home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



III

Малыш послушно уселся на пол, посреди ковра, и положил свои грязные руки на колени.

— Может, нам для верности его лучше связать? — спросил Хоппи.

У Святого было предложение получше: куском провода он обмотал пленнику большие пальцы рук, туго стянув их за спиной.

— Ну вот, — заметил он, отступив на шаг, и посмотрел на незнакомца. — Надежно, как в банке. Веревка нам еще может понадобиться, если соберемся его повесить.

Пленник остался безучастным, маленькая сморщенная физиономия тупо уставилась на ковер. Он был удивительно похож на крысу.

— Ну хорошо, — решил Святой. — Хоппи, не спускай с него глаз, и если он попытается встать, врежь хорошенько по зубам.

Сам Саймон направился к столику — приготовить виски со льдом. В то же время он продолжал непрерывно следить за нищенкой. Та ожила в буквальном смысле слова. Даже под грудой тряпья и лохмотьев теперь в ней можно было узнать тридцатилетнюю женщину, а ее глаза потеряли прежнее тупое выражение.

— Вы и есть так называемый Святой, не так ли? — начала она неуверенно.

— Один ноль в вашу пользу, я-то ведь даже не знаю вашего имени… пока.

— Я узнала вас. Именно поэтому и пошла с вами.

— Что бы вы хотели…

Она кивнула на бокал в его руках. Саймон пересек комнату и подал ей виски. Теперь он уже точно знал, что не ошибся, и других доказательств не требовалось. Руки их соприкоснулись, и Святой почувствовал молодую, упругую и гладкую, как шелк, кожу.

Грим был просто великолепен. Чумазое лицо, венки морщин вокруг глаз и даже восковые подкладки, чтобы изменить форму носа и губ.

И Саймон Темплер, наклонив голову, стал негромко декламировать:

Забвение — цена красы уединенной,

И не откроется ее душа…

Она хотела перебить, но Саймон Темплер все-таки закончил:

Страдание — любви ее награда,

А скорбь подругой станет навсегда.

На лице у Хоппи появилась странная гримаса, говорившая о его крайнем изумлении. Тут же раздался звонкий смех молодой женщины.

— Мистер Темплер, мне кажется, я начинаю понимать причины вашей широкой известности. Как вы догадались, что я актриса? Вы просто узнали меня?

Святой налил себе в бокал со льдом «бурбон», протянул Хоппи бутылку и удобно расположился в кресле.

— Просто я догадался, почему вас никогда не было на месте в часы театральных спектаклей. Настоящий нищий такого момента не упустит. Это самое выгодное время, театральная публика подает щедро. В субботу вас тоже не было, генеральная репетиция, надо думать? Но я не узнал вас, вы ошибаетесь.

— Меня зовут Моника Веринг.

У Святого брови от удивления полезли на лоб. Веринг в театральных кругах была, пожалуй, не менее известной, чем он у определенной части нашего общества. Дрю, Бэрримор, Терри, Веринг — эти имена пестрели на афишах многих столиц мира. Уже десяток лет Моника была не только звездой театральных подмостков, но и продолжательницей традиций шекспировского «Глобуса» и греческих амфитеатров. И, более того, признанной красавицей среди звезд ее величины.

— Я не знаю, стоит ли что-нибудь говорить в его присутствии. — Моника кивнула в сторону человека, сидящего на ковре.

— Боитесь нежелательной огласки, если ему удастся улизнуть? — Саймон усмехнулся. — Вам не стоит беспокоиться. С этого момента Малыш будет очень осторожен в высказываниях. Мы можем гарантировать это, Хоппи?

— Ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь проболтался после того как его утопили в озере с булыжником на шее, — задумчиво произнес мистер Юниац.

— Послушайте, — завопил незнакомец, — вы не можете со мной так поступать!

— Почему же? — спросил Святой, и, раздавленный его железной логикой, Малыш умолк.

— Никогда не думала, что может так получиться. Я устроила западню… — начала было Моника.

— Начните с самого начала, — прервал ее Саймон. — Скажем, с вашего предшественника. Что с ним случилось?

— Джон Ирвин? Он ослеп. Раньше он был режиссером, ставил мюзиклы. Многие из нас у него начинали. Джон ослеп лет десять назад. Я всегда старалась ему помочь, когда приходилось бывать в Чикаго. Но не только это. Он узнавал меня даже по шагам и всегда желал успеха. В день премьеры я всегда давала ему сотенную и была в этом не одинока. Многие из нашей труппы хорошо его знали и помогали, чем могли.

— В прошлую среду, — продолжил за нее Саймон, — бедняга по имени Джон Ирвин был обнаружен мертвым в том самом переулке, где мы встретились. Его застрелили, на теле были обнаружены многочисленные следы побоев… Бедолага оставил жену и ребятишек, если я не ошибаюсь.

— У него было трое детей, — уточнила Моника.

Святой повернулся к Малышу, и его взгляд трудно было назвать дружелюбным. — За последнее время в Чикаго избили нескольких нищих. Некоторые из них упоминали о каком-то загадочном типе по кличке Король нищих.

