home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22



На следующее утро Эбигейл проснулась, чувствуя приятную разбитость в теле от удовлетворенной страсти. Она умылась и оделась, словно в тумане, вспоминая доброту Кристофера, его ласковые руки, то, как он стремился доставить ей удовольствие.

А главное — он назвал ее «моя любовь».

В тот момент Эбигейл не обратила на эти слова особого внимания, но потом еще долго ворочалась без сна, вспоминая их.

Что он имел в виду? Наверняка он не придал этим словам никакого значения. Он никогда не позволит себе влюбиться в нее, иначе какой же он после этого «безупречный герцог»?

Эбигейл направилась в комнату для завтрака, но по пути встретила Элизабет. Девушка сидела в холле первого этажа и читала утреннюю газету. По ее лицу струились слезы.

Эбигейл кинулась к ней:

— Элизабет? Что случилось?

Она с отсутствующим видом вытерла одну щеку тыльной стороной ладони и сказала:

— Тут ужасная статья о моем брате.

Эбигейл похолодела, вспомнив мистера Уолтона и его угрозы. Она встала рядом с Элизабет и стала читать через ее плечо. «Скандальный герцог Мэдингли» — называлась статья. В ней говорилось о том, что хотя многие считали Кристофера защитником бедных, голосом разума в палате лордов, на самом деле у него был такой злобный нрав, что он способен был кулаками лишить невинного человека способности ходить.

Эбигейл прочла это и посмотрела на залитое слезами лицо Элизабет.

— Это… это правда. О, Майкл Престон был невиновен, но получил ужасные увечья.

— Майкл Престон? Родственник Мэдлин?

— Ее брат.

Теперь понятно, почему Мэдлин считала, что имеет полное право женить на себе Кристофера. Эбигейл стала читать статью дальше. В ней говорилось, что в молодости, во время учебы в Итоне, будущий герцог был известен тем, что постоянно дрался и терял над собой контроль. В качестве доказательства приводились интервью со свидетелями. Некоторые из них видели, как Кристофер избил Престона. О том, что Майкл так и не смог после этого ходить, почти никто не знал — отец герцога немало заплатил, чтобы Майкл уехал на постоянное проживание в Шотландию.

— Конечно, наша семья знала, что на самом деле произошло с Майклом, — сказала Элизабет. — Но о том, что отец заплатил… — Она умолкла и судорожно сглотнула. — Сразу после драки Майкл признался, что он сам виноват и не держит зла на Кристофера. Но Кристофер до сих пор не может себе простить того, что произошло с Майклом. Он помогал ему во всем, в чем только мог, и они в итоге стали друзьями. Кристофер навещает его в Шотландии несколько раз в году. Он искупил свою вину! — вскричала Элизабет. — С тех пор он изменился, вел себя безупречно, и вот теперь они решили его наказать!

Эбигейл же думала о том, что Мэдлин не просто так появилась тут перед тем, как была написана статья, и сразу после того, как уехал мистер Уолтон. Это не было совпадением. К тому же ее слова приводились в статье: она говорила о том, что ее брат страдает до сих пор. Может быть, Мэдлин пыталась шантажировать Кристофера?

Эбигейл заставила себя дочитать статью до конца. Там говорилось о том, как Кристофер скрывал свою истинную натуру под маской пристойности, и о том, что когда мистер Уолтон попытался задать ему несколько вопросов, он не смог сдержать свой «злобный нрав» и вышвырнул его из дома.

Эбигейл поморщилась. В статье, разумеется, не было ни слова о том, что Кристофер старался измениться к лучшему, оберегал свою семью и писал тайком пьесы, что говорило о его чувствительной натуре. В своих произведениях в отличие от реальной жизни он мог контролировать мир. Эбигейл переживала за Кристофера, его боль была и ее болью. Она хотела утешить его, помочь ему справиться с этим ударом. Неожиданно для себя поняла, что полюбила Кристофера, хотя знала, что простая девушка Эбигейл Шоу никогда не сможет стать женой герцога.

Неужели она захочет вести такую ужасную, полную ограничений жизнь, где любой неправильный шаг может привести к скандалу и погубить репутацию? В светском обществе ей будет дозволено писать только письма, и ничего больше.

К тому же Кристофер хорошо знал, какие последствия влечет за собой необдуманный брак, ведь его отец женился вопреки мнению света. Союз с простолюдинкой — с журналисткой — грозил еще большим скандалом.

— Это единственный экземпляр газеты? — спросила Эбигейл.

