home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



6

За необыкновенным путешествием в Эль Хабес последовала обычная неделя, без особых происшествий и потрясений. Мэнди все время была занята: она расшифровывала записи, которые профессор привез с шурфов Стивена. Сам Стивен, устроившись наверху в своей спальне, одновременно служившей ему кабинетом, корпел над пишущей машинкой.

Рамон не звонил. Шли дни, и Мэнди почувствовала, что напряжение, охватившее ее, ослабело. Возможно, он сам понял, что их дружба ни к чему не приведет, хотя она и нравилась ему. Но если в словах Стивена по поводу матримониальных планов шейха относительно старшего сына была хотя бы доля истины, возможно, и Рамон смотрит на нее как на «маленькую мисс», которая не очень-то вписывается в его дальнейшие жизненные планы. И чем больше было увлечение ею, тем вероятнее, что ему захочется побыстрее покончить с этим.

Мэнди не имела ничего против того или иного решения, но все равно испытывала чувство сожаления. Рамон был так мил, и она не осталась равнодушной к его романтической внешности, вежливости и явному восхищению, которое он выказывал по отношению к ней. Его необычное происхождение, повадки воина только придавали ему еще большее очарование.

Если бы он исчез из ее жизни так же незаметно, как и появился, ей следовало только обрадоваться. И она уверяла себя, что рада. С течением времени она все меньше думала о нем. В памяти его образ хранился как приятный эпизод из тунисской жизни. Как цветной снимок, который она возьмет домой, и время от времени будет смотреть на него с чувством ностальгии.

Возможно, это был результат постоянного общения, но чем дальше от нее отодвигался Рамон, тем решительнее вперед выступал Стивен. Она держалась на расстоянии от него, умышленно разжигая в себе неприязнь и негодование при воспоминании о том, как он разговаривал с ней в Эль Хабесе.

Стивен же вел себя так, будто ничего не произошло, и каждый день перед ланчем приглашал ее купаться на пляж. Когда он в первый раз предложил сопровождать ее, Мэнди удивилась:

— Мне казалось, что ты предпочитаешь прохладную воду в утренние часы?

— Да, — согласился он, — но и второй заход после утренних часов, проведенных за пишущей машинкой, тоже неплох.

Это было резонно, и ей ничего не оставалось, как согласиться на совместный поход. Что она могла ждать от Стивена Хирона, кроме фамильярного отношения взрослого человека к маленькому неразумному существу, нуждавшемуся в его советах и наставлениях?

Тем не менее, скрывая это даже от самой себя, Мэнди наслаждалась приятными минутами, проведенными вместе в теплой голубой воде, после которых так хорошо лежать рядом на горячем песке. В это время пляж был густо усеян коричневыми телами постояльцев фешенебельного отеля «Золотые пески». Разогретые морем и солнцем, люди расслаблялись, ни о чем не думая. Казалось, солнце прожигает их до самых костей.

Мэнди наслаждалась божественным потоком тепла и света. Всем своим существом она чувствовала рядом присутствие Стивена. Загорелый, мускулистый, он лежал очень близко, положив голову на руки, и Мэнди охватывало какое-то странное волнение. Иногда они лениво перебрасывались словами, но чаще молчали. И дремлющей Мэнди эта тишина казалась самой приятной вещью на свете.

После возвращения из поездки Стивен редко обедал вместе с ней и профессором, а ездил в Тунис на своей старенькой машине. Он отговаривался тем, что не может позволить себе столь обильные трапезы из-за фигуры и предпочитает перекусить в бистро по дороге в Тунис, куда он ездит по приглашению своих многочисленных друзей по университету. Но Мэнди считала, что он проводит долгие летние вечера в обществе Ренаты.

Как-то за ланчем профессор объявил, что пришло время посетить алжирский город Тимгад, известный археологический центр Северной Африки, который мог дать обильную информацию о жизни римского общества. Там сохранились базилики, купальни, храмы, а также остатки жилищ. Утром он, оказывается, уже звонил в туристическое агентство и выяснил, что туда можно добраться либо на поезде, либо на автобусе.

