home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20 Снова подаются яйца в масле


Когда Гарриет поднялась к себе в комнату, выяснилось, что у нее гостья.

При виде поджидающей ее Нелл из груди у нее вырвался стон.

Нелл вскочила на ноги и закружилась по комнате.

– Подействовало! – ликующе закричала она.

– Что подействовало? – упав на стул, устало спросила Гарриет. Возбуждение, вызванное парами коньяка, прошло, и она едва держалась на ногах.

– Стрейндж, похоже, начинает обращать на меня внимание! Не знаю, как тебе это удалось, Гарри, но твоя идея сработала!

– Откуда ты знаешь?

– Мы с ним столкнулись в коридоре. Вдруг он как схватит меня за плечи, заглянул мне в глаза и спрашивает – да так серьезно: «А ваша фамилия, случайно, не Гейл?»

Она замолчала.

– А потом? – полюбопытствовала Гарриет.

– А потом ничего. Я прижалась к нему – вдруг, думаю, он собирается меня поцеловать, – а он повернулся и ушел. И все же голову даю на отсечение – он почувствовал ко мне определенный интерес! Так что у меня появилась одна идея.

– Что за идея? – спросила Гарриет, с трудом подавив зевок.

– Может, выйти за него замуж? Гарриет едва не рассмеялась.

– В самом деле?

Но Нелл не так-то легко было сбить с толку.

– Стрейнджу нужна жена. Судя по всему, его тянет ко мне, и он только и ждет подходящего момента, чтобы объясниться. Если я не буду дурой и правильно разыграю партию, он на мне женится.

– И как ты себе это представляешь? – заинтересовалась Гарриет.

– Откажу ему! – гордо вскинув голову, объявила Нелл. – Скажу «нет!», если ему вздумается затащить меня в постель... ну, в самый первый раз, конечно, – поспешно поправилась она. – Так что тебе придется переписать стихи.

– И как именно мне их переписать?

– Чтобы в них был матримониальный намек, конечно.

– Даже представить себе не могу, как это сделать, – задумчиво протянула Гарриет. – Я ведь до сих пор писал только о наслаждениях, которые ждут под покровом ночи, и все такое... И как прикажешь теперь перейти к разговору о свадьбе?

– Ничего страшного, у тебя получится, – уверенно заявила Нелл, явно желая подбодрить. – Или тебе эта идея не по душе? Может, ты считаешь, с моей стороны будет умнее подождать, пока он не созреет настолько, чтобы по собственной инициативе предложить мне руку и сердце?

– Да... мне кажется, этот план гораздо лучше, – поспешно закивала Гарриет, у которой словно камень с души упал. – Тем более что стихи уже написаны, а в последнем четверостишии «пропел» рифмуется с «Нелл».

– Не могу сказать, что я в таком уж восторге от того, как это рифмуется, – проворчала Нелл.

– Ну, я ведь и не говорил, что я поэт, – отрезала Гарриет. Сорвавшись со стула, Нелл кинулась Гарриет на шею и принялась пылко целовать юного мистера Коупа.

– Гарри, ты мой рыцарь в сверкающих доспехах! Я так тебе признательна! – Расцеловав Гарриет в обе щеки, она выпорхнула за дверь.

А Гарриет так и осталась стоять, как стояла, уставившись в пол.

Страсть...

Слово это проникло в ее мозг, словно острый стальной клинок. «Если бы я могла позволить себе питать к чему-то страсть, – внезапно подумала Гарриет, – то я отдала бы свое сердце благородному искусству фехтования!» Джем не ошибся, дав ей в руки оружие, – потому что только со шпагой в руках, сказал он, можно почувствовать себя мужчиной.

И это сработало. Блестящий, смертельно опасный клинок, который она держала в руках, подарил ей ощущение силы. Она впервые почувствовала себя личностью – кем-то, кого невозможно не заметить. В тот момент, когда противник кружил вокруг нее, готовясь нанести удар, а она, не спуская с него глаз, зорко следила за ним, чтобы парировать, в жилах ее бурлила кровь, а душа пела – так это было впечатляюще. Во всем этом чувствовалась какая-то математическая стройность и логика – та самая, которую она так любила и так хорошо понимала.

