home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11


Мэри стояла неподвижно, молча наблюдая, как мисс Дюпре идет вдоль коридора. Она как тень следовала за Антуанеттой уже более часа, и, пожалуй, за это время они перебывали почти в каждой комнате дома. Вот теперь Мэри, осторожно выглядывая из-за угла, увидела, как Антуанетта вошла в заброшенную детскую комнату. Подкравшись на цыпочках, служанка заглянула сквозь щель внутрь.

Она открывала дверцы буфета! Осматривала содержимое буфета, как будто имела право совать свой нос куда не следует! Вот она взяла небольшую Книгу и начала перелистывать ее страницы. Сложенный листок бумаги выпал из книги, она подняла его и, подойдя к лампе, стала читать.

Мэри тихо повернулась и осторожно пошла вниз по лестнице. Мисс Дюпре явно что-то искала — очевидно, нечто такое, что поможет отправить мастера Гейбриела за решетку или на виселицу. Ах, вот что она задумала! Холодный озноб пробежал по спине Мэри: надо во что бы то ни стало предупредить мистера Гейбриела! Может быть, ему удастся избавиться от назойливой гостьи, и тогда их жизнь вернется в прежнюю колею. Мэри мечтала о возвращении прошлой жизни.

До того как в Уэксмур-Мэноре объявилась Антуанетта Дюпре с ее властными замашками и вечно недовольным взглядом, Мэри в душе надеялась, что со временем Гейбриел наконец увидит прямо перед собой то, что ему давно пора было разглядеть. Неужели он не понимает, что лучшей жены, чем она, Мэри, ему не найти? Их жизнь будет протекать мирно и счастливо, несмотря на явную разницу в социальном положении: она дочь рыбака, а Гейбриел — сын баронета. Впрочем, разве это важно?

Наивные мечты и надежды Мэри на протяжении многих лет питались подобной верой, и вот теперь к ним приезжает никому не известная мисс Дюпре и меняет сложившиеся отношения. Ничего, как только мистер Гейбриел узнает, что мисс Дюпре повсюду сует свой нос и явно что-то разнюхивает, он поймет, кто действительно верен ему и любит его.

Мэри торопливо бежала через рощу, глубоко уверенная в том, что вскоре тайное станет явным и все будет так, как она того хочет.

Антуанетта не знала, что она на самом деле ищет. Нечто такое, что могло бы навести ее на след личности грабителя или помочь убежать из Уэксмур-Мэнора, а возможно, и то и другое вместе. А что ей еще оставалось делать? Либо искать, либо просто сидеть у себя в комнате, страдая от безделья.

Но она никогда не любила предаваться безделью!

Она обнаружила много интересного, но разобраться во всем ей так и не удалось. Уэксмур-Мэнор раньше принадлежал не лорду Эпплби, а семейству Лэнгли. Следы бывших хозяев можно было заметить на каждом шагу, в каждом углу дома: портреты, немые свидетели прошлого, детские рисунки, надписи, вырезанные на школьных партах. Одна из них позабавила Антуанетту: «Гейбриел терпеть не может арифметику». Вот так безоговорочно. Антуанетте тоже не все предметы нравились, но не до такой же степени, чтобы портить школьную парту.

Классная комната вызывала у нее неподдельный интерес, смешанный с любопытством. Она задержалась, рассматривая заляпанный чернилами листок бумаги с буквами алфавита, написанными детской рукой: в ее воображении сразу возник ребенок, старательно выводящий закругления у буквы «а» и длинный ровный ствол буквы «т».

Вдруг ее тело напряглось, ей захотелось оглянуться — она явственно ощутила чье-то присутствие позади себя. Однако из-за упрямства она не хотела сразу оглядываться, а притворилась, что по-прежнему с любопытством рассматривает пожелтевшие от времени странички.

— Вы будете разговаривать со мной или опять предпочтете применить силу? — произнесла она как можно спокойнее.

Он ласково усмехнулся, но от его смеха спине ее стало холодно. Через минуту раздался мерный стук шагов по дубовому полу.

— Как вы узнали, что это именно я?

— Просто догадалась.

Он остановился позади нее, и ее обдал запах мужчины и бренди, но она по-прежнему не оборачивалась. Если бы она обернулась, то его ловкие руки сразу нашли бы для себя занятие. Она была бы и не прочь заняться любовным флиртом, но не в данную же минуту.

