home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12 Мистер Коуп все-таки становится мужчиной


6 февраля 1784 года


Чья-то рука резко тряхнула ее за плечо. Гарриет приоткрыла глаза – и в панике натянула одеяло до самого носа.

– Пора вставать, юноша! – буркнул Стрейндж. – Все уроки я даю исключительно по утрам, так что если уж мы договорились, что я научу вас фехтовать, то лучше начать прямо сейчас. Но сначала я хотел предложить вам отправиться вместе со мной на верховую прогулку. – Подойдя к окну, он рывком раздвинул портьеры. – Где ваш камердинер? Кстати, вы всегда так долго спите по утрам?

– А который час? – запинаясь, пробормотала Гарриет.

– Почти восемь. Утро выдалось чертовски холодное. Кстати, Коуп, имейте в виду, только женщины валяются в постели по утрам.

– А-а... ладно, – пролепетала Гарриет, вовремя спохватившись, что нужно понизить голос.

– Так, где ваш камердинер?

– Герцог Вилльерс был так добр, что пообещал одолжить мне своего.

– Господи, спаси и помилуй... неужели герцог не мог нанять вам слугу?! Впрочем, не важно. Лакеев у меня хватает. Я могу...

– Нет, благодарю вас. В этом нет никакой нужды, – поспешно перебила Гарриет. – Конечно, камердинер у меня есть, но я оставил его дома. Он... он сломал руку, бедняга, и... и какой же смысл нанимать кого-то на несколько дней, верно? Да и герцог сказал, что его это нисколько не стеснит...

Пожав плечами, Стрейндж направился к двери.

– Жду вас внизу через десять минут. Мы должны выехать затемно.

Съежившись от холода, Гарриет выползла из-под одеяла и зябко передернула плечами. В конце концов, на дворе февраль, брюзгливо подумала она. Одного взгляда в окно хватило, чтобы подтвердились ее худшие опасения – небо было затянуто серыми тучами, а весь двор утопал в снегу. Стуча зубами, она поспешила в комнату Исидоры.

– Исидора! Подъем! Стрейндж пригласил меня покататься верхом!

Исидора, подскочив на кровати, какое-то время молча таращилась на нее, потом со стоном рухнула обратно на постель и сунула голову под подушку. Гарриет, махнув на нее рукой, дернула шнурок, вызывая Люсиль.

Заспанная Люсиль помогла ей облачиться в плотные бриджи, которые застегивались под коленями, и куртку для верховой езды.

– Какая-то она странная... отвороты застегиваются на пуговицу, но почему-то на спине – для чего это? – недовольно ворчала Гарриет, изогнувшись, чтобы разглядеть себя сзади. «Ладно, хорошо уже, что куртка не очень короткая», – вздохнула она. Хватит с нее того, что вчера она весь вечер жалась по углам – ей все время казалось, что кто-то рассматривает сзади ее бедра.

– Чтобы они не трепыхались в воздухе, когда вы скачете верхом, – отрезала Люсиль. Присев на корточки, горничная возилась, прилаживая штрипки. Вдруг она подняла на Гарриет глаза. – О, ваша светлость, вам ведь придется сидеть в седле по-мужски!

– Ничего страшного, – успокоила ее Гарриет. – Я уже ездила так – правда, когда была совсем еще девочкой.

– А, по-моему, это довольно опасно. Шутка ли – возьмешь да и съедешь вниз с лошадиного зада как с горки! – покачала головой Люсиль. – Ладно, готово, можно надевать сапоги.

Гарриет с сомнением оглядела их – сапоги оказались тяжелые, с отворотами на голенищах.

– А теперь штрипки, – скомандовала Люсиль. – Кажется, их нужно пропустить под подошву, а после застегнуть вот тут... Кажется, так.

Гарриет посмотрела на себя в зеркало.

– Ты уверена? А для чего они?