Поднявшись на ноги, она снова взяла в руки рапиру – и, странное дело, вся ее усталость мгновенно исчезла. Отодвинув к стене стул, чтобы освободить место, Гарриет принялась отрабатывать приемы, которым накануне обучил ее Джем. Сделать выпад, отразить удар... выполнить финт, ложный выпад... Атака – и молниеносный колющий удар. В голове у Гарриет вновь зазвучал голос Джема: «Удар следует наносить острием клинка, а не боковой его частью». Она представила себе, что перед ней противник, и сделала резкий выпад. Потом еще и еще раз. Гарриет увлеклась настолько, что казалось, она видит, как рапира в руке воображаемого противника со свистом рассекает воздух, – она вскинула шпагу, как учил Джем, чтобы отвести удар.

Захват – это уже последнее средство. Надо суметь выбить у противника клинок.

Гарриет снова и снова повторяла прием – пыталась мысленно представить себе угол, под которым противник держит в руке рапиру, положение его тела, прыгала и крутилась на месте, чтобы острие клинка, когда он наносит удар, поразило воздух, вместо того чтобы пронзить ее тело.

Когда она, наконец, выдохшись, отсалютовала воображаемому противнику и с поклоном сделала шаг назад, по лицу ее градом катился пот.

Дом погрузился в сонную тишину. Была уже глубокая ночь.

И тут ей вдруг послышалось...

Что это... кошачье мяуканье? Нет, подумала Гарриет, больше похоже на плач. Схватив полотенце, она вытерла мокрое лицо и отложила рапиру. Воротник рубашки тоже кромок от пота.

Насколько же все-таки мужчины отличаются от женщин, промелькнуло у нее в голове. К примеру, в женском платье Гарриет никогда не случалось потеть. И сердце у нее никогда так не билось... и в жилах не кипела кровь. Гарриет вдруг поймала себя на том, что ей хочется смеяться от радости.

Даже не позаботившись снова влезть в сапоги, она приоткрыла дверь и стала прислушиваться. Насколько она могла видеть, в коридоре кошки не было. Вдруг неясная догадка молнией вспыхнула в ее мозгу, и Гарриет бросилась бежать.

Юджиния... третий этаж... запертая дверь.

Гарриет вихрем взлетела по лестнице и оказалась перед массивной дубовой дверью, отделявшей крыло, в котором жила Юджиния, от всего остального дома.

Теперь она могла ясно слышать ее – дробный частый стук маленьких кулачков по тяжелой двери и крики, прерываемые рыданиями.

– Юджиния! – окликнула она. – Это я... Гарри. Что случилось?

В ответ последовал целый поток неразборчивых фраз – но голос девочки из-за двери звучал так глухо, что Гарриет ничего не поняла. Повысив голос, она крикнула:

– Что произошло, Юджиния? Огонь? – И припала ухом к замочной скважине.

– Да, – услышала она испуганный детский голосок. – Огонь! В детской!

– О Господи! – ахнула Гарриет. Все поплыло у нее перед глазами. – А где лакей? – прижав губы к замочной скважине, закричала она.

В ответ – отчаянные рыдания.

– Не знаю, – донеслось до нее. – Я тут стучу целую вечность, а никто не слышит! Никто не пришел – а тут холодно и... и темно, а моя гувернантка... – Дальше Гарриет не разобрала.

– Посмотри, много ли дыма! – попросила Гарриет, постаравшись, чтобы голос ее не дрожал.

Но услышала только сдавленные рыдания и еще несколько слов, которые не смогла разобрать.

– Юджиния, послушай меня! И сделай, как я скажу! Приложи ухо к замочной скважине. А теперь посмотри, есть ли в коридоре дым.

Тишина. А потом тихое:

– Нет...

