home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Флориену не хотелось уезжать. Неужели он никогда больше не увидит Алисию? Его душа горела адским пламенем с того самого дня, когда они в сенном сарае впервые занимались любовью. Флориен сбрил бороду и поклялся себе, что снова завоюет ее. Он был готов ждать столько, сколько нужно, и сделать все, что в его силах, лишь бы она приползла к нему на коленях, моля о прощении. И он простит ее…

Мечтая об Алисии, Флориен не заметил, что в его сердце крохотными шагами входит Леонора. Леонора, которая всегда была рядом. Леонора, чью преданность можно было сравнить с собачьей. Он принимал ее дружбу как нечто само собой разумеющееся и чувствовал себя с ней так хорошо, что едва замечал ее, как не замечают старое одеяло, которое согреет в любую погоду. Они вместе катались верхом по холмам Дорсета, восхищались рассветом и наслаждались красотами постоянно меняющегося сельского пейзажа. Она понимала его, но самое главное — она давала ему возможность чувствовать себя исключительным.


Флориен сидел в кабине трактора, стоявшего на краю поля, ожидая, пока комбайн приготовят к отгрузке. День был невыносимо жаркий. Солнце стояло в зените, небо не было омрачено ни единым облачком. Он снял рубашку. Его загорелая спина и грудь блестели в лучах солнца, но ему все равно было жарко и хотелось искупаться в пруду миссис Везебай. Затем он услышал знакомый звонок велосипеда Леоноры. Она привезла корзину с холодным пивом. Он хотел уйти, но не смог. Он будет очень скучать по ней…

Девушка спрыгнула с велосипеда, вручила ему банку, вынула из кармана рабочих брюк пачку печенья. Она не улыбалась, только смотрела на него своими большими грустными глазами, а потом осторожно спросила, правда ли, что он собирается уехать.

— Боюсь, что да, — равнодушно ответил Флориен, внимательно глядя на нее. — Отец хочет отправиться на север.

— Но ведь здесь так хорошо, и вы счастливы, правда? — В ее глазах заблестели слезы.

— Мне здесь нравится. Я не хочу уезжать, — ответил он, открывая банку.

— А когда именно вы уезжаете?

— После сбора урожая.

— Разве ты не можешь остаться?

Флориен посмотрел на овальное нежное лицо Леоноры и ощутил странный трепет в сердце, словно лед начал медленно таять. Он долго пристально смотрел на нее, и вдруг впервые в жизни увидел невероятно красивую девушку. Почему раньше он никогда этого не замечал? Леонора опустила глаза, словно интимность этого взгляда смутила ее. Еще бы, Флориен никогда прежде не смотрел на нее так…

— Знаешь, теперь я понимаю, что, когда узнаешь, что скоро что-то потеряешь, начинаешь осознавать, как много это для тебя значит, — сказал он очень мягким голосом, стирая пыльной тряпкой со лба пот.

Леонора решила, что Флориен говорит о тетушкиной ферме.

— Вы теперь часть этой земли, — ответила она.

Он взглянул на нее из-под густых ресниц.

— Я не имею в виду Холхолли-Грейндж, — сказал он без тени улыбки. Он был смущен и озадачен внезапным всплеском эмоций.

Неожиданно лицо Леоноры стало красным, как помидор.

— Я немного позже я принесу тебе еще пива. Тебя ждут, — пробормотала она, указывая рукой на комбайн.

Флориен повернул ключ, и двигатель издал звук, похожий на гортанный смех старика. Леонора села на велосипед. Крутя педали, она спрашивала себя, что же он имел в виду, если речь не шла о ферме тетушки Сисли? Ведь не мог же он говорить о ней? Или все-таки мог?

По дороге домой она все же успела убедить себя, что Флориен не мог иметь в виду ее. Он по-прежнему был болен любовью к Алисии, и было глупо даже на секунду представить, что он мог полюбить ее. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и принялась полоть грядки и собирать овощи и ягоды. У нее была масса дел: нарвать и почистить бобы и горох, собрать малину… Благодаря труду племянницы огород тетушки Сисли был похож на рог изобилия; ничто не доставляло Леоноре больше удовольствия, чем возможность поработать там в лучах солнышка, прислушиваясь к бесконечному гулу комбайнов и легкому щебету птиц. Но теперь ее мысли гудели, как пчелы, нарушая вялое спокойствие дня. Если Флориен уедет, он увезет с собой все, что она любила. Природа утратит свою красоту, потому что, пока он был рядом, даже серое дождливое небо сияло любовью. Она не переживет этого! Впервые в жизни Леонора негодовала и завидовала Алисии. Сестра заставила Флориена полюбить и отшвырнула его…


