home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5


Наступила ночь, и дом, казавшийся днем тихим и мирным, вдруг превратился в обитель, полную невидимых опасностей. Среди окружавшей темноты легко мог спрятаться следивший за ней незнакомец. За каждым шорохом или скрипнувшей половицей чудились чьи-то крадущиеся шаги.

Антуанетта закрыла глаза и попыталась успокоиться. Она была одна в своей спальне, все обитатели дома давно улеглись спать, бояться ей было нечего и некого. Напольные высокие часы пробили полночь. Собираясь покинуть свою спальню, она намеренно дожидалась столь позднего часа, не желая, чтобы ее кто-нибудь заметил.

— В провинции живут согласно заведенному порядку, ложатся спать и встают в одно и то же время, — заканчивая подавать в столовой блюда на стол, вызывающе заявила во время ужина миссис Уоникот, как будто подталкивая Антуанетту поспорить с ней.

Итак, подумала про себя Антуанетта, вскоре уставшие слуги пойдут спать, и ей тоже придется лечь в одно время с ними.

Антуанетте, привыкшей к дружеской беседе, к теплому дому и радушному приему, было явно не по себе в холодной и неприветливой атмосфере Уэксмур-Мэнора. Впереди ее поджидала унылая перспектива провести весь вечер в одиночестве у себя в спальне. Она даже не захватила с собой никакой книги, чтобы скоротать время. Писать своим родным глупо и бесполезно — она не сомневалась, что ее письма будут перехватывать и отсылать лорду Эпплби.

— В доме есть библиотека? — спросила она, неохотно вставая из-за стола.

Миссис Уоникот, недовольно сжав губы, провела ее в библиотеку и осталась наблюдать за ней, пока та выбирала книгу. Антуанетта намеренно тянула время, не спеша читая заглавия книг, втайне надеясь, что домоправительница уйдет, оставив ее одну.

Библиотека представляла собой удивительную смесь классической и образовательной литературы. Внимание сразу привлекал толстый том в кожаном переплете с золотым тиснением под названием «История рода Лэнгли из Девона». На глаза попадались книги об птицах и растениях, путешествиях в экзотические страны, а на самых верхних полках, до которых не могла дотянуться детская рука, стояли книги с двусмысленными названиями. Едва Антуанетта протянула руку за книгой «Ночи в гареме султана», как вдруг дрожащий от волнения голос миссис Уоникот заставил ее замереть на месте.

— Сэр Джон так любил свои книги.

Поразившись, Антуанетта взглянула на домоправительницу и заметила слезы, навернувшиеся у нее на глаза.

— Сэр Джон?

— Он часами просиживал в библиотеке, порой забывая о еде. Благослови Господь его душу.

— Кто такой сэр Джон? Он здесь жил?

Но миссис Уоникот, похоже, успела взять себя в руки и не захотела открывать Антуанетте свою душу и делиться сокровенными мыслями. Ее лицо опять приняло выражение холодной отчужденности.

— Вы уже выбрали, мисс Дюпре? Мне завтра рано вставать — нужно выспаться.

— Да-да. Я уже закончила.

Но вряд ли миссис Уоникот подозревала, что Антуанетта на самом деле тщательно запоминала расположение книг в библиотеке, чтобы вернуться туда позже.

И вот теперь, вернувшись, она стояла в полной темноте. Масляная лампа на лестничной площадке освещала тусклым мерцающим светом первые несколько ступеней лестницы. Стояла зловещая тишина. Но Антуанетта напомнила себе, ради чего пришла сюда. Ей нельзя отступать, надо во что бы то ни стало спрятать письмо.

Она знала, что Мэри Купер, горничная, которая разбирала багаж, воспользовалась возможностью и обыскала все ее личные вещи. Конечно, раскладывание вещей подразумевало, что предметы ее личного гардероба и туалета будут разложены и убраны, однако были вещи, которые вовсе не требовалось раскрывать или разворачивать — например ее несессер. Но Антуанетта заметила, что ленточки на нем были завязаны не как обычно, а бумаги лежали не совсем ровно и аккуратно.

