home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Польперро

Элен, Джейк и Полли беспомощно сидели у телевизора, слушая последние новости о крушении. Обеспокоенным родственникам сообщили о количестве жертв, но тела погибших еще продолжали доставать, и не было никаких новостей о Тоби и Джулиане. Артур срочно приехал из офиса, а Хэла забрали из школы. Кухня Полли, казалось, вибрировала в резонанс с охватившим всех горестным настроением. Модели Джейка валялись повсюду, как рассыпанные спички, по полам и на столе, куда он посбрасывал их во внезапном приступе злости и раскаяния. Полли пыталась помочь ему, но все было напрасно — его мучили стыд и угрызения совести за то, что его предрассудки заслонили собой истинные жизненные ценности.

Было ясно, что Тоби умер и больше никогда не появится среди них. Джейк выскочил из дома и отправился к скалам. Он шагал по замерзшей траве, позволяя слезам ненависти к самому себе жалить его лицо. Сильный ветер бил прямо в глаза, но он почти бежал вслепую, будто быстрый шаг мог помочь ему оставить позади свое отчаяние.

Он вспомнил Тоби маленьким мальчиком. Это были времена, когда он брал его с собой в лодку, времена, когда они молча наблюдали за чайками и стаями рыб, плававших прямо под поверхностью воды. Он вспомнил, как смеялся, когда Тоби попросил его отпустить в море большую треску, которую они только что поймали. Тогда он дразнил его, держа рыбину в руках и помахивая ею перед искаженным горем лицом ребенка. Он содрогнулся от этого воспоминания, как и от многих других. Тоби всегда был лучше, чем кто-либо другой, он знал истинную цену жизни.

Потом он вспомнил времена, когда они — отец и сын — были так близки, что твердо верили: ничто не может стать между ними. По вечерам Тоби помогал ему склеивать модели, они рассказывали друг другу разные истории, смеялись и работали вместе в уютной тишине глубокого взаимопонимания. Это были времена, когда Тоби рассказывал ему все.

Но приехал Джулиан, и все изменилось.

Джейк сидел на холодной скале и смотрел на расплывчатую линию, где сражались между собой волны, обливаясь пеной вместо крови. Он копался в своей измученной душе, чтобы найти истоки своего предубеждения. Не только гомосексуальность Тоби восстановила отца против сына — чувство обиды на сына стало расти в нем задолго до того, как он об этом узнал. Было что-то еще. Нечто гораздо более примитивное. Он вспомнил, как Тоби впервые представил ему Джулиана. Тогда он мгновенно почувствовал их близость. То, как они смеялись вместе, как старые друзья, предугадывали мысли друг друга, как братья, или комфортно молчали, как отец с сыном. Его душила ревность. Когда он стал дальше препарировать свои чувства, то понял, что в действительности никогда не делал проблемы из гомосексуализма Тоби. Просто гораздо легче было оправдать свое негодование этим очевидным обстоятельством, чем признаться, даже себе самому, в чувстве ревности. Внезапно ощущение стыда стало почти нестерпимым.

Джейк не был религиозным человеком, но всегда чувствовал присутствие в природе божественного начала, поэтому стал неистово молиться. Он молил Бога простить его и спасти жизни Тоби и Джулиана, чтобы он смог искупить свою вину перед ними.

Когда он вернулся домой, Полли заметила, что выражение его лица изменилось. Где-то там, на ветру, он убил терзавшего его дракона ревности. Теперь он был готов присоединиться к остальным членам семьи и жить надеждой.

Элен понимала, что должна быть стойкой ради сына, но охватившее ее отчаяние было всепоглощающим. Она сидела, наблюдая, как слезы вызывают волнение на поверхности ее чашки с кофе, и позволяя ощущению неизбежности трагедии полностью овладеть ею. Когда приехал Артур, она подняла свои покрасневшие заплаканные глаза, чтобы подать сигнал о необходимости утешить ее. Артур поставил свой портфель и остался стоять посреди кухни.

