home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Как интересно! — восхищенно сказала Алисия, следуя за мамой и сестрой к платформе. — Все носильщики говорят по-английски.

— Ну конечно, — ответила мама, — мы же в Англии. — Но она знала, что имеет в виду дочь. В Аргентине представители низших слоев общества говорили только на испанском.

— Я не поняла ни единого слова из того, что он сказал, — прошептала Леонора, кивком указывая на носильщика, промчавшегося мимо с горой чемоданов на тележке, балансируя на ходу.

— Это потому, что он говорит с акцентом, — сказала Одри, пытаясь выглядеть убедительной. — Вы к этому привыкнете.

— Какой туман, — хихикнула Алисия, — как густой суп! Если носильщик пойдет немного быстрее, он в нем исчезнет и никто его не найдет.

— Надеюсь, этого не произойдет. В этих чемоданах все ваши пожитки, — мягко сказала Одри, но смех застрял у нее в горле.

Она подавила вздох и плотнее укуталась в пальто. Было холодно. Сырость пронизывала до мозга костей. Прежде чем Одри смогла вернуть на лицо улыбку, появился поезд. Металлические вагоны блестели в сумеречном утреннем свете. Платформа задребезжала, когда он въехал на станцию, зашипел, останавливаясь, и выпустил густые клубы пара.

— Это дракон, это дракон! — подпрыгивая, завизжала Алисия, стараясь перекричать скрип тормозов.

Пассажиры садились в поезд. Подражая сестре, Леонора тоже подпрыгивала, раззадоренная дыханием пышущего дракона.

— Ну же, девочки, давайте поторопимся, мы ведь не хотим опоздать, — сказала Одри, беря Леонору за руку и направляясь к вагонам.

На Леонору и Алисию плохая погода не произвела столь удручающего впечатления, потому что вокруг было много нового и интересного. Они уселись на свои места у окна и уперлись носом в стекло, с любопытством разглядывая открывающийся им незнакомый мир. Одри сняла пальто, повесила его на крючок, затем присела рядом с Леонорой.

— Девочки, уберите ноги с сидений, — сказала она тихо, увидев, что пассажиры неодобрительно поглядывают на них поверх газет.

Пока поезд ехал по сельской местности, Одри развлекалась громкой болтовней близнецов, позволив мыслям вернуться в счастливые дни, проведенные на борту «Алькантара». Она вспоминала тихие вечера на палубе, теплый ветер, обдувающий кожу, счастливые голоса дочерей, уносимые ветром к беззаботным песням детства. Затем сосредоточилась мыслями на прошлом, чтобы избежать боли настоящего. Но, несмотря на все ее усилия, настоящее проникало на залитую солнцем палубу, рисуя картинки расставания, чемоданов и униформ, которые возникали в голове в виде темных теней, заставляя сердце бешено биться. Истощенная и физически, и эмоционально, она не могла контролировать свои мысли, и в конце концов на фоне мрачного фасада Коулхерст-Хаус, который она представила, наслушавшись сказок об английских школах-пансионах, вновь возник образ Луиса. Она позволила всем тревогам отступить и сосредоточилась на его взволнованном лице, отрешенной улыбке и почувствовала, как сердце заныло от желания. Мечтательно глядя на туманные английские пейзажи, она видела его среди умирающих деревьев и обожженных солнцем полей, сквозь года слышала его глухой голос: «Должно быть, я с рождения для всех — громадная неприятность». Она содрогнулась, потому что эти слова снова пронзили сердце и наполнили его сожалением. Это его дом… Здесь он вырос. Она представила его, скачущего верхом по осенним склонам, любующегося теми же пейзажами, которые сейчас рассматривала она сама. Если бы только у нее хватило смелости мечтать о невероятном, она, быть может, смогла бы сделать этот далекий остров своим домом. Она могла бы полюбить его. А Луис провел бы своими длинными пальцами по ее лицу, по губам… Одри вспыхнула, потому что даже в воображении Луис прикасался к ней интимнее, чем это было позволительно.