— Думаю, будет гораздо лучше, — сказал он Стивену, — если ты тоже поедешь со мной, и я смогу воспользоваться твоей машиной. Это займет не больше трех-четырех дней.

— Звучит заманчиво, — согласился Стивен. — Мне хотелось бы поехать… отвлечься от бесконечного отчета, над которым я сейчас работаю.

— Думаю, что с тобой будет все в порядке, пока ты будешь здесь одна, — обратился профессор к Мэнди.

— Да, разумеется, — с готовностью сказала та, Хотя в душе была уязвлена. Ей казалось, что она нужна профессору, хотя бы для того, чтобы делать записи и снимать материал на пленку.

— Во всяком случае, скучать тебе не придется. Нужно будет привести в порядок мои карфагенские материалы, — напомнил ей профессор, словно прочитав мысли девушки.

— Я знаю, — покорно ответила Мэнди.

Стивен бросил короткий взгляд в ее сторону.

— Я думаю, что не следует оставлять Мэнди одну, — заявил он профессору, которому явно не понравилось вмешательство племянника.

— Я попрошу Джамилю ночевать в доме. В конце концов, это всего на несколько дней.

— Ну, это будет видно лишь на месте, когда мы приедем в Тимгад, — не сдавался Стивен. — Там целое море работы. Не может ли Мэнди перебраться в отель, пока мы не вернемся?

Они разговаривают так, как будто меня здесь нет, с негодованием подумала Мэнди.

— Думаю, что я сама в состоянии решить, где мне жить в ваше отсутствие, — как можно деликатнее вмешалась она. — Я не собираюсь переезжать в отель. Ну что может со мной случиться? Тем более если рядом будет Джамиля, к тому же телефон всегда под рукой, так что я смогу вызвать полицию, если среди ночи ко мне ворвутся убийцы. — Эти слова были сказаны явно в пику Стивену, проявившему совершенно ненужную заботу о ней.

Но тот даже не улыбнулся. Зато профессор рассмеялся и заявил, что в этих краях едва ли водятся убийцы.

— Тем не менее, если тебе во время нашего отсутствия вдруг станет не по себе, ты всегда можешь перебраться в отель.

Мэнди кивнула.

— Думаю, все будет в порядке. Отель влетит вам в копеечку, дорогой профессор, это совершенно ненужные расходы.

— Да, это дорогое удовольствие, — согласился профессор, довольный тем, что она отвергла идею с переселением.

Стивен хранил мрачное молчание — явный признак неодобрения, и Мэнди облегченно вздохнула, когда ланч наконец закончился. Было решено, что профессор и Стивен отбудут в Тимгад в ближайшие дни.


А на следующее утро позвонил Рамон. От неожиданности Мэнди испугалась, так как в последнее время отгоняла от себя любую мысль о нем. Голос Рамона звучал спокойно, даже скупо, так что ее опасения по поводу его безумной страсти показались ей смешными. Она просто слишком поддалась влиянию дурных предсказаний Стивена. Безусловно, у шейха есть свои планы по поводу будущей женитьбы сына, но разве это означает, что Рамону нельзя пригласить на обед старую приятельницу? Она уже дала обещание принять его приглашение, отступать было нельзя, да она и не хотела этого делать. Что скрывать, ей будет приятно провести вечер в его обществе. Вдали от Эль Хабеса он снова станет тем прежним милым Рамоном, молодым человеком, получившим воспитание в Париже и жившим на Ривьере.

После напряженной атмосферы вечной борьбы, которую так умело создавал вокруг себя Стивен, будет приятно ощущать теплое, спокойное отношение и одобрение всех ее слов и поступков. В последнее время она стала ощущать себя неловко в обществе Стивена, правда, отчасти по своей вине. Мэнди испытывала сейчас очень сложные, непонятные ей самой чувства к этому человеку, в которых даже не пыталась разобраться. Чем непонятнее и неопределеннее они казались, тем лучше было для нее. Меньше всего на свете она хотела, чтобы они прояснились.

