home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Как Саймон Темплер читал газету, а Робин Грейнер надел свою шляпу

Каким-то сверхъестественным усилием Саймону удалось сохранить хладнокровие, и он спокойно продолжал подниматься по ступенькам. Поскольку Грейнер отступил в сторону, пропуская его вперед, и они оказались лицом к лицу, это делало его задачу еще труднее, но к тому времени, как он прошел в холл и снова повернулся к Грейнеру, щекотливая ситуация благополучно завершилась. Саймон остановился и закурил, прекрасно сознавая, что Робин внимательно следит за ним. Ни словом, ни жестом не выдал он своего волнения. Да и что особенного произошло? До них всего лишь донеслись невнятные обрывки чьей-то речи…

Грейнер, казалось, был удовлетворен результатами наблюдения. Он повернулся к двери и нажал кнопку выключателя, укрепленную возле нее. Святой был озадачен, так как ничего не произошло, и свет продолжал гореть. Только услышав знакомое царапанье лап по булыжникам и какую-то возню за дверью, он понял, почему у собак были такие короткие поводки. Нажатие кнопки явно приводило в действие механизм, отцеплявший их от столба. Когда любой посетитель проходил в дом, собак спускали снова.

Ни одного слова больше не доносилось из-за приоткрытой двери, молчание затягивалось, наконец Робин подошел к ней и толкнул ее рукой.

— Это мои друзья, мистер Томбс.

Саймон окинул комнату рассеянным взглядом. Она была обставлена по-современному, но так безвкусно, что просто резало глаз. Ярко-красные шторы, клетчатый фиолетово-оранжевый ковер, стулья обтянуты ядовито-зеленым гобеленом. Массивные стулья контрастировали с маленьким стеклянным столиком. Везде, где только можно, стояли дешевые аляповатые вазы, безвкусные статуэтки из фарфора. Эта комната так подходила Робину Грейнеру, что просто трудно было представить его в другой обстановке.

Но Саймон Темплер не столько рассматривал убранство комнаты, сколько людей, находившихся в ней. Их было трое, и ему едва удалось сдержать улыбку — по крайней мере двое носили отметины недавней стычки.

— Мистер Палермо, — жеманно произнес Грейнер своим высоким голосом, представив худощавого темноволосого джентльмена с ухоженными усиками и смуглым лицом, которое несколько портило кровоподтек всех оттенков вечернего заката вокруг правого глаза и изрядно распухший след удара каблуком на левой щеке.

— Мистер Алистон…

Этот был высоким, светловолосым мужчиной с голубыми глазами навыкате. У него было розовощекое, как у ребенка, лицо, большую часть которого обезображивал громадный синяк, тянувшийся от подбородка и до виска.

— …и мистер Лобер.

В третьем участнике этой компании с лошадиной челюстью Саймон без труда узнал своего последнего партнера по обмену любезностями. Он выглядел лучше других, но Святой хорошо помнил, что на затылке у него должен красоваться сувенир от Хоппи Юниаца, который мог ввести в заблуждение любого антрополога.

— Рад с вами познакомиться, — сердечно произнес Лобер.

Саймон сразу понял, что это его голос донесся из-за приоткрытой двери, когда он входил в дом.

Святой с интересом рассмотрел здоровяка, хотя, казалось, уделил ему внимания не больше, чем остальным. Да, Лобер последним из этой троицы вступил с ним в единоборство, он до последней минуты занимался Джорисом, и только острая нехватка сил заставила его принять участие в столкновении.

— Мистер Томбс — это тот самый человек, о котором Фелсон нам телеграфировал, — пояснил Грейнер.

Остальные хранили молчание, они сгруппировались у одного края стола, вокруг Лобера, и молча пристально разглядывали его. Они были похожи на диких животных в клетке, оценивающих своего нового укротителя.

— Садитесь, — предложил Грейнер.

Палермо, не двигаясь с места, подтолкнул Саймону стул ногой. Грейнер уселся на краешке соседнего, скрестив ноги, из-за этого из-под его гетр стали видны ярко-голубые шелковые носки.

— Фелсон нам очень мило сообщил о вас, — Робин порылся в своих карманах и извлек из них телеграфный бланк. Он прочитал текст немного оттопыривая верхнюю губу. — Родни не передавал с вами письма или что-нибудь в этом роде?

Саймон отрицательно покачал головой.

— Мы с ним не встретились. После его звонка в Лондон я выехал немедленно.

— Быстро же вы добрались.

— Я прилетел через Севилью. Пытался связаться с ним по телефону оттуда, но не застал. Ждать я не мог — не хотел пропускать пароход, к тому же он сказал, что дело срочное.

— И пароход прибыл сегодня утром? — спросил Грейнер скорее из вежливости.