– Очень хорошо! – крикнула Гарриет. Мысли лихорадочно заметались у нее в голове. – Ты не пыталась звонить и звать на помощь? У тебя в детской висит звонок – дерни за шнур.

– Я забыла... – дрожащим голоском пролепетала Юджиния, и Гарриет снова услышала рыдания. – Я так перепугалась, что выбежала из комнаты! Я ни за что туда не вернусь!

– И не нужно возвращаться, – успокоила ее Гарриет. – Просто обернись и посмотри – ты видишь пламя?

На этот раз в голосе Юджинии послышалось легкое удивление:

– Конечно, нет.

– Тогда просто стой, где стоишь, – велела Гарриет. – Не сходи с места, слышишь? Если увидишь пламя, сядь на корточки или ляг на пол у двери. Я вернусь через минуту, обещаю. А ты делай, как я сказал, и все будет в порядке, обещаю, Юджиния. – Гарриет приложила руку к двери – та была холодной. Трудно было поверить, что за ней пылает огонь. Должно быть, пламя еще не добралось до коридора – естественно, ведь на это нужно время. – Юджиния, ты меня слышишь? – окликнула она.

– Да, – ответила девочка. – Но, Гарри...

– Просто жди. Я сейчас вернусь, – резко бросила Гарриет.

Она огляделась – по обе стороны коридора вдоль стен тянулись двери спален. Не колеблясь ни минуты, Гарриет резким толчком распахнула ближайшую дверь и попыталась нащупать в темноте шнур звонка. Его почему-то не оказалась, тогда она бросилась к окну и отдернула шторы, впустив в комнату мертвенный лунный свет.

За спиной она услышала недовольное бормотание – но даже не посмотрела, кто это. Снова бросившись к двери, Гарриет увидела, наконец, шнур – он висел по другую сторону двери, не там, где она искала. Вцепившись в него, Гарриет дернула изо всех сил – а потом еще и еще раз.

– В чем дело?! – услышала она сонный мужской голос.

Обернувшись, она, наконец, разглядела мужчину – в съехавшем набок ночном колпаке, со свирепо вздыбленными усами, он смахивал на разъяренного моржа.

– Пожар в западном крыле, сэр! – запыхавшись, объявила она. Потом снова дернула за шнур, выбежала в коридор и кинулась к двери. – Все в порядке, Юджиния! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Мне тут не нравится, – проговорила Юджиния. В ее голосе слышались слезы, и сердце Гарриет едва не разорвалось от жалости, страха и сочувствия. – Тут темно и... и я тут совсем одна! Я хочу к папе!

– А где спальня твоего отца? Разве не в западном крыле? – спросила Гарриет.

– Не-ет... его тут нет... – прохныкана из-за двери Юджиния. – Я заглянула в его комнату – она пуста! Не ходи никуда, Гарри! Не бросай меня!

– Я не уйду! – Присев на корточки, Гарриет гладила руками дубовую поверхность двери, словно это помогало ей успокоить Юджинию. – Обещаю тебе – я никуда не уйду!

– Спой мне песенку! – попросила девочка. Гарриет принялась лихорадочно соображать.

– Прекрасны глаза твои, – запела она, – словно ночные огни, словно звезды в ночи, словно...

– И что это значит? – возмутился из-за дверей детский голос. Но Гарриет показалось, что он звучит уже не так испуганно, как прежде.

– Это значит, что поющий воспевает красоту глаз своей возлюбленной.

– Знаешь, Гарри, ты поешь ну совсем как девушка. А какие-нибудь еще песни ты знаешь?

Слава Всевышнему, ей не пришлось отвечать на этот вопрос. Она услышала на лестнице шаги и поспешно вскочила на ноги. Это оказался лакей, усталый до такой степени, что лицо его казалось пепельно-серым.

– Пожар! – закричала Гарриет. – Пожар в западном крыле – а там за дверью мисс Юджиния, совсем одна!

Какое-то время он ошеломленно таращился на нее, словно никак не мог взять в толк, о чем речь. Потом, не сказал ни слова, повернулся и с грохотом скатился по лестнице.