Элизабет громко шмыгнула носом и покачала головой:

— Из-за гостей мама распорядилась, чтобы нам доставляли десять экземпляров каждый день. Наверное, пока мы тут разговариваем, они уже читают статью, сидя за завтраком. О Боже, они все будут; говорить об этом!

— Как вы думаете, ваш брат уже видел ее?

Мокрые глаза Элизабет широко распахнулись.

— Ему обязательно кладут газету на стол в кабинете, когда он еще лежит в постели. Господи, я не знаю, что ему сказать!

— Позвольте мне поговорить с ним. Может, я смогу помочь.

Элизабет кивнула со смятенным видом, ее губы начали дрожать, и она опять уткнулась в газету.

Эбигейл нашла Кристофера в кабинете. Он сидел у стола и смотрел в окно, а злополучная газета лежала перед ним. Эбигейл закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, и только после этого Кристофер медленно повернул голову и посмотрел на нее.

Он улыбнулся, но его взгляд остался серьезным.

— Похоже, ты оказалась права насчет интереса ко мне. Первая полоса. Наверное, сожалеешь, что не ты написала эту статью.

— Нет, не сожалею, — сказала Эбигейл, направляясь к нему. — Я бы написала другую, менее скандальную.

— Это тебе так кажется.

Она вздрогнула, но не обиделась. Кристофер страдал, думая о том, что его теперь ждет впереди, переживая за доброе имя своей семьи.

— Что ты намерен делать? — спросила Эбигейл.

— Я думал об этом все утро, — произнес он слишком спокойным тоном. — Конечно, мне нужно вернуться в Лондон. Я не могу прятаться тут. Я должен успокоить деловых партнеров, ободрить друзей и политиков и показать врагам, что я не собираюсь бежать на континент.

Он говорил отстраненно, без эмоций, и Эбигейл не знала, как ей пробиться к сердцу Кристофера. Он был не таким ласковым и откровенным, как вчера. Но ей нужно было вновь сблизиться с ним.

— Значит, вот зачем сюда приезжала вчера Мэдлин?

— Да, — хмуро улыбнулся Кристофер, — она дала мне последний шанс, чтобы я согласился стать ее мужем. А когда я отказался, то заявила, что расскажет о моей тайне Уолтону. По ее словам, я все еще в долгу перед ней и ее братом, хотя мы с Майклом давно помирились.

Эбигейл присела на край стола и спросила:

— Ты расскажешь мне, что тогда произошло?

— Разве в статье это не описано во всех отвратительных деталях?

— Я хотела бы услышать историю от тебя самого. Кристофер сжал губы, и на мгновение Эбигейл показалось, что он ничего ей не расскажет. Но он рассказал.

— Мне было тогда семнадцать, — начал он тихо, снова повернувшись к окну. — С тех пор прошло десять лет, но они показались мне вечностью. Я часто дрался, мне нравилось, что меня боятся, что мало кто мог противостоять мне. Майкл был почти таким же, только ему нравилось первому задирать других, в то время как я любил отвечать, и довольно жестко, а не начинать драку. Мы с ним часто мерялись силами. Как только мы оказывались вместе, нас тут же окружали ученики, чтобы посмотреть, чем все закончится. Свидетели, как их назовут позднее, — сухо добавил Кристофер, кивнув в сторону газеты. — Майкл так часто дразнил меня «полукровкой», что я уже почти перестал обращать на это внимание, но однажды он разразился грубой бранью в адрес моей матери.

Эбигейл вздрогнула. Она знала, как любил и уважал ее Кристофер.

— И я ударил его, несколько раз, — продолжил Он. — А Майкл — меня. Вскоре стало ясно, что я выйду победителем, но я никак не мог остановиться. Я был в ярости, потому что знал, что такие же слова хотели сказать мне все, с кем я учился.

— О, Крис… — Слова сами сорвались с ее губ. Эбигейл не хотела ничего говорить, чувствуя, что Кристоферу не нужно ее сочувствие, что после стольких лет он до сих пор зол на себя.

— Последним ударом я сбил его с ног. Майкл упал, ударился головой о камень и с тех пор перестал ходить. — Кристофер посмотрел на нее. В его взгляде полыхал мрачный огонь. — И не говори мне, что это была случайность. Я понимал, что уже победил, что биться дальше не имеет смысла. Но я не мог совладать со своей злобой и думал, что это достаточно извиняет мое поведение.

Кристофер сложил руки на груди и смотрел на нее, словно спрашивая, осмелится ли она его пожалеть.