Святой облегченно вздохнул.

— Я кое с кем познакомился в дороге, и мы решили устроить в «Оротаве» прощальный ужин, а я не знал, что это так далеко. Кроме того, у нас на завтра намечено своего рода продолжение. Вы же знаете, как затягиваются такого рода вечеринки. Конечно, уже поздно, но я хотел представиться, прежде чем отправиться спать. — Саймон пожал плечами, как бы извиняясь.

Грейнер нахмурился.

— Вы остановились в отеле?

— Конечно, — удивился Святой. — Хоть здесь прекрасный климат, спать на улице мне как-то не хочется.

Робин внимательно посмотрел на него.

— Пока оставим это, — выдавил он наконец. — Какой у вас опыт работы?

— Четырнадцать лет у Эшера в Амстердаме.

— Вы молодо выглядите для этого.

— Я начал рано.

— Почему же вы его оставили?

— Пропало несколько камушков, — ответил Святой с лукавой, многозначительной ухмылкой.

— Вас арестовали?

— Нет, это было лишь подозрение.

— Чем вы занимались все это время?

— Брался за все, что предлагали.

Робин Грейнер изящно обмахивался зеленым шелковым платком, который достал из нагрудного кармана. Аромат дорогих духов расплывался по комнате.

— Фелсон объяснил, что от вас требуется?

— Я полагаю, нужно огранить несколько камней — и без лишних вопросов.

— Это довольно близко к истине.

Святой поудобнее устроился на стуле.

— Что касается меня, нет проблем, — заметил он. — А как насчет дел посерьезнее?

Тонкие пальцы Грейнера затарабанили по крышке стола.

— Не понял.

Саймон лениво махнул рукой в сторону троицы.

— Похоже, они занимались делами похлеще, чем огранка камушков, и поработали на стороне.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Палермо заерзал в своем кресле, и в наступившей тишине шуршание кожи казалось оглушительным. Саймон почувствовал, как в него немигающе впились четыре пары глаз, и томно выдохнул струю дыма через полуоткрытые губы.

— Мы тоже лишились нескольких камней, — спокойно объяснил Грейнер. — С вашим предшественником стало трудно иметь дело. Пришлось поработать.

— И ему, видимо, тоже, — буркнул Святой.

Розовая физиономия Алистона стала пунцовой, но никто из них не тронулся с места и не заговорил. Они продолжали сидеть за столиком, буравя его взглядами.

Грейнер аккуратно свернул платок, заткнул его в нагрудный карман и, казалось, был полностью занят определением величины выступающей части. Наконец он заговорил, сделав вид, что не слышал комментария Святого:

— Вам лучше выехать из отеля, Томбс. Здесь хватит места и для вас.

— Весьма любезно с вашей стороны, — сказал Саймон с сомнением. — Но…

— Вопрос не подлежит обсуждению. Это элементарная предосторожность. Если оставаться в отеле, то придется регистрироваться в полиции, что нам совершенно не нужно. Полиция проверяет списки проживающих в гостиницах, и можно нарваться на неприятности. Но никто не может потребовать у меня список моих гостей…

Святой непроизвольно кивнул. Он всегда считал, что знает все о преступном мире, но эта деталь не приходила ему в голову. Санта-Круз де Тенерифе был последним местом на земле, где он мог бы оказаться в поисках добычи, если бы не телеграмма, случайно оказавшаяся у него в руках. И чем больше он об этом думал, тем более не случайным казался ему выбор. Беспошлинная портовая зона, где любая банда может высадиться без риска столкнуться с таможней. Испанская провинция, тем не менее находившаяся на приличном расстоянии от самой Испании и на пересечении крупных морских путей, из-за чего никто не требовал предъявления паспорта в момент прибытия. Место, где полиция не только проявляла инертность и некомпетентность — типичные недостатки испанской полиции, но и добавляла к ним местную самодовольную глупость. И, наконец, последняя точка на глобусе, где можно было заподозрить наличие штаб-квартиры международной банды, ведь даже Святому это раньше в голову не приходило.

— Ну, разве вы все уже обдумали, первое, что я сделаю утром…

— На ночь вы останетесь здесь.

Святой нахмурился.

— Милые девушки, с которыми я познакомился на борту, остановились в отеле. Мы договорились завтра встретиться за ленчем. Если меня не будет, это покажется странным.

— Принесете им свои извинения.

— Но…

— Вы останетесь здесь на ночь.

Голос Грейнера продолжал оставаться бесстрастным, и в то же время в нем было столько наглости и самодовольства, что кровь ударила Святому в голову. Он резко встал, Грейнер сделал то же самое.

