home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4

Профессор обычно не проявлял интереса к тому, как Мэнди проводит свое время. Ей можно было сбегать на пляж, чтобы искупаться перед ланчем, или отдохнуть на террасе. Но когда он работал, а это занимало большую часть дня, то любил, чтобы Мэнди была под рукой, если вдруг требовалось продиктовать что-либо или отыскать необходимые сведения в справочнике. Ему даже в голову не приходило, что человеку для отдыха нужны не какие-то выкроенные у работы полчаса, а целый выходной день. Сама же Мэнди стеснялась заводить об этом разговор.

В целом отношения между ней и ее работодателем были совсем не официальными и довольно приятными. Она почти не чувствовала себя ущемленной, но только почти. Теперь же она твердо решила, что ей необходим выходной для поездки в Тунис за вечерним платьем.

Мэнди начала об этом разговор в послеобеденное время, в понедельник, после воскресного визита к Ренате.

— Мне необходимо сделать кое-какие покупки, — пояснила она, — я хочу иметь достаточно времени, чтобы пробежаться по магазинам. Поэтому, если вы сможете обойтись без меня завтра во второй половине дня…

— Ну, конечно, моя дорогая Мэнди, — сразу же согласился профессор. — Ты не должна позволять мне злоупотреблять твоим милым характером и жестоко эксплуатировать.

В его словах была такая грустная нотка, что Мэнди рассмеялась.

— Вы меньше всего похожи на безжалостного тирана. Но согласитесь, время от времени хочется иметь свободные минуты, чтобы просто сходить погулять или встретиться с кем-нибудь.

Профессор кивнул головой.

— Ты только скажи мне, дорогая, когда хочешь быть свободной, я уверен, что мы всегда сможем договориться.

— Тогда завтра во второй половине дня, — тут же твердо сказала Мэнди. — Думаю, отсюда есть автобус…

— Тебе нет необходимости толкаться в автобусе, там очень жарко, к тому же он может быть переполнен, — вмешался Стивен. — Я отвезу тебя в Тунис и обратно. У меня как раз накопилось несколько дел… постричься к примеру. Я должен выглядеть неотразимо, чтобы предстать перед взором шейха аль Хассана.

Мэнди поблагодарила его, хотя предпочла бы отправиться в город самостоятельно. Поездка со Стивеном наверняка ограничит ее свободу. Чтобы как-то поправить положение и не показаться неучтивой, она добавила:

— Если я не буду готова возвратиться домой, когда ты управишься с делами, я смогу вернуться обратно на автобусе.

Но Стивен заверил, что непременно дождется ее.

— Я всегда могу скоротать часок в одном очаровательном кафе на авеню Буржиба. Может быть, ты сама присоединишься ко мне, чтобы выпить чашечку чая.

Это, конечно, было весьма любезно с его стороны, но Мэнди сожалела о внезапном приступе вежливости Стивена. Но ей ничего не оставалось делать, как пробормотать слова благодарности.

— Кстати, что ждет нас во время визита в Эль Хабес? — поинтересовался профессор. Задуматься об этом его, по всей видимости, заставило то, что беззаботный племянник решил сделать себе прическу по этому случаю.

— Ничего особенного, — ответил Стивен. — Наверняка это небольшой домашний праздник — демонстрация силы немногочисленной, но эффективной армии Хассана. Такие смотры позволяют держать солдат и офицеров в боевой готовности.

— Армии? — выдохнула Мэнди в изумлении.

— Армии, — повторил Стивен, бросив на нее один из своих самых невозмутимых взглядов. — С юным Рамоном в качестве полководца. Зрелище, скорее всего, не для нервных. Ты представляешь своего прекрасного прожигателя жизни на белом коне и с кривой саблей в руке?

— Рамона столь же трудно назвать моим, сколь и прожигателем жизни, — сухо отрезала Мэнди.

Господи, Стивен опять возобновил свои отвратительные шуточки! Теперь она очень жалела о том, что позволила Стивену уговорить себя на совместную поездку в Тунис. А если он поймет, что она собирается купить новое платье для поездки в Эль Хабес, шуткам не будет конца.

— Я как раз подумал, — говорил Стивен в это время, — что мне не следует лететь в Эль Хабес самолетом шейха. Не спорю, это удобно, но свобода дороже. Я вполне могу положиться на свой ветхий автомобиль, который доставит меня в любую точку света. Зато буду уверен, что у меня есть транспорт на обратный путь в любое удобное для меня время. Я не хочу зависеть от капризов Ренаты. Кроме того, — повернулся он к профессору, — нам понадобится машина, чтобы объехать территорию, которой ты интересуешься. И еще я могу спать в машине. Мне трудно представить себя желанным гостем в доме этого старого деспота.

