home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2 Часто женская грудь играет немаловажную роль


Зенобия, царица Пальмиры, запрокинула голову и рассмеялась. Корсаж, весьма ненадежно державшийся на ее пышной груди, слегка приоткрылся. Ее партнер, франтоватый немолодой мужчина, закружился на цыпочках, вскинув одну руку вверх – в точности как цыган, пляшущий на ярмарке в Бартоломью. Не сводя с него глаз, Зенобия снова расхохоталась и взмахнула в воздухе руками, передразнивая своего партнера.

Корсет царицы Зенобии – если он, конечно, имелся – был явно не предназначен для подобных эскапад.

Будь у царицы Зенобии – вернее, у Исидоры – настоящая подруга, промелькнуло в голове у Гарриет, она бы предупредила, что венценосная грудь вот-вот выпрыгнет из корсажа.

Но Гарриет, забившись в уголок, одиноко сидела на своем стуле, не привлекая внимания большинства приехавших на бал мужчин.

Вдова, имевшая глупость явиться на маскарад в костюме Матушки Гусыни, в их глазах не идет ни в какое сравнение с полуобнаженной царицей – и не важно, какие сокровища на самом деле скрывают корсажи, обеих дам. Правда, тот клочок одежды, который сама Исидора именовала корсажем, богато украшенный вышивкой из павлиньих перьев, среди которых, словно глаза павлина, сверкали драгоценные камни, вряд ли был способен что-то скрывать.

Исидора снова закружилась, подняв руки над головой. Выбившийся из прически локон упал ей на плечо. Другие танцоры, затаив дыхание, не сводили глаз с ее бедер. В сладострастных изгибах тела Исидоры было что-то до такой степени неанглийское – ее чувственные, в форме лука Амура губы, то, как она улыбалась лорду Бисби... словно перед ней был сам король, – что это сводило мужчин с ума. Наверное, все дело в ее итальянских предках, решила Гарриет. Большинство англичанок выглядели – да и чувствовали себя – как сама Гарриет: унылыми, пресными. Короче говоря, вылитые Матушки Гусыни.

Лорд Бисби танцевал так, как не танцевал никогда в жизни. Вскинув одну руку в воздух, словно настоящий цыганский король, он выкидывал какие-то немыслимые курбеты. Да, он был очарован, пленен – он был явно без ума от своей прелестной партнерши.

Вдруг внимание Гарриет привлекло какое-то движение в углу – слегка повернув голову, она заметила леди Бисби. С возмущенным, красным от злости лицом, она проталкивалась к увлекшейся танцами парочке. Корсаж Исидоры к этому времени был уже в полном беспорядке. Гарриет, вскочив со стула, перехватила взгляд Исидоры и слегка кивнула в сторону приближавшейся леди Бисби.

Этого оказалось достаточно. Углядев в толпе лицо разъяренной матроны, которая, грудью раздвигая танцующих, явно направлялась в их сторону, Исидора попятилась.

– Лорд Бисби, что вы себе позволяете?! – воскликнула она.

Лорд Бисби, словно очнувшись, растерянно замер. Рука Исидоры взлетела в воздух, и она с размаху дала ему звонкую пощечину.

Бальный зал разом вдруг превратился в музей восковых фигур – гости застыли, точно пригвожденные к месту.

Появившаяся как из-под земли Джемма обняла разбушевавшуюся Исидору за талию.

– Полно, полно! – решительно перебила она. – Лорд Бисби – человек высоких моральных принципов, это всем известно.

– О-о... что же мне теперь делать! – застонала Исидора, трагическим жестом приложив руку ко лбу.

Джемма, развернув Исидору к двери, быстро вывела ее из зала. Это было проделано так ловко, что Гарриет едва удержалась, чтобы не зааплодировать.

Лорд Бисби, разинув рот, так и остался стоять посреди таращившихся на него гостей, пока к нему, наконец, не протолкалась супруга.

Леди Бисби даже снизошла до того, что подарила ошеломленному супругу улыбку. Потом, повернувшись, решительным шагом вышла из зала, а ее смущенный, пристыженный супруг вприпрыжку бросился за ней.

Гарриет вдруг почувствовала, как глаза предательски защипало. Боже милостивый, как она устала плакать! Вот уже почти два года, как Бенджамина нет в живых. Она плакала, когда он умер... плакала и потом. За эти годы она плакала столько, что сама иногда удивлялась себе – ей казалось, что человеческое существо просто не способно пролить столько слез. Откуда они только брались? При мысли о Бенджамине она испытывала какое-то странное чувство – смесь горя, злости и горькой обиды.

Что толку рядиться в костюм Матушки Гусыни – ведь этим не вернешь его к жизни. Что толку горевать... прятаться в углу, когда все веселятся... это не вернет ей Бенджамина. Ничто не вернет ей его.

И как же ей теперь жить? Считается, что вдовам положено вести себя с достоинством. И потом, она ведь не просто вдова – она еще и герцогиня. Учитывая, что племяннику Бенджамина, нынешнему герцогу Берроу, пошел всего одиннадцатый год, и он пока еще учится в Итоне, ее нельзя даже именовать вдовствующей герцогиней Берроу. Итак, она герцогиня, она вдова и ей всего-навсего двадцать семь лет. И что из этого печальнее всего, она и сама не знала.

Гарриет с трудом проглотила вставший в горле ком.

Нет... она не сможет провести всю свою жизнь, скромно сидя на стуле где-нибудь в уголке, пока остальные танцуют. Она не желает больше одеваться как чья-то почтенная мамаша – в конце концов, она никогда не была матерью и вряд ли когда-нибудь ею станет.

Она должна что-то сделать. Должна изменить свою жизнь. Например, начать думать о...

О...

Об удовольствиях, например.

Слово «удовольствия» как-то само собой неожиданно всплыло у нее в голове – и так и осталось там. Гарриет невольно поежилась – это словечко приятно щекотало, словно капли дождя в жаркий день.



Глава 1 Золушка наряжается на бал, а фея-крестная приносит ей гусыню вместо тыквы | Ночь герцогини | Глава 3 Гарриет пытается очертить границы будущих удовольствий