home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4

Улла прижалась к дверце автомобиля и тайком посматривала на Поля из-под темных очков. Он вел мощную машину с небрежным изяществом, то и дело меняя ряд. Этот человек владеет не только собой, но и всем вокруг.

Черты его лица находятся в противоречии друг с другом. Решительный подбородок не вяжется с полным чувственным ртом, черные ресницы — с яркими голубыми глазами. Любовник или тиран, смотря по обстоятельствам.

— Что заставило вас жениться на Юлии? — внезапно спросила она и тут же устыдилась собственной бестактности. Это не ее дело. Поль Вальдонне не из тех наивных мужчин, которые повинуются импульсу и принимают короткую влюбленность за глубокое чувство, необходимое для прочного брака. Но если так, то…

Он не торопился с ответом.

— Я часто задавал себе этот вопрос.

— Вы любили ее?

— Нет. Но желал. Достаточно сильно, чтобы не обращать внимания на явные признаки того, что мы не пара.

— Почему? — снова спросила Улла. — Вы мог ли бы завоевать любую женщину. Вы такой… — Красивый, как смертный грех, обаятельный, светский, к тому же богатый.

Он поднял бровь и посмотрел на Уллу с насмешливым любопытством.

— Какой?

— Скажем так: принадлежащий к сильным мира сего. Так почему именно Юлия?

— Потому что она появилась в самое неподходящее время. В прошлом году я лишился обоих родителей. Сначала матери, долго и мучительно умиравшей от рака, а через несколько недель — отца. Как говорили врачи, от неизвестной причины. Иными словами, после потери жены он просто утратил волю к жизни.

— Одиночество и разбитое сердце, — кивнула Улла. — Такое часто случается, когда два человека долго жили вместе и были очень близки. Один не может жить без другого.

— Вот именно. Я тяжело переживал эту потерю. Внезапно до меня дошло, что хотя моя карьера была успешнее отцовской, а мое богатство превзошло ожидания матери, но я беднее их обоих, потому что у меня нет близкого человека.

Его лицо стало грустным, и у Уллы сжалось сердце. Она знала про целебность физических контактов и отчаянно хотела прикоснуться к нему. Но он не искал сочувствия и не признавал жалости, поэтому она сказала только одно:

— Поль, мне очень жаль.

Он беспомощно махнул рукой, словно жалел о собственной слабости.

— Я пустился на поиски, нашел Юлию и, как уже говорилось, клюнул на ее яркую внешность и жизненную силу. Но то, что вначале привлекало, вскоре стало утомительным, потому что она была ненасытной. Что бы я ей ни дарил, этого было мало.

— Как, по-вашему, Юлия любила вас?

— Во всяком случае, она сделала все, чтобы убедить в этом меня. Однако быстро выяснилось, что на самом деле она любила положение в обществе и роскошь, которые принес ей этот брак. И за это я осуждаю себя. Я должен был это увидеть, потому что притворство к числу достоинств Юлии не относится. К несчастью, когда я прозрел, мы уже поженились.

— Не знаю, могу ли я согласиться с тем, что она вышла замуж только из-за денег. По-моему, у ее нового мужа нет ни гроша, однако, похоже, Юлия от него без ума.

— Дай-то бог… Мне бы хотелось думать, что на этот раз она нашла подходящего человека. Но я склоняюсь к мысли, что их скоропалительное супружеское блаженство имеет прямое отношение к финансовому соглашению, которое мы заключили с Юлией после развода. Я плачу большие алименты на ребенка. Едва ли этот великий писатель будет умирать с голоду на своем чердаке, дожидаясь признания.

— О господи, — вздохнула Улла. — Вы всегда такой циник?

Поль смерил ее взглядом.

— Вы прекрасно знаете, что у нее было и что есть теперь. Как, по-вашему, чего она хочет от жизни?

Роскоши. И необычности.

Жалея, что начала этот разговор, Улла сказала:

— У нее хорошая квартира. Но лишь потому, что она хочет создать условия для дочери.

Поль слабо улыбнулся.

— Вы в этом уверены? Или просто хотите надеяться?

— Какое это имеет значение, если ваша дочь все равно будет получать алименты?