— Неплохо придумано, — мягко заметил Саймон. — Но это что, работа или тюрьма? Даже такой красавчик…

Не моргнув глазом, Грейнер резко ударил его левой рукой по лицу. Одновременно в правой у него появился пистолет, нацеленный Святому в грудь. Саймон почувствовал, как кровь закипела в жилах, все тело напряглось до последнего мускула. Он яростно сжимал кулаки, так что его ногти впились в ладони. Как ему удалось сдержаться, оставалось неразрешимой, загадкой.

— Есть пара прописных истин, которые вам лучше уразуметь, Томбс, — продолжал Грейнер все тем же высокомерным тоном. — В первую очередь я не терплю легкомыслия и фамильярности. И, кроме того, этот дом нельзя покинуть без моего разрешения.

Он пристально смотрел Святому в лицо, где уже проступали следы от его пальцев — темно-красные на загорелой коже.

— И если вы собираетесь на меня работать… то выполняйте мои приказы без размышлений.

Саймон посмотрел на пистолет. Не зная, насколько быстро хозяин управляется с оружием, он подсчитывал теоретические шансы выбить оружие у него из рук прежде, чем Грейнер успеет выстрелить, а уж затем поработать над его внешностью кулаками, прежде чем кто-нибудь успеет тронуться с места. Но их трое, и все они у него за спиной, не говоря уж о собаках и других сюрпризах, которые могут ждать за дверью.

То, что он быстро и точно взвесил свои возможности и оценил ситуацию, возможно, спасло ему жизнь. Ему удалось убедить себя, что минутное удовольствие от того, что Грейнер проглотит свои собственные зубы, не стоит того, ради чего он оказался здесь. Красная пелена, застилавшая ему глаза, исчезла, ему удалось взять себя в руки, тело снова стало послушным. Робин Грейнер получил отсрочку, и Святому с ним предстояло поработать бок о бок. Ничего, он подождет, и тем слаще будет расплата, когда придет время.

— Если дело обстоит именно так, — сказал он с максимальной покорностью, какую только смог изобразить, — то, может быть, вы и правы.

Понемногу напряжение, царившее в комнате, рассеялось. Святой удовлетворенно отметил, что троица за его спиной с облегчением перевела дух, и только Грейнера возникшая напряженность, похоже, не коснулась. Он убрал пистолет и снова обмахивался надушенным платком, как будто ничего не произошло, но холодный немигающий взгляд настороженно фиксировал каждое движение гостя.

— Я провожу вас в вашу комнату, а утром отвезу в отель забрать багаж.

Оставшись в одиночестве, Саймон Темплер задумался. С какой стороны ни смотри, положение осложнилось. Правда, пока это его только забавляло. Присев на край постели, он закурил. В конце концов сам напросился, надо было пораскинуть мозгами, куда это может завести, тогда с самого начала стало бы очевидно, что нечто подобное обязательно должно было случиться. С точки зрения Грейнера, предоставить новобранцу свободно болтаться на Санта-Круз и заводить знакомства было бы непростительной ошибкой. Оценивая ситуацию, Святой вспомнил, что не произвел впечатление человека, умеющего держать язык за зубами.

Но что сделано, то сделано, и поправить ничего невозможно. Надо сказать, цели он своей достиг, и попал туда, куда стремился, правда, немного раньше, чем следовало.

Святой осмотрел окно своей комнаты, которое было закрыто ставнями на испанский манер, но с одним отличием — их нельзя было открыть. Жалюзи поворачивались, пропуская нужное количество свежего воздуха или света, но покинуть комнату этим путем можно было только настрогав себя тонкими ломтиками.

Саймон окинул взглядом свое жилище. Его можно было назвать уютным, если бы не дикая цветовая гамма, характерная для уже известного ему помещения на первом этаже. К сожалению, ставни открыть нечего было даже пробовать. Разве только использовать кровать в качестве тарана… но это могло вызвать много ненужной суеты.

Он мягко подошел к двери и взялся за ручку. К его удивлению, дверь была не заперта и открылась без скрипа. Святой бесшумно проскользнул на лоджию, которая тянулась вдоль открытой веранды.

Где-то внизу слышались приглушенные голоса, говорившие вряд ли могли услышать шаги наверху. Но Святой постарался двигаться бесшумно, как кошка. Лоджия вся была затянута тонкой стальной сеткой, преодолеть это препятствие было не легче, чем выбить ставни в комнате. Вот только устоит ли она против его ножа?

— Вы что-нибудь ищете? — раздался голос у него за спиной. Саймон не слышал, чтобы кто-нибудь поднимался по лестнице, но Алистон уже стоял там, засунув руки в карманы.

— Мне нужна ванная комната, — спокойно ответил он.