— Ты боишься, что он может подсыпать тебе яду в какао? — поинтересовалась Мэнди, не упуская возможности съязвить.

— О чем речь? — Профессор не мог взять в толк, о чем говорят его молодые собеседники.

— Обо всякой ерунде. Все это не заслуживает твоего волнения, — успокоил его Стивен. — Мэнди просто высказала свою тайную мечту.

— Стивен! — запротестовала девушка. — Как ты можешь говорить такое?

— Ах, милая Мэнди, — засмеялся тот. — Ты всегда сразу же глотаешь наживку, не правда ли?

Профессор, оставивший попытки вникнуть в их болтовню, сказал, что ему будет жаль, если Стивен не воспользуется возможностью наладить отношения с шейхом.

Стивен пожал плечами.

— Все не так просто. К тому же это приглашение последовало не от него лично, так что мне придется прокладывать путь к его сердцу под руководством Ренаты. Будет гораздо лучше, если я поеду на машине и буду ночевать в привычном месте. Я отправлюсь туда в среду, — и после минутного размышления добавил: — Если кто-нибудь и может помирить меня с шейхом аль Хассаном, то это Рената. Она совершенно приручила старика.

Как и любого другого, подумала Мэнди, ощутив укол ревности. У Ренаты было так много всего! Красота, материальное благополучие, неотразимое обаяние, усиленное жизненной опытностью. И вдобавок колоссальная физическая энергия, некая разновидность магнетизма, особенно действующая на мужчин. Очевидно, что Стивен тоже попался в ее сети. Но что ей до этого? Просто ее раздражало, что она не может определить, почему он вызвался отвезти ее в Тунис. Постричься он с тем же успехом мог и в Ла Сузе.

Но когда они на следующий день отправились в город, она обнаружила, что в его намерения входил не только визит к парикмахеру.

— Надеюсь, что не заставлю себя ждать слишком долго, — сказал Стивен, когда свернул на главное шоссе. — Мне необходимо провести профилактический осмотр машины, прежде чем отправляться на ней в долгий путь по пустыне. Я предупредил дядю, чтобы он не ждал нас вечером. Кто знает, сколько времени может занять работа в гараже. Может быть, нам придется поужинать в Тунисе. Ты ничего не имеешь против?

— Разумеется, нет, — заверила Мэнди, но перспектива провести несколько часов в компании Стивена Хирона не понравилась ей.

До сих пор их встречи были непродолжительны, к тому же они обычно находились в компании других людей. С ней ему может стать скучно. А может, он сделает ее объектом своих снисходительных насмешек. Это было бы невыносимо! Все кончится тем, что она ответит ему грубостью, и они поссорятся.

Но в этом мире ничего не происходит так, как ожидается. И хотя, конечно, было несколько щекотливых моментов, в целом этот день и вечер в Тунисе должны были остаться в памяти Мэнди как очень приятные.

Стивен провез ее по широкой авеню Буржиба и показал очаровательное кафе, где они должны будут встретиться после всех дел, чтобы выпить чашечку чая. Свидание было назначено на террасе под тентом, где стояли маленькие столики и играл оркестр. Тут можно посидеть, объяснил Стивен, и понаблюдать за проходящими мимо людьми всех национальностей: англичанами и французами, итальянцами и американцами, китайцами и японцами. Вокруг этой пестрой толпы подобно бурунам в море пенились белоснежные наряды арабов.

Повернув машину на боковую улочку, он поинтересовался:

— Какие магазины тебе нужны?

Вот оно, начинается, обреченно подумала Мэнди.

— Магазины одежды, — ответила она и увидела хорошо знакомый охотничий блеск в его ярко-голубых глазах.

— Необходимо сногсшибательное платье, чтобы очаровать твоего принца пустыни? — язвительно спросил он.

— Хотя бы и так! — возмутилась Мэнди. — Хоть раз в жизни ты можешь заниматься только своими делами?

— Разумеется. Попробую, может, у меня и получится.

— Мои покупки — это не твое дело!

— В каком-то смысле — мое.

— Что ты имеешь в виду? — рассердилась она.

Стивен повернулся к ней и, положив руки на руль, посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом.