– Понятия не имею, – буркнула Люсиль. – Так сказал Финчли, лакей герцога Вилльерса. А он в таких делах собаку съел, сами знаете.

– Ну, я должна идти вниз, – объявила Гарриет. Свои не напудренные волосы она стянула шнурком на затылке.

– А ваша шляпа! – спохватилась Люсиль.

Гарриет молча выхватила шляпу из рук горничной и поспешно нахлобучила на голову.

– Мне нужно бежать. А то Стрейндж еще чего доброго поднимется наверх и увидит тебя!

– Неужели он зашел к вам в спальню?! Просто не верится! – пробормотала Люсиль. – Счастье еще, что он ни о чем не догадался.

– Люди обычно видят только то, что предполагают увидеть, – бросила Гарриет. Но кого она пыталась убедить в этом – себя или Люсиль? Она не знала.

– На улице жуткий холод. Гляньте, какие морозные узоры на стекле! Вот, я повязала вам еще один шарф поверх вашего. Никто ничего не заметит, а у вас, по крайней мере, шея не замерзнет!

Сапоги для верховой езды так громко топали по деревянному полу, что Гарриет пришлось красться по коридору на цыпочках – иначе гости, чего доброго, решили бы, что она взгромоздилась на лошадь прямо у себя в спальне.

Стрейнджа она обнаружила у подножия лестницы. В лучах утреннего солнца его волосы приобрели оттенок красного дерева. Гарриет внезапно пришло в голову, что ее жизнь еще никогда не была так насыщена приключениями, как сейчас.

– Вы копаетесь как женщина, Коуп, – брюзгливо бросил он.

– И вам доброе утро, милорд, – бодро откликнулась Гарриет. Рядом, держа наготове их пальто, стоял дворецкий. Она натянула на себя великолепное пальто, заказанное для нее Вилльерсом, и повернулась к Стрейнджу. Тот придирчиво оглядел ее с головы до ног.

– Ну и вид у вас! – отрывисто бросил он. – В точности как у Вилльерса. Замерзли? Не беда, скоро согреетесь – я уж позабочусь, чтобы пот лил с вас ручьем.

Гарриет с кислой улыбкой двинулась к двери. Ледяной ветер хлестнул ее по лицу – горло у нее перехватило, сразу стало трудно дышать. Слабый писк, который она издала, вырвался у нее изо рта облачком белого пара.

Грумы держали под уздцы двух верховых лошадей. Жеребец Стрейнджа, завидев хозяина, радостно замотал головой.

– И не вздумайте вылететь из седла, юноша! – отрывисто бросил через плечо Стрейндж. – Я приказал оседлать для вас кобылу вместо жеребца, хотя за этой крошкой еще не всякий жеребец угонится.

Парнишка со встрепанной копной светлых, как солома, волос и россыпью веснушек на носу держал под уздцы лошадь Гарриет. Опасливо приблизившись к ней, Гарриет протянула руку, чтобы погладить кобылу по носу, и почувствовала, как горячее дыхание лошади обожгло ее ладонь. Дав кобыле обнюхать ее руку, она натянула перчатки.

– Поехали! – буркнул Стрейндж.

Возможно, он просто по натуре такой раздражительный, решила Гарриет. Сделав вид, что проверяет подпругу лошади, она украдкой поглядывала, как хозяин дома садится в седло. Гарриет много раз видела, как мужчины забираются на лошадь, но ей и в голову никогда не приходило, что в один прекрасный день ей самой придется сесть в мужское седло.

Но делать было нечего – поставив ногу в стремя, Гарриет зажмурилась и рывком взметнула свое тело в воздух.

Шлеп! Она хлопнулась в седло и принялась подбирать удила с таким невозмутимым видом, словно ничего другого от себя и не ожидала.

Стрейндж повернул лошадь и, не оглядываясь, поскакал по дорожке. Увидев это, Гарриет сделала мальчику знак отпустить ее лошадь. Грум отступил в сторону.

