home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

В понедельник, в девять тридцать утра, патрульная машина доставила Сару к служебному входу в здание Реабилитационного центра. Незаметно проскользнув в вестибюль, Сара поспешила к лифту, который как раз распахнул двери, выпуская уборщика с мусорной тележкой. Она зашли в пустой лифт и нажала кнопку седьмого этажа.

На третьем лифт остановился, и двери открылись. Вошел высокий мужчина в бейсбольной кепке, низко надвинутой на лоб. У Сары тревожно забилось сердце. Она предприняла отчаянную попытку обойти незнакомца и выскочить из лифта, пока не захлопнулись двери, но мужчина без труда преградил ей путь.

Лифт пошел вверх и вдруг резко остановился. Билл Деннисон нажал кнопку аварийной остановки.

— Не пугайся, Сара. Я не причиню тебе вреда. Мне нужно поговорить с тобой.

Она заставила себя смело посмотреть ему в лицо.

— Кто ты?..

— Вчера я поехал к тебе после мучительного допроса, который учинил твой приятель, детектив Аллегро. Но дом был оцеплен полицией и репортерами. Я надеялся, что мне удастся проскочить с черного входа, но эти ублюдки и там выставили кордоны.

— И поэтому ты решил позвонить мне? Развлечь музыкальной интерлюдией?

— Не будь идиоткой. Сегодня утром я вновь подъехал к твоему дому, дождался, пока ты выйдешь, и поехал следом. Угадав, куда ты направляешься, я решил опередить тебя. И увидел, что ты зашла с черного хода. Я взбежал по лестнице, чтобы успеть перехватить тебя на каком-нибудь этаже. Как видишь, бегаю я быстро.

Сара ощущала исходивший от Деннисона легкий запах, в котором смешались сладкие ароматы лосьона после бритья, пота и аммиака, который до сих пор витал в лифте после мусорной тележки. От этих запахов ей стало нехорошо.

— Зачем ты это сделал, Билл?

— Я же сказал. Я хотел поговорить с тобой.

— Я не об этом.

Он закатил глаза.

— Я не Ромео, Сара. Я не садист-убийца.

Сара резко отпрянула назад.

Взгляд Деннисона зажегся гневом.

— Боже. Она тебе рассказала.

Сара неуверенно покачала головой, не понимая, о чем он говорит.

Он приблизился к ней.

— Я никогда не проделывал с твоей сестрой ничего такого, чего бы она не хотела. Чего не вымаливала бы у меня. Это она тебе тоже рассказала? Как она не могла кончить, до тех пор пока я… ее не ударю? Из нас двоих психопаткой была она, Сара. Но я не держал на нее зла. И любил по-прежнему.

У Сары так сильно бился пульс, что казалось, будто его удары отдаются в ушах. Нужно сохранять выдержку. Он не прикончит меня здесь. Не посмеет. Он должен исполнить привычный ритуал. Изменить ему он не в силах. Не об этом ли говорила Мелани?

Деннисон был совсем рядом. Его красивое лицо выглядело изможденным.

— Ты рассказала все полицейским, так ведь? Про меня и Мелани. Про нас с тобой.

— Нет. Я не рассказывала, Билл…

Его глаза сузились в угрожающем прищуре. Он грубо схватил ее за плечи.

— Полицейские ведь не верят в то, что это Перри? Хотя и распускают слухи о поимке Ромео. Все это лишь уловки. На самом деле они подозревают меня. Потому-то Аллегро и заявился ко мне вчера утром с очередным допросом. И все из-за тебя — наболтала им…

— Билл, клянусь тебе…

— И еще потому, что я, видите ли, лечил двоих из пяти жертв и когда-то был женат на третьей. Есть за что зацепиться, не так ли? Но все это не более чем совпадение. Сара, ты как никто другой знаешь, как я любил Мелани. И она меня тоже любила. Всему виной было ее маниакальное преклонение перед отцом. Он для нее был Богом. Любое мое слово, жест, поступок должны были соответствовать эталону — великому и непогрешимому Розену. Вот почему я и начал шляться. Оставил ее. И вот почему меня влекло к тебе, Сара. По крайней мере, ты не была зациклена на отце. И не сравнивала каждого мужчину с ним.

Деннисон говорил, а пальцы его все глубже впивались в ее плечи. Может, он и не станет убивать ее здесь, в этой душной клетке, но изувечит основательно, подумала Сара.

Рот его дернулся в уродливой усмешке.