Вполне возможно, что Мэри страдала излишним любопытством, но сама Антуанетта склонялась к более рациональному объяснению, не сулившему ей ничего хорошего.

Чем скорее она спрячет письмо, тем будет лучше. Письмо было залогом ее будущей безопасности, и поэтому она берегла его как зеницу ока.

Запах кожаных переплетов действовал успокаивающе, и ей пришла в голову мысль: кто такой сэр Джон? Один из бывших хозяев миссис Уоникот? Может быть, она была к нему излишне привязана? Не разбил ли он ее сердце, когда отказался от второй порции сладкого пудинга с джемом, а потом отослал в Девон, где она вышла замуж за Уоникота?

Антуанетта невольно рассмеялась и тут же испуганно приложила палец к губам — слишком громким показался ей ее смех в ночной тишине дома. Успокоившись, она плавно провела пальцами вдоль книжных корешков на одной из полок, пока не нащупала книгу, на которую раньше обратила внимание. Мгновение, и письмо исчезло между ее страницами, а книга опять заняла свое прежнее место. Антуанетта выровняла корешки книг в одну линию, чтобы ни у кого не возникло подозрения, что книгу кто-то трогал. Все, готово! Она наудачу вытянула первую попавшуюся книгу. Если бы ее увидели, в оправдание она ответила бы, что заходила в библиотеку, поскольку ей захотелось почитать на ночь.

С довольным видом Антуанетта тихо притворила за собой дверь. Она была довольна собой, как вдруг неведомая опасность, отчетливо разлитая в воздухе, заставила ее насторожиться. Похоже, поблизости от нее кто-то находился.

Ее глаза впились в темноту, пытаясь определить, откуда исходит опасность. Ей показалось, что кто-то притаился рядом с дверью в гостиную. Сердце застучало тревожно и глухо. Ей все-таки следовало подождать неяркого утреннего света… впрочем, нет, весь день за ней по пятам ходили — сначала Уоникот, потом конюх, отвратительно ведущий себя за столом. Куда бы она ни выходила из дома, повсюду невдалеке от себя она видела или того, или другого мужчину, который притворялся, что выполняет какую-то свою работу, хотя на самом деле следил за ней. Когда же она возвращалась в дом, ей на каждом шагу попадалась Мэри или миссис Уоникот. За ней велась почти неприкрытая слежка, в чем Антуанетта уже не сомневалась.

Она вздохнула посвободнее, когда выскользнула из своей спальни после полуночи. Наконец она была одна, но ей чудилось, что никто не спит за дверями своих комнат. По-видимому, шпионы лорда Эпплби, как и она, тоже не собирались отдыхать, но они, судя по всему, никак не ожидали, что у нее хватит смелости в одиночку бродить в темноте по незнакомому дому.

Похожая на человека тень возле дверей не двигалась. Антуанетта припомнила, что, когда она проходила здесь днем, кажется, на этом месте стояло бюро. Должно быть, это оно и есть. Ей просто со страха чудится невесть что. Она сделала несколько шагов к лестнице и уже коснулась рукой стойки перил, как вдруг сильная рука зажала ей рот, а другая обхватила за талию. От неожиданности книга выпала у нее из рук. В следующий миг неведомые руки подхватили ее и понесли куда-то в глубину дома. Двери открывались и закрывались за ними, света вокруг становилось все меньше.

Вокруг было темно хоть глаз выколи; густая, почти осязаемая темнота мешала дышать, или все-таки всему виной была его рука, зажимающая рот? Его грудные мышцы, к которым он прижимал ее тело, казались каменными, а обхватившие ее руки — стальными обручами. Когда он остановился, прислонившись спиной к стене, трепет пробежал по ее телу.

Она не могла не видеть, насколько он силен, высок и какая она слабая по сравнению с ним. Конечно, ей никогда не удастся вырваться.