Одри пробежала взглядом по вагону, боясь, что кто-то прочтет ее мысли. Но ей не о чем было беспокоиться — пожилой мужчина курил трубку, спрятав свои бакенбарды за газетой; худенькая женщина с детьми, которые вели себя идеально, читала книгу, периодически делая детям комплименты по поводу их аккуратных рисунков; молодая пара сидела, не сводя друг с друга влюбленных глаз. Одри положила руку на живот, осознавая, что нервная тянущая боль внутри означает — придет мгновение, когда их с Луисом дороги снова пересекутся. Она никогда раньше не видела Сисли, но, может быть, она что-нибудь о нем знает, ведь она его сестра. Затем она нервно обхватила пальцами шею. Если они снова встретятся, у нее уже не будет сил сопротивляться мечтам, она в них утонет. И пути назад не будет…

Близнецы удивлялись, как эти края отличаются от страны, в которой они родились. Лоскутки пышных полей, обнесенных оградами и заборами, деревушки с кукольными домиками с соломенными крышами и безупречно ухоженными садами, бледное водянистое небо и солнце, вынырнувшее из-за туч и празднующее их приезд, раскрывшись подобно гигантскому подсолнуху… Все казалось меньше и аккуратнее, чем в Аргентине, и сестры старались превзойти друг друга, комментируя все отличия. Одри оторвалась от мечтаний, чтобы выступить арбитром, так как их голоса стали слишком громкими.

Поезд прибыл на вокзал Ватерлоо. Одри пробиралась сквозь большую толпу пассажиров, крепко держа дочерей за руки. Неуверенность матери передалась девочкам, и их болтовня уступила место молчаливому созерцанию. Но, оказавшись в безопасности в блестящем черном лондонском кебе, они снова начали обсуждать узкие городские улочки, красивые дома и красные двухэтажные автобусы, которые раньше видели только на картинках.

— Именно так я все это себе и представляла, — сказала Леонора. — Мы сможем покататься на таком автобусе?

— Я заберусь наверх, — перебила Алисия, прежде чем Одри успела ответить.

— А я хочу увидеть дом королевы!

— Держу пари, я могу заставить пошевелиться одного из стражей!

— Пощекочи ему нос, — хихикнула Леонора. — Бьюсь об заклад, он рассмеется.

— Возможно, королева пригласит нас на чай в свой дворец, когда узнает, что мы здесь.

— Думаю, она для этого слишком занята, — сказала Одри и засмеялась, проводя ладонью по длинным волосам Алисии. — Кроме того, мы тоже будем слишком заняты.

— А что мы будем делать? — спросила Леонора.

— Сначала мы поедем в отель.

— Боже мой, обожаю отели! — воскликнула Алисия, хотя даже не представляла, что это такое.

— Можно заказать завтрак в постель, — восторженно сказала Леонора.

— Если захотите. Но сначала мы должны купить вам школьную форму, — сказала Одри, роясь в сумочке в поисках письма мисс Райд, директора школы. — Они прислали нам длинный список вещей, которые нужно купить в… как же он называется? Если верить тете Хильде, которая, кажется, знает о Лондоне все, это очень хороший магазин. — Одри старалась не думать о своей семье, которая теперь была так далеко, словно на другой планете. — А, вот этот листочек. «Дебенхем и Фрибоди» на Оксфорд-стрит.

— Какое смешное название, — сказала Алисия, наморщив носик так же, как это когда-то делала Айла.

Одри видела, что у Алисии с Айлой очень много общего. Те же веселые искорки в глазах, та же уверенность… Но Одри не замечала в своей дочери главного — злости, которую она не унаследовала от родителей, но воспитала в себе сама. Алисия могла быть доброй и покладистой, но только когда ей это было выгодно. Поскольку играть пока было не с кем, она терпела присутствие Леоноры, которая обожала ее с преданностью щенка. Алисия с нетерпением ждала начала занятий: у нее будет право выбора и она сможет дружить с кем захочет. Кроме того, она вырвется из-под опеки родителей. Она вспоминала книги Анжелы Бразил и улыбалась, думая о том, какое веселье ожидает ее, когда она получит возможность нарушать правила. В конце концов, правила созданы для того, чтобы их нарушать, разве не так всегда говорит тетушка Эдна?

— Мы остановимся в отеле, переночуем, а утром поедем на поезде в Дорсет, где живет тетя Сисли, — продолжала Одри, не догадываясь о недобрых мыслях Алисии.

