home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Единственный раз в жизни Элис была напугана почти так же, как сейчас. Это было, когда она поняла, что ее мама умирает. Элис боялась не за Амисию. Глава семейства Фокс была непоколебимо уверена, что уходит в лучший мир, и к тому же страдала уже так долго, что для нее было истинным благословением уйти наконец с миром и воссоединиться со своим возлюбленным Морисом. Тогда, как и теперь, Элис было страшно за себя. Она не представляла, что станет с ее счастливой размеренной жизнью, как она уживется со старшими сестрами, да и что вообще станет с семьей, когда некому будет защищать близких от обвинений короля, кроме сдержанной и холодной старшей дочери.

Сибилла всегда обладала железной волей, это правда, но у нее не было никакого опыта в практических делах. Амисия, еще совсем молодой женщиной, приехала из Бордо в Англию, вышла замуж за Мориса Фокса и постоянно находилась рядом с ним, когда он умело управлял Фолстоу, невзирая на гражданские беспорядки, сопровождавшие правление Генриха III. Научившись у супруга ведению хозяйства, Амисия сумела удержать в своих руках поместье и после смерти Мориса. Сибилла часами сидела у постели матери, слушая мудрые наставления, а когда стало ясно, что конец близок, не выходила из ее комнаты по нескольку дней. И все же ей не хватало знаний. Старшей дочери в тот момент едва исполнилось семнадцать. Она безо всяких усилий очаровывала многих мужчин, но до помолвки, насколько было известно Элис, дело ни разу не доходило.

Уже в который раз Элис размышляла, о чем же говорили Сибилла и Амисия в те последние недели, что было такого тайного в их беседах, если Сесилия и Элис не только не допускались в покои матери, когда там находилась Сибилла, но им запрещалось даже задавать вопросы. После кончины Амисии ее личная горничная — единственный человек, присутствовавший при секретных разговорах, — бесследно исчезла из Фолстоу.

Элис тяжело дышала, пробираясь через лес, освещенный только слабым светом луны, изредка показывавшейся в просветах между облаками. Шел легкий снежок. Она бежала между бесконечными деревьями, спотыкаясь о поваленные стволы, падая, проваливаясь в невидимые ямки. Она двигалась, вытянув вперед, в холодную темноту, руки, и чувствовала, как горят оцарапанные ладони, болит ушибленное колено, а по спине ползет мерзкий холодок страха. Элис считала, что бежит в южном направлении уже около часа, но никаких признаков дороги все не было.

Она думала о Пирсе, одиноком и тяжелобольном, лежащем рядом с горящим костром. А ведь пламя может запросто перекинуться на его одежду. И защитить беспомощного человека некому, кроме маленькой обезьянки. Представив себе эту безотрадную картину, Элис громко всхлипнула.

Она снова подумала о Сибилле и, к собственному удивлению и неловкости, поняла, что хочет только одного — немедленно повстречаться со старшей сестрой. Сибилла всегда знает, как поступить. Сибилла не стала бы терять время, бродя в потемках в чаще, да еще в такую погоду. Нет, Сибилла никогда бы не заблудилась. Собственно говоря, Сибилла, безусловно, обладающая здравым смыслом, не оказалась бы в подобной ситуации. И Элис стала думать, что ей нужно было сделать иначе.

Вероятно, ей не следовало устраивать театральное представление, пусть даже очень удачное, и добывать еду в Пилингсе. Вместо этого надо было украсть лошадь. Тогда она и Пирс уже были бы недалеко от Лондона, даже если бы ехали в седле вдвоем. Но она не заметила в деревне конюшен, да и попытайся она стать конокрадом, ее наверняка бы поймали. К тому же если бы у них появился транспорт, они скорее всего не провели бы под каменным навесом ночь, воспоминания о которой были очень дороги Элис.

Возможно, когда они с Пирсом подошли к воротам Фолстоу, ей следовало войти в замок и собрать все припасы, которые только она смогла бы унести, а потом присоединиться к Мэллори. Но нет, в тот момент он не стал бы ее ждать и с радостью ушел. И они больше никогда не встретились бы. Но он остался бы совершенно один и, наверное, уже был бы мертв от свалившей его болезни.