— Не правда ли, ирония судьбы? Доктор Симон Розен — такой правильный, респектабельный, благополучный, единственный человек во всей Вселенной, который, судя по тому, что говорила Мелани, понимал ее, — на самом-то деле прожил жизнь, так и не узнав и половины правды о своей любимице. Честно говоря, я надеялся, что она все-таки переболеет своей любовью к отцу. И мы сможем вновь попытать счастья.

— Если ты невиновен, Билл, тогда пойди в полицию, поговори со следователями.

Он ухмыльнулся.

— Блестящий совет, Сара. А я-то еще имел глупость подумать однажды о том, что влюблен в тебя.

Порыв злости, захлестнувший Сару, на мгновение затмил страх. Не говоря уже о рассудке.

— А как же Эмма? Ее ты тоже любил?

Он резко встряхнул ее.

— Что ты знаешь о нас с Эммой?

— То, что ты был с ней в тот вечер, когда она погибла, — выпалила она. Да, может, она и сболтнула лишнего, но ведь не сказала же о том, что информация эта исходит от Перри. Как и Перри, Сара не хотела, чтобы убийца, одержимый жаждой мести, начал охоту на Синди. А может, он уже «позаботился» о ней? И вдруг окажется так, что именно Синди Перри принадлежит неопознанное сердце?

У Деннисона отвисла челюсть. Он покачнулся и, отпустив Сару, привалился к стене лифта, дабы удержаться на ногах.

— Мы с Эммой выпили немного.

— Шампанского? — съязвила Сара.

Он мрачно посмотрел на нее.

— Бренди. Мы пили бренди. — Лицо его перекосилось. — Ну хорошо, она мне нравилась. Я ей тоже. Потому-то я и прервал лечение. Но последние несколько недель были для меня мучительными. Знаю, что это прозвучит глупо, но я испытывал острую потребность… в общении. Мне очень хотелось нежности. Понимания. Сочувствия.

Пока Деннисон говорил, Сара, не сводя с него глаз, осторожно пробиралась к панели. Еще несколько шагов — и она дотянется до красной сигнальной кнопки, что находится в правом нижнем углу. Если бы только можно было заставить ноги слушаться. Они упорно отказывались двигаться…

Она выбросила руку вправо, но, прежде чем нащупала заветную кнопку, Деннисон схватил ее за запястье и отшвырнул в противоположную сторону. Сара больно ударилась о стенку лифта.

Он уставился на нее, как будто видел впервые в жизни.

— О, черт. Тебе больно? Я не хотел причинить тебе боль. Я просто испугался, Сара. Ведь я невиновен, но, если меня впутают в эту историю как подозреваемого в убийствах, моей репутации — конец. Я потеряю практику. Я погибну. Может, я и не светило мировой психиатрии, но людям я приношу много пользы. — Он напирал на нее и уже почти пригвоздил к стене. — Клянусь, у Эммы я пробыл всего лишь час. Мы даже не занимались сексом. Она сказала, что не расположена к этому. И я все понял. Клянусь. Кроме того, она сказала… — Он вдруг замолчал.

— Что сказала Эмма, Билл?

Мутно-голубые глаза Деннисона округлились.

— О Боже. Она сказала, что к ней должен зайти друг.

— Друг?

— Мне показалось, что она хотела поскорее выпроводить меня. Она ждала его. Ромео. И он пришел на свидание.

Как приходил и на все предыдущие.

Сара воспользовалась его откровенностью.

— Ты должен все рассказать в полиции, Билл. Пошли ко мне в офис. Позвоним Аллегро.

Он отпрянул. На мгновение ей показалось, что она одержала победу. Но тут же его губы изогнулись в коварной усмешке.

— Ты мне не веришь. И эти полицейские тоже не поверят. Правда, у меня есть кое-что в запасе против твоего дружка Аллегро, так что, может, мы и поторгуемся.

— Что у тебя может быть против Джона?

— А, так он уже Джон? Признаюсь, я чувствовал, что между вами что-то есть. Психиатры обладают особой проницательностью — даже те, кто не достиг таких высот, как выдающийся доктор Симон Розен. Когда Аллегро допрашивал меня вчера, он величал тебя не иначе как Сара. А не мисс Розен. И было что-то неуловимое в том, как он произносил твое имя…

— Что бы между нами ни было, это не твое дело, Билл.

— Он тебе говорил, что ходил к ней?

— К кому?

— К Мелани.