— Значит, так, — заявил он командным тоном, положив руки на бедра. — Я разговаривал со службой спасения на месте и узнал, что о них до сих пор нет никаких данных. По крайней мере, мы должны быть благодарны, что их нет среди мертвых.

Элен начала всхлипывать. Полли сжала побелевшие губы, чтобы сдержать свое горе. Она должна была оставаться сильной, чтобы поддержать остальных родственников.

— Сейчас нам не остается ничего другого, кроме как ждать. Я предлагаю звонить в штаб по спасению через каждые пятнадцать минут. Джейк, держите радио включенным, чтобы не пропускать сводки новостей. Элен, не хорони их раньше времени. Пока нет плохих новостей, остается надежда, так что сделай ради них такое одолжение.

Элен просто окаменела. Она никогда раньше не слышала, чтобы ее муж разговаривал так властно, и посмотрела на него с восхищением.

— Все мы должны быть сильными ради всех нас. Ничто не заканчивается, пока не заканчивается, — продолжал он, наблюдая, как жена послушно выпрямилась.

— Хорошо, так кому дать еще чашку чая? — спросила Полли, наполняя чайник.


Федерика хотела бы сейчас оказаться в Польперро со всей семьей. Она лежала на большой кровати Торквилла в Литл-Болтонс и неподвижным взглядом смотрела в окно, ожидая хороших вестей вместе с телефонным звонком. Позвонив в офис Торквилла, она оставила у секретаря сообщение для него. Федерика полностью обратилась в слух в ожидании, когда щелк нет замок в двери, и ее чувства настолько обострились, что сердце в груди подпрыгивало при малейшем звуке.

Элен сообщила ей по телефону ужасные новости. Но, пока не было доказательств их смерти, оставалась надежда, что они живы. Она включила телевизор и следила за сообщениями разных каналов. Поезд выглядел как оловянная игрушка, беззаботно выброшенная капризным ребенком. Она видела, как пожарные достают тела погибших и ищут между ними выживших. Но среди пятен незнакомых лиц она не обнаружила Тоби или Джулиана. Когда это зрелище стало слишком тягостным, она выключила телевизор и осталась лежать в ожидании новостей от матери.

Зазвонил телефон. Она дрожащей рукой сняла трубку и едва смогла расслышать голос из-за нараставшего звона в ушах.

Сердце Федерики превратилось в свинцовое грузило.

— О, Эстер, привет, — разочарованно ответила она.

— Я узнала номер у твоей матери. Мне так жаль. Мы все думаем о вас, — сказала она. — Мы с Молли сидим дома и молимся за них.

— Спасибо, Эстер, — вяло пробормотала она. — Я тоже молюсь.

Эстер слышала, что Федерика собирается замуж за Торквилла, но полагала, что сейчас говорить об этом неуместно.

— Сейчас я освобождаю твою линию, но мы здесь, если понадобимся тебе, — добавила она ободряюще, прежде чем повесить трубку.

Когда в замке наконец повернулся ключ, слух Федерики был слишком поглощен ожиданием телефонного звонка, чтобы это услышать. Торквилл обнаружил ее свернувшейся калачиком на постели. Он подошел к ней и обнял, а она стала всхлипывать на его груди.

— Я уже думала, что ты никогда не вернешься, — сдавленно шептала она, обвивая руками его шею. — Они, возможно, погибли.

— Ты этого не знаешь наверняка, — ответил он. — Какие последние новости?

— Самое худшее состоит в том, что новостей нет.

— Ты смотрела телевизор?

— Я не могу этого вынести и жду звонка от мамы. Они постоянно звонят по специальной линии для родственников.

— Хорошо, это все, что мы сейчас можем сделать. Только это, и еще молиться, — сказал он, касаясь ее горячего лба. — С ними все в порядке, дорогая, я это чувствую.

Но Федерика не чувствовала ничего, кроме фатального приговора судьбы.

Вскоре Торквилл встал и заходил по комнате.

— Если мы будем сидеть здесь, это ничего не изменит, я уже начинаю ощущать клаустрофобию. Почему бы тебе не принять ванну и не переодеться? Я думаю, нам не помешает отправиться на ланч. Это поможет тебе немного отвлечься.