— Иногда я сам удивляюсь, почему так беспокоюсь о тебе. Наверное, так мне подсказывает сердце, — и прежде, чем она успела придумать подходящий ответ, он включил двигатель и заявил: — Здесь есть обширный торговый центр, это недалеко — прямо за утлом. Я отвезу тебя туда.

Она прошлась по огромному торговому центру, не в состоянии сосредоточиться на платье, которое приехала купить. Она продолжала думать о только что сказанных словах Стивена, вызвавших ее гнев. «Почему я беспокоюсь о тебе?» — спросил он. Действительно, почему? По всему видно, что он не влюблен… Скорее всего, она даже не слишком-то ему нравится, но он ведет себя с ней, как курица с цыпленком — охраняет и защищает. От чего? Что так беспокоит его в ее дружбе с Рамоном? Стивен, с его многочисленными арабскими знакомыми в университете, был слишком интеллигентен и умен, чтобы быть подверженным расовым предрассудкам. Нет, против Рамона у него что-то еще. Но она не могла понять, что именно. И было странно, что он сам настоял, чтобы она поехала в Эль Хабес… дом Рамона.

Когда она успокоилась и сосредоточилась, то внимательно осмотрелась вокруг. Мэнди заметила, что магазины на улице, которую рекомендовал Стивен, очень маленькие, и в сверкающих витринах выставлены модели, от которых так и веет высокой модой. Не было даже смысла интересоваться их ценой! Мэнди понимала, что не может позволить себе такую покупку.

Ей пришлось довольно долго побродить, пока она не нашла универмаг, где в секции готовой одежды выбрала платье, цена которого удовлетворила ее, — воздушный наряд из голубовато-зеленого шифона с длинной юбкой и большим декольте.

Выходя из магазина с коробкой в руках, она подумала, что это именно такое платье, какое могла бы надеть Рената, будь она помоложе. Неужели она пытается подражать этой красотке? Большой вырез на платье немного беспокоил ее, она помнила взгляды Рамона на этот счет. Мэнди охватило возбуждение при мысли об ожидающем ее приключении… быть гостьей во дворце шейха! Она попыталась представить себе эту картину, но та по-прежнему оставалась для нее расплывчатым пятном. Из тумана отчетливо выплывало лишь смуглое лицо Рамона. Восхищенное, нежное, внимательное… Качества, которых был совершенно лишен Стивен Хирон! Но ей следует поторопиться, чтобы не заставлять столь самонадеянного молодого человека ждать себя.

Когда она, немного запыхавшись, появилась на террасе кафе, Стивен поднялся ей навстречу.

— Я уже думал, что ты потерялась, — сказал он.

— Сожалею, что заставила тебя ждать. Но мне было нелегко найти подходящий магазин. Улица на которую ты меня привез, полна магазинов для миллионеров, все модели прямо из французских салонов мод.

— Надеюсь, ты все-таки нашла то, что искала. — Он взял у нее из рук коробку и поставил ее на соседний стул.

— Думаю, что да, — рассеянно ответила она, тут же опять вспомнив о низком вырезе платья.

Он, улыбаясь, смотрел на нее.

— Если бы я покупал для тебя платье, то выбрал бы либо золотое, либо зеленое, а может быть, сочетание того и другого, чтобы подходило к твоим глазам.

Мэнди удивленно вскинула ресницы. А Стивен, все еще глядя на нее, продолжал:

— Знаешь, твои глаза — зеленого цвета. Я был не слишком далек от истины в день приезда. Но они постоянно меняются, как море, от зеленого до голубого.

Щеки Мэнди заалели, она избегала смотреть на Стивена, пристальный взгляд которого смущал ее. Каким странным он казался сегодня! Наконец принесли чай с ароматными пирожными. Стивен стал рассказывать о своей машине, оказывается, она будет готова только к девяти часам вечера.

— Итак, у нас с тобой есть целый вечер, — каким-то невыразительным голосом произнес он.

Возможно, перспектива прогулки с ней по Тунису в течение четырех часов кажется ему не слишком заманчивой?

— Мы можем прогуляться в Медину, — предложил он. — Ты не была там — в старом городе?

Она не была там и очень хотела бы побывать, поэтому сразу согласилась. Он поднял со стула коробку с платьем.

— Мы можем оставить ее здесь, в гардеробной.

Они медленно прошлись по прекрасной улице, разделенной двойным рядом высоких роскошных деревьев, между которыми располагались клумбы с красивыми цветами. Роскошные автомобили сновали по проезжей части, в зеркальных витринах магазинов были выставлены самые соблазнительные вещи.