— Вторая дверь…

Святой пробыл в ванной ровно столько, чтобы убедиться, что окно там закрыто такими же ставнями, как и в комнате. Он готов был поверить, что все окна в доме оформлены в том же духе, затруднявшем возможность побега и служившем надежной защитой от вторжения.

Когда Саймон вышел из ванной, Алистон по-прежнему стоял на лестнице. Пожелав ему спокойной ночи, Саймон вернулся в свою комнату, где уселся на кровать, и с кривой ухмылкой огляделся. Да, ему удалось пробраться внутрь, и об этом можно больше не беспокоиться. Теперь было ясно, почему его не заперли: каждый раз, когда дверь открывалась, это тут же становилось известным. Похоже, Грейнер испытывал непреодолимую слабость ко всякого рода электрическим штучкам, и нельзя было не признать, все они работали очень эффективно. Еще ему стало понятно, почему ему дали возможность отговориться: в следующий раз объяснить свое любопытство будет гораздо сложнее. С самого начала он играл втемную: не было никаких гарантий, что они не опознают нападавшего, по крайней мере у любого из этой троицы могли быть такие подозрения. Но сейчас его занимало другое: если его подозревают, тут уж ничего не поделаешь, но прежде чем подозрение перерастет в уверенность, многое может случиться. Джорис и Кристина Ванлинден остались в отеле, и единственным, на кого они могли рассчитывать, был Хоппи Юниац. При этой мысли кривая ухмылка тронула губы Святого…

Когда наутро он открыл глаза, то никакого плана действий у него все еще не было. Дверь его комнаты открылась, и в ней появилась небритая физиономия Лобера.

— Пора вставать, — уведомил тот и исчез. Небо за окном совсем не походило на картинки рекламных проспектов, оно было сплошь покрыто тяжелыми свинцовыми тучами, грозившими неминуемым дождем. Но все же наступал новый день, и Саймон надеялся, что он пройдет удачно. После визита в ванную, где ему пришлось побриться чужой бритвой, он уже заканчивал одеваться, когда в комнате опять появился Лобер.

— Я проведу вас в столовую.

— У вас всегда такая погода? — поинтересовался Святой, пока они спускались по лестнице.

Лобер что-то невнятно пробормотал в ответ, и Саймон задумался о причинах его мрачного настроения: то ли тот страдал головной болью от удара рукояткой пистолета, то ли были иные причины…

Грейнер уже был в столовой. Он сидел за столиком с книгой, перед ним стоял кофейник. Робин оторвался от чтения, пожелал доброго утра и опять уткнулся в книгу. Ни Палермо, ни Алистона в комнате не было.

Поскольку никакого повода для беседы не было, Святой взял со стола газету и, просматривая заголовки, безуспешно пытался заморить червячка неизменными булочками с маслом, которые в испаноязычных странах считаются достаточной заправкой перед началом рабочего дня; это отчасти объясняет причину, по которой здесь с ней трудно справиться.

Пресса в Тенерифе по традиции отводила три-четыре колонки малопонятным разглагольствованиям испанских романтиков; события на театре военных действий в Европе могли претендовать на два-три абзаца в разделе «Сообщения из-за рубежа»; первая страница неизменно отводилась проблемам обороны Канарских островов, поскольку каждый добропорядочный канарец убежден, что остальные нации только и ждут возможности захватить их острова. Местные сенсации всегда печатались под стандартным заголовком «События прошлой ночи», там редко помещалось больше одного абзаца — с происшествиями такого сорта здесь было туго. Самыми потрясающими были известия о том, как парочка горожан затеяла драку в такой-то таверне, и как их вышвырнули оттуда. Но сегодня проблемы обороны Канарских островов и привлечения одураченных туристов были вытеснены со своих почетных мест.

Под заголовком «Вспышка насилия минувшей ночью» и «Беспрецедентный разгул гангстеризма в Тенерифе» сообщались жуткие подробности.

Оказывается, когда парейас гвардиас ди асальто прошлой ночью патрулировала окрестности Санта-Круз, ее внимание привлекли звуки выстрелов. Направившись к ближайшему телефону, чтобы поднять тревогу, они столкнулись с двумя зловещего вида незнакомцами, которые старались усадить в машину своего сообщника, бывшего в бессознательном состоянии. Все это показалось гвардиас подозрительным, и они приказали тем остановиться, на что преступники — а в этом уже не было сомнений — открыли огонь. Один из гвардейцев, Артуро Солона, из Калле де ла Либертад (сын Педро Солона, известного владельца мясной лавки в Калле Ортега, дочь которого, как все помнят, недавно вышла замуж за Дона Луиса Хернандеса, брата Дона Франенско Хернандеса, управляющего швейной фабрики) с криком «Они убили меня!» упал. (Все, в кого стреляют, в испанских газетах выкрикивают на всякий случай «Они убили меня!», хотя в данном случае он оказался прав, его действительно убили.) Другой гвардеец, Балдомеро Жил, который приходится племянником Рамону Йала, завоевавшему первый приз со своим трехкилограммовым бананом на последней сельскохозяйственной выставке, отважно укрылся за грудой камней, находившейся в нескольких шагах позади него, откуда, начал обстреливать противника, опустошив пару обойм, но, по-видимому, без особого успеха.