Мэнди приняла приглашение Рамона, договорившись встретиться с ним в половине седьмого в «Кафе де Пари» на авеню Буржиба. Она немного удивилась, что он не предложил заехать за ней, но, по крайней мере, это предотвратит их столкновение со Стивеном. Тому вовсе не обязательно знать, что она обедает с Рамоном. Можно представить, какой шум он поднимет. Мэнди отпросилась у профессора под предлогом встречи с подругой. Погруженный в раздумья о предстоящей поездке в Тимгад, профессор не задал лишних вопросов, с радостью предоставив Мэнди желанную свободу.

— Боюсь, что я слишком редко даю тебе выходные дни, — извинился он. — Пойми меня правильно. Я просто забываю об этом. Напоминай мне о них время от времени.

Итак, все было улажено самым прекрасным образом. Весь день Мэнди провела в парикмахерской, приводя в порядок волосы. По совету французского парикмахера она завила волосы в романтическом стиле, более короткие завитки теперь лежали на лбу и на висках, а те, что подлиннее, ниспадали на плечи. Мэнди надела простое платье цвета кофе с молоком, украсив его золотистым поясом, и застегнула на шее ожерелье, подаренное Стивеном. Сначала она хотела накинуть новый плащ, но потом решила, что сойдет и повседневный, так будет легче скрыть от Стивена свой наряд, если вдруг столкнется с ним. К счастью, из дома ей удалось ускользнуть незаметно, и Мэнди села в автобус, отправляющийся в Тунис.

Она пришла в кафе немного раньше назначенного срока, но Рамон уже ждал ее. Он поднялся навстречу, протягивая руки, лицо светилось радостью.

— Как ты прекрасна, — скорее выдохнул, чем сказал он.

Рамон не сводил с Мэнди глаз, как будто не мог на нее насмотреться. Она выглядит еще более обворожительно, чем раньше, заявил он, как будто они не виделись несколько месяцев, а не пару недель.

Когда они наконец немного успокоились, Рамон заказал шампанское. Было самое оживленное время суток: на тротуарах толпились люди, возвращающиеся домой после работы, по широкой улице мчался поток машин, ласково шелестела листва. Мэнди восхищенно оглядывалась по сторонам. Потягивая из бокала ледяное шампанское, она чувствовала себя свободной и счастливой. Рамон с восхищением наблюдал за ней большими темными глазами. В модной рубашке и пиджаке он казался прежним Рамоном, юным и восторженным. Она постаралась забыть того, другого Рамона, грозно несущегося по пустыне с высоко поднятой саблей и издающего гортанные крики.

— Мне так много нужно сказать тебе, Мэнди, — нерешительно начал он. — Прости, что наша встреча у меня дома оказалась такой несуразной. — Во взгляде Рамона сквозило отчаяние, как будто он не находил нужных слов. — Не знаю, поймешь ли ты меня, но я горжусь своими предками. Мой отец — замечательный человек, но наши взгляды по некоторым вопросам расходятся. Мне кажется это неизбежным и… — Он замолчал, как будто отказавшись от мысли все объяснить ей.

Мэнди коснулась его руки.

— Рамон, дорогой, давай не будем говорить об этом в такой прекрасный вечер. Просто насладимся настоящим: зеленью деревьев, нарядными людьми, гуляющими по бульварам, блестящими машинами, розовыми облаками, каких никогда не бывает в небе доброй старой Англии…

Он накрыл ее руку своей теплой ладонью. Возможно, он не слышал ни слова из ее достаточно банальной маленькой речи.

— Если бы ты только знала, что я сейчас чувствую, — произнес он.

Сердце у Мэнди упало. Ну не глупость ли с ее стороны согласиться на этот обед? «Ты играешь с огнем», — предупреждал ее Стивен. А может быть, он прав? Она тряхнула головой, отгоняя надоевшие мысли.

— Слушай, я ужасно проголодалась… Где мы будем обедать?

Это прозвучало неожиданно, но сработало. Рамон засмеялся.

— Я глупый и неловкий, тороплю события, даже не дав тебе возможность перевести дух. Впереди у нас длинный вечер… позже ты выслушаешь меня, хорошо? Думаю, что мы отправимся в «Палас-отель» — правда, он находится за городом, но там отличная еда и очень живописно.