Затем внезапно, без всякого перехода, они оказались в старом городе, и как будто сделали шаг назад во времени. Здесь на узких улочках вместо роскошных автомобилей встречались груженые ослы и неуклюжие верблюды. Рыночная площадь, на которую выходили улочки, казалась маленькой, но здесь можно было найти любой магазин. Их владельцы сидели в дверях, окруженные своими товарами — гончарными и ювелирными изделиями, коврами, яркими шелками. Люди, заполняющие эти улочки, тоже были живописными: мужчины в полосатых одеждах и развевающихся головных уборах, пожилые женщины в свободных накидках. Молодое поколение, одетое большей частью по-европейски, щеголяло в одеждах ярких расцветок и живописных украшениях.

Мэнди задержалась у прилавка старика-ювелира, перебирая ожерелье из медных монеток, состоящее из множества нитей, и яркие, но искусно выполненные бусы ручной работы. Они помогли бы ей слегка прикрыть вырез платья, подумала она. К тому же это подлинные арабские украшения, которые она смогла бы привезти домой. Цена оказалась вполне подходящей.

— Позволь мне купить тебе ожерелье? — предложил Стивен.

— С какой стати? — запротестовала Мэнди, поставленная в тупик и слегка смущенная его неожиданным жестом.

— Мне так хочется, — просто ответил он и протянул деньги пожилому продавцу, сидящему на корточках среди товаров.

Ожерелье было дано ему без всякой обертки.

— Вы наденете украшение на леди? — спросил старый лавочник с заискивающей улыбкой.

— Это мысль! — согласился Стивен и протянул ожерелье Мэнди. — Смеясь, девушка подняла свои густые волосы, подставляя шею. — Повернись, — приказал Стивен.

Она почувствовала нежное прикосновение сильных пальцев, когда он застегивал его у нее на шее. Ожерелье украсило ее простое белое льняное платье, как сверкающий воротничок.

— Все, что тебе еще нужно для банкета во дворце, — сказал Стивен, отойдя на шаг и разглядывая ее, — это пара тяжелых медных серег и зеленые тени, наложенные на веки.

— Думаю, ожерелья будет вполне достаточно. И я благодарна тебе за этот подарок. Спасибо, Стивен!

— Это просто маленький знак внимания для маленькой девочки, — со своей обычной насмешливостью сказал он.

Что бы он ни делал, что бы ни говорил, Мэнди все время казалось, что он смеется над ней. Кажется, он постоянно шутит и дразнит ее. Не стоит так переживать из-за этого нахального и бестактного человека. И все же с его стороны было очень мило подарить ей это ожерелье.

По живописной кривой улочке они вышли в порт. В этот момент из мечети раздался призыв к вечерней молитве. Рабочие, не сходя со своих мест, опустились на колени, склонившись лицом вниз, раскачиваясь взад и вперед в такт поющему голосу.

Ожидая, пока завершится обряд, Мэнди смотрела на голубые воды залива и думала о Рамоне. Как он относится к многократным призывам, предписывающим мусульманам молиться по нескольку раз за день?

Они поужинали в скромном маленьком кафе на Касбахе, оставив в запасе достаточно времени, чтобы добраться до гаража к назначенному часу, захватив по дороге коробку с платьем.

— Какой великолепный город! — сказала Мэнли, когда они усталые ехали домой.

— Да, это верно, — согласился Стивен. — Как-нибудь я свожу тебя в музей Бардо, расположенный во дворце, где раньше находился гарем, а теперь, как это ни нелепо, заседает тунисский парламент. Ты непременно должна побывать в музее. Это такая же достопримечательность, как Биг Бен или Парламентская площадь в Британии. Еще здесь есть великолепные старинные мечети, парк Бельведер…

Захваченный своей страстью экскурсовода, он продолжал перечислять достопримечательности в столице и окрестностях. Их набралось слишком много. Возможно, он и не предполагал сам показать ей все эти места, а просто рассказал о них.

На следующий день Стивен уехал в Эль Хабес. Печатая на машинке в своем кабинете, Мэнди слышала, как он много раз ходил из дома к машине и обратно, решая, что брать с собой. Затем в холле последовала страстная дискуссия с профессором о количестве метилового спирта, необходимого для примуса, на котором Стивен готовил свою нехитрую пищу.