— Но никто не узнал, насколько сильно пострадал Майкл, — сказала Эбигейл.

— Нет, — вздохнул Кристофер. — Прошло несколько дней, прежде чем доктора поняли, что Майкл больше не сможет ходить. Отец отправил его в Шотландию, заявил, что ему стыдно за поведение сына, за то, что он принимал участие во всех этих драках. Я понимал, почему Майкл уехал. Зачем оставаться там, где все друзья будут смотреть на тебя с жалостью. В то время я не знал о том, какое участие принял во всем этом мой отец.

— О, Крис, — с вздохом проговорила Эбигейл, — когда же ты об этом узнал?

— Годы спустя. Из одного письма, которое я случайно обнаружил. Пойми, Эбби, мой отец был очень хорошим человеком! Он только один раз совершил скандальный поступок — женился на моей матери, женщине, которую он по-настоящему любил. А после моего ужасного поведения ему пришлось нарушить все принципы, по которым он жил, и тайно заплатить семье Престон.

— Он сам принял такое решение, — сказала Эбигейл.

— Но из-за моего проступка! А через год он умер. — На мгновение его черные глаза вспыхнули горем и сожалением, но он тут же принял отстраненный вид. — Это все, что отец знал обо мне. Он так и не увидел, как сильно я изменился. А теперь весь свет узнал, что я натворил, и как ему пришлось поступить, чтобы скрыть последствия.

— Но в статье не написано, что вы с Майклом стали врагами, — сказала Эбигейл; — Элизабет говорит, что вы стали друзьями.

Постепенно его напряжение спало, и он со вздохом ответил:

— Да, слава Богу, мы помирились. Я навещаю его так часто, как могу. Он научился передвигаться в инвалидном кресле. Он сказал, что переезд в Шотландию обернулся для него благом. У него там свое дело, он стал успешным человеком. Майкл как-то рассказал мне, что в то время как мы учились в Итоне, его семья была на грани разорения. Управляющий растратил все их состояние, а отец Майкла был слишком благороден, чтобы предать это дело огласке. Майкл говорит, что мой отец спас его семью. Хотелось бы в это верить. Он не считает, что я обязан жениться на Мэдлин. В письме он предупредил меня, что Мэдлин решила мне отомстить. Я не представлял себе, чего от нее ожидать.

Эбигейл направилась к двери, намереваясь уйти из кабинета. Но вместо этого она вдруг повернула ключ в замке и вернулась, ощущая на себе пристальный взгляд Кристофера.

— Ты слишком много говоришь, — прошептала Эбигейл, ероша его волосы.

Она поцеловала Кристофера в лоб, в нос, потом в губы, стараясь не думать о том, что ласкает его в последний раз. Пребывание в Мэдингли-Корте подходило к концу, загадка привидения была решена, и все гости возвращались обратно в Лондон. Она не желала тайно видеться с ним, а в столице они вращались в разных кругах общества. Это станет их прощальным свиданием, о котором она будет вспоминать всю жизнь, — ведь после этого она собиралась рассказать ему о своем плане.

Кристофер не касался ее, но Эбигейл заметила, что он вцепился руками в подлокотники кресла.

— Эбби, ты пытаешься соблазнить меня, чтобы отвлечь от проблем? — хрипло спросил ее Кристофер.

Ей очень нравилось, когда он называл ее «Эбби»!

— И это работает?

Кристофер, наконец, обнял ее, привлек к себе и посадил на колени. Ее пышные юбки укрыли их ноги со всех сторон.

— Да, — выдохнул он, а потом крепко поцеловал ее в губы.

— Только не трогай прическу, — пробормотала Эбигейл, не прерывая поцелуя, — а то все поймут, чем я занималась.

Кристофер хрипло рассмеялся и начал ее ласкать, расшнуровывая платье и корсет, чтобы добраться до груди.

Эбигейл вытащила рубашку из его брюк и дотронулась до его мускулистого тела. Она наслаждалась его страстью, необузданностью. Вскоре он вошел в нее, едва не рыча от возбуждения. Они вместе взлетели на вершину блаженства, затем, постанывая и обмениваясь поцелуями, спустились вниз.

— Тебе надо почаще расстраиваться.

К ее удивлению, Кристофер встал, все еще находясь внутри ее, принес ее к софе и сел. Эбигейл высвободилась из его объятий и легла в углу. Он застегнул брюки.