– Гарри? – окликнула из-за двери Юджиния.

– Да, милая.

– Ты сказал – пожар?

– Не бойся, – твердо проговорила Гарриет. – Лакей сейчас вернется с ключом, и не пройдет и минуты, как я вытащу тебя оттуда, вот увидишь! Все будет в порядке, Юджиния. Мы потушим пожар, а потом пойдем и отыщем твоего отца! – пообещала она.

Который наверняка сейчас мирно спит в чьей-то постели, мысленно добавила Гарриет. Ну конечно, где ж ему быть?! С кем он сейчас – с одной из этих чертовых Граций?

– Но, Гарри, – возразила Юджиния, – огонь не в западном крыле, а у меня в детской.

– Знаю, – кивнула Гарриет. – Не бойся.

– Я и не волнуюсь из-за этого, – ответила Юджиния. В этот момент послышался топот бегущих ног, и затем группа лакеев во главе с мистером Поуви, державшим в руках большой медный ключ, столпились перед дверью.

– Дайте сюда! – приказала Гарриет. Мистер Поуви беспрекословно отдал ей ключ.

Она сунула его в замочную скважину, повернула и рывком распахнула дверь. Возле самого порога скорчилась дрожащая фигурка. Подняв Юджинию на руки, Гарриет выскочила обратно в коридор.

– Слава Богу, слава Богу! – причитал Поуви. Тут в горле у него что-то булькнуло, и голос дворецкого оборвался.

Потянув носом воздух, он принялся озираться по сторонам. Одна из ламп в коридоре, та, что над дверью, горела, тускло, но... ни малейших признаков дыма. Не было даже...

– Юджиния, – поставив девочку на пол, строго спросила Гарриет, – разве ты не сказала мне, что тут был огонь[7]?

Юджиния засопела.

– Конечно, был, – кивнула она. – У меня в детской он всегда горит.

Гарриет присела на корточки.

– Но ты ведь плакала, я слышал. Ты испугалась? Юджиния опять подозрительно засопела носом. На ресницах у нее повисли слезы.

– У тебя в спальне был пожар?

– Н-нет, – запинаясь, пробормотала Юджиния. – Но... но я проснулась, а в комнате – никого!

Гарриет подняла глаза на Поуви и в первый раз за все это время почувствовала, что вновь в состоянии нормально дышать.

– Где лакей, которому велено дежурить возле дверей? И где горничная мисс Юджинии, а также ее гувернантка? Кто обычно спит в ее комнате?

– Я это выясню, – пообещал Поуви. – Прямо с самого утра...

– Вы выясните все прямо сейчас, – отрезала Гарриет, вставая. Она и сама не заметила, как в ней произошла перемена: юный «мистер Коуп» исчез – ему на смену пришла герцогиня, женщина, привыкшая управлять своим огромным герцогством, не говоря уж о том, что она годами творила суд и расправу в суде. – Немедленно выясните, где сейчас находятся все эти люди, Поуви! А потом, – голос ее вдруг стал неуверенным, – возможно, вам захочется сообщить лорду Стрейнджу – если вы, конечно, обнаружите его местонахождение – о том, что произошло.

Поуви вытянулся в струнку.

– Да, сэр, – пролепетал он. – Сейчас же этим займусь. Все будет исполнено, сэр!

– А я отведу мисс Юджинию в свою комнату. – Гарриет окинула взглядом заспанных гостей, столпившихся в коридоре, и вынуждена была признать, что выглядят они совсем не блестяще – опухшие, с помятыми, заспанными лицами и всклокоченными волосами. – Нет никакого пожара, – громко сказала она. – Можете расходиться по своим комнатам. И извините за беспокойство.

– Может, чаю? – в полном отчаянии предложил Поуви. – Или яиц в горячем масле?

– Нет, благодарю вас, Поуви, – отрезала Гарриет. И вдруг услышала голос Юджинии:

– Да, пожалуйста, Поуви!