Мэнди не видела, когда он уехал. Ей казалось, что он просунет голову в ее дверь и скажет: «До свидания, малышка!» Но он не попрощался, и она неожиданно почувствовала себя несчастной. Без его шумного присутствия дом казался тихим и унылым, и Мэнди обнаружила, что думает о нем гораздо больше, чем следует, представляя, как Стивен сидит за рулем и, по своему обыкновению, насвистывает.

Пустыню она представляла себе очень смутно, вспоминая, что там есть не только песок, а и камни, верблюжья колючка, а в руслах пересохших рек даже растет жесткая трава. Она слышала, как Стивен рассказывал об этом. За перекатывающимися дюнами находилось селение бедуинов, откуда Стивен обычно набирал себе помощников. А где-то за горизонтом, лежал зеленый оазис, райский уголок с цветами и фруктовыми деревьями, бегущими ручьями и фонтанами, где находился дворец шейха аль Хассана. Ей трудно было поверить, что она скоро увидит все это своими глазами, но Мэнди уже написала длинное письмо родителям, с восторгом рассказывая о предстоящем путешествии.


Наконец наступил день, когда их путешествие началось. В четверг утром Рената заехала за ними на своей роскошной машине и отвезла в аэропорт, где уже ждал самолет шейха. Рената взяла организаторскую работу на себя, и, надо отдать ей должное, все было спланировано до мельчайших деталей. С необыкновенной легкостью она нашла слуг шейха, которые быстро погрузили их багаж в самолет. По словам молодого пилота, это была последняя модель, новинка современного самолетостроения, с герметизированной кабиной, способная развивать скорость до 6 тысяч километров в час.

— Турбореактивный двигатель имеет мощность 425 лошадиных сил, — похвастался он.

— Боюсь, что для меня все это китайская грамота, — признался профессор. — Но сиденья выглядят весьма комфортабельно, — констатировал он, войдя в салон.

Когда они взлетели и посмотрели вниз, Тунис показался им белоснежным в лучах заходящего солнца. Но с набором высоты пейзаж становился обычным чередованием расплывчатых пятен селений, квадратиков садов и полей, тонких линий железных дорог. Полет закончился быстро, и вскоре самолет приземлился на узкой посадочной полосе. Роскошный лимузин, из тех, на которых обычно разъезжают президенты и члены королевских семей, в мгновение ока доставил их из пустыни в волшебную, страну. Мэнди восхищенно рассматривала экзотические деревья и растения, окаймляющие город с узкими улицами и низкими стенами. Женщины с кувшинами на плечах толпились у колодца. Лежа в тени высокой стены, верблюд с удовлетворением жевал жвачку. Эта белая стена была довольно длинной и заканчивалась огромными узорчатыми металлическими воротами. Их отворил суровый, вооруженный до зубов охранник и впустил машину во двор, обсаженный апельсиновыми деревьями. Несколько охранников отдыхали рядом, в комнате часового. Воины Рамона, подумала Мэнди, и по спине ее пробежал холодок.

Проехав еще через одни ворота, они оказались в великолепном парке, в центре которого находилось главное здание дворца, окруженное более мелкими постройками в мавританском стиле.

Путешественники остановились перед одноэтажным зданием с широкой верандой, где их встретил слуга-араб с внушительным тюрбаном на голове. Рената, которая разговаривала по-арабски, объяснила, что это управляющий. Сейчас их разместят в комнатах для гостей и подадут чай. После отдыха дорогих гостей проводят к шейху, который ждет их.

Комната Мэнди была прелестна. Обитая розовым атласом и бархатом с узором из роз, она напоминала дорогую шкатулку. Вместо привычного голого мозаичного пола в мавританском стиле она увидела ковер с ярким розовым узором. В ванной комнате Мэнди обнаружила не только мраморную ванну, но и набор дорогих туалетных принадлежностей — духи, мыло, пудру, пену для ванн и мягкие, как пух, полотенца.

Комната Ренаты, расположенная рядом с комнатой Мэнди, была столь же изысканна. Дальше по коридору располагалась большая, удобная гостиная. Они выяснили, что профессора поселили в мужской половине, свои же комнаты они, смеясь, окрестили гаремом.

Чай подали в гостиную. Рената чувствовала себя как дома, в роскошном неглиже возлежа на белой кушетке. Мэнди отметила про себя, что та, как всегда, неотразима.

— С нами обходятся так, — засмеялась Рената, — как будто мы прошли эти пятьсот миль пешком, а вовсе не были доставлены сюда машиной.