Работы в саду и огороде становилось все больше, но Леонора всегда находила время, чтобы отвезти Флориену баночку холодного пива и печенье. Она часто сидела рядом с ним в кабине трактора, когда он ехал на ферму, чтобы сгрузить кукурузу. Она понимала, что с ним что-то происходит, но не пускала в сердце надежду на то, что их дружба может перерасти в глубокое чувство. Он никогда не говорил об Алисии, и на нее смотрел теперь преданно и восхищенно, а не мимо, как раньше, когда искал в ее лице черты своей возлюбленной… Они много времени проводили вместе. Флориен часто просил Леонору рассказать ему о ее чувствах, мечтах, воспоминаниях об Аргентине. И впервые в жизни он действительно ее слушал.

Однажды вечером, когда сбор урожая подходил к концу, они лежали, глядя на звезды. Костер тлел, а затем полностью угас. Леонора вспоминала золотые дни своего раннего детства в Херлингеме, тоску по дому, которую переживала в Коулхерст-Хаус, и ту любовь к природе, которую позже открыла в себе.

— Я не хотела бы жить в другом месте. Город пугает меня до смерти.

— Меня тоже, — согласился он. — Я ненавижу смог и шум.

— Хаос… Все куда-то бегут, не имея времени на своих близких.

— Я всегда жил в деревне. Я бы не смог иначе.

— Куда ты поедешь, Флориен? — спросила она и снова ощутила знакомую боль в груди.

— Когда я был мальчишкой, мы кочевали от фермы к ферме в Йоркшире. Теперь отец хочет вернуться.

— Но зачем?

Флориен тяжело вздохнул.

— Он оставался у миссис Везебай много лет, потому что она ему нравится, и работа всегда была хорошая. Но ты же знаешь, она решила продать ферму.

— Я этого не знала! — в ужасе воскликнула Леонора.

— Она молчит, потому что для тебя это не имеет значения. Она оставляет за собой дом, а сосед, который сейчас арендует ферму, выкупит ее. Заработать денег фермерством можно, только если у тебя много земли. Участок твоей тетушки слишком маленький.

Леонора посмотрела на мерцающее темное небо над собой.

— Марсель бросил ее, — сказала она тихо.

— Я знаю. Она выглядит несчастной.

— Так и есть.

— Но почему он сбежал?

— Может быть, по той же причине, по которой твой отец хочет двигаться на север. Захотел сменить пейзаж.

— Он же ей в сыновья годился!

— Но она любила его.

— Любовь — странная вещь, правда?

Флориен ощутил что-то, чего никогда прежде не испытывал. Это чувство ничем не напоминало влечение к демонически привлекательной Алисии, не имело ничего общего с инстинктом собственника. Это было что-то нежное, теплое и грустное. Они какое-то время молча лежали вот так, плечом к плечу. Флориен пытался понять, что с ним происходит, а Леонора думала о будущем. И вдруг он осторожно взял ее за руку. Леонора задержала дыхание, боясь разрушить колдовство момента. Она закрыла глаза и попробовала убедить себя, что он предлагает ей свою дружбу, не больше. Она не осмеливалась поверить, что у них может что-то получиться… Она погладила его руку, подавляя желание отчаянно закричать. А Флориен, подобно святому Павлу в Дамаске, видел свет. Он переполнял его, заставлял смеяться от счастья, повергал ниц, требуя смирения и благоговейного страха. Он повернулся и заглянул ей в глаза. А потом поцеловал ее. Леонора совершенно этого не ожидала, поэтому лежала неподвижно, как поленце в костре.

Когда Флориен отстранился и снова посмотрел на нее, ему показалось, что красота девушки раскрылась, подобно цветку. В золотом свете угасающего костра она казалась прекрасной, словно его поцелуй преобразил ее, как поцелуй сказочного принца. Она улыбнулась ему нежной и застенчивой улыбкой. Ее любовь наполнила его силой, и он ощутил, что способен свернуть горы. И если Алисия опустошила его душу, то Леонора наполнила ее уверенностью, поэтому, когда он снова поцеловал ее, ушли последние сомнения — она дарит ему любовь от всего сердца.

На этот раз Леонора ответила, обвив его шею руками и поцеловав в ответ.

— О, Леонора, я был таким глупцом, — воскликнул он, прильнув губами к ее виску, вдыхая запах природы, впитанный ее волосами.