Но разве она маленькая девочка? Нет, она женщина, обладающая волей к жизни, волей к свободе. Антуанетта принялась дергаться и рваться, насколько ей позволяли силы, пальцами она пыталась оторвать ото рта руку в перчатке, чтобы закричать, позвать на помощь.

До ее уха донесся легкий шепот:

— Не дергайтесь, и я отпущу вас на волю, маленький воробышек.

Грабитель с большой дороги!

Она вся обмякла от неожиданности, узнав его, а вовсе не от страха перед его приказом. Но грабитель воспринял ее растерянность за повиновение. Он осторожно отнял, но не убрал совсем руку, сжимавшую рот, и опустил Антуанетту вниз. Она стояла, но не на полу, а на носках его сапог. Он ослабил хватку, не отпуская ее от себя.

— Что вам здесь нужно? — обернувшись к нему, хрипло спросила она, пытаясь совладать со своим волнением.

— Мне всегда хотелось побывать внутри дома знатного джентльмена, — ответил он.

— Вы же посягаете на чужую собственность.

В ответ он беззвучно рассмеялся. Внезапно он отошел от нее, оставив ее одну. Потеряв равновесие, Антуанетта пошатнулась и, чтобы не упасть, прислонилась к стене. Только теперь она увидела, как через гардины пробивается слабый свет, но его было вполне достаточно, чтобы разглядеть окружающую обстановку и понять, что они в гостиной.

— Мне так захотелось снова увидеть вас.

Его голос прозвучал слева, и она повернулась в ту сторону, напряженно всматриваясь в сумрак. Разглядеть его движущийся силуэт, огромный и высокий, было легко. Затем раздалось звяканье стекла, как будто вынимали пробку из графина. Бульканье наливаемой в стакан жидкости подтвердило ее предположение. Грабитель подкреплялся бренди, принадлежавшим лорду Эпплби. А что она хотела? Верности человеку, который нанял его? И от кого, от дерзкого и заносчивого грабителя и вора?

— Почему вам захотелось снова меня увидеть? — задала она вопрос, пытаясь отвлечь его внимание, а вовсе не потому, что хотела узнать правду.

Антуанетта уже освоилась в полумраке, мысленно точно представляя планировку гостиной, — одна из дверей находилась совсем рядом. Если повезет, то она сумеет выскочить за дверь и поднять тревогу.

Однако она опоздала. Он уже вернулся и стоял рядом с ней, причем так близко, что она ощущала кожей тепло, которое шло от него. Его рука коснулась ее волос, пригладила длинные локоны. Он ухватил несколько прядей — не больно, но крепко — и привлек к себе. Сопротивляться было бесполезно.

— Позвольте мне уйти, — машинально попросила она.

— Зачем? Разве вам не интересно, что будет дальше? Я ведь намного моложе лорда Эпплби. Думаю, вам будет приятно развлечься в постели с молодым человеком ради разнообразия.

Первым горячим желанием Антуанетты было дать ему резкий отпор. Пусть весь свет считает ее любовницей лорда Эпплби, ей нет никакого дела до этой лжи. Но перед ней стоял человек, преданный лорду, поэтому ей следовало соблюдать осторожность. Она удовольствовалась подобающими для такого случая словами:

— Если бы я хотела другого мужчину, то ни за что не выбрала бы вора, соблазняющего женщин.

Но он даже ухом не повел, а вместо этого понизил голос до шепота:

— Женщина, подобная вам, достойна лучшего.

— А вы и есть то самое лучшее?! — усмехнулась она.

— Да.

Чудовищное высокомерие и самоуверенность. Сердце у нее билось очень сильно, но, к счастью, он не замечал ни ее волнения, ни презрения.

— Предлагаю вам вернуться туда, откуда вы явились, а я притворюсь, что ничего не произошло.

— Пойдемте со мной. Снаружи привязана моя кобылица Черная Бесс. Мы помчимся на ней навстречу ветру.

— Так вы еще и Дик Терпин?

— А разве вы не находите Дика романтичным, маленький воробышек? А я-то думал, что все леди млеют от восторга при мысли об этом дерзком и смелом грабителе.