— Звучит заманчиво, — согласилась Мэнди и вдруг увидела направляющегося к ним Сиди бен Ахмада в своем белом облачении. Он пробирался по освещенной солнцем террасе сквозь ряды столиков.

— Мир вам, — поприветствовал он их.

— Да будет мир с вами, — ответил Рамон. — Ваше присутствие — большая честь для нас.

Чувствовалось, что это неожиданное вторжение не очень понравилось Району, но голос его звучал, как обычно, ровно.

Марабут вежливо опустился на стул рядом с Мэнди. Повернувшись к нему, она встретила глубокий горящий взгляд. И вновь, как на вечеринке у Ренаты, она почувствовала, как на ее душу опускается умиротворение. Что же такого было в этом человеке, который в один миг мог изменить атмосферу вокруг нее, отгоняя прочь сомнения и волнения, принося странное чувство уверенности и благополучия?

— Вы выпьете что-нибудь? — поинтересовался Рамон.

— Я тороплюсь на встречу с другом, поэтому не могу остаться с вами. Но, пожалуй, выпью фруктового сока.

Болтали о разных пустяках. Когда принесли абрикосовый сок, Рамон сообщил марабуту, что они с Мэнди собираются пообедать в «Палас-отеле».

— Я немного удивлен, встретив вас сейчас в Тунисе, — сказал марабут, и слова его вызвали явное замешательство Рамона.

— Мне удалось на несколько часов вырваться из дома, — пробормотал он.

Марабут ободряюще улыбнулся Мэнди, как будто чувствуя ее смущение. Он стал рассказывать о местах, которые она непременно должна посетить, находясь в Тунисе…

Вскоре он откланялся, и они, сев в роскошный автомобиль Рамона, отправились в ресторан. Над ними простиралось розовое, с золотыми разводами вечернее небо. Слева блестело море — синее, как сапфир. На смену дневной жаре пришла вечерняя прохлада. Ветер играл волосами Мэнди, отбрасывая локоны со лба.

«Палас-отель» превзошел все ожидания. Они обедали на террасе, под ними раскинулся освещенный цветными фонариками сад и бассейн. Под электрическим светом трава сияла акварельной зеленью, а розы и лилии, росшие на клумбе, казались искусственными. Специальные фонтанчики били из земли. Воздух был свеж и напоен запахом цветов.

Мэнди, услышав песню соловья, отложила в сторону нож и вилку, не притронувшись к омару. Пение то становилось громче, то совсем затихало.

— Как чудесно, Рамон! — прошептала она. — Эта сказочная природа, вечер, роскошная еда, эта божественная птица, и мы вдвоем…

— Соловей! — сказал он по-французски, и в этом слове читалась неподдельная нежность. — Он поет для тебя, любовь моя. — И он еще раз повторил два последних слова: — Любовь моя… — Слова эти застыли в воздухе, как и последние ноты прекрасной соловьиной песни.

У Мэнди сжалось сердце, в эту минуту она окончательно поняла, что ей не следовало принимать приглашение Рамона.

— Мне так хорошо с тобой, — наклонившись через стол, он взял ее за руку. — Мы можем быть вместе, если ты скажешь одно только слово…

— Нет, Рамон! — в ее торопливом голосе прозвучал страх, она отшатнулась, но он с силой сжал ее руки.

— У меня есть вилла на Ривьере, — продолжал Рамон, — небольшая, но удобная квартира в Париже. Я сам не хочу, чтобы ты жила в Эль Хабесе. Этот дворец никогда по-настоящему не станет твоим домом. Я понял это, когда увидел тебя там во время турнира. Зря Рената привезла тебя, честное слово, зря.

— Мне было очень… интересно. — Мэнди в очередной раз попыталась освободить руки.

— Не отталкивай меня, Мэнди, позволь мне прикоснуться к тебе, — с болью попросил Рамон. — Мне спокойнее, когда я держу твои руки. Ты такая хрупкая и нежная. Пустыня с ее суровыми жестокими законами не для тебя. То, что это мой мир, — всего лишь случайность, игра судьбы. Это мой тяжкий груз, который я должен нести. Но я могу бросить все и уехать, если ты поможешь мне! Мы можем уехать очень скоро, прямо сейчас…

— Что ты говоришь, Рамон? — В страхе Мэнди наконец вырвала из его рук свои ладони.