– Не сочтите за назойливость, сэр, – вполголоса посоветовал он, – но будет лучше, если вы покрепче сожмете колени.

Гарриет величественно кивнула и тронула кобылу коленями, предоставив ей возможность самой решать, куда поставить ногу, чтобы не поскользнуться на обледеневшей за ночь дорожке. Солнце уже встало, и на фоне по-зимнему чистого неба четко вырисовывался силуэт Стрейнджа. Утренний воздух был прозрачен и чист, под копытами лошадей позвякивали льдинки – разлетаясь в разные стороны, они с негромким шорохом сыпались на землю вдоль живой изгороди, тянувшейся по обеим сторонам дороги.

– В конце дороги можем пустить лошадей в галоп, – крикнул через плечо Стрейндж.

В галоп?! Господи, когда она была еще девочкой, ее мать считала, что леди вообще не пристало ездить верхом. Лошадей она готова была считать чем-то вроде передвижного дивана, да и то с натяжкой. Поездки верхом сводились к томительно медленному путешествию к месту пикника – при этом грум был обязан вести лошадь в поводу, чтобы той, упаси Господи, не пришло в голову с шага перейти на рысь. А уж о скачке по обледенелой дороге, да еще галопом речь вообще не могла идти.

Гарриет машинально натянула поводья, заставив кобылу замедлить шаг. Однако конец дороги неумолимо приближался. И там, сидя на приплясывающем от нетерпения жеребце, ее поджидал Стрейндж. Естественно, он был уже вне себя.

– Ради всего святого, Коуп, – раздраженно рявкнул он. – Чего вы тащитесь, словно перезревшая старая дева!

Гарриет, разозлившись, вполголоса выругалась. Брови Стрейнджа поползли вверх. Он впервые глянул на нее с интересом.

– Злитесь, что пришлось встать в такую рань? Что ж, выходит, все еще хуже, чем я предполагал. Не уверен, что мне удастся сделать из вас настоящего мужчину.

– В ваших устах это звучит так, словно быть мужчиной – это иметь счастье стать членом какого-нибудь закрытого клуба, – огрызнулась Гарриет. – Однако я не уверен, что это так. По-вашему, если кто-то не испытывает удовольствия, щелкая зубами от холода, когда трясется в седле с риском свернуть себе шею на обледенелой тропинке, – это значит, что он не имеет права называться мужчиной?!

– Дрожать от страха – это не по-мужски, – самоуверенно отрезал он.

– Да? Очень интересно. Список чисто мужских качеств растет не по дням, а по часам, – фыркнула Гарриет. Может, стоит попробовать заговорить ему зубы, подумала она; чем черт не шутит – вдруг он забудет о своем безумном намерении устроить скачку? – Значит, настоящие мужчины встают на рассвете. Им неведом страх. И... как это вы говорили накануне вечером? Ах да, еще они презирают тех, кто цепляется за женский подол.

– Послушайте, вы, ходячее недоразумение! – рявкнул Стрейндж.

– Вы уже это говорили, – задрав нос, вызывающе бросила Гарриет. – Должен сказать, что нахожу вашу грубость отвратительной.

–Да вы только посмотрите на себя! – заорал Стрейндж. – Выглядите точь-в-точь как... хм... держу пари, вы, и слова-то такого не знаете, так что лучше уж промолчу. Но если вы рассчитываете найти женщину, которая снизойдет до такого, как вы, то можете заранее об этом забыть.

– Ну, похоже, у Китти не было сомнений, мужчина я или нет! – сделав надменное лицо, фыркнула Гарриет. – Между прочим, она нашла меня очень даже привлекательным!

– Не спорю, – буркнул Стрейндж. К удивлению Гарриет, голос его при этом звучал сдавленно, будто эти слова дались ему с трудом. – В этом-то все и дело... вы только взгляните на свои волосы!