Все было очень мило. Лежа в роскошной мраморной ванне, Мэнди наслаждалась каждой минутой. Затем она надела новое платье и ожерелье, подаренное Стивеном, которое прекрасно смотрелось на ее красивой шее. Волосы она оставила распущенными по плечам, расчесав их щеткой.

Уже смеркалось, когда они в сопровождении слуги-араба пересекали сад. Араб нес фонарь, напоминающий факел. В длинном широком коридоре, освещенном такими же фонарями, их ждал профессор, казавшийся слегка растерянным.

— Вся эта восточная роскошь действует на меня подавляюще, — произнес он, с явным неодобрением оглядываясь по сторонам. — Я пытался выяснить, где и когда я могу найти Стивена, но никто не мог мне ответить. В конце концов, я сюда приехал из-за него, в надежде увидеть новые находки.

— Это будет завтра, — утешила расстроенного профессора Рената. — Сегодня вечером мы должны нанести визит вежливости нашему хозяину.

Следуя за слугой, одетым в пышные шаровары и серебряные шлепанцы, они поднялись по лестнице и вошли в длинную комнату с высокими потолками, голубые стены которой были расписаны золотыми звездами и арабскими письменами. С троноподобного возвышения поднялся шейх, чтобы поприветствовать их. В своем разноцветном наряде он казался очень высоким, его темные глаза приветливо улыбались.

— Добро пожаловать, тысячу раз добро пожаловать! — сказал он по-арабски. — Протянув руки Ренате, он заставил ту подняться на возвышение. Когда она представила ему Мэнди и профессора, шейх обратился к ним на английском языке. — Я очень рад, что Рената поймала меня на слове и привезла с собой гостей. Она рассказала мне, что вы, профессор, интересуетесь древней историей нашей великой страны. Я рад приветствовать в своем доме столь прославленного ученого.

Вдохновленный таким приветствием, профессор тут же изложил причины, по которым он прибыл сюда, мечтая увидеть уже известные остатки древней римской цивилизации.

— Особенно меня интересует система водоснабжения Древнего Рима. Мой племянник, Стивен Хирон, в настоящее время ведет геологические изыскания в этом районе. Завтра, — закончил он, — я непременно должен увидеться с ним.

— Так, значит, вы дядя Стивена Хирона! — нависшие брови шейха нахмурились.

Шейх производил впечатление решительного, жестокого человека, который умрет, но добьется того, чего хочет. При упоминании имени Стивена лицо его помрачнело. Но в этот момент появился слуга с серебряным подносом, уставленным напитками и сластями. Поклонившись хозяину, он что-то сказал.

Как только слуга удалился, шейх, повернувшись к гостям, объявил, что вскоре к ним присоединятся его сыновья.

Мэнди почувствовала, что ее зазнобило. Через несколько минут здесь появится Рамон. Как он будет удивлен, увидев ее здесь!

Но когда в дальнем конце комнаты открылась дверь, девушка облегченно вздохнула. Появились три симпатичных мальчика от пяти до десяти лет. Двое младших были одеты в арабском стиле, на старшем же ловко сидели серые джинсы и голубая рубашка.

— Рашид, Хазим и Салах, — представил их шейх.

Дети остановились около отца. Он, этот суровый человек, взял младшего из них на руки. Зрелище показалось Мэнди трогательным. Судя по всему, Рената была с ними уже знакома. Когда она протянула руки, чтобы поздороваться с детьми, старший мальчик улыбнулся и сказал ей что-то по-арабски.

Шейх покинул свое возвышение и присоединился к гостям. В центре огромной пустой комнаты стояли диваны с подушками, кресла, низкие резные столики. На один из них слуга поставил поднос с напитками, которые шейх предложил гостям, детям дали сласти. Мэнди поняла, что это были дети от второго брака. Рената говорила об этом во время полета.

Дверь вновь открылась, и в комнату вошла стройная, миниатюрная женщина.

— Моя жена, — представил ее шейх. Он поднялся, чтобы предложить ей руку и провести в комнату. В этот момент он выглядел по-королевски величественно.

Поклонившись гостям, жена шейха села рядом с мужем на мягкий диванчик, держась скромно и сдержанно. Мэнди подумала, что она слишком молода, чтобы быть матерью троих сыновей. Женщина поражала своей красотой. На ней было великолепное платье цвета кофе с молоком, расшитое жемчугом, на шее красовалось жемчужное ожерелье в несколько рядов. На нежном личике ее подведенные глаза казались просто огромными. Лицо поначалу показалось неподвижным, как маска, но когда Рената обратилась к ней с вопросом, молодая женщина вся засветилась, придвинулась к Ренате поближе, и они оживленно заговорили на французском языке.