Темные глаза страстно смотрели ей в душу, и в них явно читался упрек.

— Дорогая, ты меня неправильно поняла. Я прошу твоей руки. У меня есть друзья в Ницце. Это мой бывший преподаватель и его жена. Ты могла бы пожить у них, пока мы не уладим все необходимые формальности. А если хочешь, можем полететь в Англию, где ты представишь меня своим родителям, и мы попросим их согласия на наш брак. У тебя благородная семья, я знаю. Я не причиню тебе боли и не стану нарушать ваших обычаев. Я буду оберегать и защищать тебя как сокровище.

Слова Рамона были бессвязны, глаза горели, губы дрожали.

— Мэнди! Мэнди! — умолял он.

Именно в эту минуту словно из-под земли на террасе появились Стивен и Рената.

Для Мэнди это был словно удар грома, она растерялась так, что просто онемела. На мгновение она перехватила взгляд Стивена, остановившийся на ожерелье, и похолодела.

— Привет вам обоим! Какой сюрприз увидеть вас здесь! — сердечно поздоровалась Рената.

Но ее слова прозвучали слишком наигранно, чтобы быть искренними. Может быть, они со Стивеном следили за ними? Через минуту Мэнди уже была уверена в этом.

Стивен взял два стула из-за соседнего столика, и как только они уселись, непринужденно сообщил, что они с Ренатой уже пообедали и заехали сюда выпить по чашечке кофе.

Но в заведениях подобного типа посетители не сидят за столиками просто так, заказав лишь чашку кофе. Как будто прочитав ее мысли, Рената заметила:

— Мы со Стивеном часто заезжаем сюда. Я в хороших отношениях с управляющим.

Интересно, с кем Рената не была в хороших отношениях? У нее в друзьях были шейхи, официанты, марабуты. Ага! Вот в чем дело: марабут. Он сказал, что торопится на встречу с другом, заехал к Ренате и сообщил ей, что Рамон и Мэнди собираются обедать в «Палас-отеле».

Мэнди вздохнула. Странный маленький человек с горящими глазами! Как он догадался, что ей может понадобиться помощь? Стивен и Рената появились исключительно вовремя. И если это было спланировано заранее, и то Стивен не смог бы рассчитать точнее. Бедный Рамон! Его прервали в тот момент, когда он делал предложение любимой девушке!

Рамон находился в полной растерянности и казался таким юным и беспомощным, что Мэнди на мгновение стало жаль его. Сейчас уже было трудно вообразить, что несколько минут назад этот пылко влюбленный молодой человек склонял ее к совершенно невероятным поступкам. Интересно, подозревал ли Стивен, от чего спасает свою приятельницу?

Подошел официант. Рената одарила его ослепительной улыбкой:

— Мы вообще-то уже пообедали, Карло… (ну конечно, она знает его имя, усмехнулась про себя Мэнди), но будьте так добры, принесите нам два коньяка. Ты не возражаешь, Стивен? — Она положила тонкую руку на его запястье.

— Это было бы чудесно. Ты прекрасно изучила мои вкусы.

— Не хотите ли по чашечке кофе к коньяку? — предложил Рамон, приходя в себя и с врожденным достоинством принимая на себя роль хозяина. Нежданные гости согласились.

Рамон с Мэнди тоже заказали по чашке кофе с ликером, ситуация больше не была столь неловкой, как вначале. За кофе Рената беспечно болтала, поздравляя Рамона с удачным выступлением в турнире. Мэнди почувствовала, что Рамону меньше всего хотелось бы сейчас слышать об этом. Он преимущественно молчал, отвечая только на те вопросы Ренаты, которые требовали прямого ответа.

— Ты надолго приехал в Тунис?

— Только на сегодняшний вечер, — ответил юноша. — На рассвете я уезжаю обратно.

— Краткий визит? — полюбопытствовала Рената.

Рамон кивнул.