Гарриет озадаченно нахмурилась.

– Но на мне же шляпа!

– Ваши волосы отливают золотом, – брюзгливо проворчал он. – Как у женщины!

– Можно подумать, ваши лучше! – буркнула она в ответ. – Между прочим, ваши волосы имеют оттенок красного дерева!

Почему-то при этих словах лицо Стрейнджа перекосилось от ужаса. Вонзив шпоры в бока жеребцу, он круто развернул коня.

– Ад и все дьяволы! – рявкнул он, а мгновением позже уже галопом гнал коня по обледенелой дороге.

С губ Гарриет слетел негромкий смешок. Итак, ей удалось-таки заставить Стрейнджа прикусить язык! Ее кобыла невозмутимо жевала удила – поразмыслив немного, Гарриет сжала колени, как советовал парнишка грум. Управлять лошадью коленями было довольно-таки странно, но, может, это позволит ей удержаться в седле, подумала она.

– Ладно, давай, милая, – сказала она, ударив кобылу каблуками. – Вперед! – И отпустила поводья.

Она едва не закричала от неожиданности, но от ударившего ей в лицо ледяного ветра у Гарриет захватило дух. Она хотела остановиться и даже попыталась натянуть поводья, но ее кобыла явно вознамерилась догнать Стрейнджа, а что думает об этом сидевшая в седле Гарриет, ее, похоже, не волновало. Гарриет наверняка вылетела бы из седла, если бы у нее от ужаса не свело судорогой колени. В конце концов, мертвой хваткой вцепившись в поводья, она принялась беззвучно молиться. Шляпа у нее слетела. Ощущение было такое, будто замерзшие уши от холода свернулись в трубочку.

А проклятая кобыла, распластавшись, казалось, летела по воздуху, едва касаясь ногами земли. При каждом ее прыжке Гарриет, оторвавшись, взлетала, после чего со звучным шлепком приземлялась в седло. Ой! Ой! Ой!

Прищурив слезившиеся от холода глаза, она вдруг с изумлением увидела, что, сама не зная как, поравнялась с этим дьяволом – Стрейнджем, а мгновением позже ее кобыла стрелой вырвалась вперед, намереваясь обойти жеребца. Стрейндж же, приподнявшись в стременах, вдруг заорал, и его конь, прибавив скорость, рванулся вперед, оставив кобылу позади.

В самом конце тропинки Гарриет мешком лежала на спине кобылы, хватая воздух пересохшими губами. Она даже не смотрела в сторону Стрейнджа. Если у него хватит наглости сказать что-то оскорбительное о ее манере ездить верхом, подумала Гарриет, она... она задушит его голыми руками!

Но когда она осмелилась поднять на него глаза, то, к своему изумлению, убедилась, что язвительное выражение с его лица куда-то исчезло.

– А вы неплохо держитесь в седле, – буркнул он. – Это уже кое-что. Я даже не думал, что старушка Бесс на такое способна!

Гарриет смотрела на него во все глаза. Казалось, Стрейндж страшно доволен собой.

– Нам пора возвращаться – но уже, боюсь, не галопом. Лошади вспотели, а сейчас довольно холодно. Не хочу, чтобы они простудились.

Гарриет молча возблагодарила Господа за то, что сейчас зима.

Всю обратную дорогу Стрейндж без умолку говорил о каких-то чисто мужских забавах вроде скачек и боксерских матчей. Гарриет слушала в пол уха. Сейчас ее гораздо больше интересовало другое: не повредила ли бешеная скачка наиболее нежные части ее тела, то есть женские. Втайне она весьма дорожила ими, и ей очень не хотелось бы, чтобы с ними что-то случилось. Сейчас, по крайней мере, самое сокровенное местечко между ног потеряло всякую чувствительность – то ли от холода, то ли от долгой скачки. И это ей страшно не нравилось.