— Ты такой опытный, — сказала Эбигейл, стараясь не обращать внимания на волнение при мысли о том, что она должна была сейчас сказать Кристоферу. — Мне даже не пришлось снимать панталоны.

— Тот, кто придумал их, не зря оставил прорезь в ткани. Очень полезное изобретение.

Кристофер видел, что шокировал ее своим заявлением, потому что Эбигейл покраснела. Он не выдержал и рассмеялся. Ей всегда удавалось развеселить его, отвлечь от неприятностей, сделать его жизнь лучше. Он знал, что скоро ему придется решать свалившиеся на него проблемы, но сейчас, в этом залитом солнцем кабинете, ему хотелось только смотреть на Эбигейл.

— Давай-ка я застегну тебе платье на случай, если к нам кто-нибудь постучится.

Эбигейл повернулась к нему спиной, а когда он закончил, вновь посмотрела на него.

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, я решила стать журналистом не для того, чтобы писать такие статьи. — Она кивнула на газету.

Кристофер думал, что упоминание о болезненном предмете заставит его напрячься, но ничего подобного не случилось. Он с нетерпением ждал, что Эбигейл скажет дальше.

— Однажды, когда я была маленькой, мы с папой куда-то ехали в карете и остановились у фабрики, о которой собирался написать один из его журналистов. И папа стал говорить со мной так, будто я уже взрослая. Он рассказал о детях, которым приходится работать там с утра до ночи, о будущей статье, в которой ему хотелось написать об их тяжелой жизни, в надежде хоть как-то помочь им. И я увидела этих бедных детей. Они были одного со мной возраста, грязные, растрепанные, изможденные. Его статья изменила их жизнь к лучшему. С тех пор я каждую ночь запоем читала газету, колонку писем к редактору и репортажи с заседаний парламента. Я очень гордилась отцом, потому что он не только жертвовал деньги на благотворительность. Он и его «Морнинг джорнал» старались сделать Лондон лучше.

Кристофер легко мог представить себе Эбигейл в то время — любопытную, умненькую маленькую девочку. Большинство людей заботила только их собственная судьба, они довольствовались тем, что у них более-менее все в порядке, но Эбигейл хотела улучшить жизнь других. Кристофер не знал, встретит ли когда-нибудь такую женщину, как она. Он положил руку ей на колено и хотел что-то сказать, но она покачала головой:

— Позволь мне закончить, Крис. Я рассказала тебе эту историю, чтобы показать, какую важную роль играет газета в обществе, и как много я трудилась, чтобы научиться хорошо писать. И потому хочу написать свою статью, в которой опровергну то, что опубликовала «Таймс».

Кристофер на мгновение остолбенел от удивления, а потом его охватила злость, та самая злость, о которой теперь было известно всем вокруг. Он не зря десять лет учился контролировать себя. Он не позволит возобладать эмоциям, но и не позволит Эбигейл написать статью.

— Нет, — сказал Кристофер. — Ты этого не сделаешь.

— Крис, ты должен опровергнуть то, что написано в статье, иначе твое положение станет еще хуже. Доверься мне! Я докажу, что, несмотря на ошибки молодости, ты стал хорошим человеком.

— Ты только подольешь масла в огонь.

— Я ни, словом не обмолвлюсь о твоей пьесе. Напишу о тебе как о человеке, которого хорошо знаю.

— Не делай этого, Эбигейл. Не предавай меня!

— Почему ты отвергаешь помощь? Потому что хочешь все контролировать? Неудивительно, что ты любишь писать. В пьесе можно манипулировать героями, как тебе угодно.

— Я никогда не прощу тебя, если ты напишешь эту статью.

Эбигейл вздрогнула, как будто он ее ударил, Кристоферу стало на мгновение стыдно, но в итоге злость и ощущение того, что его снова хотят предать, взяли верх над остальными чувствами.

— Что ж, учитывая, что мы никогда больше не увидимся после того, как я уеду из поместья, я вынуждена принять это как факт. Но я все равно поступлю так, как будет лучше для всех нас.

— Хочешь сказать, для газеты твоего отца? В ее глазах заблестели слезы.

— Как ты можешь… впрочем, тебя можно понять. Ты не сможешь мне доверять после того, что случилось. Но статью я напишу. Нравится это тебе или нет.

Эбигейл прошла мимо него к двери с высоко поднятой головой.

— Я мог бы заставить тебя остаться, — бросил Кристофер.

— Ошибаешься, — даже не взглянув на него, ответила Эбигейл.

И, черт побери, она была права.



Глава 21 | Не дразни герцога | Глава 23