– Отлично, значит, принесите яйца в горячем масле. Кивнув, Гарриет взяла Юджинию за руку. – Мне бы хотелось понять, что тебя все-таки так напугало. Но сначала пойдем, умоемся, хорошо?

По лестнице они спустились в молчании. Гарриет чувствовала, как у нее до сих пор колотится сердце. Ноги у нее подгибались – то ли от усталости, то ли от пережитого потрясения.

Войдя в свою комнату, она уставилась на валявшийся в углу стул, сброшенные возле него сапоги и стоявшую тут же рапиру.

– Прости... мне очень жаль, что из-за меня ты подумал, будто в детской начался пожар, – присев на край постели, пробормотала Юджиния. – Я вовсе не хотела тебя обманывать – это вышло случайно.

– Успокойся, ты тут ни при чем, – вздохнула Гарриет. – Что случилось? Тебе приснился страшный сон?

– Ой, нет! – отмахнулась Юджиния. – Стала бы я пугаться из-за какого-то сна! Я ведь уже не ребенок как-никак! Повернулась бы на другой бок и уснула снова. Это все из-за крысы!

– Крысы?!

– Да, – уныло кивнула Юджиния. – Она пробежала по моей постели, и я проснулась... и вижу – она сидит и смотрит на меня! Прямо мне в лицо, представляешь?! Такая черная, с мерзким розовым хвостом.

– Может, тебе это просто приснилось? – с сомнением покачала головой Гарриет. – Крысы обычно боятся людей. Наверное, ты видела сон.

– Я знаю разницу между настоящей крысой и сном. И потом, эта крыса укусила меня!

– Крыса укусила тебя?! Где?

– Вот сюда. – Юджиния протянула правую руку. И действительно, чуть повыше запястья виднелись крохотные красные пятнышки – следы острых зубов. Кожа вокруг них покраснела и слегка припухла.

– О нет! – в ужасе выдохнула Гарриет. Схватив Юджинию, она подтащила ее к тазику, плеснула туда воды из кувшина и сунула руку Юджинии в воду. – Мыло! – скомандовала она. – Где мыло?! – Она вновь почувствовала, что сердце едва не выпрыгивает у нее из груди.

– Вот же оно! – Юджиния невозмутимо сунула ей кусок мыла.

Гарриет снова и снова намыливала ее руку.

– Но эта крыса была совсем не грязная, – покачала головой Юджиния. – То есть, я хочу сказать, она напугала меня. Вот я и выбежала из комнаты, чтобы не оставаться с ней. А еще у нее на брюшке было белое пятно – точь-в-точь жилетка! А так она была очень даже чистая, как все крысы!

В дверь постучали. Гарриет зло обернулась, готовая обрушиться на Джема. Но, скорее всего его так и не удалось отыскать, потому что в дверь просунулся Поуви с новой партией яиц в горячем масле. Он аккуратно поставил поднос на стол рядом с креслом. Потом подумал и придвинул к столу другое кресло.

– Хм! – Юджиния, вывернувшись из рук Гарриет, бросилась к столу. Капли воды полетели в разные стороны. – Ну и проголодалась же я!

– Я так понимаю, лорда Стрейнджа так и не удалось найти, – недовольно буркнула Гарриет.

– Да, сэр, – с поклоном ответил Поуви. – Поиски, так сказать... ммм... не увенчались успехом.

– Вы проверили все спальни? – едким тоном осведомилась Гарриет.

Дворецкий моргнул.

– Естественно, нет. Я не мог позволить себе тревожить гостей по такому поводу.

– Ну, так сделайте это! – рявкнула она.

– Лорд Стрейндж будет очень недоволен! – возразил Поуви.

Гарриет смерила его взглядом.

– Лорду Стрейнджу и помимо этого будет, о чем подумать. Возможно, вам захочется лично сообщить вашему хозяину, что переполох возник оттого, что ночью его дочь укусила крыса.

Пригвоздив несчастного дворецкого к месту одним из своих «герцогских» взглядов, Гарриет повернулась к нему спиной. Через минуту она услышала, как захлопнулась дверь.