— Но они же вместе работали. Она консультировала…

— Нет. Я имею в виду — на лечение. Он приходил к ней со своей женой. Той, которая покончила жизнь самоубийством…

— О чем ты говоришь?

— Мелани обсуждала со мной историю ее болезни. Она говорила, что Аллегро с женой обращались к ней за помощью. Мелани взялась за ее лечение. И, знаешь, записей в компьютере нет. Они исчезли. Словно испарились. Их нет и в закрытых досье. Ну, как ты это объяснишь, Сара?

— Я тебе не верю.

— Они же были без ума друг от друга. Мелани и Джон. Он трахал ее, это точно. Впрочем, он вполне соответствовал вкусам твоей сестры. Грубый, неотесанный, жестокий. Можно не сомневаться, уж с ним-то она кончала…

Что-то щелкнуло в ее сознании. Былая решимость хранить спокойствие сменилась приступом холодной ярости.

— Ты лжец! Гнусный извращенец! Ничтожный трус! — закричала она, барабаня кулаками ему в грудь. Но для Деннисона она была слишком слабым противником. После минутного замешательства, вызванного ее неожиданной атакой, он без труда схватил ее запястья и заломил ей руки за спину.

Деннисон взмок от пота.

— Ты с ума сошла, Сара. Тебе нужен психиатр. Я серьезно говорю.

— Эй! Есть там кто-нибудь? — Прямо у них над головой раздался чей-то голос. — Вы что, застряли?

Прежде чем Сара успела ответить, Деннисон одной рукой зажал ей рот, а другой крепко обвил талию. Он потащил ее к панели, нажал кнопку цокольного этажа. Лифт вздрогнул и начал движение вниз.

У Сары бешено колотились и сердце, и мысли. Удастся ли ей вырваться из лап Деннисона и, когда лифт остановится, выскочить и добежать до выхода из здания? Крикнуть что есть мочи в надежде, что ее услышат и придут на помощь?

Лифт остановился, и двери распахнулись в полутьму подвала. Здесь было пусто, холодно и тихо.

— Не вздумай наделать глупостей, — предупредил он. — Будет только хуже.

Двери лифта медленно двинулись в обратный путь. Еще мгновение — и они захлопнутся. Сара молниеносно оценила свой единственный шанс на спасение. Собравшись с силами, она резко отпихнула Деннисона, и он, застигнутый врасплох, вылетел из лифта. Не удержав равновесия, он приземлился на четвереньки на холодный цементный пол.

— Сара… Сара, прошу тебя.

Двери захлопнулись.


Эндрю Бушанон, у которого от чрезвычайного волнения лицо стало еще больше походить на скелетообразную маску, поспешил навстречу Вагнеру, стоило детективу преступить порог приемной Реабилитационного центра.

— Где она? — коротко бросил Вагнер.

— Она была в дикой истерике, когда явилась в офис. К счастью, одному из наших консультантов удалось немного успокоить ее. Она говорит, что физически не пострадала. Мне кажется, ей нужно пройти психиатрическое обследование в клинике. Она совершенно выбита из колеи. Не то чтобы я не сочувствую ей, но, поймите меня правильно, находиться здесь, когда идет прием клиентов…

— Заткнитесь, — резко сказал Вагнер.

Бушанон онемел от изумления.

Вагнер ткнул в него пальцем. Словно дулом пистолета.

— Где она?

— В кабинете мистера Гроссмана. Послушайте, детектив, мы здесь все очень переживаем за нее. Если только от нас потребуется какая-нибудь помощь…

— Я уже сказал, что от вас требуется.


Берни подкатил свою инвалидную коляску поближе к Саре и сейчас сидел, обняв ее за плечи. Оба посмотрели на дверь, когда она открылась.

Вагнер бросился к Саре.

— Он вас ударил? Вам нужен врач?

Она была бледна, но взгляд оставался ясным.

— Нет.

— Что произошло?

— Этот мерзавец Деннисон зажал ее в грузовом лифте, вот что произошло, — вмешался Берни. — Почему с ней рядом не было телохранителя?

Вагнер его не слушал. Взгляд его был прикован к Саре.

— Джон ждет Деннисона в его квартире. И несколько человек сейчас направляются к нему в офис на случай, если он прежде объявится там. А пока мне нужно выслушать вас, Сара. Только не здесь.

— Не вздумайте везти ее сейчас в какой-нибудь каземат для допроса, — запротестовал Берни.