— Я не из числа столь романтичных особ, — ответила Антуанетта.

— Ну что ж, если вам не нравится Дик Терпин, то это вовсе не значит, что вы лишены этого качества. О чем вы мечтаете, когда лежите одна ночью, и никто не видит отражения тайных дум на вашем лице? Чего так жаждет ваше тело?

Он подошел еще ближе, его голос звучал соблазнительно и коварно, он как будто старался проникнуть в ее тайные помыслы. Она повернулась и невольно сделала один — два шага поближе к двери, надеясь хитростью ускользнуть от него. Но он уже стоял за ее спиной и, обхватив ее одной рукой за плечо, а другой — вокруг груди, опять прижал к себе.

И снова его возбужденное горячее тело касалось ее тела. Антуанетта чувствовала, как он жадной рукой ласкает ее грудь, как его длинные ноги то прижимаются, то слегка отступают от ее ног, возбуждая ее все больше и больше своими прикосновениями.

— Я хочу вас, — простонал он, и в тот же миг что-то твердое уперлось в ее спину.

Внутри у нее все похолодело. Да, Антуанетту можно было назвать синим чулком, но она догадывалась, что это было…

У нее перехватило дыхание. Она попробовала что-то сказать, воспротивиться, но вместо слов из горла вырвался непонятный звук — то ли писк, то ли стон. Он нежно провел пальцами по трепещущей голубой жилке на ее шее, потом его рука скользнула вниз, жадно и ласково гладя ее тело, прикрытое лишь тонкой сорочкой.

Антуанетта решила, что он обыскивает ее опять, пытаясь найти письмо. Но откуда тогда такая страсть, не поддающаяся разумному объяснению? Возможно, он просто не мог сдержать свой пыл? Или это была естественная реакция? Не зная мужчин, Антуанетта терялась в догадках.

Две верхние пуговки ее сорочки были незаметно расстегнуты, и его рука проскользнула внутрь, обхватив ладонью обнаженную грудь. Он принялся нежно ласкать ее, из чего можно было заключить, что он не новичок в подобных делах.

— Позвольте мне показать вам то, от чего вы так опрометчиво отказываетесь, — прохрипел он.

В какой-то миг она поняла, что наступил момент, когда надо остановить его. Вскрик, пощечина — все, что угодно, лишь бы отпугнуть его, но, к своему недоумению и смущению, она почему-то ничего не сделала. Вместо этого она тихо обронила:

— Вы ничего не знаете обо мне.

Его дыхание стало еще более прерывистым. Под воздействием его ласк с ней творилось что-то невероятное. Ее груди поднялись, а соски стали твердыми и острыми, но удивительнее всего была внезапно появившаяся связь между странной дрожью, вызванной прикосновениями к ее груди, и мучительным жаром, возникшим у нее внутри, в самом низу.

— Мне известно, что у вас бархатная кожа, разве этого мало? — ответил он.

Он вдруг сел в кресло, привлек ее к себе, и она оказалась у него на коленях.

Она чувствовала, что пора его остановить. Но в этот миг он, зажав сосок, нежно потянул его на себя, и она застонала от неизъяснимого наслаждения, а горло у нее свело судорогой от острого желания. Внутри ее что-то росло, ширилось, и хотя чувство было новым и пугающим, она стремилась узнать, что будет дальше и чем все закончится. Ее манили новые ощущения.

— Я вам не игрушка, — с трудом возразила она, когда к ней вернулся дар речи.

— Разве я играю? — прошептал он.

Тем не менее, как иначе можно было назвать то, что он делал? Он повернул ее лицом к себе и, наклонившись, припал своими горячими влажными губами к ее груди, крепко обхватив один из сосков прямо через тонкий материал сорочки. В груди у Антуанетты возникла острая, щемящая боль, и даже его поцелуи и ласки не могли смягчить ее жгучую остроту. Она вся изогнулась, хватая воздух открытым ртом.

С ней явно происходило что-то необычное, словно она с бешено бьющимся сердцем скакала во весь опор на лошади…

— Остановитесь!