— Ты вовсе не глупец, — пробормотала она.

— Теперь уже нет. Я больше никогда не буду глупцом.

— Да нет же, будешь! Жизнь — бесконечная кривая. Не думай, что ты уже познал ее. — Она легко рассмеялась, когда он провел по ее шее своим колючим подбородком.

— Как же я мог не замечать тебя, Леонора? Я просто не понимаю. — Он покачал головой и посмотрел ей в глаза. — Ты ведь всегда любила меня, правда?

Она кивнула.

— И всегда буду любить.

— Я люблю тебя, Леонора. Мне казалось, что я люблю Алисию, но теперь я понимаю разницу. — Он взял ее руку и положил себе на сердце. — Разница вот здесь. — Переполняемый желанием наверстать упущенное время и убеждая себя, что не сможет жить без нее, он сделал ей предложение. К их общему удивлению, это предложение было моментально принято.

— Да, я выйду за тебя, — ответила она, не скрывая своей радости. — Не могу поверить, что это происходит наяву! Я так долго тебя любила и уже привыкла ничего не получать взамен.

— Такого больше не будет. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

— О, Флориен, я не заслуживаю тебя!

— Как же ты ошибаешься! Ты уже была добра ко мне, когда мы были детьми. Я никогда не забуду твоей доброты. Кроме того, мы любим одни и те же вещи — сельскую жизнь, сад, природу, собак, лошадей. Мы любим прекрасный старенький дом твоей тетушки. Любим широкие просторы и свободу, как настоящие цыгане. Мы можем поехать, куда захотим. Все, что нам нужно, — наш шатер и наши лошади. Мы ненавидим города, смог и шум. Видишь, мы две стороны одной монеты. Ты не цыганка, но я сделаю тебя цыганкой.

Леоноре казалось, что ее сердце вот-вот взорвется от счастья.

— Когда ты попросишь моей руки? — спросила она.

— Что?

— Тебе придется просить разрешения у моего отца.

Флориен замер. Ему вдруг показалось, что его мечты на глазах рассыпаются в прах. Отец никогда не позволит Леоноре выйти замуж за цыгана.

Казалось, Леонора прочитала его мысли.

— Отец согласится. Ему не нравится образ жизни Алисии, поэтому он обрадуется тому, что, по крайней мере, одна из нас будет устроена. А что касается цыганской жизни… Ему все равно, как я живу, лишь бы я была счастлива. — Она хотела добавить, что плохо знает своего отца, потому что видела его всего несколько недель в году, и он уже давно не имеет на нее влияния.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена. О ком стоит беспокоиться, так это об Алисии.

Флориен встрепенулся.

— Думаешь, она будет возражать?

— Боюсь, что да. Она — собственница. Даже если вы уже не любите друг друга, когда-то же ты был ее возлюбленным! Ей это не понравится.

— Что же делать?

— Ничего, — ответила Леонора без колебаний. Флориен хотел услышать больше, но девушка была слишком мягкосердечна, чтобы говорить о сестре плохо. Вместо этого она просто добавила: — Мы оба должны быть очень добры к ней.

— Она приедет и все увидит сама, да? — с надеждой спросил он.

— Конечно. И придет в ярость. Она недавно вернулась из Антиба, где была со своим последним кавалером. Я не помню его имени, они так часто меняются… Нет смысла запоминать. Если они хорошо провели время, она порадуется за нас. Если же бедный молодой человек надоел ей, будет буря. Давай надеяться, что она счастлива. Алисия бывает очень мила, когда она счастлива.

Представив себе Алисию с другим мужчиной, Флориен захлебнулся злостью, но ничем себя не выдал. Он вспомнил ее слова, так беззаботно произнесенные в лесу: «Я принимала любовников, когда мне этого хотелось. Много-много мужчин». Эти слова по-прежнему терзали его мужскую гордость. Он надеялся, что их с Леонорой помолвка причинит Алисии боль. Надеялся, что она пожалеет, что позволила ему уйти. И захочет вернуть его, но теперь уже слишком поздно. Он не хотел ее, но жаждал мщения.

На следующее утро Леонора взяла машину тети Сисли, чтобы съездить к родителям на побережье. Она оставила тетушку изнывать от любопытства, потому что та никогда не видела Леонору такой прекрасной, светящейся от счастья. Она догадывалась, что это как-то связано с Флориеном. Только мужчина может заставить женщину сиять, как солнце. Она знала… Когда-то она светилась так же. Теперь, глядя на себя в зеркало, она думала, что похожа на потрепанную старую рептилию. Но рептилии умеют выживать.

