home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Из очередной записки Луиса Одри узнала, что Сесил рассказал ему обо всем. «Я сгораю от ревности, — писал Луис, — хотя знаю, что она беспочвенна. Я презираю брата за его дерзость». Настроение у девушки совсем испортилось. Она хотела поведать ему обо всем сама, ночью, в саду, и они вместе смогли бы обсудить происходящее и разработать план дальнейших действий. Одри подумала о Сесиле, и ее негодование усилилось. Мысль о том, что он может сообщить о своих намерениях кому-нибудь еще, ужаснула ее. Ей захотелось проснуться и убедиться, что все это — страшный сон. Единственное верное решение — сказать Сесилу, что она не любит его и никогда не выйдет за него замуж. Затем признаться родителям, что ее сердце отдано Луису, и будь что будет.

Одри торопливо сунула свою записку в щель между кирпичами и покинула станцию. А тем временем Хуан Хулио снова наблюдал за ней, притаившись на платформе. Как только Одри ушла, он выполз из своего укрытия и, почесывая брюхо, как ленивый толстый кот, стал озираться по сторонам, чтобы убедиться, что никто не увидит, как он будет читать очередной фрагмент любовной истории, увлекавшей его не меньше, чем слезливый роман — пятнадцатилетнюю девчонку. Когда Одри Гарнет исчезла из вида, он просунул свой короткий толстый пальчик в щелочку и извлек оттуда, как улитку из ракушки, белый листок бумаги. Хуан Хулио хмыкнул, увидев слово «любовь» — одно из немногих английских слов, которые понимал, и несколько других слов, похожих на испанские. Не имело значения, что содержание письма оставалось для него загадкой. Таинственность увлекала его, и он с нетерпением ожидал каждого следующего дня, желая узнать продолжение этой истории. Чтобы не подвергать опасности собственное удовольствие, он аккуратно положил записку на место и поднялся по платформе к сигнальной будке, где, спрятавшись от холода, размышлял над судьбой несчастных влюбленных.


Айла вернулась домой из школы бледная и в слезах, утверждая, что плохо себя чувствует. Альберт округлил глаза и обвинил ее в том, что она притворяется лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание. Роуз соглашалась с ним, пока не смерила девочке температуру и не обнаружила, что у нее сильнейший жар.

— Все тело ломит, — стонала Айла, забираясь под одеяло и сворачиваясь в клубок.

— Айла, милая, все будет в порядке, — ласково уговаривала ее мама. — Я сделаю тебе горячий напиток с лимоном и медом, и ты мигом поправишься.

— Значит, завтра ей не придется идти в школу, — проворчал Альберт.

Айла частенько увиливала от школы благодаря придуманной болезни. Но на этот раз девочка действительно была больна. Она лежала в кровати с трагическим выражением лица актрисы, знающей, что все взгляды обращены к ней.

— Милая Айла, — вздыхала Одри, сжимая горячие руки сестры. — Бедняжка! Тебе очень плохо?

— Ужасно, — ответила Айла. — Но ты можешь подбодрить меня. Ты сегодня встречаешься с Луисом?

— Конечно, а потом расскажу правду Сесилу.

Айла высунула свою мордашку из-под одеяла, как будто сомневаясь, что у сестры хватит смелости на такой решительный шаг.

— Только Сесилу? Или ты собираешься рассказать правду и родителям?

— Всем. Я устала от вранья и от того, что прячу свои истинные чувства. И Луис тоже устал.

— Хорошо, — отозвалась Айла, широко улыбаясь. — Я уже жду не дождусь, когда это произойдет.

— Мне очень жаль Сесила. Ты ведь знаешь, он очень хороший и не заслужил такого обращения. Я проявила жестокость и бездушие, пренебрегая его чувствами.

— О господи, Одри! — упрекнула сестру Айла. — Он сам виноват! Ему не стоило так спешить. Это было первое свидание! Предложение руки и сердца не делают так скоро. — Она посмотрела на Одри, прищурив глаза. Щеки ее пылали. — Должно быть, ты дала ему повод быть таким импульсивным.

Лицо Одри побледнело от ужаса.

— Я не давала ему повода, — твердо ответила она, оскорбленная подобным обвинением. — Ни малейшего! — Словно защищаясь, она скрестила руки на груди и вдруг вспомнила, что позволила ему держать себя за руку.

— Прости. Я не хотела сказать, что ты спровоцировала его. Просто он мог неправильно тебя понять.

— Конечно же, он меня неправильно понял, — торопливо ответила она, пряча глаза под настойчивым испытующим взглядом сестры.