Новости в Польперро распространялись быстро. Ингрид непрерывно курила, чувствуя в себе неспособность рисовать или погрузиться в обычные смутные размышления о собственных проблемах. Иниго закрыл свои философские книги и уселся рядом с женой у камина, размышляя о значимости смерти. Нуньо покачал головой и опрокинул целый стакан бренди, причитая, что на их месте должен был быть он.

— Мое время уже кончилось, — вздыхал он. — А у этих парней впереди еще были годы и годы.

Сэм сидел за компьютером и работал, испытывая желание позвонить Федерике. Ему уже звонила Молли и сообщила печальные новости. Он немедленно включил радио и внимательно слушал подробности крушения, мечтая утешить ее, как в тот день, когда они гуляли среди весенних подснежников и Федерика со слезами на глазах рассказывала о том, как подслушала разговор матери с Артуром. Тогда она была такой юной и заброшенной и глядела на него робкими и безоговорочно обожающими глазами. Он вспомнил сладкие поцелуи в амбаре, их глупую кухонную стычку на Рождество и ощутил, насколько далека она сейчас от него. Он уже ненавидел Торквилла Дженсена. «Да что это за имя такое?» — возмущался он про себя. В спешке Молли забыла сообщить ему о том, что Федерика собирается замуж. Она только дала ему новый адрес Федерики и попросила ей позвонить. «Ей нужна наша поддержка», — пояснила она.

Сэм машинально обвел рамочкой номер, записанный на поле «Ивнинг Стар», пытаясь предугадать, будет ли она рада его услышать, Затем, отбросив сомнения, он набрал номер. Откинувшись в кресле, он прислушивался к тональному сигналу с учащенным пульсом. Наконец все стихло и сердитый мужской голос нетерпеливо ответил:

— Торквилл здесь.

У Сэма от негодования закололо в животе.

— Это Сэм Эплби. Позовите Федерику, — холодно произнес он.

Мужчина проявил свое разочарование громким вздохом.

— Боюсь, что она в ванной.

— О, — неприязненно ответил Сэм, снимая очки и раздраженно потирая переносицу.

— Не возражаете, если она перезвонит вам позже? Мы бы хотели, чтобы линия оставалась свободной. Не уверен, известно ли вам, но…

— Я знаю. Просто передайте ей, что я звонил, — прервал он и положил трубку. В ярости он с силой вонзил в газету канцелярский нож и пожалел, что вообще звонил. — Торквилл Дженсен, — процедил он сквозь зубы, — что за кретин.

— Кто это был? — крикнула Федерика из ванны.

Торквилл пососал щеку изнутри, раздумывая, говорить ей или нет. Ему инстинктивно не понравилось это имя — Сэм Эплби, и разозлила заносчивость, с которой говорил этот тип. В любом случае Федерике сейчас совершенно не нужны приятели-мужчины. Ей вполне достаточно его самого.

— Пустяки, дорогая, это из офиса, — ответил он, ухмыляясь. Сэм Эплби может сколько угодно бросать трубку, но последнее слово останется за ним.


Торквилл повел Федерику на ланч в маленький ресторан прямо за углом дома. Официант, хорошо знавший его, предоставил им столик у окна, и Федерика с понурым видом смотрела на серую мостовую.

— Дядя Тоби всегда был для меня как отец, — сказала она, помешивая ложкой суп. — Мой собственный отец, в сущности, почти мной не интересовался, но у дяди Тоби всегда находилось для меня время. Я помню о нем так много хорошего. — Она вздохнула, не заботясь о том, чтобы смахнуть тяжелую слезу, балансировавшую на кончиках ее ресниц.

— Ты говоришь в прошедшем времени, дорогая, — заметил Торквилл, нежно касаясь ее руки. — Я уверен, что он жив, вот увидишь.

— О, он умер, — печально возразила она. — Если бы он остался в живых, нам бы сообщили.

В тот же момент мобильник Торквилла зазвонил с громким визгом, встряхнувшим весь ресторан.

— Торквилл здесь, — отрывисто произнес он. — А, миссис Куки. Есть новости?