Леонора проехала по крошечным, извилистым деревенским улочкам, похожим на тоненькие ручейки. Дома были красивыми: их белые стены купались в буйном цветении роз, манивших к себе бабочек и пчел. Над морем в поисках морской рыбы и крутых обрывов для гнезд парили чайки. Воздух был свежим и солоноватым. Дом Одри и Сесила стоял на краю деревни, далеко от других коттеджей. Узкая песчаная тропинка соединяла его с пляжем. Толстый рыжий кот спал на подоконнике.

Когда машина Леоноры подъехала к дому, Грейс выбежала навстречу, совсем как собаки тети Сисли.

— Грейси! — засмеялась Леонора, обнимая свою маленькую сестренку. — Почему ты не в школе?

— У меня болел животик, и мамочка позволила мне остаться дома, — ответила малышка, улыбаясь Леоноре.

Леонора покачала головой.

— Ты хитрюга, — сказала она.

Но теперь ее не волновало, что мама во всем потакает Грейс. Она выходит замуж! Леонора прошла в дом, а затем через гостиную — в сад. Увидев ее, Одри сразу же поняла: произошло что-то важное. Как и тетя, она заметила в глазах дочери блеск, который делает такими прекрасными глаза всех влюбленных. Она отложила в сторону секатор и подошла, чтобы поздороваться.

— Ты выглядишь великолепно, мамочка, — сказала Леонора, присаживаясь рядом с матерью на скамейку. — Где папа?

— Он поехал в город, хочет купить для Грейс кукольный домик.

— Тогда я расскажу все тебе! Я не могу ждать. Я слишком взволнована.

Одри склонилась к ней и взяла ее за руку в ожидании новостей.

— Флориен предложил мне выйти за него замуж, — сказала Леонора, и ее глаза наполнились слезами. — Я так счастлива! Ничего не могу с собой поделать.

Одри так крепко обняла дочь, что они едва не задохнулись.

— О, дорогая, это самая лучшая новость! — воскликнула она, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Ты ведь его очень любишь, правда? — сказала она, отстраняясь и продолжая гладить лицо и вглядываться в сияющие осенним светом глаза Леоноры.

— Я до боли люблю его.

— Я знаю. Но это — особая боль. Самое чудесное чувство. Это рай на земле, и ты заслужила это счастье.

— Мамочка, я так счастлива, мне все время хочется плакать! Это естественно?

Они обе рассмеялись. Одри вспомнила, какой силы чувство проснулось в ее сердце, когда Луис впервые задел его струны.

— Любовь — самое естественное чувство в мире. Небо благословило тебя, моя дорогая, — ты выйдешь замуж за человека, которого любишь. Ты даже не представляешь, как много людей не знают, что такое любовь. Они проживают жизнь в поисках любви, пока это не становится движущей силой их существования. Но она ускользает от них. Жизнь — азартная игра, и можно достать козырную карту, когда меньше всего ждешь этого.

— Я никогда не думала, что Флориен ответит мне взаимностью.

— Ты была терпеливой, и теперь твое терпение вознаграждено.

— Когда ты встретила папу, ты тоже влюбилась? — спросила Леонора. Они никогда раньше об этом не говорили, но сейчас, когда она сама собиралась замуж, ей было интересно послушать, что скажет мама.

Одри помолчала.

— Твой отец — самый благородный мужчина, которого я когда-либо встречала. Он хороший человек, честный и добрый. Я знаю, что он подходит мне. Я знала: мне повезло, что он полюбил меня. Когда человек молод, ему хочется приключений и страстей, но за свою жизнь я поняла, что нужно ценить качества, которые на первый взгляд часто остаются незамеченными. Наша любовь никогда не была пожаром, скорее, она глубокая и нежная. Твой отец — хороший человек.

Леонора хотела рассказать матери, что ее чувство бьет через край, переполняя ее, но испугалась, что та не поймет.

Грейс поджидала отца у дороги, сидя на солнышке и играя со своими садовыми феями, которые танцевали над белыми розами, растущими перед домом.

Увидев машину Леоноры, Сесил удивленно поднял брови.

— Лео в саду с мамочкой. У нее для тебя новости.

— Надеюсь, хорошие, — сказал он, вынимая с заднего сиденья коробку с кукольным домиком.

— Конечно. Я всегда говорила, что Лео будет счастлива. — Девочка встала и подошла к нему. — Это мой домик?