— Ты все сделаешь правильно, — заверила ее Айла. — Но приготовься к буре.


Тетя Хильда сидела у туалетного столика, втирая в морщинки холодный крем. Как и многие женщины, живущие в жарком климате, она слишком часто подставляла свое лицо солнечным лучам, и никакой уход теперь не мог сделать мягче и нежнее ее кожу, обожженную снаружи чрезмерным загаром, а изнутри — желчью и горечью, которые кипели в ней всю ее жизнь. Молодость подарила ей привлекательность, а возраст украл ее. Совсем мало красоты осталось в ее холодных, налитых кровью глазах и в тонкой линии рта, который не украшала улыбка даже в те редкие минуты, когда появлялся повод чему-нибудь искренне порадоваться. Она не умела получать удовольствие от успехов других людей и взяла себе в привычку постоянно находить новую причину, чтобы разочаровываться в своей собственной жизни. Для тети Хильды ее негативный мир был очень близким и знакомым…

Когда Нелли, ее не блистающая красотой дочь, вошла в комнату, чтобы рассказать матери о том, что Айла лежит в постели с гриппом, Хильда перестала мучить свое лицо кремом и сердито заметила, что не верит в ее болезнь.

— Этот ребенок вьет из Роуз веревки, — вздохнула она. — Я бы скорее поверила в то, что она тайно встречается с этим ужасным Луисом Форрестером. Никакой это не грипп!

Мать посадила Нелли на строгую диету, негодуя, что племянницы красивее и милее ее собственных дочерей. Нелли же не нашла ничего лучше, чем в долгих разговорах с родней принижать достоинства своих кузин, чувствуя при этом странное удовлетворение, хотя бы на какое-то время. И то, что она тоже была влюблена в Луиса Форрестера, только усиливало ее стремление критиковать всех и вся.

— Почему ты считаешь, что Айла притворяется? — спросила Нелли, скрывая горькое чувство обиды под показным отвращением.

Хильда накрыла баночку крышкой и промокнула кожу салфеткой, чтобы снять излишки крема.

— Это для всех абсолютно очевидно, Нелли. Для всех, кроме моих дорогих Роуз и Генри, — ответила она. — Они так увлечены романом Одри и Сесила! Уверяю тебя, они пожалеют о том дне, когда братья Форрестер ступили на землю Херлингема.

— Но откуда тебе известно, что Луис влюблен в Айлу? — упорствовала Нелли. Эта мысль не приходила ей в голову. — Мне кажется, Айла еще слишком молода, чтобы интересоваться парнями.

Хильда ехидно усмехнулась. При этом ее выщипанные брови удивленно поднялись на лоснящемся лбу.

— Дорогая, Эдна тоже так думает. Роуз даже заметила, как они передают друг другу записочки.

— А зачем им держать это в секрете? Айле не впервой доставлять семье неприятности. Она выкрутилась бы и на этот раз.

— Может, и так, но она понимает разницу между словами «неприятность» и «скандал». Она умна, как утка. Думает, что запудрила нам мозги. Надо же, грипп, как бы не так! Она просто симулирует болезнь, чтобы получить возможность наслаждаться тайными свиданиями с Луисом. Вспомнишь мои слова!

— Если это правда, то Луис и Айла созданы друг для друга! Оба совершенно безответственные, — сказала Нелли, чтобы заставить мать продолжить разговор. Ее уловка сработала: Хильда поерзала на стуле и потуже запахнула розовый домашний халат на дряблой груди.

— Ты абсолютно права, Нелли. По крайней мере, я могу гордиться, что научила тебя мыслить здраво. Айла хитра, как лиса, но у нее в голове не мозги, а бог знает что. В наши дни молодые люди ценят благоразумных женщин. Вступить в тайную связь с Луисом Форрестером — все равно что на глазах у всех совершить самоубийство. Да-да! Слухи о подвигах Луиса преодолели Атлантический океан. Хотя я думаю, Луис надеялся, что прошлое никогда не настигнет его. — Она снова подняла брови, чтобы подчеркнуть весь ужас ситуации. — Целомудрие — самое большое достоинство женщины. Потеряв его, она теряет все, — заключила она пафосно, акцентируя на этом внимание своей дочери.

Нелли была не в силах смотреть матери в глаза.

— Мама, ты хочешь сказать, что Луису нужно от нее только одно? — спросила она, вспыхнув. Мысли о плотской любви с Луисом ворвались в ее сознание, сделав его образ еще более привлекательным.