Наверное, она не должна была увязываться за ним.

И лучше всего было бы подчиниться Сибилле и вообще не ходить в кольцо Фоксов.

Ежась от пронизывающего ветра, Элис зарыдала. Если бы только она послушалась Сибиллу! Сестра в одиночестве управляет Фолстоу лучше, чем любой мужчина, она всегда старалась считаться с желаниями Элис и удержала дом благодаря уму, силе и ловкости, не повинуясь даже королю. Тогда Элис сейчас была бы в уютной безопасности своих покоев и занималась подготовкой к свадьбе.

Но нет же, по своей глупости она возомнила, что достойна большего, чем Сибилла самоотверженно пытается ей дать. Элис всегда хотела все и сразу, и даже больше. Никогда не была довольна. Детские капризы, вечные претензии. Теперь Элис видела все ошибки, в которых ее обвиняли. И знала, что действительно была виновата. Сибилла была права, думала Элис. Даже Пирс в первую ночь их встречи сразу понял, что она собой представляет. В общем, все было ясно абсолютно всем, кроме испорченной вздорной девчонки — самой Элис Фокс. Вспоминая свою прежнюю жизнь, Элис решила: как бы она ни выбралась из этого проклятого леса — с Пирсом в Лондон или обратно в рай Фолстоу, — со старым покончено. Она уже перестала обижаться на Сибиллу за то, что та решила выдать ее замуж за Кобба. Элис больше не сомневалась, что сама загнала старшую сестру в угол, а потом ее же и обвинила во всех грехах. В конце концов, могло быть и хуже. Теперь ей хотелось поблагодарить Сибиллу за все и извиниться перед ней. Она горько сожалела о своих поступках. Но увы, было уже слишком поздно.

Еще больше ей хотелось, чтобы Пирс остался в живых. Чтобы он выздоровел, добрался до Лондона и победил. Ее сердце принадлежало Пирсу, и она сделает все возможное, чтобы спасти его и его будущее, даже разрушив свое. Элис верила, что в каменном кольце их свела судьба и что они встретились — после чего Элис намертво прилипла к нему — ради некой высшей цели, о которой оба пока не знали. Возможно, часть этой цели — дать избалованной девчонке осознать недопустимость своего поведения. Эта часть явно достигнута. Кроме того, девушка искренне верила, что только она одна может помочь Пирсу получить то, что по праву принадлежит ему. То, что нагло пытаются украсть Джудит Энгвед и Беван.

Сравнив жизнь Пирса со своей, Элис почувствовала жгучий стыд. Она отчаянно пыталась вспомнить, когда ей приходилось действовать только ради блага другого человека. Выходило, что никогда.

— Ну тогда давайте посчитаем этот раз, — сказала она, обращаясь к деревьям, словно моля их принять во внимание ее добрые намерения и спрятать свои корни, чтобы создать для нее ровную дорогу.

Возможно, деревья, выслушав ее, пришли к собственному заключению, поскольку, сделав следующий шаг, Элис почувствовала, что вокруг щиколотки обвилась веревка, и неведомая сила повалила ее. Она сильно ударилась обо что-то спиной, после чего ее поволокло вверх. Сильно оцарапав висок о сломанную ветку, Элис буквально взлетела и повисла вниз головой на дереве довольно-таки высоко над землей.

Почти сразу пошел густой снег — тихий мрачный финал бурного приключения Элис. Она закричала.

Сесилия Фокс ходила по залу взад-вперед.

Сибилла уехала с отрядом солдат уже два дня назад, и до сих пор не было никаких вестей ни о старшей, ни о младшей сестре. Огонь в очаге, расположенном недалеко от господского стола, весело горел, но Сесилия дрожала, меряя шагами участок пола из семи плит. Туда — обратно, туда — обратно. Она обхватила себя руками и зябко поежилась. При этом ее ногти так сильно впились в плоть, что, наверное, оставили синяки. Впрочем, Сесилии было все равно. У нее кружилась голова, тело сотрясал озноб.