— Я живу на Лагуна-стрит, это в десяти минутах езды отсюда, — сказал Вагнер, обращаясь к Саре. — Я приготовлю вам чаю, и мы сможем поговорить. — Он покосился на Берни. — Если вы тоже хотите поехать с нами, я не возражаю.

— Все будет хорошо, Берни. Не волнуйся.

— Ты сегодня ночуешь у меня? — спросил Берни.

— Посмотрим, как сложится ситуация, — ответил за нее Вагнер. — Я думаю, будет лучше, если Сара останется в отеле под присмотром полиции. Уверяю вас, мы позаботимся о ее безопасности.

Сара подумала об Аллегро, о том, как он клялся беречь ее.

Сара посмотрела вверх, на свинцовые облака, грозящие пролиться дождем. Вагнер помог ей выйти из машины, когда они подъехали к жилому дому на Лагуна-стрит.

— Забавно, — сказала она. — Все лето стояла такая чудная погода. А после убийства Мелани мне кажется, что каждый день идет дождь.

— Я знаю одну прелестную песенку, в которой обещают, что завтра непременно выйдет солнце, — шутливо произнес Вагнер.

Она улыбнулась.

— Вы славный парень, Вагнер.

— Да-да. Все так говорят.

Он провел ее в подъезд, и они поднялись по лестнице к его квартире.

— Красиво. — Сара прошла в гостиную с выбеленными стенами, с серым тканым ковром на полу. Жалюзи были приподняты, и из окна просматривался парк Лафайет.

Она почувствовала себя законченной неряхой, мысленно сравнив кавардак в своей квартире со стильной обстановкой и безукоризненной чистотой жилища Вагнера. Даже в огромных размеров пепельнице, что стояла на журнальном столике, не было ни одного окурка, хотя в комнате и витал запах сигаретного дыма. Удобная мебель — широкий диван, низкий кофейный столик из черного лакированного дерева, пара кресел с плетеными спинками и пестрыми подушками на сиденьях — явно была приобретена в соседнем квартале — японском. Картин на стенах не было, единственным их украшением служило огромное, прямоугольной формы зеркало в серебряной раме, которое висело над камином и сияло так, будто им еще ни разу не пользовались.

— Вы давно здесь живете? — Сара намеренно выбрала отвлеченную тему для разговора. Она еще не была готова вернуться к подробностям ужасающей стычки с Деннисоном. И не хотелось вновь предаваться мучительным сомнениям насчет Джона, которые тот посеял в ее душе.

— Около полугода. Даже не успел как следует все обставить. Так, купил самое необходимое. Не хватает женского тепла, да?

— У вас очень чисто.

Вагнер усмехнулся.

— Это потому, что я здесь редко появляюсь. Пожалуй, я пойду заварю чай, а вы пока отдохните. Когда будете готовы, расскажете, что произошло у вас с Деннисоном. — Из машины Вагнер уже успел позвонить своему партнеру. Неудивительно, что Аллегро не застал психиатра ни дома, ни в офисе. Полицейские активизировали поиски.

Вагнер отправился на кухню ставить чайник.

— Вы живете один? — крикнула она.

— Да. Несколько месяцев я прожил в Беркли с одной женщиной, но потом она решила, что жизнь с полицейским — не для нее.

— Извините. — Она сложила руки на груди. Послушала, как бьется сердце.

— Не стоит извинений! — крикнул он в ответ. — Нельзя сказать, чтобы мы были созданы друг для друга.

Через несколько минут он вернулся с парой дымящихся чашек.

Сара устроилась в кресле. Поставив чашки на кофейный столик, Вагнер сел рядом, в другое кресло, и достал из кармана портативный магнитофон.

— Может, не будем откладывать этот момент? Поговорим прямо сейчас? — мягко предложил он.

Она начала нерешительно. Трудно было пересказывать то, что она узнала о сексуальной жизни Деннисона с Мелани. С другой стороны, какой смысл был в том, чтобы скрывать это от Вагнера? Он уже читал выдержки из дневника Мелани.

— Он клянется, что невиновен, — сказала она. — Говорит, что пробыл с Эммой всего лишь час. Что она кого-то ждала. Ромео, как считает Билл.

— Разумеется, — саркастически заметил Вагнер.

— Возможно, он и прав. Я не знаю. Мне показалось, что больше всего он обеспокоен своей драгоценной репутацией. А это не совсем вписывается в мое представление о Ромео.