— Вы совершенно правы. Это не будет иметь значения, пока моя дочь получает алименты. А так, моя дорогая мадемуазель, будет не всегда. — Он свернул в ворота виллы и негромко выругался, увидев припаркованную во дворе машину. — Черт побери! Похоже, дебют вам все-таки предстоит. Приехали супруги Оливейра. Мужайтесь, дорогая. Мой друг Алехандро — человек симпатичный, но его жена Камилла — самая любопытная женщина на острове. Она устроит вам настоящий допрос.

— У нее не будет такой возможности. Я пойду в детскую. Вы забыли, что Хельга проснулась?

— Может быть, она снова уснула.

Но этого не случилось. Ирен встретила их в вестибюле. Ее лицо, обычно веселое, бороздили тревожные морщины. Хныкавшая Хельга прижималась к ее пышной груди.

— Ох, милая, как я рада, что вы вернулись! — сказала она, передавая девочку Улле. — Бедняжку мучают газы. Насколько я помню, она уже должна была это перерасти.

Поль подошел и погладил дочь по голове.

— Улла, как вы думаете, что с ней?

— Трудно сказать. — Она прижала руку к животу Хельги. Тот был твердым как камень. — Судя по моему опыту, в четыре с половиной месяца дети уже привыкают к определенному распорядку дня. Они едят, улыбаются, что-то бормочут и засыпают. Большинство плачут только тогда, когда устают, хотят есть или требуют сменить пеленки.

— Хельга этого еще не делает, верно?

— Нет. Но у нее нет симптомов какой-нибудь болезни. — Улла положила Хельгу себе на плечо, потерлась щекой о щеку девочки и похлопала ее по попке. — Температуры нет, она не срыгивает, набирает вес, так что особых причин для беспокойства нет. Просто девочка немного отстает в физическом развитии. Ее диафрагма еще недостаточно сильна, чтобы избавляться от газов, и это причиняет ей неудобства.

Словно доказывая правоту ее слов, Хельга дважды поднатужилась, а потом уткнулась лбом в шею Уллы.

— Слава богу! Руки у вас просто волшебные. — Ирен начала обмахиваться одеялом, перекинутым через руку. — Не знаю, что бы я делала, если бы вы не вернулись.

— Она сделала бы то же самое на руках у вас. Просто ей нужно для этого больше времени, чем другим, вот и все.

— Может быть. — Поль задумчиво смотрел на девочку. — На всякий случай следовало бы посоветоваться с врачом. Улла, не хочу вас обидеть, но…

— Я нисколько не обиделась. Конечно, врач не помешает. Честно говоря, я сама хотела предложить это.

— Вот и отлично. Тогда я запишусь на прием к педиатру и съезжу к нему вместе с вами. Что ж, если ребенок успокоился, давайте представим вас гостям.

— Они ждут на террасе, — кисло сообщила Ирен. — Она пытается что-то выудить из новой горничной, но я велела девчонке держать язык за зубами под угрозой увольнения.

У Поля приподнялся уголок рта.

— Ирен, я знал, что могу рассчитывать на вас, — сказал он. — Пойдемте, Улла. Девочку возьмем с собой. Будь что будет.


Наверно, следовало ее предупредить. Когда Поль назвал Алехандро и Камиллу маркизом и маркизой де Оливейра, Улла широко раскрыла глаза и смерила его красноречивым взглядом. Но Поль уже предупредил ее насчет Камиллы. Если бы он добавил титул, это только подлило бы масла в огонь.

Камилла сразу взяла быка за рога, оправдывая свою репутацию.

— Почему приехали вы, а не мать ребенка? — спросила она, как только Поль объяснил родственную связь Уллы с Юлией и причину ее визита на Мартинику.

— У моей кузины, — ответила Улла с апломбом, отчасти объяснявшимся тем, что Камилла смотрела на нее как удав на кролика, — есть обязанности, помешавшие ей провести лето на Мартинике.

— Какие обязанности?

— Профессиональные. Завершить их — для нее дело чести.

— Она что, решила не тратить время даром и поскорее вернуться на работу?

Улла пожала плечами. В отличие от Юлии, чьи золотистые волосы были плодом трудов хорошего парикмахера и быстро темнели у корней, она была натуральной блондинкой, хотя ресницы у нее были черные как сажа.

— Да, — спокойно ответила она, смерив Камиллу строгим взглядом. — Юлия вообще не любит тратить время.