Наконец-то у нее хватило сил выкрикнуть заветное слово, но, увы, слишком поздно. Она была как натянутая струна, она чувствовала непонятные, неведомые ей мышечные спазмы, она вся тряслась… И вдруг в глубине ее души вспыхнул сноп ослепляющего света, смешанного с огромной радостью.

Когда свет в душе погас, она почувствовала приятную слабость во всем теле, как будто вся ее сила улетучилась за эти несколько волшебных мгновений. А он продолжал жарко и страстно целовать ее шею, нежную кожу подбородка.

— Вы удивительно страстная, мой маленький воробышек, — вымолвил он. — Или я хороший любовник. Давайте попробуем еще разок.

Он пальцами погладил ее вздымающуюся грудь, а его горячее дыхание опалило ей кожу. Трепет опять пробежал по телу Антуанетты.

Да, он опасен. То, что он делает, опасно.

Где же ее благоразумие? Ей следует спасаться бегством, пока еще не поздно.

Она рванулась, но дрожащие ноги ей не повиновались. Надо было поставить его на место, и как можно подальше от себя, чтобы он не забывался. Она заговорила прерывисто и горячо:

— У меня есть лорд Эпплби, один из самых богатых людей в Англии. Он дает мне все, что я пожелаю. Так с какой стати мне связываться с вами?

В его глазах вспыхнул злой огонек, а изо рта послышалось свистящее дыхание. К своему ужасу, Антуанетта слишком поздно сообразила, что она разозлила его.

Гейбриел знал: то, что она сказала, могло быть правдой, но он не хотел ей верить. Даже если она отказывается уступить ему, он все равно знает правду — он может принести ей столько удовольствия, сколько не в силах дать лорд Эпплби, обладающий огромным состоянием. Сейчас он ей докажет, на что способен.

Он рывком притянул ее к себе. Она вся тряслась от злости и от страсти — неизвестно, от чего больше. Но ему, обиженному до глубины души, хотелось одного — доказать свое превосходство, свою власть, показать ей, что он умеет.

Он поцеловал ее в губы — поцелуй вышел долгим и страстным. Она напряглась, как будто пытаясь оказать ему сопротивление, но затем через миг ослабела и обвила руками его шею.

У него закружилась голова. Если вначале он намеревался соблазнить ее, чтобы выкрасть письмо, то теперь от прежнего намерения не осталось и следа. Она сводила его с ума, он хотел ее. В этот миг больше всего ему хотелось обладать ею, соблазнить ее во что бы то ни стало.

Задача не представлялась ему слишком сложной — он видел, что она хочет его. Он вскружит ей голову, и она, все забыв, уступит ему. Гейбриел принялся осыпать ее грудь, шею поцелуями, ласкать и гладить ее руками. С ее губ сорвался то ли слабый стон, то ли прерывистый шепот.

Возможно, он уже может взять ее сейчас. Гейбриел почти не соображал, что делает, голова у него шла кругом, и он неосмотрительно ускорял события. А почему бы и нет? К чему лишние ухаживания? Женщина, подобная ей, не станет оттягивать минуту наслаждения. Кроме того, она любовница лорда Эпплби — какие уж тут могут быть церемонии.

Гейбриел приподнял ее и посадил на колени лицом к себе, раздвинув ее бедра своими ногами. Обхватив руками ее ягодицы, весь напрягшись от желания, он изготовился приступить к решительной атаке.

Однако он недооценил ее.

Раздалась звонкая пощечина, а затем Антуанетта принялась молотить его кулаками, изо всех сил стараясь вырваться. Поняв, что проиграл, Гейбриел отпустил ее. Едва она коснулась ногами пола, как в тот же миг оказалась у примеченной ею двери и сразу же выскользнула из гостиной.

Во весь дух она устремилась вверх по лестнице, лишь ее силуэт в почти прозрачной сорочке мелькал на фоне тускло горевших светильников, и вскоре она скрылась за дверями своей спальни.



Глава 4 | Ее тайный возлюбленный | Глава 6