— И что же вы ищете, маленький воробышек? Улики, доказательства моей вины?

— О, я уверена, что сэр Джеймс лучше меня справится с расследованием. Он производит впечатление толкового и сведущего в своем деле человека.

Он стоял над ней, и его теплое дыхание шевелило завитки ее волос.

— Вы боитесь взглянуть на меня, Антуанетта? — прошептал он.

— Нет, я не боюсь.

С решительным видом Антуанетта повернулась к нему лицом. Он стоял буквально в шаге от нее. Как обычно, в глаза сразу бросалась черная маска, сейчас ничуть не страшная: озорная улыбка, играющая на его губах, и теплый дружелюбный взгляд голубых глаз не вызывали ничего, кроме приязни. Непокорные кудри, небрежно выпущенные из-под верхнего края маски, ниспадали на брови, широкие плечи закрывали для нее отступление из комнаты.

— Верните то, что мне нужно, воробышек.

— Вы знаете, что я не могу.

Она тут же прикусила язык, ей было досадно за явную оплошность: она едва не проговорилась.

— Не вижу причин, почему вы не можете. Если только… — Внезапно его голос изменился: — Вы не находитесь здесь под стражей. Неужели, Антуанетта, вам угрожает Эпплби?

Его голос звучал совсем по-другому — был заботливым, внушающим доверие, располагающим к себе. Несобственные чувства пугали ее. Ей хотелось оттолкнуть его до того, как она окончательно сдастся.

— Конечно, нет.

— Письмо…

— У меня нет никакого письма, — резко ответила она.

— Антуанетта, — принялся он ее увещевать, чему она немало удивилась, — нам обоим известно, что у вас есть письмо. Почему бы вам не отдать его мне, тем самым положив конец неразберихе?

Выражение ее лица стало суровым, брови сошлись на переносице, а глаза сузились.

— Для вас, сэр, это, может быть, и неразбериха, но только не для меня…

Она закусила губу так, что та побледнела; опять она обмолвилась, а у него уже был вид кошки, изготовившейся к прыжку, чтобы поймать глупую мышку.

— Вы чего-то явно недоговариваете, мой воробышек. Будьте откровеннее! Ну что для вас значит это письмо? Лучше расскажите мне обо всем, и, возможно, я помогу вам.

Его голос звучал проникновенно и успокаивающе, словно тихий бриз над морской гладью. Но разве она могла доверять ему? Он ведь был человеком Эпплби.

— Вы хотите невозможного. Я не нуждаюсь в вашей помощи.

Улыбка не исчезла с его губ, но лицо сразу стало жестче, суровее, упрямее.

— Антуанетта, отдайте же мне письмо.

— Нет.

Издав странный звук, в котором удивительным образом сочетались нетерпение и раздражение, он привлек ее в свои объятия. Не успела Антуанетта что-либо возразить, как его губы прижались к ее рту, и тут всякое желание протестовать отпало.

Она обхватила руками его за плечи и призывно припала губами к его губам.

В ней зародился внутренний жар, сильнее всего ощущаемый в самом низу живота, именно оттуда, казалось, тянулись его несущие в себе тепло и огонь лучи.

Гейбриел невольно отстранился, упершись подбородком в ее теплый затылок. Его дыхание стало прерывистым и свистящим.

— Я ведь предупреждал вас, я не совсем безопасен.

Антуанетта откинулась назад, чтобы взглянуть ему в глаза, в которых прыгали огоньки желания и страсти. Он хотел ее. Она явно играла с огнем.

Дрожь пробежала по ее спине, сердце застучало быстро и гулко. От возбуждения все ее тело охватил озноб — оно уже ожидало его ласк. С неожиданной смелостью она встала на цыпочки и провела кончиками пальцев по его шершавым губам. Недоумение, смешанное с наслаждением, скользнуло по его лицу. Антуанетта лукаво усмехнулась и, подобрав юбки, развернулась и бросилась бежать. Вслед за собой она услышала шум его шагов.

Она обогнула парту, тяжело дыша, проскользнула мимо школьного шкафа и застыла возле окна. Он уже неторопливо шел следом за ней, словно хищник за добычей, зная, что никуда она не ускользнет от него, и это забавляло ее. Казалось, она сошла с ума — так ей хотелось, чтобы он догнал ее и поцеловал. В то же самое время она отдавала себе отчет, чем все это может закончиться. Антуанетта сама не знала, что опаснее — его угрозы или его явное ухаживание за ней.