Шейх и профессор вновь вернулись к теме исследований, которые вел Стивен: профессор все время подчеркивал, что его племянник совершенно не интересуется полезными месторождениями.

— Но что будет, если он вдруг наткнется на нефть? — упорствовал шейх, слегка нервничая.

— Едва ли это случится. У него совершенно другое оборудование, — терпеливо разъяснял профессор.

— Для кого же он проводит эти исследования?

— Это научные изыскания, спонсируемые геологическим обществом Англии, а также тунисским университетом.

Шейх, казалось, немного успокоился.

Затем разговор снова стал общим, и Мэнди узнала, что у шейха есть квартира в престижном районе Туниса, и он часто останавливается там.

А Рамон так и не появился…

Возвращаясь к себе, в домик для гостей, Мэнди упомянула о его отсутствии в разговоре с Ренатой. Та заметила, что он, вероятнее всего, находится на мужской половине дворца, занимаясь подготовкой к празднику.

— Завтра вы, без сомнения, увидите его. Он будет возглавлять религиозную процессию, идущую из мечети. Как вы знаете, пятница — это священный день для мусульман.

Одевшись к ужину, Мэнди встала у окна и посмотрела в темный сад. Тоненький серп луны, который она видела несколько дней назад, теперь пополнел и висел над деревьями, как долька апельсина. Бесчисленные светлячки летали над благоухающими клумбами, где-то тихо журчал фонтан.

Где сейчас Стивен? Что он делает в такую волшебную ночь? Сидит в одиночестве у своей машины, видя лишь бездонное темное небо и луну, висящую над головой?

Она вспомнила о нем вновь, когда сидела за красиво сервированным столом в гостиной, обставленной старинной французской мебелью. Предлагаемые арабские кушанья и блюда французской кухни были прекрасно приготовлены и подавались на посуде, не имеющей цены. А Стивен, наверное, ест консервированную фасоль прямо из банки. Почему она пожалела его? А может быть, просто соскучилась?


На следующее утро Мэнди проснулась с предвкушением чего-то особенного и долго не вставала с постели, любуясь затейливым узором из роз, которым была украшена ее комната. Потоки яркого солнечного света проникали сквозь решетчатые жалюзи на окнах. Было так тихо, что из сада доносилось журчание фонтана. Слуга-араб внес в комнату девушки завтрак: кофе, тосты, булочки и большую корзину свежих фруктов.

Позавтракав, путешественники отправились посмотреть на процессию мусульман. Шейха не было видно. Чтобы добраться до города, управляющий предложил автомобиль, хотя расстояние было небольшим. Но Рената решила пройтись пешком.

— У нас масса времени, — сказала она ему, — а прогулка будет прекрасной возможностью полюбоваться вашим великолепным Эль Хабесом.

Это замечание явно понравилось управляющему. Как и многие другие представители мужского пола, он быстро подпал под обаяние Ренаты.

Солнце поднялось уже высоко и немилосердно пекло. Дорога, ведущая от дворца, вначале оказалась довольно пыльной, но быстро свернула в тень лимонных и апельсиновых деревьев.

В городе с его узкими улочками преобладали низкие одноэтажные строения. Двери домов были плотно закрыты, чтобы внутрь не попадал солнечный свет. Город казался пустынным — несомненно, все горожане собрались на праздник.

Наконец заинтригованные путники вышли к мечети. Она занимала северную часть большой площади, открывшейся перед ними. Ее купола и минареты блестели в ярком солнечном свете. Богослужение было в самом разгаре. До церемонии выхода из храма, которой завершались еженедельные молитвы, осталось совсем немного времени.

Они нашли небольшое кафе в тени акации и сели в тени, потягивая лимонад со льдом, желая хоть чуть-чуть освежиться. В этой восточной стране никто никуда не спешил, здесь не чувствовался бег времени. Можно было целыми днями ждать какого-то события, не осознавая, что тратишь время на пустяки.

