home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19

Бесс стала гладить подругу по спине, стараясь сдерживать бушевавшие в ней самой чувства, чтобы успокоить больную. Она безумно боялась за Бланш. Больная с каждым днем чувствовала себя хуже, и в этом нельзя было сомневаться. Эти жуткие припадки повторялись каждый день, а иногда и чаще. Что, если Бланш медленно уходит в свой воображаемый мир, а уйдя, никогда не вернется назад? Больше всего Бесс боялась, что однажды припадок безумия у Бланш не закончится.

Эта возможность была так ужасна, что молодой даме было невыносимо думать о ней. Но думать было нужно из-за возможной беременности Бланш. Со времени поездки в Лендс-Энд прошло два с половиной месяца, и за это время у Бланш не было ни малейшего признака месячных, так что беременность была более чем вероятна. Если Бланш не излечится от того, чем она больна, как она сможет быть матерью своему ребенку? Бесс неутомимо уговаривала подругу выйти замуж как можно скорее: ребенку отец будет намного нужнее, чем самой Бланш — муж.

Бланш наконец выпрямилась и теперь сидела в нормальной позе. Бесс почувствовала себя легче. Больная начала аккуратно вытирать лицо. Она старалась не смотреть на Бесс, и та поняла, что подруга стесняется ее. Самой Бесс тоже было сейчас неловко.

— Позволь, я налью тебе этого чая, — тихо и ласково сказала Бесс и каким-то образом сумела улыбнуться.

— Приступ прошел, — так же спокойно ответила Бланш.

Бесс поднялась на ноги и осторожно спросила:

— Ты вспомнила что-то новое?

Бланш наконец взглянула на нее, потом тоже встала на ноги.

— Нет. Я все время оставалась в одном определенном моменте бунта, — ответила она и вздрогнула всем телом.

Бесс знала, что подруга твердо решила не вспоминать больше, если сможет, ни одной подробности того дня и убийства своей матери. Потом Бланш перевела взгляд на закрытую дверь библиотеки.

Бесс тоже подумала о сэре Рексе. Инстинктивно она была готова обвинить его в этом последнем приступе болезни. Но разве для этого была причина? У Бланш были приступы и тогда, когда сэра Рекса не было рядом. Приступы теперь случались так часто, что Бланш поневоле заперлась в личных комнатах своего особняка. Бесс не упрекала ее за это, но прятаться не было смысла: все слуги и так уже знали правду.

«Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам», — вспомнила Бесс и внутренне напряглась.

Сэр Рекс был в ужасе: она прекрасно видела по его лицу, как он потрясен и подавлен. Но он был добрым и заботливым с Бланш. Это Бесс тоже видела.

И он отец будущего ребенка.

Бланш крепко прижала руки к груди и стала растирать одну ладонью другой, словно ей было холодно.

— Он еще здесь? — спросила она.

Бесс налила новую чашку чаю.

— Думаю, что да. Но может быть, тебе лучше не видеть его — по крайней мере, сейчас.

У Бланш вырвался хриплый стон.

— Мне было так больно снова увидеть его.

Бесс подала ей чай, пристально взглянула на нее и спросила:

— Ты по-прежнему любишь его?

Бланш отвела взгляд в сторону.

— Разве я могла разлюбить такого человека? — Больная прижала к груди чашку и блюдце и впилась взглядом в запертую дверь так, словно хотела увидеть через нее сэра Рекса.

— Ты хочешь отказаться от помолвки с Дэшвудом? — спросила Бесс. Сама она уже начала думать, что Дэшвуд в конечном счете может не подойти для Бланш.

Бланш повернулась к ней лицом и ответила:

— Он достаточно умен, чтобы управлять моим состоянием. Ты сама с этим согласна.

— Да, согласна, — ответила Бесс, но не добавила, что сэр Рекс тоже достаточно умен для этого.

— Я не могу иметь ребенка, не имея мужа. Я и так уже наполовину отверженная, — сказала Бланш.

— Не можешь, — согласилась ее подруга, хмуро и внимательно глядя на нее.

— Я совершенно сбита с толку, — тихо сказала Бланш и добавила: — Бесс, мне нужно уйти. У меня снова очень болит голова.

Бесс подумала, что сейчас это самый разумный выход.

— Я пришлю к тебе Мег, — сказала она подруге, но обе знали, что горничную не нужно звать. Мег постоянно была рядом, ожидая приказа, как солдат на посту, и делала все, что требовалось ее госпоже. Бесс уже поняла, что эта девушка искренне любила свою хозяйку. Ей просто цены не было.