Она стремительно прошмыгнула мимо кресла в сторону двери. Он едва успел ухватить ее за юбку, она жалобно запищала, и его пальцы разжались, выпуская шелковую ткань.

В панике она бежала вдоль коридора в самый его конец, туда, где была ведущая вниз лестница. Обветшалые, но тщательно отмытые ступени предназначались для прислуги. Антуанетта бросилась по ним сломя голову, добежала до конца и оказалась перед неизвестным узким проходом. Слева от нее была дверь, и она, не раздумывая, вошла в затененную гардинами комнату и, пытаясь умерить дыхание, прислонилась спиной к стене и замерла в тревожном ожидании.

В голове опять мелькнул странный вопрос: хочет или не хочет она, чтобы он нашел ее? Ответа она не знала, да и как она могла его знать, ведь в ней словно боролись две разные Антуанетты: одна прежняя, благоразумная, и другая — неизвестная и безрассудная. Она боялась, что последняя может выкинуть такое, что прежней Антуанетте не могло даже прийти в голову.

В коридоре послышались шаги. Антуанетта затаила дыхание. Тихонько скрипнула половица, затем другая — кто-то крадучись шел в ее сторону.

Ждать и прислушиваться было труднее, чем убегать, скрываясь от преследования. Она было приподняла юбки, чтобы бежать дальше, но тогда он точно услышит и догонит ее.

Дверь отворилась и затворилась, но так быстро, что на фоне освещенного коридора лишь мелькнул знакомый силуэт. Антуанетта прижалась как можно ближе к стене в надежде, что царивший в комнате мрак не позволит ему разглядеть ее, а если он вздумает пройти к окну, то у нее появится шанс проскользнуть мимо него к двери и убежать.

— Я знаю, что вы здесь, — раздался в тишине его шепот, от которого она вздрогнула.

Он знал или только притворялся?

— Вы знаете, как я намерен поступить с вами, когда поймаю?

Да, она знала и, да простит ей Бог, хотела этого. Антуанетта не чувствовала себя такой счастливо-возбужденной с тех пор, как… Удивительно, но никогда раньше она не испытывала ничего подобного.

— Вы готовы для встречи со мной? — хриплым напряженным голосом спросил он. — Я готов.

Антуанетта начала потихоньку, шажок за шажком, продвигаться к двери. Если ей удастся открыть дверь незаметно, она сможет выбежать из комнаты и скрыться, прежде чем он осознает, что произошло.

— Я намерен заставить вас стонать… от наслаждения.

Она сделала последний шаг и уже взялась было заручку двери, как он моментально обернулся, схватил ее, повернул лицом к закрытой двери и прижался к ней. От возмущения воздух с шумом вырвался из ее легких. Он опять стоял за ее спиной, крепко держа за приподнятые кверху запястья и ласково смеясь прямо ей в ухо.

— Антуанетта, мой маленький воробышек, наконец-то вы попались.

Гейбриел привалился к ней так, что она чувствовала каждую мышцу, каждую выпуклую линию его твердого крепкого тела, а затем его губы коснулись ее шеи и начали спускаться вниз, Антуанетта поняла, что она в опасности.

— Где же письмо? — еле слышно прошептал он.

Однако было очевидно, что не это в первую очередь волнует его. Кроме того, он понимал, что она легко не уступит его требованиям.

Она отрицательно помотала головой и тихо застонала, когда его пальцы, проникнув между ее бедер, начали поглаживать их внутреннюю поверхность. Обжигающая, необузданная волна страсти захлестнула ее, о побеге она больше не думала, она вообще больше ни о чем не думала, только о том, чтобы он продолжал. Он поцеловал ее в шею, от его поцелуя трепет пробежал по ее коже и колени подогнулись.

Он приник к ее бедрам своей плотью, и Антуанетта, застонав от возбуждения, опрокинулась на него спиной, пытаясь прижаться к нему, слиться с ним.

При этом она как будто пыталась вспомнить мотив какой-то очень старой песни, который все время ускользал от нее.