— Боюсь, это именно так. Слава Богу, вы с сестрой достаточно умны, чтобы вовремя заметить, с какой похотью он смотрит на женщин.

Хильда и не подозревала, что при встрече с Луисом Нелли стремилась поймать его взгляд. Смелость Айлы восхищала и одновременно возмущала ее. Окажись она на месте младшей кузины, она тоже считала бы Луиса неотразимым…


Когда Луис и Сесил прибыли в дом Гарнетов, шел сильный дождь. Сесил жаждал увидеть Одри и надеялся получить ответ, а Луис отчаянно хотел прекратить весь этот цирк. Айле становилось все хуже, ее температура поднималась с такой скоростью, что Роуз вынуждена была вызвать врача. Ветер Судьбы требовательно стучал в окно, угрожая ворваться в дом и унести Айлу в темноту.

Айла слушала, как дождь стучит по стеклу. Разбитой лихорадкой девочке вдруг показалось, что в окно пытается влезть какое-то отвратительное существо, поэтому она позвала мать. Роуз была слишком занята больной дочерью, чтобы уделять внимание младшим детям, вернувшимся с прогулки. Генри с Сесилом обсуждали дела в гостиной у камина, в то время как Луис с мрачным видом сидел на диване, испытывая единственное желание — заставить Одри прекратить эту изматывающую игру и рассказать родителям правду. Но Одри с матерью с нетерпением ожидали доктора. Сесил чувствовал, что это не самый удачный момент, чтобы требовать от девушки ответа. Луис же смирился с тем, что придется немного подождать, прежде чем огорошить всех своим признанием.

Когда пришел доктор, мать и дочь бросились к нему: Одри забрала у него мокрое пальто, а Роуз практически подтолкнула его к лестнице.

— Она в бреду, доктор, лихорадка становится сильнее, — повторяла Роуз, обеспокоенно качая головой. — Она обильно потеет и бормочет что-то о чудовищах. Надеюсь, вы сможете облегчить страдания ребенка.

Доктор Свонсон, пожилой англичанин с густыми кудрявыми волосами, похожими на шерсть барашка, и румяным круглым лицом человека, не отказывающегося от нескольких стаканчиков крепких напитков после тяжелого трудового дня, последовал за Роуз в спальню Айлы, прихватив с собой черный медицинский чемоданчик, который всегда был предметом острого любопытства сестер, когда они были детьми. Теперь этот чемоданчик выглядел зловеще, и Одри охватил ужас.

Увидев воспаленные глаза Айлы, доктор подошел к краю кровати и нахмурился.

— Э, да у тебя жар, моя девочка, — сказал он, положив свою холодную руку ей на лоб.

Айла молча смотрела на него, опустошенная болезнью, которая с бешеной скоростью высасывала из ее тела энергию.

— Она была очень бледной, когда вернулась сегодня днем из школы, — сказала Роуз, ломая руки. — Все произошло очень быстро. В одну секунду у нее поднялась температура, а в следующую она уже вся горела.

Доктор Свонсон подтянул стул и сел, поставив на колени свой черный чемодан.

— Я умру? — вдруг спросила Айла.

Доктор Свонсон удивленно хмыкнул.

— Не от гриппа, моя дорогая. От гриппа еще никто не умирал, — убедительно сказал он, вынимая длинный черный стетоскоп.

— Правда, Айла, не говори такого! — закричала Одри, ища глазами поддержки у матери.

— Подумать только, Айла оказалась такой трусишкой, — улыбнулась Роуз, стараясь казаться веселой. Но она чувствовала себя неспокойно, словно материнский инстинкт подсказывал ей горькую правду. — Пойдем, Одри, не будем мешать доктору, — сказала она, уводя старшую дочь из комнаты. — Пойди и поговори с братьями Форрестер. Генри, должно быть, навел на них скуку деловыми разговорами. Они пришли не для того, чтобы обсуждать бизнес. Для этого у них был целый день.

Но Одри не хотелось уходить.

— Я хочу подождать доктора с тобой.

— Нет, милая. Сесил расстроится, если ты не спустишься.

— Айла важнее, — попробовала протестовать девушка.

— С ней все будет в порядке. У нее просто сильный грипп. Как сказал доктор, от гриппа еще никто не умирал.

— Хорошо, я пойду вниз, но только если ты пообещаешь рассказать нам, что сказал доктор.

Роуз кивнула и ласково подтолкнула дочку под локоть. Одри слышала, как мать вернулась в комнату Айлы и закрыла за собой дверь.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ | Соната незабудки | * * *