— Все, живущие на подаяние, должны платить значительную часть своей выручки Его высочеству, — добавила Моника с горечью. — Или их ждет жестокое наказание. Из Ирвина сделали козла отпущения, чтобы запугать остальных. То, что произошло с ним, могло случиться с любым нищим этого города. Полиция не стала глубоко копать — кому они нужны?

— А вы-то здесь причем? — спросил Темплер.

Взгляды их встретились, Моника смотрела на него с вызовом.

— Вы можете считать меня ненормальной, но для меня это значит слишком много. Конечно, это дело полицейских, но я-то знаю, что они и пальцем не шевельнут. Этот случай не попал на первые полосы газет; никто не поднимет шумихи, когда его тихо закроют… Я неплохая актриса, грим для меня — не проблема, и мне гораздо больше хочется поймать этого Короля, чем получить очередную главную роль на Бродвее.

— И мне тоже, — заметил Саймон. — Хотя, если по-честному, главных ролей на Бродвее мне пока не предлагали.

Слухи о новом рэкете уже давно носились в воздухе. На бедах несчастных и беззащитных людей строился большой, уродливый и грязный бизнес, бизнес по мелочам, но когда их собиралось много…

— Послушай, парень, ты собираешься просить здесь милостыню? Тебе придется платить за это, приятель, а мы будем тебя защищать. Проследим, чтобы у тебя не было конкурентов поблизости, понял? Ты станешь членом нашей организации и будешь выполнять свои обязанности. А иначе придется убираться отсюда, и тебе могут сделать больно. Мы все за тебя, дружище, но платить все равно придется…

Где-то наверху этой пирамиды отвратительный паук жиреет на подношения от нищих, отдающих ему эту плату за страх.

Святой оживился.

— Именно поэтому я безвылазно сидел в номере и наблюдал за вами до того, как Малыш затащил вас в переулок. Мне захотелось разобраться…

— Я тоже собиралась выяснить… — начала было Моника.

— Вы мужественная женщина, — прервал ее Саймон. — Но для такого дела этого недостаточно. Скажем так, нужно еще обладать искусством заставить людей доверить вам свои тайны. — Здесь он повернулся к бандиту. — Так кто же все-таки этот Король нищих?

В ответ Малыш грязно выругался.

— Ну вот, видите! Атмосфера пока неподходящая. Но если проявить немного терпения, то вы увидите, как он откроет нам свою душу. Даже если его для этого придется сводить к дантисту и поработать бормашиной, без наркоза, конечно. Наш приятель, очевидно, не в состоянии правильно пережевывать пищу, а отсюда плохое пищеварение отрицательно влияет на его темперамент. Это уж точно. Так что, если вы мне позвоните завтра утром, то…

К концу этой тирады Моника Веринг неожиданно для себя оказалась у входной двери.

— Минуточку! — попыталась было протестовать она. — Я начала это дело…

— Свою роль вы выполнили прекрасно, — искренне заверил ее Святой. — Но словарный запас Малыша может шокировать вас, особенно, когда мы займемся им вплотную. Тем более, вы можете опоздать к началу спектакля. А я, со своей стороны, обязуюсь держать вас постоянно в курсе событий. Скажем, за ленчем?

Он закрыл за ней дверь и задумчиво склонился над Малышом.

— Ну и дела, — протянул Хоппи. — Кто бы мог подумать, что эта старая карга — знаменитая актриса.

— При следующей встрече ты удивишься еще сильнее, — заметил Саймон. — Правда, она подсказала мне одну идею…

Лицо мистера Юниаца приняло озадаченное выражение, но прежде, чем он смог переварить полученную информацию, Святой продолжил монолог.

— Я собираюсь стать актером и сыграть роль нищего. В конце концов могу я стать такой же приманкой, как Моника Веринг?.. Правда, сначала надо изолировать Малыша.

— Это будет трудно, шеф, — усомнился Хоппи. — Где мы сейчас достанем приличный булыжник?

— Тогда придется придумать что-нибудь еще, — дружелюбно успокоил его Саймон. — Может быть, ты знаешь, где его можно спрятать, пока мы не подберем подходящий камень?

Хоппи Юниац надолго задумался.

— Придумал! Когда-то я знавал парня по кличке Голенастый Сэмми.

— Тогда тебе надо только снять телефонную трубку, позвонить этому Самуэлю и поинтересоваться, не примет ли он гостей на некоторое время.

— Послушайте! — взорвался бандит. — Я понятия не имею об этом рэкете! Эта чертова баба затащила меня в переулок…

— А в это время ты держал её на мушке, — согласился Темплер. — Я же видел. Поэтому тебя нужно защитить. Чтобы она снова не затащила тебя в переулок, мы тебя спрячем понадежнее.

Пока он произносил этот монолог, Хоппи уже заканчивал общение с бутылкой и телефонной трубкой одновременно.

— Всё уладится, шеф, — объявил он наконец. — Мы можем отправиться туда хоть сейчас.

— Я с места не сдвинусь! — заверещал Малыш.

— Посмотрим, — протянул Святой.


предыдущая глава | Пикник на Тенерифе. Король нищих. Святой в Голливуде. Бешеные деньги. Шантаж. Земля обетованная. Принцип Монте-Карло | cледующая глава