А в это время парейас гвардиас сивилес, Жозе Бенитес и Гуилермо Диас, услышали выстрелы и направились сообщить об этом в свою штаб-квартиру, по дороге они случайно столкнулись с проезжавшими преступниками и открыли огонь, впрочем, тоже безуспешно, в ответ бандиты произвели несколько выстрелов, после чего Бенитес упал на землю и, поддерживая репутацию своего подразделения, склонного к мгновенным диагнозам, закричал «Меня ранили!». Ему действительно прострелили ухо, и, как подчеркивалось в статье, только чудо могло спасти его жизнь.

К сожалению, чуда не произошло, и он вскоре скончался, потому что впоследствии выяснилось, что никто не заметил еще одного ранения — в живот. Бандитов тем временем поглотила ночь, и полиция с тех пор безуспешно разыскивает их.

— Вы читаете на испанском, мистер Томбс?

Тонкий голос Грейнера оборвал его мысли, Саймон оторвался от газеты и заметил, что Робин пристально его разглядывает.

— По дороге я выучил несколько слов, — заметил он небрежно. — Мне придется немного подучиться, если я собираюсь остаться здесь.

— В этом не будет необходимости…

Грейнер собирался что-то добавить, но его прервал телефонный звонок. Он встал, аккуратно сложил платок и вышел в холл, откуда вскоре донеслись обрывки фраз.

— Да… Нет… Вы навели справки?

Последовала долгая пауза.

— Понятно. Пожалуй, пора возвращаться… Хорошо.

Грейнер повесил трубку. Святой заметил любопытный взгляд Лобера и попытался понять, что это значит. Но ни в обрывках фраз, ни в интонации Грейнера ключа к разгадке не было.

Сам Робин не сказал ни слова, его желтое, как у мумии, лицо было непроницаемо. Он снова занял свое место, пальцы машинально перебирали бахрому скатерти, глаза уставились в одну точку.

Наконец он повернулся к Святому.

— Когда вы закончите, я проведу вас в мастерскую.

— Всегда к вашим услугам, — ответил Святой.

Он уже допил коричневую жидкость с кипяченым молоком, которую на Канарских островах именуют кофе, и встал из-за стола.

Поднявшись на веранду над внутренним двориком, на полпути они свернули на другую лестницу, которая вела наверх. На небольшой площадке было две двери друг против друга. Грейнер открыл одну из них, и они вошли.

Комната, судя по всему, находилась в мансарде. Святой сразу заметил, что свет попадал в нее через небольшое и тоже зарешеченное окно. В углу стоял громадный сейф, на деревянной скамье у стены были разложены всевозможные инструменты. В другом конце комнаты было что-то похожее на электрическую печь, невдалеке стоял шлифовальный станок — самая важная техника в гранильном деле. Он пробежал глазами инструмент, разложенный на скамье, стараясь изобразить на лице одобрение профессионала.

— Здесь вы найдете все необходимое, — заверил его Грейнер. — Все то, что заказал ваш предшественник. Я покажу, с чем вам придется иметь дело.

Робин подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр на замке; где-то внизу раздался отдаленный вой сирены. Святой обратил внимание, что, набирая комбинацию, тот загородил замок плечом, а когда повернул ручку и открыл дверцу, вой усилился и перешел в рев, который продолжался еще с полминуты. Потом неожиданно оборвался. Значит, сирена включается всякий раз, когда начинают набирать код, не говоря уже о повороте ручки, который включал финальное крещендо.

Наконец Грейнер обернулся.

— Ваш предшественник выполнил основную часть работы. Но через несколько дней мы снова вас надолго загрузим.

Саймон заглянул через его плечо и едва не разинул рот от изумления. Весь сейф был разделен горизонтальными перегородками на несколько отделений, с задрапированными бархатом лотками, на которых сверкали и переливались разложенные рядами драгоценные камни, тщательно рассортированные по размерам и цвету. Одна полка сияла кроваво-красным огнем рубинов, с ней контрастировало холодное зеленое свечение изумрудов, в глубине мерцали бриллианты. В этом удивительном хранилище все цвета радуги сливались в одном потоке восхитительного света. Стали понятны все предосторожности, которые предпринимал Робин Грейнер, и теперь это казалось вполне естественным. Ценность содержимого сейфа была такова, что для любого грабителя было желаннее открыть его, чем врата рая.