— Да.

— Он же плоский!

— Когда я все сделаю, он будет хорошим.

— Папочка, ты такой умный!

— Когда твоя тетя Сисли была маленькой, у нее тоже был кукольный домик. Ты можешь поселить в нем своих друзей-духов.

— Глупый, духи могут проходить сквозь стены!

— Как бы я хотел быть духом!

— А ты и так скоро станешь им, потому что ты очень старенький.

Сесил улыбнулся ее непосредственности. После переезда призраки прошлого покинули его сознание. Он от всего сердца полюбил Грейс. Не пытаясь понять ее, научился принимать ее странности, а не бояться их. Она ходила в городскую дневную школу, и он стал помогать ей с домашними заданиями. Они часто сидели вместе за кухонным столом и обсуждали королей и королев Англии, арифметику и биологию, пока Одри готовила ужин. Девочка была очень любознательной, и чем больше он ей рассказывал, тем больше ей хотелось знать. Грейс была очень способной, и ей никогда не надоедало учиться. Наконец-то Сесил нашел подходящую для себя роль! Он не верил в садовых фей и духов, но мог удовлетворить ее тягу к знаниям. С огромным удовольствием и гордостью он наблюдал, как подрастает малышка. И только Одри знала, что он тоже рос в своем доверии, потому что особое обаяние Грейс тронуло и его сердце.

Когда Леонора сообщила ему новость, он положил коробку и тепло похлопал ее по спине.

— Какие хорошие новости, — сказал он, но в голосе прозвучали нотки сомнения.

Одри тотчас же поняла, что его беспокоит, и вдруг представила, что сказали бы по этому поводу «крокодилицы». Но Луис заставил ее узнать, какова цена настоящей любви, и она была готова бороться за дочь. Она была уверена в своей правоте, хотя, может быть, и не должна была бы соглашаться на этот брак.

— Сесил, Леонора и Флориен любят друг друга.

— Я люблю его, папа. Всегда любила, — сказала Леонора.

— Им судьбой предначертано быть вместе, пап, — беззаботно добавила Грейс, подпрыгивая то на одной ножке, то на другой. Взгляд ее ни на минуту не отрывался от коробки с домиком. — Я давно это знаю, но я обещала не предсказывать будущее после случая с Нелли. Поверь мне, я знаю.

— Я беспокоюсь о твоем будущем, Леонора. Вы из разных сословий. Ты хорошо подумала?

— Мне не нужно думать, — ответила она и широко улыбнулась матери.

— Он цыган, — сказал Сесил, потирая подбородок.

— Я тоже стану цыганкой, папа. Я счастлива, чего еще ты можешь хотеть?

Сесил снова посмотрел на супругу и покачал головой.

— Моя милая Леонора, я бы не выполнил отцовский долг, если бы не задал этого вопроса. Раз ты счастлива, значит, я тоже счастлив. Я даю тебе мое благословение. — Улыбка преобразила его, на мгновение вернув лицу утраченную красоту и молодость.

— Спасибо! — воскликнула Леонора, обнимая его. Его мнение значило для нее гораздо больше, чем она себе представляла.

— Можно, я буду подружкой невесты? — спросила Грейс, продолжая прыгать вокруг коробки.

— Ты и твои феи, — сказала Леонора.

— Здорово! Я буду танцевать в церкви в бальном платье!

Одри улыбнулась Леоноре, которая расхохоталась.

— А я стану цыганкой, — сказала она, — и буду жить в красивом фургоне в поле!

— В мое время жених просил руки у отца девушки, — сказал Сесил.

— О, Сесил! Господи, ведь на дворе семидесятые, — возразила Одри. — В наши дни все было по-другому. Флориен — цыган. Возможно, у них свои правила, — добавила она. А что, если дети решат играть свадьбу в лесу, как какие-нибудь хиппи?

— Он слишком застенчив, чтобы просить моей руки. Но он ждет твоего благословения.

— Ты его уже получила, моя дорогая, — радостно воскликнула ее мать. — У вас есть наше родительское благословение. Никто не заслуживает счастья так, как ты!

В этот момент Грейс расхохоталась. Все обернулись и удивленно посмотрели на нее.

— Почему ты смеешься, любовь моя? — спросила Одри.

Грейс сделала большие глаза.

— Сегодня Алисия приедет домой и очень разозлится. — Затем она повернула свое оживленное личико к отцу. — Папочка, эта коробка так и будет лежать на земле, или ты все-таки построишь мне дворец?


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ | Соната незабудки | ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