— А когда мы пойдем в школу? — спросила Алисия дрожащим голосом, не в силах скрывать возбуждение.

Одри нахмурилась, вспомнив, как она рыдала на борту «Алькантара».

— В пятницу, — ответила она тихо и улыбнулась Леоноре, которая неожиданно затихла. — Мы с тетей Сисли отвезем вас. Она училась в этой школе, и ей очень нравилось.

— Нам там непременно понравится, правда, Лео?

Леонора кивнула, хотя ей в это не очень верилось. Одри порывисто обняла дочь и притянула ее к себе.

— Я поживу у Сисли несколько недель, чтобы убедиться, что все в порядке. Мне разрешат забрать вас на выходные через две недели, и вы все мне расскажете.


Оставив вещи в отеле «Нормандия» в Найтсбридже, они взяли такси до Оксфорд-стрит. Одри пообещала детям, что они покатаются на автобусе, после того как купят форму. В магазине «Дебенхем и Фрибоди» было полно мамаш, покупающих одежду для своих детей. Все они вчитывались в одинаковые белые листы бумаги, содержащие полный список вещей — от трусов до туфель и рубашек «Эртекс», о которых Одри никогда раньше не слышала. Девочки рассматривали других детей со смешанным чувством подозрения и любопытства, пока Одри пыталась найти продавщицу. Наконец ей удалось привлечь внимание девушки, маленькой, словно воробышек, которая обслуживала высокую женщину в пальто из верблюжьей шерсти. Служащая магазина вежливо улыбнулась и кивком дала понять, что поможет, как только освободится. Поэтому Одри села в кресло и стала смотреть, как близнецы носятся по отделу, играя в догонялки.

— Мы вас долго не задержим, — сказала леди в пальто из верблюжьей шерсти, присаживаясь рядом с Одри. — Здесь можно провести вечность! У моей Кэролайн, — она произнесла это как «Кэалайн», — две сестры, которые учатся в старших классах Коулхерст-Хаус, но большинство их вещей износились, поэтому нам приходится покупать все новое. Довольно неэкономно, ведь это недешево.

Продавщица исчезла в складском помещении, а чем-то недовольная дочка леди, веснушчатый курносый ребенок с тонкими волосиками, вышла из примерочной в коричнево-бежевой форме.

Одри улыбнулась ей, но та задрала подбородок и закусила нижнюю губку.

— Некрасивая форма, правда? — продолжала мама девочки, произнося слова с странным акцентом. При этом каждый раз ее подбородок прижимался к шее.

Одри кивнула.

— Могло быть и хуже, — дипломатично сказала она, ощущая неловкость.

— Боже мой, она ужасна, но, по крайней мере, дети подольше поносят повседневную одежду.

— Мои девочки тоже будут учиться в Коулхерст-Хаус, — мягко сказала Одри.

Леди приподняла брови и улыбнулась.

— Как забавно… У вас еще все впереди, — весело сказала она. — Школа замечательная, и девчонки там приветливые, с хорошими манерами. Диана Райд — жизнерадостная особа и прекрасная наездница. Моя Кэролайн с нетерпением ждала, когда пойдет в школу. Она младше сестер и все это время была со мной. Ей было ужасно скучно, правда, милая? — Она не стала ждать ответа дочери. — Я не позволила ей пойти в школу с восьми лет, как ее сестры. Она не очень быстро усваивала материал и нуждалась в дополнительном обучении. Теперь ей десять, и она идет во второй класс. Правда, она взяла с собой Тизел. Ничто на свете не может разлучить эту парочку, да, Кэролайн? Что бы он делал без тебя?

— Тизел? — переспросила Одри, предполагая, что речь идет о собаке.

— Пони, — оживленно ответила леди. — Кэролайн никуда бы не поехала без Тизел. Если у ваших девочек есть пони, их с удовольствием заберут в Коулхерст-Хаус. Правда! Для лошадей эта школа — все равно что пятизвездочный отель. Они там счастливее, чем дома, маленькие чертенята, — добавила она, поднимая брови и восхищенно причмокивая губами.

В этот момент из-за утла с громким топотом выскочили Леонора и Алисия.

— Это ваши дочки? Их нужно познакомить с Кэролайн.

Близнецы притормозили около матери. Леонора села к ней на колени и обняла за шею.