Саймон взглянул на лоток, который передал ему Грейнер, и указал пальцем на один из камней.

— Прекрасная работа, — заметил он, когда к нему вернулся дар речи.

— Это было выполнено одним из лучших специалистов своего дела. Надеюсь, вы сумеете не хуже.

Вернув лоток на место, достал из нижнего отделения деревянную шкатулку. В ней находилось десятка три бриллиантов, каждый из которых не меньше десяти каратов, и все прекрасно подобраны.

— Придется сделать огранку по-новому, — указал он. — Жаль, конечно, но они из одного гарнитура, который слишком хорошо известен.

Переданную ему шкатулку Саймон поставил на скамью, служившую верстаком. Грейнер закрыл дверцу сейфа и сбросил комбинацию замка. Потом достал тисненый кожаный футляр и вставил сигару в янтарный мундштук. Он явно не спешил.

Саймон потрогал инструменты на скамье и начал сортировать их, как ему казалось, с учетом рода работ, хотя понятия не имел, для чего они предназначены.

Рано или поздно это занятие кончилось, и он в нерешительности остановился. Тем временем Грейнер, заложив руки за спину, неторопливо расхаживал по комнате.

— Не обращайте на меня внимания, — заметил он. — Мне просто интересно посмотреть, как вы работаете.

Саймон снова взялся за инструменты. Он просто ощущал, как вокруг него затягивается петля.

— Здесь нет чакера, — наконец выдавил он.

Грейнер озадаченно оглянулся.

— Что это такое?

— Это лучшее, что можно придумать для грубой обработки граней, — выкрутился Святой, которому неожиданно пришла в голову эта спасительная мысль. — Мы всегда начинали огранку с чакера.

— Ваш предшественник им не пользовался.

Саймон сделал удивленное лицо.

— Не пользовался чакером? Сколько же он проработал у вас?

— Он проработал у меня… четыре года, — припомнил Грейнер, и Саймон понимающе кивнул.

— Это меняет дело. Они широко вошли в обиход меньше трех лет назад, но сейчас все только ими и пользуются. Это экономит уйму времени.

Грейнер вынул сигару изо рта, стряхнул пепел и водрузил ее на место.

— Мы выпишем чакер из Англии. Заказ пошлем первой же почтой. Но, занимаясь этим делом четырнадцать лет, вы наверняка сумеете пока воспользоваться и старыми инструментами.

Святой выбрал наугад один из бриллиантов, поднес его к свету и стал рассматривать со всех сторон, в то же время наблюдая за Грейнером. Робин всегда носит с собой пистолет, и у него уже была возможность убедиться, с какой скоростью тот появляется на свет; а у него только нож, на его стороне внезапность. Но даже если здесь все пройдет удачно, надо выбраться из дома, а это нелегкая задача…

В основании не то полировальной, не то шлифовальной машины находилась медная чашечка, в которой, скорее всего, закреплялся камень. Саймон взял бриллиант и попытался закрепить его там.

— Между прочим, а как насчет моего багажа?

Ответа не последовало, тогда Саймон оторвался от своего занятия и посмотрел на Грейнера. Тот, стоя спиной к нему, наблюдал за чем-то из окна.

Саймон нащупал в рукаве рукоять ножа. Он уже все взвесил и был абсолютно спокоен — другого выбора не было.

И тут он сообразил, почему Грейнер стоит у окна. Послышался гул подъехавшего автомобиля; Робин, должно быть, наблюдал за ним. Гудение двигателя нарастало, но вдруг все стихло. Саймон догадался, что машина въехала во двор.

Грейнер отошел от окна и направился к двери.

— Продолжайте работать. Я вернусь через несколько минут.

Когда дверь за ним закрылась, Саймон Темплер уселся на скамью и вытер пот со лба. А секунду спустя с невозмутимой усмешкой достал сигарету и закурил.

Святой вновь попытался оценить свое положение, но чем больше раздумывал, тем меньше оно ему нравилось. Святой никогда не поддавался панике, но и чувства реальности не утрачивал. Оно подсказывало ему, что Робин Грейнер не тот тип, чтобы оставить ему много шансов. Пока его мысли были заняты исчезновением Джориса Ванлиндена и его лотерейного билета, а также постоянными отлучками его банды, которые, несомненно, были заняты поисками Джориса, но это не будет продолжаться вечно. В ближайшие часы он выкроит полчасика, чтобы поближе познакомиться с новоиспеченным гранильщиком. И этого получаса ему вполне хватит.