Бесс помогла подруге выйти из комнаты. Проходя мимо золотой комнаты, она увидела там сэра Рекса. Он стоял, опираясь на костыль, и внимательно всматривался в обеих женщин. Бланш покраснела, быстро отвела глаза и стала быстро подниматься по широкой лестнице. Бесс задумчиво повернулась к нему и вошла в золотую гостиную.

Сэр Рекс быстро подошел к молодой даме и спросил:

— Как она себя чувствует?

Бесс заметила, что он очень озабочен. «Я сохраню вашу тайну», — вспомнилось ей.

— Ей лучше. Она пошла отдохнуть наверх.

— Давно ли с ней это происходит?

Бесс насторожилась. Она не знала, какую часть правды может ему открыть.

— Бланш страдает от сильнейших мигреней, — начала она.

— Это была не мигрень! — резко ответил он и густо покраснел. — Не считайте меня дураком!

Бесс немного помолчала, не зная, на что решиться, потом сказала:

— Я очень ценю, что вы так беспокоитесь о ней. Но я не уверена, что вы можете ей чем-то помочь.

— Она не сумасшедшая! — сказал сэр Рекс, и его лицо сжалось, выражая твердую решимость верить в это.

Но Бесс увидела страх в его глазах. Неужели он влюблен в Бланш? Возможно ли это? Но разве она не чувствовала, что сэр Рекс из тех мужчин, которые остаются рядом со своей женщиной при любых обстоятельствах и при любой ее болезни?

— Мне не пристало обсуждать личные дела Бланш, сэр Рекс, — сказала она.

Он взглянул ей в глаза и заявил:

— Вы мне никогда не нравились, леди Уэверли. Но сегодня мое отношение к вам изменилось. Вы верный друг. Извините меня за мое прежнее мнение о вас.

Бесс покачала головой и ответила:

— Я всегда чувствовала, что вы считаете меня недостаточно хорошей для Бланш. И я действительно плохая компания для нее. Бланш добрая и великодушная, а я легкомысленная эгоистка. — Она пожала плечами. — Но я люблю ее и всегда буду любить. — Она мрачно улыбнулась. — Бланш вернулась в таком состоянии из Лендс-Энда. Там произошло что-то, что причинило ей огромное страдание и сделало ее слишком чувствительной — на ее беду. Не могли бы вы сказать мне, что это могло быть?

Сэр Рекс пронзил ее взглядом:

— Я чувствую: вы знаете, что там произошло. Но я тоже не желаю обсуждать личные дела Бланш и не стану говорить о них даже с вами.

Бесс не ожидала, что он поведет себя так благородно. Несмотря на свой нелюдимый нрав, сэр Рекс был достойным человеком. И в конечном счете разве важно, из-за чего именно Бланш оказалась на границе безумия?

Бесс пристально посмотрела на сэра Рекса. Он предпочитает деревню городу. Он любит уединение и очень озабочен судьбой Бланш. А Бланш сейчас как раз нужно пожить в уединении.

Она улыбнулась и сказала:

— Сэр Рекс, Бланш считала, что встретиться с вами снова было бы для нее неблагоразумно. Я была согласна с ней и потому сегодня просила вас уйти. Но я рада, что вы меня не послушались. Я думаю, вам следует знать, что эти мигрени случаются у нее постоянно. Если желаете знать, они происходят каждый день.

На его лице отразились смятение и горе.

— Каждый день, — повторил он.

Потом его глаза сузились, и он сказал:

— Она считает, что я каким-то образом стал причиной этих так называемых мигреней? Не говорите мне, что это так!

Бесс помедлила, не зная, что ответить, и наконец сказала:

— Я думаю, уезжая из Лендс-Энда, она верила, что эти мигрени прекратятся.

Его глаза широко раскрылись, темные брови поднялись вверх.

— Она упрекала меня?! — воскликнул он.

— Я не сказала ничего подобного. Я даже не думаю, что это так. Но в Лендс-Энде случилось очень многое. Разве нет, сэр Рекс? Все это действительно началось в вашем доме.

Сэр Рекс расправил свои широкие плечи.

— Да, там произошло очень много событий. Однако нервы Бланш были слишком напряжены еще с тех пор, как ее отец заболел и внезапно скончался.

Бесс подумала, что он сказал правду.