— Думаю, вам повезло. Вы сможете провести пару месяцев в компании Поля. — Камилла бросила на хозяина лукавый взгляд. — Знаете, моя дорогая, когда люди узнают, что вы живете на вилле Вальдонне, половина незамужних женщин Мартиники потребует вашей крови.

Улла зарделась, и Поль залюбовался этим зрелищем.

— Я им не соперница.

Ой ли? Сама Улла об этом не догадывается, но она сильно отличается от всех знакомых ему женщин. А особенно от Юлии. Сколько ей? Двадцать пять, двадцать шесть? И все же что-то заставляет предположить, что она все еще девственница.

Думать о том, что другой мужчина учил ее науке нежной страсти, было нестерпимо.

— Пожалуй, — задумчиво сказала Камилла, смерив ее критическим взглядом. — Вы такая… цельная. Такая земная. Нет, похоже, серьезной угрозы вы не представляете. Дорогая, чем вы занимаетесь, когда не замещаете кузину?

— Я… э-э… медсестра.

В ответ раздался серебристый смех.

— О боже, как это традиционно! Я должна была догадаться!

— А чем занимаетесь вы? — не моргнув глазом парировала Улла. — Во время, свободное от допросов третьей степени, которым подвергаете совершенно незнакомых людей?

Алехандро громко расхохотался.

— Ну, Камилла, наконец-то нашелся человек, которому хватило смелости отплатить тебе той же монетой! Ну что, нравится?

— Нет, — ледяным тоном отрезала его жена. — Я оскорблена. Поль, я не понимаю, почему ты позволяешь какой-то прислуге грубить женщине моего положения.

Улла вспыхнула от смущения, закусила губу и бросила на хозяина взгляд, полный раскаяния.

— Маркиза, я должна извиниться перед вами и Полем. Сама не знаю, что на меня нашло.

Полю хотелось сказать, что ей не за что извиняться. Что она настоящий глоток свежего воздуха и имеет полное право дать отпор бесстыдному любопытству Камиллы де Оливейра. Больше всего на свете Полю хотелось взять в ладони ее лицо и поцеловать то место, которое она терзала зубами.

— Наверно, я неправильно выразился, когда представлял вас друг другу, — сказал он, садясь ближе к Улле. — Улла — кузина Юлии, любимая тетя моей дочери и желанный гость в моем доме. Иными словами, мадам, ее положение ничем не отличается от вашего.

— В самом деле? — То, что Поль пришел на выручку Улле, произвело на Камиллу сильное впечатление. Ее глаза прищурились, губы сжались так, словно их стянули ниткой. — Раз она родня твоей бывшей жены, остается молиться, чтобы она была сделана из другого теста. Потому что еще одной Юлии мы здесь не выдержим, правда, Поль?


В ночь со среды на четверг, когда всем полагалось спать мертвым сном, кто-то снова негромко, но настойчиво постучал в дверь. Улла, державшая Хельгу на плече, торопливо открыла.

— Мы снова тревожим вас. Извините! — прошептала она, уверенная, что это Ирен.

Однако за дверью стоял Поль. Взлохмаченный, сонный, но все такой же красивый.

— Не извиняйтесь. — Он без приглашения вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь. — Я услышал плач и решил посмотреть в чем дело. Не был уверен, что вы проснулись.

— Как я могла не проснуться, если проснулись даже вы?

— Улла, не надо сердиться, — мягко ответил он. — Я не хочу, чтобы вы разбивались в лепешку. Отдохните немного. Девочка плачет уже час с лишним.

— Извините. Мне не следовало на вас набрасываться. — Она гладила Хельгу по спинке. — Девочку накормили, сменили пеленки, и все же что-то не дает ей покоя. Поль, мне очень жаль, но я не могу с ней справиться. Бог свидетель, у меня были куда более тяжелые случаи. Но, когда ребенок свой, это совсем другое дело. Нет, Хельга не моя, но я за нее отвечаю…

— Вы опять оправдываетесь. — Взгляд Поля был таким теплым, таким добрым, что у нее сжалось сердце и защипало в носу. — Я понимаю, вы просто падаете с ног. Отдохните.

— Я обещала Юлии заботиться о девочке, а… — У Уллы сорвался голос.

— Держу пари, что сама Юлия спит спокойно и не думает о ребенке, которого сбыла с рук.