Саймон мрачно уставился на запертый сейф и раздумывал, не пустить ли слезу над его недоступным содержимым. Вся обстановка к этому располагала. Его начинка могла бы стать вполне приличной добычей для уважающего себя джентльмена удачи, это собрание награбленных драгоценностей не уступало лотерейному билету Ванлиндена, но пока от него было не больше проку, чем от коллекции пустых бутылок.

Он осмотрел окно. Прутья решетки уходили в бетонные стены, пожалуй, ее можно было извлечь, но на это ушла бы уйма времени. И в любом случае за ней начиналась отвесная стена футов тридцать высотой. Правда, внизу проходила дорога… Блеснул первый лучик надежды с тех пор, как он переступил порог этого дома. Во время своего последнего визита в Тенерифе он обзавелся кое-какими знакомствами, которые сейчас могли бы пригодиться. В компании Грейнера они могли оказаться скорее опасными, чем полезными. Но здесь уж ничего не поделаешь.

Он извлек из кармана лист бумаги, оторвал от него половину и быстро набросал записку на английском языке:

«Приходи к четырем часам под окна дома Лас Маризонас, что по дороге в Ла Лагуну. Я выброшу тебе записку из окна. Если мне не удастся этого сделать в течение получаса, уходи и возвращайся к семи. Если опять ничего не произойдет, приходи в половине десятого и дождись весточки от меня. Вопрос жизни и смерти. Никому об этом не говори».

Святой перечитал записку и печально ухмыльнулся, все это стало слишком походить на мелодраму. После некоторого раздумья он подписал записку, на второй половине листа написал то же самое, но по-испански, завернул каждую записку в двадцатипятипесетовую банкноту и распихал их по карманам. И вовремя — по лестнице уже раздавались шаги.

Грейнер мельком взглянул, как он пытался закрепить бриллиант в шлифовальной машине.

— Оставьте пока это, — приказал он. — Сейчас поедем заберем ваш багаж.

В голосе слышалось плохо скрытое раздражение, Святому очень хотелось узнать, что же все-таки произошло. Вокруг стремительно развивались события, а он оставался в полном неведении. Пока они спускались по лестнице, Грейнер угрюмо молчал, и все, что мог решить для себя Темплер, так это что ему надо больше полагаться на интуицию, чем на логику. Легче от этого не стало.

Пока Грейнер, как женщина, крутился перед зеркалом, надевая свою шляпу ярко-красного цвета, Саймон через приоткрытую дверь гостиной заметил согнутую спину Алистона. Скорее всего он и этот ловкач Палермо не так давно вернулись на машине. Видимо, один из них звонил Грейнеру во время завтрака. И уж совсем легко было догадаться, что они прочесывали город в поисках Джориса Ванлиндена. Если ко всем этим догадкам добавить подслушанные им обрывки телефонного разговора, то было нетрудно понять причину беспокойства Грейнера. Но каким-то шестым чувством Саймон понимал, что в нарисованной им картине есть серьезные пробелы, весь его предыдущий опыт подсказывал, что, когда кусочки мозаики так легко стыкуются друг с другом, они, чаще всего, дают неверную картину.

— Томбс!

Голос Грейнера вырвал его из раздумий, и они зашагали к машине. Шофер явно был испанцем, разумеется, с небритой физиономией, может быть, обычаи этой страны позволяли ему бриться лишь в субботу после обеда, хотя и в этом Темплер очень сомневался.

— В каком отеле вы остановились?

— «Оротава», — ответил Саймон, и взгляд Грейнера некоторое время задержался на нем, прежде чем что-то бросить водителю.

Темплер собирался с мыслями. Все происходящее начинало действовать ему на нервы, он начинал выискивать воображаемые угрозы в каждой мелочи. В конце концов в Санта-Круз было не более трех приличных отелей, и «Оротава» — ближайший к гавани и самый подходящий для человека, впервые прибывшего в город. Почему же одно упоминание о нем вызвало у Грейнера такую реакцию?

Этому могла быть только одна причина, при мысли о которой у него похолодело внутри.

На месте «разгула гангстеризма», случившегося прошлым вечером, все еще дежурила парочка гвардиас ди асальто, дополненная дуэтом гвардиас сивилес, хотя машин они уже не останавливали. Мысли Святого сразу переключились на газетную заметку, прочитанную за завтраком. И тут ему пришло в голову, что они наверняка едут в той же самой машине, которую сейчас разыскивают все гениальные сыщики в Санта-Круз. Единственным препятствием для этого было то, что ни один из гвардиас не запомнил номера…

Машина остановилась у самого входа в отель. Когда они подошли к портье, роль которого теперь выполнял красивый паренек с великолепной курчавой шевелюрой, Грейнер повернулся к Святому.

— Не забудьте отменить приглашение на ленч, — заметил он.