— Теперь Бланш заперлась в своем доме и ни с кем не видится, если не считать приемы по четвергам. Как она может так жить — прячется ото всех, и все общество с нетерпением ждет, когда она выйдет из затвора, потому что хочет увидеть ее гибель? Сплетники набросились на нее как бешеные. Куда я ни прихожу, везде смеются над ней.

— Наплевать мне на сплетни! Я волнуюсь за нее! — с жаром ответил сэр Рекс. — И для вас тоже главное — она. Показалась она врачу?

— Нет, она не хочет.

— Почему?

— Я думаю, боится диагноза.

Он какое-то время пристально смотрел на Бесс, стараясь усвоить умом то, что услышал.

— Вы сегодня пришли сюда, чтобы поговорить о ее свадьбе, верно? — напрямую спросила Бесс. Ее сердце забилось чаще, словно речь шла о ее собственном будущем.

Сэр Рекс застыл на месте.

— Она не может выйти за Дэшвуда, — заявил он потом и пристально взглянул на Бесс.

Она не опустила перед ним глаза и ответила:

— Бланш выбрала его.

— Он самый худший из сплетников.

— Он тоже распускает о ней слухи? — ошеломленно спросила Бесс.

Сэр Рекс наклонился к ней и сказал:

— Я слышал, как он говорил своим друзьям, что сумасшедшая женщина не имеет никаких прав на имущество. Я думаю, он законным путем отстранит ее от управления состоянием Херрингтона, как только станет ее мужем.

Бесс отвернулась от своего собеседника, стараясь справиться с потрясением и ужасом. Потом она опять повернулась к нему лицом.

— Если Дэшвуд действительно задумал такую подлость, то вы правы и надо любой ценой предотвратить эту свадьбу.

— Я рад, что хотя бы один раз наши точки зрения совпали, — хмуро сказал он. Потом он сделал шаг в сторону и посмотрел за дверь — на лестницу. — Я хочу снова поговорить с Бланш, когда ей станет лучше.

Бесс не стала говорить ему, что такой момент никогда не наступит.

— Я скажу Бланш об этом, — ответила она. А потом попыталась представить себе, как поступил бы сэр Рекс, если бы узнал, что Бланш считает себе беременной. Найдя ответ, она едва не ущипнула себя. Ну конечно, он встал бы рядом с Бланш в трудное время. Он начал бы настаивать, чтобы Бланш вышла за него замуж.

И разве Бесс сама не считала его подходящим мужем для Бланш еще до того, как та начала терять рассудок? Но Бланш порвала с сэром Рексом, хотя и любит его. Не усилится ли ее болезнь, если он будет рядом? И важно ли, как повлияет замужество с ним на ее болезнь? Насколько хуже ей может стать? А если ей станет хуже, сэр Рекс, по крайней мере, сможет заботиться и о матери, и о ребенке. На него можно положиться.

— Вы слишком явно разглядываете меня! — сделал ей замечание сэр Рекс.

Бесс улыбнулась ему и сказала:

— Извините меня. Я думала о том, что вы сказали. Я устрою так, чтобы контракты были потеряны до тех пор, пока мы не разберемся во всем.

Глаза сэра Рекса потемнели, когда он услышал это «мы». Множественное число означало, что Бесс имела в виду их обоих.

— Удачного вам дня и до свидания, сэр Рекс, — тихо и ласково произнесла Бесс.


Но сэр Рекс не ушел из Херрингтон-Холл. Вместо того чтобы выйти из особняка, он прошел по саду вдоль задней стены дома, желая найти кого-нибудь из прислуги и отправить за Мег, горничной Бланш.

Ему было плохо. Он боялся за Бланш, которая явно была очень больна. Теперь он понимал, почему Бланш разорвала их помолвку, хотя не мог понять логику рассуждений, которые привели ее к такому решению. Он знал: что бы с ней ни произошло, он в этом не виноват. И он ненавидел себя за то, как относился к ней в последние два месяца. Как он мог думать о ней с таким пренебрежением? Как мог поспешить с выводом и решить, что она такая же сука-предательница, как Джулия Маубрей? Бланш — ангел. Ему достаточно было мельком увидеть ее минуту назад, и он сразу же вспомнил это — правда, в глубине сердца он в этом никогда не сомневался. Но она тяжело больна. Ей нужен он и нужна его защита от таких негодяев, как Дэшвуд. И ей нужно лечиться: она не сошла с ума.