Внутри ее нарастала острая щемящая боль. Ухватив ее за подбородок пальцами, он повернул ее лицо к себе и страстно поцеловал. Ей казалось — еще мгновение, и с ней может произойти что-то невероятное, такое, чего она никогда не испытывала прежде, и она словно готовилась взлететь, раствориться в воздухе, исчезнуть…

Вдруг он отступил на шаг, и волшебство сразу закончилось.

Наступила неловкая пауза, она ощутила разочарование и смущение, а затем из ее рта вырвался недовольный приглушенный вскрик.

Она попыталась обхватить его, вернуть к прежним действиям, но он отстранился, уклоняясь от ее объятий. Такое самообладание должно было бы вызвать восхищение у Антуанетты, но ей, взволнованной и взбудораженной, сейчас было не до этого. В раздражении она принялась молотить кулаками по его груди, стараясь хоть как-то снять охватившее ее напряжение.

— Письмо, — опять потребовал он. — Отдайте мне письмо, и я доставлю вам такое наслаждение, что вы уползете на карачках.

Откровенная грубость охладила пыл Антуанетты, и она опустила руки. Томление внутри ее начало остывать, на смену удовольствию пришла холодная злость. Она проклинала в душе лорда Эпплби, поставившего ее в унизительную ситуацию: ее ошибочно принимали за падшую женщину, которая ценит чувственные удовольствия выше женского достоинства и чести.

— Никогда, — зло прошептала она.

Он прошел мимо нее и открыл дверь. Свет из коридора на миг ослепил ее, она не могла разглядеть его лица, только силуэт.

— Никогда — это слишком долго.

И с этими словами он исчез.

Антуанетта осталась одна в темноте, пытаясь разобраться в своих чувствах. Гнев остывал, хотя настроение было безвозвратно испорчено, душившая ее злость постепенно иссякла, и она смогла прислушаться к голосу рассудка.

Почему она позволяет ему обращаться с ней подобным образом? Он дразнит ее, манипулирует ее чувствами — проще говоря, использует ее. Нет, пришло время поменяться местами с ним и перейти в контрнаступление. Да ведь он сам почти не скрывал того, насколько он увлечен ею, подвержен ее чарам, разве не так? Несмотря на свою невинность, Антуанетта не была наивной простушкой. Итак, он хочет ее. Так почему же не использовать его желание против него самого так же, как он применял свои фокусы против нее?

Но как это сделать?

Раздосадованная своим глубоким невежеством по части плотских утех, она уже не знала, как ей быть, но вдруг вспомнила, что в библиотеке, неподалеку оттого места, где она спрятала письмо, на самой высокой полке стояли книги с интригующими названиями: «Путешествия в край желаний», «Леди с жезлом» и другие. У Антуанетты еще тогда зародились сомнения насчет благопристойности их содержания, но теперь такие книги могли оказаться ей полезными, если только они приподнимут занавес над тем спектаклем, который разыгрывал в ее присутствии неизвестный грабитель с большой дороги.

Разумеется, она хотела ознакомиться с ними, чтобы пополнить свое самообразование.

Хитро улыбнувшись, она не спеша двинулась по коридору. Ну что ж, подождем до следующего раза, а тогда она ему покажет, что значит страдать от неудовлетворенной страсти! Еще поглядим, чья возьмет!

Гейбриел вышел, сам не зная, каким образом ему удалось удержаться в последний момент. Он не намеревался отступать, он хотел ее, но, в конце концов, его гордость все-таки заявила о себе.

Какие муки ему пришлось перенести! Он едва не заболел из-за неудовлетворенного вожделения! Но самым несправедливым в происшедшем было то, что он желал Антуанетту не меньше, чем она его, ими двигало обоюдное стремление к наслаждению.

Гейбриел толкнул боковые двери и вышел во двор, жадно вдыхая холодный вечерний воздух, пытаясь унять неутоленный жар в своих чреслах. «Да, не забывай о письме», — напомнил он себе. Именно стремление получить письмо, убеждал он себя, было единственной причиной, побуждавшей его находиться здесь, а вовсе не желание удовлетворить свою страсть.

Его терзала ревность, и он сжал от гнева кулаки. Он хотел ее, его раздражало и выводило из себя то, что она была любовницей Эпплби.

Гейбриелу хотелось, чтобы она принадлежала ему одному, и никому другому. Он не хотел делиться ею ни с кем, и это очень тревожило его.



Глава 10 | Ее тайный возлюбленный | Глава 12