— Она тоже не спала бы, если бы знала, что я не справляюсь с работой. — Улла устало облокотилась о спинку дивана. — У нее Хельга не плакала по ночам.

— Ради того, чтобы уговорить вас, она могла сказать что угодно.

— Не думаю, что она стала бы лгать в таких вещах.

— Только потому, что слишком устали и не можете мыслить связно. Дайте мне ребенка, пока не уснули стоя.

— Нет. Это моя работа. Я не имею права…

— Почему? По-моему, именно в этом и состоит родительский долг.

— Да, — ответила она, пытаясь справиться с запретными чувствами.

— Раз так, не спорьте. Давайте девочку сюда и отдыхайте.

Когда Улла передавала ему Хельгу, их пальцы соприкоснулись. От этого легкого контакта у нее перехватило дыхание, но, казалось, Поль не думал ни о ком, кроме дочери. Он держал Хельгу на сгибе локтя и внимательно всматривался в ее лицо. Почувствовав себя в безопасности, девочка судорожно всхлипнула, и уставилась на него широко открытыми глазами.

В этом было что-то священное: между отцом и ребенком устанавливалась магическая связь. Улла опустила глаза, понимая, что она здесь чужая.

— Вы тоже чувствуете это?

Испуганная Улла подняла взгляд и увидела, что Поль следит за ней. В его глазах горел синий огонь. Ее тут же бросило в жар.

— Чувствую? Вы о чем?

— О связи между нами. О том, что я пытался найти в Юлии, а нашел в вас.

Улла облизала губы, боясь поверить в его слова, но в глубине души понимая, что это правда.

— Это невозможно. Мы знаем друг друга всего несколько дней. Просто мы одновременно думаем об одном и том же. О вашей дочери. Вот и все.

Он покачал головой.

— Не отпирайтесь, Улла. Да, мы думаем о девочке, но этого мало. Параллельно происходит что-то еще. Зарождается чувство между мужчиной и женщиной.

У измученной Уллы брызнули слезы из глаз.

— Перестаньте, пожалуйста! Сейчас мне не до этого.

— Ладно, на сегодня достаточно. Но завтра… — Поль взял ее за подбородок и заставил поднять лицо. — Как говорится, утро вечера мудренее.

Его дыхание, отдававшее зубной пастой, коснулось ее губ. Одурманенная этим сладким наркотиком, Улла качнулась к нему. Ее веки налились свинцом. По щеке покатилась одинокая слеза.

Поль вытер ее кончиком пальца.

— Я не собирался заставлять вас плакать, — пробормотал он.

— Знаю, — еле слышно пролепетала Улла. — Не понимаю, что со мной происходит. Это на меня не похоже.

— Просто вам еще не случалось проигрывать битву с самой собой. — Свободной рукой он привлек ее к себе и поцеловал так нежно, что Улла затаила дыхание и забыла обо всем на свете. Увы, этот момент кончился слишком быстро. — Милая, вам нужно поспать, — неохотно отстранившись, сказал Поль. — Утром вы все увидите в другом свете. И поймете, что я прав.

Он прав по крайней мере в одном: Улла слишком устала и не могла думать связно. Но спать? Должно быть, он шутит! Разве можно уснуть, когда от его поцелуя кружится голова, а тело кричит криком?

Однако она покорно кивнула. Нужно отойти в сторону, пока она не сказала и не сделала какую-нибудь глупость. Хотелось прижаться к нему и прошептать: «Да! Нас действительно связывает что-то стихийное. Иначе почему сердце подсказало мне сразу же, как только я тебя увидела, что вся моя жизнь была долгой дорогой к тебе?»

Боже, что за чушь! Это жизнь, а не волшебная сказка. Ни одна женщина в здравом уме не клюнула бы на эти глаза, голубые, как Карибское море, и голос, завораживающий, словно узкие и темные переулки между старинными зданиями Фор-де-Франса. А что касается поцелуя… Увы, ее уже целовали, причем куда более страстно, чем это сделал Поль, но от этого мир не переворачивался вверх тормашками. Так почему же…

Но когда Улла добралась до кровати, усталость взяла свое. Она уснула, как только голова коснулась подушки. И слава богу! — мелькнула мысль. Только на несколько минут. Чтобы прийти в себя…


предыдущая глава | Дар любви | cледующая глава