Наконец раздался сигнал, и с внутреннего дворика мечети вышла пышная процессия, которая медленно продвигалась из северной части площади на юг, откуда шла дорога к городу. Впереди всех на белом коне ехал шейх в золотом наряде. Над ним несли расшитый серебром и золотом балдахин. Позади шла группа воинов, держащих оружие наготове, — это были его телохранители. Сразу за охраной ехал всадник, возглавлявший отряд конников, живописно смотревшихся в развевающихся нарядах и ярких головных уборах. Площадь наполнилась звуками рога, цокотом копыт, позвякиванием сбруи.

Когда процессия подошла ближе, Мэнди узнала во всаднике Рамона, почти такого же величественного, как отец, в белом плаще, расшитом серебром, таком длинном, что он практически закрывал бока его скакуна. Развевающийся головной убор Рамона был оторочен золотым кружевом и смотрелся как корона. Национальный наряд он носил с достоинством. Этот гордый юноша так отличался от того скромного Рамона, которого Мэнди встречала на побережье, что она не могла поверить своим глазам.

Он не смотрел ни вправо, ни влево, только вперед, горящий взгляд даже не коснулся скромного кафе и его посетителей. Когда он подъехал ближе, Мэнди почувствовала, как заколотилось ее сердце. Неужели это тот юноша, который шепнул ей на вечере у Ренаты: «Я должен увидеть тебя, Мэнди! Должен».

Она была так погружена в свои мысли, что не заметила, как к ним присоединился Стивен. Профессор совсем по-детски восторженно приветствовал своего любимца, Рената была более сдержанна.

— Я так и думал, что найду вас где-нибудь здесь, — сказал Стивен, непринужденно целуя Ренату в висок.

Та на мгновение коснулась ладонью его лица, в ее взгляде читалась такая нежность, что Мэнди пришлось отвернуться. Это было еще одно свидетельство их долгих близких отношений.

— Привет, Мэнди! — повернувшись к ней, небрежно бросил Стивен.

Церемония подходила к концу, и профессор заказал бутылку вина.

— Чтобы отметить нашу встречу, — пояснил он Стивену.

Едва ли можно было найти большую противоположность Рамону. Загорелый Стивен в рубашке с открытым воротом и старых шортах всем своим видом демонстрировал презрение к помпезности только что прошедшей религиозной церемонии.

— Как тебе понравился твой приятель в его привычном окружении? — поинтересовался он. — Впечатляет, не правда ли? На таком роскошном скакуне, с висящей сбоку саблей я бы тоже не отказался прокатиться.

— Да, он выглядел великолепно. — Мэнди старалась говорить как можно небрежнее. — Но я, к сожалению, не заметила саблю. Мое внимание приковал белый плащ, расшитый серебром.

— Жаль, — сказал Стивен, понизив голос, чтобы его слышала только она. — Этого нельзя было пропускать. Сабля в его наряде едва ли не самое главное.

В его словах таился какой-то намек. Но какой? Ведь Мэнди уже знала, что Рамон возглавляет армию своего отца.

— Мне удалось получить для тебя приглашение на завтрашний банкет, — сказала Стивену Рената. — Мы с профессором говорили о тебе с шейхом аль Хассаном. Думаю, нам удалось убедить этого упрямца, что ты не секретный агент, работающий на конкурирующую нефтяную компанию.

— Хотел бы я им быть, — засмеялся Стивен. — Это было бы гораздо доходнее.

— Так ты пойдешь на банкет? — не отступала Рената.

— Ренате пришлось проявить настойчивость, чтобы получить это приглашение, — вмешался профессор. — Она пустила в ход все свое обаяние. — Он покачал головой. — И старик сдался, наконец, сказав в отчаянии: «О, женщина огромной красоты и еще большего коварства! Разве я могу тебе в чем-нибудь отказать?»

— Да уж, — согласился Стивен. — Красота и коварство — это просто гремучая смесь. Как это на тебя похоже, дорогая, — и вновь они обменялись нежным взглядом. — Спасибо за твои хлопоты, я тронут. Я приду на эту пирушку, но с одним условием — если дядя одолжит мне свой запасной костюм.

— Разумеется, одолжу, — заверил его профессор. — Я захватил с собой лишний костюм, так как предполагал, что он тебе понадобится. Ты можешь принять ванну и привести себя в порядок в домике для гостей, который целиком в моем распоряжении. По правде говоря, не могу понять, почему ты не едешь туда прямо сейчас?

Однако Стивен ответил, что предпочитает свой рабочий лагерь в пустыне золотой клетке, и, сев в машину, они с профессором отправились к месту находок.

Мэнди и Рената вернулись во дворец.


предыдущая глава | Чудес не бывает! | cледующая глава