– Мне кажется, крыса была просто голодная, – жалостливо вздохнула Юджиния. – Я тоже была голодная – гувернантка наказала меня, оставила без ужина и велела лечь спать.

– За что?

– Я разозлилась, – пожала плечами Юджиния. – А это очень дурно. Гувернантка была так недовольна, что хлопнула дверью и ушла.

– И не вернулась.

– Да. Вот я и осталась без ужина. Впрочем, меня всегда так наказывают, если я плохо себя веду. Или дерзко. Но иногда я просто не могу ничего с собой поделать, – вздохнула она.

– Не расстраивайся – не ты одна. Каждому иногда случается вспылить, – буркнула Гарриет, чувствуя, как внутри ее закипает злость. – Но я считаю, ты имеешь право ужинать независимо от того, как себя ведешь.

– Я знаю, как следует себя вести, – продолжала Юджиния, – Но иногда не получается, понимаешь?

– Ты ей нагрубила? – спросила Гарриет.

– Боюсь, что да, – весело заявила Юджиния, впиваясь зубами в очередной тост. – Знаешь, Гарри, у тебя волосы торчком!

Гарриет машинально поднесла руку к голове – и тут же выяснилось, что выбившиеся из косицы волосы рассыпались по плечам.

– Ты сейчас похож на девушку, – объявила Юджиния. – Знаешь, Гарри, из тебя получилась бы очень красивая девушка! – добавила она.

Гарриет внезапно почувствовала себя польщенной.

– Так ты взаправду девушка? – вдруг спросила Юджиния с той очаровательной прямотой, которая свойственна только детям.

Гарриет молча кивнула.

– Я никому не скажу, – успокоила ее Юджиния. – Жаль, что я не такая хорошенькая, как ты. Но тут уж ничего не поделаешь – я давно с этим примирилась.

– Господи, что за чепуху ты говоришь! – возмутилась Гарриет.

– У меня странные волосы, я знаю. И длинный нос.

– Да, у тебя очень мелко вьются волосы, – вынуждена была признать Юджиния. – Но и у меня они тоже вьются. А вот нос у тебя совсем не длинный. И к тому же у тебя красивые глаза.

– А я и не расстраиваюсь, – невозмутимо пожала плечами Юджиния. – У моего папы куча денег, так что я выйду замуж за кого захочу. Просто куплю того, кто мне понравится.

– О Боже! – воскликнула ошарашенная Гарриет.

– А ты богата? – поинтересовалась Юджиния. – Знаешь, по-моему, деньги делают жизнь намного приятнее.

– Да, – подумав немного, кивнула Гарриет. – Наверное, богата. Только я как-то об этом не думала.

– А почему? – искренне удивилась Юджиния. – Тогда ты тоже можешь купить себе мужа. Я тебя научу, как это сделать, – мне папа рассказывал. Едешь в Лондон, идешь к собору Святого Павла... только захвати с собой денег побольше: там можно найти кого угодно – от тренера для верховой езды до жены.

– Ах, вот как? – Брови Гарриет поползли вверх. – А твой папа тоже собирается... купить себе жену?

– Он очень любил мою маму, – вздохнула Юджиния. Глаза у нее закрывались. – Но он не покупал ее. Это она купила его себе.

– Может, поспишь в моей постели, пока не придет твой отец?

Юджиния рухнула на постель. Кажется, она уснула еще до того, как ее голова коснулась подушки.

Гарриет постояла немного, потом протянула руку и ласково коснулась волос девочки. Снова уселась в кресло, вытянула ноги к огню и закрыла глаза. И почти сразу же провалилась в сон.

Когда Гарриет открыла глаза, за окном уже светало. Из-за того, что она спала в кресле, шея у нее онемела и едва ворочалась. Кое-как, кряхтя и морщась, Гарриет встала на ноги и, как была, не раздеваясь, рухнула в постель возле мирно спавшей Юджинии.



Глава 19 В компании ангелов | Ночь герцогини | Глава 21 О крысах и о том, что кое-кому не мешало бы измениться