется самому его взять, — предупредил он. Элен попыталась встать, протестующе размахивая руками, поскольку не могла говорить с полным ртом. Но Рамон оказался для нее слишком быстр. Он лег сверху и прижал ее к песку руками. Она смотрела на него ледяными глазами, которые всего на миг раньше были теплыми и приветливыми. Но, к его удивлению, она не выразила своего недовольства словами, так что он прильнул к ее рту со всем своим южным пылом и поцеловал ее шоколадные губы. Потом он стал целовать ее шею и ямку над ключицей. В конце концов ошеломленная девушка все же обрела способность говорить.

— Рамон! Что ты делаешь? — запротестовала она.

— Тише. Я уже услышал от тебя все, что хотел услышать. А сейчас расслабься и позволь мне поцеловать тебя. Я хотел этого с того самого момента, когда увидел тебя в Польперро, — сказал он и снова прижал свои губы к ее губам, чтобы заставить ее молчать. Она расслабилась, следуя его указаниям, ощущая лишь его теплый поцелуй и чувство легкой истомы внизу живота.


Через две недели Рамон уехал из Польперро. Он поцеловал Элен на прощание на той же пристани, где они впервые встретились. Она была слишком гордой, чтобы открыто показывать свое огорчение по поводу его отъезда, поэтому лишь улыбалась ему, будто ей все равно. И только позже она расплакалась на груди у матери.

— Думаю, что я люблю его, мама, — всхлипнула она. Полли обняла ее и сказала, что если и он испытывает те же чувства, то непременно вернется за ней. А если нет, то ей не стоит больше тратить свое время на мысли о нем.

Но Рамон не забыл Элен, хотя и пытался. Он написал свою статью и послал ее редактору. Затем он отправился в дом родителей в Качагуа, где хандрил, как влюбленный школяр: он часами просиживал на берегу, наблюдая за морем и с тяжестью на сердце думая о Польперро и русалке, которую он там оставил. Чтобы забыть ее, он перепробовал все, в том числе переспал с несколькими девушками, с которыми здесь познакомился, но это только усилило его тягу к Элен. Он написал несколько стихотворений, посвященных ей, и короткий рассказ о дочери корнуолльского контрабандиста. Его родители были очень довольны. Раньше он никогда не влюблялся, а его холодное сердце и скитания в одиночестве приводили их в отчаяние. Поэтому Мариана поговорила с ним и посоветовала следовать зову сердца и своим чувствам, а не бороться с ними. «Нельзя дать им исчезнуть без следа, Рамон, — говорила она. — Наслаждайся ими и не отказывайся от своего счастья. Для этого и существует любовь. Тебе повезло, что ты любишь, ведь многим людям за всю жизнь не суждено испытать это чувство».

Рамон позвонил редактору и попросил добавить в свою статью один маленький абзац.

— О чем идет речь? — с любопытством спросил редактор. Ему очень понравилась статья, но ее необходимо было немедленно сдавать в печать. — Надеюсь, он не очень большой, у меня может не хватить места, — поинтересовался он.

— Нет, он вовсе не велик. Я продиктую его вам прямо сейчас.

— Хорошо. Начинайте.

— Самым прекрасным и волшебным местом из всех, где я побывал, является берег Элен в Польперро. Это маленькая бухта с серебристо-белым песком и бледной прозрачной голубизной моря, влекущей в глубины своих тайн с такой силой, которая берет в плен сердце и покоряет душу. Я уехал оттуда, зная, что никогда уже не буду прежним и навсегда останусь ее верным поклонником. Это лишь вопрос времени, но я обязательно вернусь, чтобы отдать ей себя, телом и душой.

— Вот так берег, Рамон, — сухо сказал редактор. — Я бы не стал это вставлять, но дело ваше. — Затем с улыбкой добавил: — Остается надеяться, что ни один из наших читателей не будет пытаться ее найти, поскольку может испытать сильное разочарование!

Когда Элен получила экземпляр «Нэшэнэл Джиогрэфик», то знала, что он от Рамона, хотя сопроводительной записки и не было. Она разорвала обертку и дрожащей рукой стала переворачивать страницы. Потом она устроилась в кухне и принялась за чтение его статьи. Она всплакнула при виде фотографий, которые они делали вместе. Стиль его повествования был удивительно поэтичным и задел ее сердце. Когда ее взгляд добрался до абзаца, посвященного «берегу Элен», слезы так затуманили глаза, что она едва могла читать. Утерев их, она еще раз перечитала текст, чтобы проверить, не привиделось ли ей в нем то, чего не было. Она улыбнулась, поняв, наконец, что он тоже любит ее и обязательно вернется за ней. В конце концов, этот мужчина оказался достойным того, чтобы его ждали.


Глава 8 | Шкатулка с бабочкой | * * *