Но он не верил, что у нее такая мигрень, от которой она с криком падает на пол. Он никогда не слышал о такой болезни. Он не мог даже приблизительно представить себе, какая болезнь может стать причиной того, что он видел и что его так напугало. Она действительно казалась сумасшедшей. Подумав так, он съежился от страха. Он не хотел принимать в расчет эту возможность. Человек не может сойти с ума за одну ночь.

Но психические болезни могут передаваться по наследству, это он тоже знал. Херрингтон психически был совершенно нормальным, но Рекс ничего не знал о матери Бланш. Теперь он очень боялся за Бланш и напоминал себе, что она — самая уравновешенная и разумная женщина из всех, которых он встречал за свою жизнь.

Рекс медленно подходил к кухне особняка. Он был в отчаянии. По крайней мере, одно хорошо: Бесс, кажется, согласилась, что Дэшвуда надо изгнать из жизни Бланш. И чем скорее это будет сделано, тем лучше, подумал Рекс. Но как быть потом? Надо прекратить сплетни и найти врача для Бланш.

И тут он увидел кузнеца из Ланхадрона. Дверь кухни была открыта, на ее пороге стоял Пол Картер и разговаривал с молоденькой горничной, за которой явно ухаживал.

Рекс знал, что этот кузнец — никуда не годный человек. Нельзя, чтобы что-то беспокоило Бланш. И нельзя, чтобы кто-нибудь угрожал ей сейчас. Рекс гордой походкой направился к этой двери. Его костыль так глубоко погружался в землю, что пробивал в дерне отверстия, из которых вылетали брызги грязи. Он был в бешенстве. Заметив Рекса, Картер вздрогнул.

На лице кузнеца отразилось непритворное удивление. Потом его очень светлые глаза сощурились. Он быстро снял кепку, наклонил голову и произнес:

— Здравствуйте, милорд.

— Иди со мной! — резким тоном приказал ему Рекс.

Что затевает Картер? Впрочем, не важно: что бы он ни затевал, теперь этому пришел конец. И Рексу было все равно, что кузнец старается не смотреть ему в глаза.

Картер продолжал глядеть в сторону и сжимал свою кепку в руке все время, пока шел вместе с Рексом от кухни обратно в сад. Там сэр Рекс остановился, повернулся к нему и спросил:

— Какие дела привели тебя в Херрингтон-Холл, Картер?

Картер медленно поднял на него холодный взгляд:

— Милорд, Анна так любит ее светлость, что сделала ей маленький подарок в знак своего почтения и попросила, чтобы я привез его сюда. Это черепаховая заколка, Анна выбрала ее сама.

Рекс не смог сдержать свой гнев, да и не хотел сдерживаться.

— Черта с два! Анна всегда завидовала леди Херрингтон и чувствовала к ней только злобу. Это стало ясно, когда я был помолвлен с леди. Ты известный негодяй. Ты беспокоил леди Бланш? Угрожал ей?

Картер взглянул на него, зло усмехнулся и ответил:

— Я не служу вам… милорд.

Рекса не удивило то, что Картер говорит с ним без всякого уважения.

— Если ты когда-нибудь снова появишься здесь, ты никогда не найдешь себе работу в нашем приходе, даже на один день. И Анна тоже. Ты меня понял?

Картер густо покраснел от гнева.

— Вы, высокородные могущественные лорды, все одинаковы! Вы считаете себя богом, верно? А мы, все остальные люди, для вас беднота и пьяницы, которые ничего не стоят!

— Меня не интересуют твои взгляды на мир. Убирайся из дома леди Херрингтон!

— Я вижу, вы по-прежнему даете советы ее светлости, — ухмыльнулся Картер. — И я готов поспорить: ее новому жениху будет интересно узнать об этом!

Рекс не мог поверить, что Картер оказался таким дерзким и таким глупым, но быстро принял решение подыграть кузнецу.

— Я должен напомнить тебе: занимайся своими делами и не лезь в чужие!

Картер опять зло усмехнулся и ответил:

— С огромной радостью займусь своими делами — если мне заплатят за это.

И Рекс понял, что Картер шантажировал Бланш. Ему стало трудно дышать: так тяжело ему было видеть все это. Но он овладел собой и каким-то образом сумел успокоиться.

— Убирайся отсюда и больше никогда не появляйся здесь! Кроме того, я советую тебе уехать из нашего прихода. Ты добился того, что стал мне врагом, и если не подчинишься, то пожалеешь об этом.

