home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Рамон следил за тем, как его жена одевалась при тусклом освещении спальни. Оба они молчали. Дым сигарет уже заглушил аромат лаванды и садовых цветов, которые Федерика с такой любовью собрала и поставила на туалетном столике в блестящей синей вазе. Разбросанная постель — это все, что осталось от их страсти. Ему оставалось только гадать, сохранилось ли хоть что-то от их любви. Вскоре он услышал нежный голосок Федерики и осознал, что дети и являются физическим воплощением любви, которую они когда-то с радостью дарили друг другу, но тут же содрогнулся от мысли, что может остаться без них.

Тело Элен по-прежнему оставалось крепким, изящным и сохранило ту почти прозрачную бледность, которая так манила его к ней двенадцать лет назад. Сейчас ей тридцать, и она все еще молода и по-своему привлекательна, чтобы остаться в одиночестве без внимания любящего мужчины, который будет о ней заботиться, подумал Рамон. Когда он встретил ее на холодном корнуолльском побережье, она была еще совсем юной и готовой пожертвовать всем ради того, чтобы быть рядом с ним. Они вместе путешествовали по всему миру, объединенные жаждой приключений и ее желанием быть любимой. Так продолжалось до тех пор, пока домашние заботы не разлучили их. Рамон задумчиво смотрел, как она проводила щеткой по своим длинным светлым волосам и закалывала их шпильками в пучок. Ему больше нравилось, когда она носила их распущенными по плечам. Когда-то ее волосы цвета соломы доходили до пояса, и он с наслаждением вплетал в них цветки жасмина. Тогда она была прекрасна, а сейчас выглядит усталой: разочарование обесцветило ее лицо так, что ее бледность, некогда такая привлекательная, теперь утратила свой блеск. Если он не отпустит ее, подумал Рамон, то от ее былой красоты скоро вовсе ничего не останется.

Она заметила в зеркале, что он смотрит на нее, но не улыбнулась, как делала это раньше.

— Когда ты собираешься ехать в Качагуа? — спросила она.

— Завтра. Я позвоню родителям и сообщу, что мы приезжаем.

— Что ты собираешься им сказать?

— Про нас?

— Да.

Он вздохнул и сел на кровати.

— Пока еще не знаю.

— Они будут думать, что я бессердечная особа. Они осудят меня, — сказала она, и ее голос задрожал.

— Нет, этого не будет. Они знают меня лучше, чем ты думаешь.

— Я чувствую себя виноватой, — сказала она и посмотрела на свое отражение.

— Ты просто сделала свой выбор, — бесстрастно возразил Рамон и встал.

Элен хотела, чтобы он попросил ее остаться. В душе она надеялась, что он упадет на колени и пообещает измениться, как это делают другие мужчины. Но Рамон не был похож на других мужчин — он был уникальным в своем роде. Именно эта его особенность в свое время и покорила ее сердце. В то же время он был настолько самодостаточным человеком, что не нуждался в чьем-либо обществе. Ему нужен был только воздух свободы, чтобы дышать полной грудью, зрение, чтобы видеть все те удивительные места, по которым он путешествовал, и ручка, чтобы записывать свои впечатления. Он не нуждался в ее любви, но она отдала ее ему, не требуя взамен ничего, кроме его одобрения. Однако человеческой натуре свойственно всегда требовать больше, чем уже имеется. Завоевав его любовь, она посягнула и на его свободу, от которой он не намерен был отказываться. Задержать его на одном месте было так же трудно, как поймать облако. Ей давно следовало понять, что он никогда не сможет стать другим. Его душой владел весь бескрайний мир, а у нее больше не осталось сил для дальнейшей борьбы. Тем не менее чисто по-женски ей хотелось, чтобы он поборолся за нее. Элен мучил вопрос, мог ли он продолжать любить ее, отказавшись при этом сражаться за свою любовь? Такое равнодушие заставляло ее ощутить собственную ненужность.

Элен вышла в сад, щурясь под яркими лучами солнца, и обнаружила Хэла спящим в тени апельсинового дерева. Федерика каталась на качелях, что-то напевая вполголоса. Сердце Федерики будет разбито, если придется покинуть Вину, но раздельное проживание родителей ранит ее еще сильнее. Элен смотрела, как она раскачивается, наслаждаясь прекрасным днем и ничего не подозревая о предстоящих проблемах. Увидев мать, стоявшую в дверном проеме, она соскочила с качелей, подняла волшебную шкатулку и бросилась к ней.

— Вы с папой уже закончили свой разговор? — спросила она.

— Да, дорогая. Завтра мы отправляемся в Качагуа, — ответила Элен, зная, насколько это обрадует дочь.

Федерика улыбнулась.

— Я рассказала Хэлу историю о принцессе инка, а сейчас он заснул. — Она рассмеялась, оглянувшись на Хэла, который лежал на спине, раскинув руки и ноги в блаженном забытье.

— Хорошо, не будем его будить, — сказала Элен, нежно глядя на сына. Хэл так напоминал своего отца. У него были такие же, как у Рамона, темные волосы и карие глаза, разве что без блеска самодовольства, так раздражающего Элен в последнее время. Федерика была вполне счастлива, находясь в одиночестве, а вот Хэл нуждался в постоянном внимании. Он был частицей Рамона, которого она любила, и был очень привязан к матери.

Федерика бросилась в дом и нашла отца в гостиной — тот говорил по телефону на испанском языке. Она подошла к нему со шкатулкой в руках и уселась на подлокотник, ожидая, когда он закончит, чтобы поболтать с ним. Прислушавшись, она поняла, что он разговаривает с ее бабушкой.

— Скажи Абуэлите про мою шкатулку, — возбужденно сказала она.

— Нет, ты сообщишь ей все сама, — возразил он, вручая ей трубку.

— Абуэлита, папа привез мне шкатулку, которая когда-то принадлежала принцессе инка… да, настоящей принцессе… да, я расскажу тебе завтра… крепко целую тебя, йо тамбиен те куэро, — произнесла она и чмокнула губами телефонную трубку, что так умилило ее отца.

— Ладно, Феде, а чем мы сейчас займемся?

— Я не знаю, — ответила она и улыбнулась, зная, что у отца всегда имеется заготовленный план.

— Давай пойдем в город и купим подарок для твоей бабушки.

— И купим сок, — добавила она.

— Сок и сэндвич с палта, — добавил он, вставая. — Пойди и скажи маме, что мы вернемся к чаю.


Глава 3 | Шкатулка с бабочкой | * * *