— Федерика с вами? — спросила Элен, игнорируя обычные любезности.

— Я передаю ей трубку.

— Феде, дорогая, боюсь, что до сих пор мы ничего толком не знаем. Погибших всего тридцать два. Тоби и Джулиана среди них нет, но их нет и среди выживших. Они там ничего точно не знают и продолжают поиски. Мы все стараемся быть сильными, а Артур держится просто великолепно. Он полностью взял все вопросы на себя и еще успевает поддерживать нас всех. Я даже не подозревала, что он на такое способен.

— О, мама, я молюсь каждую минуту, — прошептала она.

— И я тоже. И все мы.

— Надежда всегда остается, — сдавленно произнесла она, глядя на пустынную улицу. Внезапно она увидела Тоби и Джулиана, бодро шагавших по брусчатке. Тоби жевал шоколадный батончик. Ошеломленная Федерика замерла, яростно моргая, чтобы убедиться, что все происходит наяву.

— Да, дорогая, я тоже так думаю, — сказала Элен и засопела. Затем, обеспокоенная молчанием дочери, она добавила: — Феде, с тобой все в порядке?

— Мама, они здесь! — в изумлении воскликнула Федерика.

Торквилл повернулся и выглянул в окно.

— Кто именно?

— Дядя Тоби и Джулиан!

— Что?

— Они идут ко мне по дороге.

— Ты уверена?

— Да! — воскликнула она, вскакивая и выбегая в двери. — Тоби! Джулиан! — закричала она.

Тоби заулыбался, увидев, что к нему бежит племянница. С разбегу она бросилась в его объятия.

— Вы живы, — смеялась она. — Они живы! — выкрикнула она в телефон, где на другом конце напряженно ожидала Элен.

— Дай ему трубку, — в нетерпении приказала Элен. — Они живы, — сообщила она, смущенно глядя на родителей, Артура и Хэла.

— Элен, — произнес Тоби, усмехаясь в трубку.

— Что за дьявольщина с вами приключилась? — нервно спросила она.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Крушение поезда.

Тоби нахмурился.

— Что за крушение поезда? — спросил он в недоумении.

— Ради Бога! — прохрипела она. — Только не говори мне, что вас там не было.

— О чем ты говоришь, Элен? Мы поехали самым ранним поездом, поскольку у Джулиана была назначена утренняя встреча в Сохо.

— Не могу в это поверить! — воскликнула она. — А мы-то думали, что вы погибли.

— Господи, я прошу прощения.

— Тебе необходимо это сделать! — в ярости закричала она. — Боже, Тоби, мы думали, что вас уже нет в живых. Мы все чуть с ума не сошли от беспокойства. Я уже начала готовить речь для похорон. Черт побери! Я так люблю тебя! — сказала она и залилась слезами. Джейк отобрал у нее телефон.

— Тоби.

— Папа. — Возникла небольшая заминка, во время которой Джейк подбирал слова, которые еще мгновение назад рвались с его языка.

Тоби глянул на Джулиана, давая понять, что возникли трудности.

Наконец Джейк смог заговорить в менее пафосном стиле.

— Приезжай домой, сынок, вы оба приезжайте, — произнес он сухо. Ему хотелось сказать больше, но он не мог это сделать по телефону.

Тоби в замешательстве наморщил лоб.

— С тобой все в порядке, отец? — спросил он.

— Вы живы. Вы оба живы. Я никогда в жизни не был так счастлив, — торжественно заявил Джейк, и Тоби узнал прежний голос отца, голос, в котором звучала глубокая привязанность — та, которую на столь долгое время удалось заглушить предрассудку.

Тоби поговорил с матерью, затем с Артуром и, наконец, с Хэлом. Когда он нажал кнопку отбоя, то продолжал удивленно качать головой.

— Будет лучше, если вы присоединитесь к нам за ланчем, — предложил Торквилл, протягивая руку. — Я — Торквилл Дженсен. Вы даже не представляете, насколько я рад встретить вас обоих.


* * * | Шкатулка с бабочкой | * * *