— Это Леонора и Алисия, — сказала Одри. — А эта девочка в красивом платьице — Кэролайн.

Сестры вежливо поздоровались, а Кэролайн в ответ улыбнулась.

— Мне нравится твоя форма. У нас тоже такая будет? — спросила Леонора.

Кэролайн оживилась, и ее улыбка стала более открытой.

— Конечно, — ответила Одри.

— Хотите, я покажу, что еще вам нужно купить? — спросила Кэролайн у девочек.

Алисия с Леонорой тотчас же последовали за ней в примерочную, где обнаружили море бежевых рубашек и плотных коричневых юбок.

— Очаровательные девчушки! — сказала леди, которая вдруг к своему ужасу вспомнила, что до сих пор не представилась. — Извините, но я не знаю вашего имени.

— Одри Форрестер, — ответила Одри.

— А я — Дороти Стейнтон-Хьюз, хотя, боюсь, это имя довольно трудно произнести, — сказала она и от души расхохоталась. — Откуда вы? У вас очень забавный акцент.

— Из Аргентины.

— Боже, какой огромный путь вы проделали! — воскликнула она. — Вы можете теперь не беспокоиться о своих девочках. Кэролайн присмотрит за ними, она ведь уже знает всех друзей своих сестер.

— Мамочка, мамочка, мамочка! — визжала Алисия, выскакивая из примерочной с парой коричневых панталон. — Посмотри на это! По-моему, они ужасные!

— Да, милая, коричневые довольно страшненькие, — согласилась Дороти с улыбкой.

— Для чего они? — спросила Одри в надежде, что это все-таки не нижнее белье.

— Для занятий спортом. Их надевают под бриджи, чтобы было теплее.

Алисия надела штанишки на голову и снова ускользнула в примерочную, из которой тот час же донесся хохот. Одри хотела расспросить, что такое ботинки «Веллингтон» и рубашки «Эртекс», но ей было стыдно показать свое невежество. Поэтому, чтобы не подвести дочерей, она подождала, пока продавщица проводит Дороти Стейнтон-Хьюз с огромным количеством покупок к кассе, а затем снова вернулась к началу своего списка и прочитала:

— Одна темно-синяя «Гэрнси»… Что бы это могло быть?


В качестве поощрения Одри повела близнецов в «Хэмлис», где купила им по игрушке и счастливо наблюдала, как они бегают по магазину, с восторгом рассматривая прилавки, заваленные блестящими играми и плюшевыми зверюшками. После знакомства с Кэролайн Стейнтон-Хьюз настроение у девочек улучшилось. Она рассказала им о порядках в спальных комнатах, о прогулках верхом на пони и больших кедровых деревьях, по которым ученицам разрешалось лазить летом, чьи ветки имели свои имена, например Великан, Медвежьи объятия, Путешественник. В брошюре, которую прислала Сисли, была фотография серого каменного особняка. Одри спрашивала себя, может ли место, которое выглядит так мрачно, действительно быть таким замечательным. Устав от беготни по магазину игрушек, Одри повела девочек выпить чаю в «Фортнум энд Мэсон». Тете Эдне в этом кафе наверняка бы понравилось: здесь пахло ячменными лепешками…

— Кэролайн говорит, что к новеньким приставляют «тень», — сказала Алисия, запихивая в рот огромный кусок бисквитного торта.

— Что такое «тень»? — спросила Одри. Она заказала чай «Седой граф» и теперь радовалась его знакомому вкусу и возможности дать отдых ногам. Она снисходительно улыбнулась дочерям, наслаждаясь их оживлением.

— «Тень» — это девочка из старших классов, которая в первом семестре присматривает за новичками, — пробормотала Алисия, дожевывая торт.

— Похоже, что школа действительно замечательная, не правда ли? — сказала Одри, пытаясь выглядеть оптимистичной, несмотря на то что ее сердце рвалось на части. — Когда Кэролайн рассказывала об утренних прогулках верхом на пони по холмам, мне самой захотелось там учиться.

— Ты уже слишком стара для этого, мамочка, — сказала Леонора и засмеялась.

— Боюсь, ты права. Моей «тенью» будет тетя Сисли.

— А какая она? — спросила Леонора.