В отсутствие Сибиллы Сесилия автоматически становилась главой Фолстоу, и одна только мысль об этом волновала ее до чрезвычайности, вызывая чувства, совершенно чуждые ее натуре. Она знала, что все это лишь следствие ее тревоги о семье. И ничего больше.

Ничего.

Сесилия никогда не жила в Фолстоу без хотя бы одной представительницы семейства Фокс. Да и, насколько ей было известно, Сибилла еще ни разу не покидала земли Фолстоу после смерти их матери. Сесилия подумывала вернуться в часовню, чтобы молиться и нести дежурство там, но вспомнила, что ее прогнал оттуда холод.

— Хотите, я останусь с вами, миледи? — раздался низкий спокойный голос Грейвза.

Сесилия, вздрогнув, остановилась.

Обернувшись к верному дворецкому, она потерла кончиками пальцев висок, где внезапно начала пульсировать боль. Старик возник у камина. Он стоял, опустив руки и расправив плечи, всем своим видом демонстрируя крайнее внимание.

— Нет, Грейвз, все в порядке, Постарайся отдохнуть. Маловероятно, что мы получим какое-либо известие сегодня ночью, но я все равно не смогу уснуть, поэтому не хочу даже пытаться.

Он почти незаметно кивнул седовласой головой, после чего взглянул выцветшими глазами на пальцы Сесилии, которыми она с гримасой массировала висок.

— Вы нездоровы?

Сесилия моментально опустила руку.

— Ничего страшного. Просто небольшая мигрень.

— У миледи или мисс Элис?

Сесилия и Грейвз несколько мгновений молча смотрели друг на друга: один терпеливо ждал уточнения, другая медлила с ответом.

— Нет, Грейвз, — наконец сказала Сесилия. — Я не… Я не такая, как Сибилла, Элис или наша мать. И не претендую на то, что вижу цвета или читаю мысли людей, потому что ни того ни другого не чувствую. — Она пожала плечами, понадеявшись, что выглядит невозмутимой. — Это не что иное, как головная боль. Моя. Все страдают этим недугом время от времени.

Грейвз еще раз величаво кивнул, но Сесилия могла побиться об заклад, что ее слова не произвели на него должного впечатления.

— Возможно, нам стоит помолиться?

— Конечно! — Она одарила старого дворецкого улыбкой. — Мы должны часто молиться. К счастью, это именно то, что я лучше всего делаю. Нельзя забывать о духовности в Фолстоу. В семье Фокс серьезно относятся к религии.

Дворецкий молча уставился на девушку. Та не отвела глаз и снова зябко потерла руки. Холод, казалось, сочился из-под пола, поднимался по ногам и проникал в глубины ее естества. Ее щеки горели, словно она много времени провела на пронизывающем ветру.

— Вы пошлете за мной, если будет необходимо?

Сесилия повернулась к огню, чтобы не встретиться с ним взглядом.

— Я сама приду. Спокойной ночи, Грейвз.

Последовала долгая пауза, которую нарушил Грейвз, заговорив тихим многозначительным голосом:

— Полагаю, вы не станете спорить, что леди Элис сильно страдает от стужи этой ночью?

Сесилия не слышала его шагов, но когда она оглянулась, старика уже не было в зале. Он двигался, словно бесплотная тень.

Грейвз был старым верным слугой. В разговорах с членами семьи он никогда не допускал, чтобы последнее слово осталось за ним.

Но за ним, бывало, оставался последний вопрос.

Сибилла лежала в своей палатке под целой кипой шкур. Из-под них была видна только ее голова и руки, так что девушка чувствовала, как морозный воздух холодит лицо и ладони.