К тому времени как они вернулись домой, в тело Гарриет стала понемногу возвращаться чувствительность – правда, нельзя сказать, что эти ощущения были приятными.

Спрыгнув на землю, Стрейндж швырнул конюху поводья.

– Через десять минут жду вас в картинной галерее, Коуп! – рявкнул он.

– Ни за что! – отрезала Гарриет.

Стрейндж, насупившись, смерил ее недовольным взглядом. Похоже, он вознамерился загонять ее до смерти, в ужасе пронеслось в голове у Гарриет.

– Сначала я хочу позавтракать. Лицо Стрейнджа прояснилось.

– Верно. Хороший сочный кусок говядины с кровью и пиво – что может быть лучше? – Не дожидаясь, ее ответа, он исчез.

Пиво и говядина – на завтрак?! Нет, он точно спятил!

Веснушчатый паренек с копной соломенных волос топтался возле нее, ожидая приказаний. Лицо у него было славное, и Гарриет решила, что может ему довериться.

– Знаешь, думаю, у меня вряд ли хватит сил слезть с нее, – отбросив всю свою надменность, созналась она.

Парнишка оглянулся, но грум Стрейнджа уже ушел, уведя хозяйского жеребца. Возле них не было ни души – только у входной двери томился лакей, поджидавший Гарриет, чтобы открыть перед ней дверь.

– Перекиньте ногу через седло, мисс. И слезайте, – шепотом посоветовал паренек.

– Что?! – Гарриет решила, что ослышалась. Он ухмыльнулся.

– Не пугайтесь, мисс. Я никому не скажу, клянусь. Гарриет кое-как перекинула ногу через седло и, скривившись, охнула от боли.

– Как ты догадался?

– Лорд Стрейндж, должно быть, не приглядывался, как вы сидите в седле, – улыбнулся он. – Но вы скачете точь-в-точь как мои сестры. Штука в том, что нужно сжимать колени покрепче и сидеть попрямее. И не забывайте о стременах.

Ухватив Гарриет под мышки, парнишка волоком стащил ее на землю. Она испуганно оглянулась, не видит ли кто, но лакей, карауливший у дверей, куда-то исчез – наверное, замерз и не стал ее ждать. Во дворе не было ни души.

– Спасибо! – беззвучно выдохнула она. – Я бы с удовольствием отблагодарила тебя, только не знаю, куда положить деньги, – ведь сумочки-то у меня теперь нет.

Парнишка расхохотался.

– Джентльмены обычно носят мелочь в карманах. Карманы имеются везде, поищите и обнаружите их. И не расстраивайтесь, мисс! Как я был рад, когда увидел, что вы возвращаетесь, – вот уж не чаял, что вам удастся удержаться в седле! Боялся, что вы себе шею сломаете! – Вдруг в глазах мальчишки мелькнул испуг. – Надеюсь, вы не сочтете меня дерзким, мисс?

– Ничего, – хмыкнула Гарриет и благодарно улыбнулась. – Я могу многое простить человеку, который искренне радуется, что я не свернула себе шею. Как тебя зовут?

– Ник. Я тут и завтра буду, так что рассчитывайте на меня, мисс, – с готовностью предложил он.

– Спасибо, – прошептала Гарриет и, закусив губу, на негнущихся ногах зашагала к двери.

Появится он тут завтра или нет, не имеет никакого значения, стараясь не кривиться от боли, подумала она. Она может считать, что ей повезло, если она вообще будет в состоянии ходить.

И если у нее хватит смелости еще когда-нибудь сесть в седло, поклялась себе Гарриет, то первым делом она позаботится вытащить из штанов свернутый чулок. Оглянувшись, она незаметно поправила бриджи.

О Господи, как же больно... о-ох!



Глава 11 А она лежит и ему кричит: «Давай еще!» | Ночь герцогини | Глава 13 Выясняется, что быть мужчиной и владеть шпагой совсем не одно и то же