— Мы узнаем ее поближе, когда поживем с ней. Полагаю, у нее большой дом с садом. Как ты думаешь, у нее есть лошади и бассейн?

— Она старше вашего отца и была замужем, — начала Одри, но ее перебила Леонора, которая хотела знать, есть ли у тети дети. — Нет, к сожалению, нет.

— Ее муж умер? — спросила Алисия. В ее тоне не было и намека на сочувствие.

— Да, умер.

Глаза Алисии заблестели.

— Как? — спросила она в надежде услышать трагические подробности.

— Я точно не знаю.

— Держу пари, это было что-то ужасное, — сказала девочка, отправляя в рот очередной кусок торта. — Люди никогда не умирают без боли. Когда я буду уходить в мир иной, надеюсь, я буду спать.

— Какой неприятный разговор, Алисия, детка! Давай не будем говорить о таких отвратительных вещах.

— Мерси говорит, что смерть пугает ее только потому, что в другом мире она встретится со своим мужем и всеми любовниками. Они передерутся из-за нее и создадут беспорядок на небесах, — ликующе продолжала Алисия.

— Да, ей будет чем заняться, — иронично сказала Одри. — Не слушайте Мерседес, она говорит много ерунды.

— Я уже скучаю по Мерси, — сказала Леонора.

— А еще больше ты будешь скучать по ее сладостям, — добавила Алисия с улыбкой. — Думаю, в школе кормят ужасно.

— Не беспокойтесь об этом, девочки. Я попрошу тетю Сисли регулярно передавать вам что-нибудь вкусненькое. Я не хочу, чтобы вы исхудали.

— Значит, тетя Сисли живет совсем одна? — спросила Леонора тихо. Она уже не боялась Коулхерст-Хаус, а вот большой пустой особняк тети Сисли наводил на мрачные мысли. Она вдруг заскучала по дому в Херлингеме и снова ощутила приступ тоски и желание вернуться.

— Я знаю, что у нее есть собаки. Ваш отец как-то говорил, что после смерти мужа она заполнила дом собаками, чтобы не чувствовать себя одинокой. Уверена, у нее есть соседи. И много соседских детей, с которыми вы сможете играть.

Но Одри сама не верила в то, что говорила. Сисли жила в центре Дорсета, а ее покойный муж был фермером. В мыслях Одри рисовала холмы и леса, подобные тем, которые она видела из окна поезда.

— Готова поспорить, она похожа на папу, — сказала Леонора, пытаясь наделить тетю привлекательными чертами.

— Скорее всего, да, — согласилась Одри, чтобы подбодрить ее. Но воображение рисовало ей строгую женщину с серьезным лицом, похожую на тетю Хильду. Однако совсем скоро Одри поняла, что ни Сисли, ни ее дом не были такими, какими они их себе представляли.

Когда Одри впервые увидела женщину, которая добродушно махала кому-то рукой, стоя рядом со своим автомобилем, у нее и в мыслях не было, что это и есть Сисли. Ее светлые волосы были собраны в тугой пучок, а выбившиеся пряди развевались на ветру, попадая в рот, когда она улыбалась или говорила. На ней были широкие брюки и мужская синяя полосатая рубашка. Одри полагала, что Сисли должна быть похожа на Сесила — эдакая элегантная чопорная дама в старомодной одежде. Поэтому Одри стала искать кого-то, кто помог бы им справиться с багажом. Поезд привез их на станцию, напоминавшую рисунок детской книжки, которую Одри так любила в детстве, — вазоны с разросшимися геранями свисали с навесов, здания из красного кирпича выглядели ветхими и старыми. Одри вывела детей на полупустую платформу и позвала носильщика, который немедленно схватил их багаж.

— И где же тетя Сисли? — пробормотала она.

На станции было очень мало народу: несколько пассажиров, которые сошли с поезда, и пожилой мужчина, который коротал время на одной из скамеек под навесом.

Одри вздохнула и прикусила губу. Может быть, она перепутала день? И ждала ли их Сисли вообще? Но прежде чем она успела впустить в мысли очередное сомнение, к ней подошла та самая женщина с парковки.