— Я приехал сегодня специально, чтобы пригласить Мэнди пообедать со мной.

Эти слова были произнесены с явным подтекстом, из которого любому бы стало ясно, что появление Стивена и Ренаты совсем не предусматривалось. Рената не могла пропустить это мимо ушей и сделала попытку извиниться:

— Извините, если мы со Стивеном нарушили ваше уединение. Вам стоит сказать только слово, и мы оставим вас одних. Исчезнем с ваших глаз, как утренний туман…

И эти слова были обращены к арабу, воспитанному на священных традициях гостеприимства, заложенных в Коране.

— Ну что вы, — мужественно запротестовал Рамон. — Мы всегда вам рады… для нас большая честь… — Он бросил на Мэнди взгляд, полный отчаяния.

Она не помнила, как прошел остаток вечера. Она была так взволнована и благодарна Стивену за его неожиданное вторжение, что простила ему прошлые грехи.

Время шло. Рамон был мрачен как туча. Мэнди ощущала всю неловкость сложившейся ситуации. Но Рената и Стивен прилипли к ним намертво. Ренате даже удалось увлечь всю компанию с террасы в зал, где выступало кабаре.

Наконец наступило время расходиться. Они подошли к автомобилям — роскошному лимузину Рамона и запыленной машине Стивена. Положив руку на плечо девушки, Стивен стал подталкивать Мэнди к своей машине.

— Поскольку Рената едет в Тунис, а мы с Мэнди возвращаемся домой, нам лучше разместиться подобным образом, — объявил он тоном, не допускающим возражений.

— Неплохая мысль. Рамон, ты не возражаешь? — и не дожидаясь ответа, Рената села в его лимузин. Рамон бросил на Мэнди умоляющий взгляд.

— Я позвоню тебе утром, возможно, мы еще увидимся, ведь я уеду не раньше полудня.

Мэнди стало жаль его, и она протянула ему обе руки. Рамон с чувством сжал их.

— Я буду ждать твоего звонка, — сказала она и, поддавшись внезапному порыву, поцеловала его в щеку.

Но в тот же момент поняла, какую сделала глупость. Радость, вспыхнувшая на лице Рамона, испугала ее. Господи, ну почему он так настойчив! Сейчас предложение руки и сердца казалось ей настолько невозможным, что ей не верилось, что все это происходит на самом деле. Слава богу, скоро он возвращается в Эль Хабес. Завтра, дождавшись его звонка, она будет с ним очень сдержанной, а если он опять заговорит о браке, то в резкой форме ответит, что ценит их дружбу, но совсем не влюблена.

Если уж быть до конца откровенной, со вздохом призналась она себе, садясь в автомобиль, влюблена-то она в нахального, самонадеянного типа, вихрем ворвавшегося в ее жизнь и, к сожалению, интересовавшегося только собственными чувствами.

— Ну что? — сказал нахальный и самонадеянный тип, усаживаясь на сиденье рядом с ней. — Я вытащил тебя из довольно дурацкой ситуации, не правда ли?

— Вы с Ренатой следили за мной, — начала она свое обвинение, внезапно разозлившись.

— Конечно, — спокойно подтвердил Стивен. — Я был у Ренаты, когда к ней зашел Сиди бен Ахмад. К слову, он сообщил, что встретил тебя в обществе Рамона на авеню Буржиба и что вы будете обедать в «Палас-отеле».

Итак, она не ошиблась в отношении марабута. Но почему он тоже обеспокоен ее любовными делами?

— Но какое ему дело до нас с Рамоном? — спросила она, — И почему он так разволновался, увидев нас вместе, и побежал докладывать все Ренате?

— Во-первых, потому что какое-то необъяснимое внутреннее, чувство заставило его изменить свой обычный маршрут и пройти по авеню Буржиба именно в это время. А во-вторых, он знал — у Рамона нет никаких дел в Тунисе, и его насторожило, что тот приехал, чтобы угостить обедом хорошенькую англичанку. Извини, если это звучит грубо. Ноя предупреждал тебя, что опасно шутить с таким парнем как Рамон аль Хассан.