Она вполне могла остановиться в любом доме деревни Пилингс. Некоторые жители предлагали ей свое гостеприимство, в том числе и женщина, давшая Элис еду. Все они старались не только ради платы за постой, но и ради привилегии принимать в своем доме высокородную знать. Однако Сибилла решительно отказалась. Дома были очень маленькими, в большинстве состоящими только из одной комнаты, и Сибилле даже думать не хотелось, какой там стоит запах. Она не любила чужих людей и незнакомые места. Одна мысль о том, чтобы лечь спать в чьей-то постели в одном помещении с кем-то, кого, она знать не знает, вызывала у нее тошноту.

А в палатке были ее вещи, привезенные из Фолстоу. В середине была установлена жаровня, и если здесь и не было по-настоящему тепло, то и окоченеть тоже было нельзя. Сибилла была укрыта толстыми новыми шкурами, а за пологом стоял стражник. Здесь она могла остаться в одиночестве в ночи, подставив ладони холодному воздуху — воздуху, которым дышала Элис.

Сибилла верила, что деревенская женщина сказала правду и Элис приходила в деревню одна. Тем не менее она знала, что младшая сестра ушла от стен замка с крупным мужчиной, тело которого страдало от раздиравшей его боли.

Она могла только предполагать, что этим человеком был Пирс Мэллори.

Для нее было огромным, ни с чем не сравнимым облегчением узнать, что Элис жива, но Сибилла не доверяла людям, имевшим родственные связи с Джудит Энгвед, пусть даже эти связи не были кровными. Поэтому она очень боялась, что Элис все еще находится в компании мятежного простолюдина. Но почему? Зачем он нужен ей, а она ему? Сибилла не сомневалась, что сестру не удерживают против воли, иначе ее спутник не отпустил бы ее в деревню и не позволил вступать в контакт с местными жителями. Тогда в чем же дело?

И по какой причине Элис решила отправиться вместе с этим самым Мэллори в Лондон, если, конечно, он идет именно туда? Неужели из-за страха Сибиллы перед королем? Из-за ее упрямства в отношении управления поместьем? Возможно, эта мерзкая ведьма Джудит права и Элис идет к Эдуарду из мести за решение Сибиллы выдать ее за Клемента Кобба?

Нет, этого не может быть. Сибилла, конечно, знала, как сильно разозлилась Элис из-за обручения. Но, даже принимая во внимание, что они никогда не были близки, Сибилла все же не считала младшую сестру способной предать не только ее, но и всех обитателей Фолстоу.

Элис была молода. Очень молода. И сильно тосковала по матери. Это для Сибиллы не было тайной. Амисия всячески баловала младшую дочь и поощряла ее тягу к свободе и авантюрам. После смерти матери Элис просто не удосужилась повзрослеть и понять, что жизнь, когда кончается детство, становится совершенно другой. В ней нет места капризам и прихотям. Есть только долг, достоинство и обязанности. Удовольствия, которые выпадают на твою долю, обычно редки, и немногие моменты счастья ценятся дороже золота.

Сибилла очень сожалела, что не сумела найти способ заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Амисии, помочь Элис осознать ответственность, связанную с ее положением. Но ведь она все же не мать, поморщившись, возразила сама себе Сибилла. Она — глава семьи. Ее обязанность — защитить сестер и дом, чтобы, когда настанет конец, а это непременно произойдет, Элис и Сесилия оказапись в безопасности. Следует признать, она не слишком преуспела в решении этой проблемы. Но она дала обещание матери, а значит, должна была, не ропща, принять свою судьбу. Возможно, она будет побеждена, но не уйдет покорно.

И уж точно никогда не сдастся.

Но прежде всего необходимо найти Элис. Причем раньше, чем она доберется до Лондона. Чтобы не попасть в темницу Эдуарда. Если король схватит Сибиллу, Фолстоу падет. Сесилии не по плечу такая ноша. Средней сестре всегда хотелось думать, что у окружающих ее людей наилучшие намерения. Вражеские воины могут делать подкоп под одну из башен замка, а она посчитает, что они ее укрепляют.

Сибилла сжала кулаки, но сразу их разжала и вернулась к прежнему занятию.

Тихо, но отчетливо она что-то зашептала в темноту.


Глава 12 | Не целуй незнакомца | Глава 14