— Боже мой, прошу прощения, у Барли проблемы с желудком! Мне нужно было завезти его в ветеринарную клинику на анализ крови. — Она обняла Одри, будто знала ее всю жизнь, погладила детей по голове так, как если бы они были щенками. — Доехали нормально? Неблизкий путь… Вы, должно быть, совсем измучились. Я тщательно помыла машину. Не думаю, что в первый же день вам будет приятно вываляться в собачьей шерсти.

Одри смотрела на лицо своей золовки и чувствовала, как краска заливает щеки. Эти ярко-голубые глаза, лукавая улыбка… Ей показалось, что она сходит с ума. Она не допускала мысли, что Сисли может быть так похожа на Луиса.

— Очень мило с твоей стороны приехать забрать нас, — выпалила Одри, лишь бы сказать хоть что-нибудь.

— Не говори глупостей! Я же не могла бросить вас на платформе! — Она мягко засмеялась и нежно посмотрела на близнецов. — Итак, вы — мои племянницы. Надеюсь, вы любите собак. У меня их восемь. Поехали, мы не можем заставлять их ждать.

Алисия и Леонора, подхваченные вихрем энергии тети, молча последовали за ней.

— К счастью, у меня большая машина, — сказала Сисли, открывая багажник грязной «Вольво», чтобы носильщик мог уложить туда чемоданы. — Боже мой, у вас так много вещей! Полагаю, ту ужасную школьную форму вам тоже придется купить.

— Нам пришлось купить все, — ответила Одри, усаживая детей на заднее сиденье.

— Пока они будут у меня, много вещей им не понадобится. Достаточно теплых кофточек и пары носков. Я не отапливаю дом. Есть только камин, поэтому зимой чертовски холодно. — Она посмотрела на близнецов, на лицах которых был написан ужас. — Но вы всегда можете взять в постель вместо грелки любую собаку. Они приходят по первому зову, в любое время дня и ночи, — добавила она и засмеялась. — Итак, вперед! Едем домой!

Одри забралась в машину. Она села на что-то твердое. Две больших упаковки собачьего печенья.

— Пусть лежат, Одри, я купила их на случай, если вдруг понадобится задобрить Барли в ветеринарной клинике. К счастью, подвернулась Хилари Фиппс со своей девчонкой, и Барли вел себя как ягненок. Он испытывает к ее собаке особые чувства.

— Должно быть, она очень красивая, — сказала Одри, которая никогда не интересовалась животными.

— Вовсе нет, ужасная зловонная старая тварь. Мой Барли — молодой и часто воротит нос, когда ему приводят невест. Но к сучке Хилари он испытывает особую любовь. Хотя она сама не часто моется, — добавила Сисли со злой улыбкой.

— A-а, понятно, — сказала Одри растерянно.

Сисли засмеялась теплым ласковым смехом, и Одри снова подумала о том, как же она не похожа на Сесила.

— Как поживает мой брат? — спросила золовка, словно прочитав ее мысли.

Одри ужасно хотелось расспросить ее о Луисе, но она боялась, что любопытство может вызвать подозрение. Она убедила себя, что подходящий момент обязательно наступит. Разговор о муже только напомнил ей о неприязни, которую она к нему ощущала, и ей пришлось собрать все силы, чтобы ответ прозвучал жизнерадостно.


Они ехали по узеньким извилистым тропинкам, заросшим папоротником и усыпанным умирающей летней листвой. Ласковое осеннее солнце покоилось на верхушках покатых холмов. Казалось, леса охвачены золотым огнем. День был ясный, но свежий и холодный воздух словно напоминал о том, что зима не за горами.

Одри ощутила прилив грусти. В повисшей тишине, сквозь ушедшие годы, Одри услышала эхо слов Луиса: «Знаешь, почему мне грустно? Потому что мы не можем наслаждаться красотой вечно. Она преходяща, как радуга или закат. Все красивое исчезает». Одри захотелось расплакаться. То ли от ужаса, что через несколько дней придется расстаться с дочерьми, то ли от радости, что увидела эту красоту, которая напомнила ей о том, что все люди смертны, то ли от горечи. Во что превратилась ее любовь? Она не знала. Но в тот момент она точно поняла, что имел в виду Луис и чего боялась она сама. «Преходяща, как радуга или закат». Она отдала ему свою любовь, а затем отняла ее. Он был прав, когда не поверил ей. Ее чувство было непостоянным. Она разочаровала его.


* * * | Соната незабудки | ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