— А с чего ты взял, что я шучу с ним? — Щеки Мэнди пошли красными пятнами.

В его взгляде появились тревога и озабоченность.

— Ну если это не шутка, тогда… Бог тебе в помощь. Не думаешь же ты, что у Рамона могут быть серьезные намерения в отношении тебя?

Мэнди обидело презрение, проскользнувшее в его голосе.

— Дело в том, — холодно начала она, с трудом сдерживая торжество, — что в момент вашего театрального появления Рамон делал мне предложение.

Она не смогла сдержаться, но это послужит Стивену хорошим уроком, впредь он не будет совать нос не в свои дела.

Заявление Мэнди возымело свое действие, и Стивен на мгновение даже онемел. Впрочем, он быстро пришел в себя.

— Мэнди, — пробормотал он, — ты вгонишь меня в гроб! Не знаю, какое предложение делал тебе Рамон, но вряд ли речь шла о замужестве. Если только он не сошел с ума. Это надо же — пойти против воли своего всемогущего папочки! Ведь Рамон уже помолвлен. Его невеста — дочь нефтяного шейха, с которым старик Хассан надеется не только породниться, но и выгодно поделить сферы влияния.

Рамон помолвлен с дочерью шейха! Мэнди как будто сбросили с головокружительной высоты на грешную землю. Дело было не в том, что помолвка Рамона имеет большое значение для нее, просто с его стороны безумие — приехать в Тунис, да еще сделать ей предложение. А может быть, это было бегством от самого себя? Она вспомнила его слова о том, что наследство — это обуза, которую он не хочет брать на себя. «Я бы мог уехать отсюда, если ты поможешь мне», — сказал он.

— Откуда тебе известно о помолвке? — набросилась она на Стивена.

— Ты сомневаешься в моей осведомленности или… не хочешь верить этому? С какой стати я буду тебе врать?

— Ты с самого начала не одобрял моей дружбы с Рамоном.

— Не одобрял — мягко сказано. Неужели ты до сих пор не понимаешь, в какое осиное гнездо попала?

— Осиное гнездо? Послушай, Стивен…

— О, Мэнди, не притворяйся дурочкой. Одно дело бегать с Рамоном купаться и совсем другое — встречаться с ним наедине, зная, что он обручен. И уж поверь мне, эта церемония у арабов — не шутка. Она так же, как и брак, накладывает определенные обязательства. Вот почему Сиди бен Ахмад был так изумлен, увидев вас вместе.

— А он знал о помолвке?

— Марабут все знает. Рената тоже в курсе, поскольку она близкий друг семьи шейха. Так что нет ничего удивительного в том, что мы нарушили ваше уединение. А ты нарядилась по такому случаю на славу… локоны и все прочее.

Мэнди вспыхнула.

— У меня нет никакого желания обсуждать с тобой свои дела. Еслибы ты не совался, куда не просят, я прекрасно уладила бы все сама. Прежде чем я успела спокойно поговорить с Рамоном, появились вы с Ренатой… все получилось очень неловко. Теперь я не знаю, что делать и что говорить. Я не засну всю ночь, предвкушая объяснение с Рамоном по телефону завтра утром.

Она так разволновалась, что не заметила, как машина подъехала к воротам виллы Ла Люсьоль. Выключив мотор, Стивен с тревогой взглянул на девушку:

— Ты ставишь меня в тупик, Мэнди. — Он коснулся пальцем ее распустившегося локона. — Бедняга Рамон! Жестоко прийти на свидание такой красавицей и заявить, что не любишь его.

— Все было совсем не так, — начала она, но в словах Стивена чувствовалась доля истины, и ей нечего было возразить.

Мэнди поняла, что Стивену невозможно объяснить, что она не любит Рамона, ей нравится совершенно иной тип мужчин. Глаза ее наполнились слезами и, желая скрыть свое состояние, она быстро вылезла из машины.

— Спасибо за заботу. Я знаю, ты хотел сделать так, как лучше… извини, если из-за меня твой вечер с Ренатой был испорчен, — последние слова прозвучали не очень-то оптимистично — она боялась заплакать.


предыдущая глава | Чудес не бывает! | cледующая глава