— Я уеду из прихода, но за двести фунтов, — прошипел Картер.

— Сколько денег ты выжал из леди Херрингтон? — с холодной улыбкой спросил Рекс.

— Почему бы вам не спросить ее? — улыбнулся в ответ Картер. — Она заплатила мне столько, что я смогу жить как господин год или два!

Ярость ослепила Рекса. Он схватил Картера за куртку и подтянул его к себе. Костыль был так глубоко в земле, что Рекс не мог упасть, он даже не покачнулся.

— Сколько денег ты взял с нее?

Картер молчал, не решаясь ответить. Рекс заметил страх в его глазах.

— Много — пятьсот фунтов! — наконец ответил Картер.

Рекс разжал руки. Он был в ужасе от того, что Бланш столько вытерпела от этого человека.

— Здесь ты больше ничего не получишь!

Картер поправил на себе куртку и ответил:

— Милорд, я расскажу вашим знатным друзьям, кто у вас в любовницах.

— Рассказывай сколько хочешь! — ответил Рекс и отвернулся от Картера.

Заметив поблизости двух здоровяков-садовников, он жестом подозвал их и приказал:

— Выведите этого человека за ворота!

Картер едва не задохнулся от гнева, когда один садовник схватил его за одну руку, а второй за другую. Кузнец был высокого роста, но худощав и не мог с ними справиться. Рекс смотрел, как эти два силача почти волокли Картера прочь, и на одно мгновение почувствовал бешеную радость. Одну из болезненных язв, губивших жизнь Бланш, он сейчас устранил.

И тут он почувствовал, что Бланш рядом.

Он застыл на месте, а потом медленно повернулся и посмотрел на дом. Его взгляд скользнул по террасе, по окнам первого этажа, потом поднялся выше.

Бланш стояла у одного из окон второго этажа. Рекс увидел ее между двумя шторами цвета слоновой кости. Их взгляды встретились.

Потом шторы зашевелились, и она исчезла.


Бланш в своей спальне медленно подошла к камину. Сэр Рекс только что прогнал из ее дома ужасного кузнеца, которому она каждый день платила за молчание. Это было очевидно. И это было единственным маленьким облегчением в ее жизни, которая была теперь похожа на дно огромной вызывающей ужас пропасти, где в полном беспорядке перемешались всевозможные обломки.

Бланш дрожала, у нее перехватило дыхание от нахлынувших чувств. Она никогда еще не чувствовала такого большого горя и такой невыносимой тоски по близкому человеку. Она всем сердцем любила сэра Рекса и тосковала по нему. Ей достаточно было одного быстрого взгляда, чтобы вспомнить все минуты, которые они провели вместе, его чудесную дружбу, его честность, его заботу и доброту. Но ее чувства были напрасны, потому что к ним примешивался стыд. Ей никогда еще не было так стыдно.

Раздавленная позором и унижением, она закрыла лицо ладонями и рухнула в кресло, стоявшее перед камином. Сэр Рекс видел ее во время припадка сумасшествия! Сэр Рекс знает ужасную правду!

Она действительно сумасшедшая, этого больше нельзя отрицать. С каждым днем ей становится хуже. Она солгала Бесс. На самом деле после каждого припадка она вспоминала еще одну ужасную подробность того дня. Каждое воспоминание было более страшным и жестоким, чем предыдущее. Кажется, каждый следующий припадок был дольше, чем предыдущий. И каждый раз, когда она уходила в прошлое и становилась девочкой, потерявшейся среди бунтующей толпы, связь с настоящим, кажется, была более тонкой и хрупкой. Та часть ее сознания, которая всегда знала, что она взрослая женщина и находится в Херрингтон-Холл, становилась все слабее, а ребенок все сильнее. Бланш задавала себе вопрос: не случится ли однажды так, что взрослая часть ее сознания полностью исчезнет и она станет испуганным плачущим ребенком — той девочкой, чьи ладони и одежда были испачканы кровью ее матери.

«Я сумасшедшая, — с отчаянием подумала она. — Сумасшедшая, которая носит в утробе дитя сэра Рекса».

Бланш поняла, что уже давно должна была признать то, что допускала лишь как возможность.