— Обязательно, — отозвался Святой, который ни на секунду не забывал об этом.

— Попросите этого красавчика связаться с пятидесятым номером, а то, боюсь, он не понимает по-английски.

Грейнер перевел, и Саймон замер, прислонившись к стойке, пока дежурный пытался дозвониться в номер. У него застучало в висках; только чудо могло помочь Хоппи Юниацу сообразить, что от него нужно… Все, что он скажет, будет услышано Грейнером, а способность Хоппи схватить на лету косвенные намеки, не превосходила возможностей средней умственно отсталой лягушки. Это была довольно хлипкая возможность, но все-таки шанс. Конечно, лучше было позвонить Кристине, но он не решился привлекать внимание к комнате, столь близкой к его номеру… Дежурный довольно долго вслушивался, потом повесил трубку, и прозвучало короткое, как удар в челюсть:

— Но контестан.

Саймон замер. Стараясь изобразить на лице полное безразличие, он вопросительно взглянул на Грейнера.

— Не отвечает, — перевел тот.

Святой жадно затянулся сигаретой. Он знал, что Грейнер внимательно следит за ним, но даже не старался себя контролировать. Ему было точно известно, что он себя не выдаст по той простой причине, что выдавать было нечего. Какая-то мутная пелена опутала его мозг, и он тщетно пытался получить ответ на вопросы, смутно всплывавшие в голове. Неужели Хоппи опять заснул мертвецким сном, и его не разбудил даже телефонный звонок? Но дежурный довольно долго пытался дозвониться, и к тому же там должен быть Джорис Ванлинден, а на свете вряд ли был второй человек, который спал бы так же крепко, как мистер Юниац. Что еще могло случиться? Грейнер был взволнован и явно не от избытка чувств. Кроме того, он и глазом не моргнул, когда Святой назвал номер комнаты, а ведь если Робину хоть что-то было известно… Тем более сейчас у него на лице не было заметно никакого злорадства. А что значил телефонный звонок во время завтрака?

— Вам лучше оставить им записку, — рекомендовал ему Грейнер.

Саймон кивнул и на негнущихся ногах направился к стойке. В голове крутился ворох безответных вопросов, он не мог сосредоточиться ни на одном из них.

Святой взял лист бумаги, прекрасно понимая, что Грейнер наблюдает за ним из-за спины. Медленно снимая колпачок с авторучки, он сумел выиграть несколько секунд на обдумывание текста, а потом адресовал конверт некой мисс X. Юниац, в расчете на то, что дежурный не знает по-английски ни единого слова.

«Дорогая мисс Юниац!

Мне очень жаль, что приходится нарушить свое обещание пообедать сегодня вместе. Как вы, возможно, помните, я нахожусь здесь по заданию фирмы, а развитие событий требует начать работу без промедления.

Я прошу прощения за то, что не мог помочь вам подыскать приличное жилье, как обещал; но я все-таки убежден: этим следует заняться, не откладывая. Лучше всего обратиться в экскурсионное бюро Камачо — это местное отделение конторы Кука, их помощь может оказаться очень кстати. Надеюсь, что вам удастся решить эту проблему, потому как не стоит надолго задерживаться в отеле без особой надобности.

Еще раз прошу извинить меня, с наилучшими пожеланиями, искренне ваш,

С. Томбс».

Он запечатал конверт и протянул его пареньку за стойкой, надеясь, что все его намеки могут быть переварены тем органом, на котором Хоппи Юниац носит шляпу, или, в крайнем случае, он догадается обратиться к Кристине за разъяснениями.

— Джентльмен сегодня уезжает, — объяснил по-испански Грейнер. — Выпишите счет и пошлите кого-нибудь за его багажом.

— Эн секунда.

Они поднялись на лифте, который наконец-то заработал. Все это время Саймон внимательно наблюдал за Робином, но не смог заметить на лице и тени эмоций. Но если бы Грейнер подозревал его, тогда он не решился бы подняться с ним в номер, где могли ожидать любые сюрпризы. Но почему же Хоппи Юниац не подошел к телефону…

Пока все эти мысли терзали Святого, они подошли к двери номера. Саймон повернул ручку (он даже не потрудился запереть его, собираясь поставить «Гирондел» на стоянку прошлой ночью) и оказался внутри. И тут он увидел Кристину Ванлинден, сидящую на его постели.


Глава 2 Как Саймон Темплер беседовал с носильщиком, а парочка гвардейцев благополучно воссоединилась | Пикник на Тенерифе. Король нищих. Святой в Голливуде. Бешеные деньги. Шантаж. Земля обетованная. Принцип Монте-Карло | Глава 4 Как Саймон Темплер оказался на высоте положения, а Грейнер столкнулся с проблемами