Вряд ли ее существование когда-нибудь снова станет хотя бы похоже на нормальную жизнь. А в таком случае как она сможет стать матерью для этого пока не родившегося ребенка, когда он появится на свет? Вдруг у нее начнется припадок, когда малыш будет у нее на руках? Бланш вздрогнула от мысли, что в таком случае может нечаянно убить своего младенца. Что, если через несколько лет ее маленький ребенок увидит, как его мать корчится, вопит и плачет в минуту безумия? И самое худшее: вдруг она однажды уйдет в прошлое и не вернется назад? Кто тогда будет заботиться о ребенке? Дэшвуд?

Бланш истерически захохотала, а потом заплакала, не сдерживая слезы. Она заранее оплакивала своего сына или дочь. Ее ребенок не должен иметь такую сумасшедшую мать, как она. Он достоин гораздо большего. А Дэшвуд будет ужасным отцом. О чем она думала, когда собиралась за него замуж?

Уезжая от сэра Рекса, она надеялась, что, расставшись с ним, сможет вести такую жизнь, при которой припадков больше не будет. Но ей не хватило сил, чтобы не подпускать к себе безумие. Она старалась жить спокойно, без чувств, но не смогла. Ни тишины, ни душевного покоя не было. Вместо них начались напряжение, которому не было конца, непрерывный страх и минуты безумия. Ее жизнь стала невыносимой. И что было еще хуже, теперь, когда она осознала правду о себе, у нее больше не осталось надежды.

Она сумасшедшая. Люди знают это. И сэр Рекс теперь тоже знает.

Бланш вытерла глаза и стала смотреть на потолок. Она уже не испытывала никаких чувств, потому что ее жизнь навсегда изменилась. И, осознав это наконец, она почти испытала облегчение. Она никогда не будет в состоянии вернуться к тому существованию, которое вела почти всю свою жизнь, пока не влюбилась в сэра Рекса. Она никогда больше не будет той изящной, элегантной, любезной женщиной, которую высший свет считал образцом настоящей леди. Теперь это было очевидно. И так же очевидно было, что она никогда не сможет быть настоящей матерью для своего ребенка. Но она все-таки мать.

Это ее ребенок. Она должна защитить его или ее от себя самой и обеспечить ему во всех возможных отношениях надежное будущее.

Бланш решилась. Она не могла спасти свою жизнь и потому больше не старалась спасти себя. Теперь ей нужно было подумать о ребенке.

Сэр Рекс — отец этого младенца. Сэр Рекс сможет вырастить его. Он будет чудесным отцом, в этом Бланш не сомневалась. Теперь уже не имело значения, что он любит одиночество и иногда сильно напивается. Он честный, порядочный и надежный. Он сильный и добрый. Он будет любить их сына или дочь и даст ребенку самое лучшее воспитание. У их ребенка будет чудесная большая семья — тети и дяди, двоюродные братья и сестры, бабушка и дед. Сэр Рекс будет таким отцом, какого заслуживает и какого должен иметь каждый ребенок.

Он имеет полное право знать, что она беременна. Бланш знала, что должна сказать ему об этом, и сказать скоро. Она не могла понять, почему ей понадобилось столько времени, чтобы прийти к единственному возможному выводу. Но она боялась новой встречи с ним. Она боялась того, как он станет смотреть на нее. Он будет опасаться смотреть ей в глаза или случайно дотронуться до нее. Все этого опасаются.

Бланш обхватила себя руками. Она помнила, как он заглядывал в самую глубину ее глаз, когда целовал ее и когда входил в нее, занимаясь с ней любовью. Когда-то он любовался ее красотой, он сам сказал ей это. Какой она была глупой: не ценила то, что имела, пусть даже совсем недолго. Теперь он жалеет ее, а может быть, даже чувствует к ней отвращение.

Бесс торопила ее со свадьбой, но только из-за ее нерожденного ребенка. Теперь Бланш знала, что подруга хлопотала о ней перед Дэшвудом и другими поклонниками. Но никто не хотел иметь сумасшедшую жену. Дэшвуду была нужна не она, а ее состояние, но это не слишком заботило Бланш. Она выбрала его потому, что он не слишком беспокоил бы ее и ребенка. Теперь она знала, что никогда не сможет жить с ним одной семьей. В сущности, ей вообще нет смысла выходить замуж.

Сэр Рекс ни при каких обстоятельствах не отвернется от их ребенка. И ей стало совершенно ясно, что делать.

Она уедет в свой деревенский дом, там родит, а потом отдаст ребенка сэру Рексу.

Бланш снова заплакала.


Глава 18 | Идеальная невеста | Глава 20