— А каким вы его себе представляете?

— Я думаю, что Ромео одержим навязчивой идеей. Соблазнить. Надругаться. Получить удовлетворение. Все остальное для него неважно.

— Ромео — великолепный актер. Итак, вы все рассказали?

Все, кроме убийственных подробностей о Джоне, его жене и Мелани. Она сидела молча, сложив руки на колене.

Вагнер подался вперед.

— В чем дело, Сара?

— Нет, все в порядке. Только… что, если вы и на этот раз ошибаетесь? Что, если это не Билл?

— Мы уже проследили связь между ним и тремя жертвами. Двое из них были его пациентками. На вашей сестре он был женат. Есть свидетели, которые видели его входящим в квартиру к Эмме в тот вечер, когда она была убита. Да что там говорить! Сара, ведь он чуть не разделался с вами в лифте.

Сара побледнела.

— Просите. Я иногда бываю таким болваном… — Он выглядел растерянным.

— Нет, — сказала она. — Вы совсем не болван, Майк. Вы благородный и чуткий человек. И вы правы. Билл, возможно…

— Нет, постойте. Правы вы, Сара. Мы должны сомневаться до последнего, пока не отыщем неопровержимые улики. Кстати, мы проверяем и вашего соседа. Эту королеву маскарада. Джон рассказал мне о ваших подозрениях.

Она посмотрела ему в глаза.

— Вы знали о том, что Джон и его жена обращались к Мелани за терапевтической помощью?

— Что? Откуда у вас такие сведения? И потом… Мы же говорили о Деннисоне и вашем соседе…

Она поколебалась.

— Здесь есть… определенная связь. Во всяком случае, с Биллом Деннисоном.

— Что-то я не пойму. Какая связь?

— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, Майк. Так вы знали?

— Ну, как вам сказать… — замялся он.

— Вы знали. — Сара ощутила тяжесть в груди.

Он вздохнул.

— Она мне говорила. Но какое это имеет отношение?..

— Кто говорил? Мелани?

— Нет, конечно, нет. Жена Джона. Грейс.

— Вы были знакомы с Грейс?

— Ну, не так чтобы очень хорошо. Первый раз мы с ней беседовали через день-два после того, как она сняла свое обвинение против Джона. Она позвонила мне. Спросила, не мог бы я с ней встретиться за чашкой кофе.

— Почему она захотела встретиться с вами?

— Не знаю. Наверное, потому, что я был его партнером.

— Что это была за беседа?

— Она была расстроена из-за того, что Джон ушел от нее. И просил развода.

— Ну, и?.. — Сара словно клещами тянула из него каждое слово.

— Она хотела, чтобы я поговорил с ним. В общем-то, именно я предложил ей сходить вместе с Джоном к психологу по брачным отношениям. Грейс сказала, что уже наблюдается у психиатра и что Джон даже слышать не хочет о том, чтобы сходить вместе с ней. Имя своего психиатра она называла, но я что-то забыл. Какой-то мужчина. Но не Деннисон, точно.

— Джон мне сказал, что к тому моменту, когда она решилась на самоубийство, они уже расстались. Он ни словом не обмолвился о том, что добивался развода. Так он вернулся после этого домой?

Вагнер покачал головой.

— Примерно месяц спустя она пыталась покончить с собой, наглотавшись таблеток. Джон ничего не сказал мне об этом.

— Грейс сказала?

— Она позвонила через пару недель после попытки самоубийства. Наверное, я для нее был своего рода нитью, которая связывала ее с Джоном. Вот тогда-то она и сказала, что они вдвоем ходили на прием к вашей сестре. Мне кажется, что в то время Грейс уже, мягко говоря, тронулась.

— В каком смысле?

— Ну, она несла всякий бред. Знаете…

— Нет. Не знаю, — резко сказала Сара. Ее настойчивость возрастала по мере того, как ответы Вагнера становились все более уклончивыми.

— Я, право, не помню подробностей нашего разговора, Сара.

— Она что-нибудь говорила о своих подозрениях насчет Джона и моей сестры?

Вагнер пожал плечами. Потом, покосившись на магнитофон, потянулся к нему и остановил запись.

— Грейс была сумасшедшей, Сара.

— Он был увлечен Мелани, — настаивала Сара. — А Мелани им. Джон говорил мне об этом.

— Ну хорошо, тогда к чему эти расспросы?

— Я хочу знать, начались ли их отношения до того, как Грейс покончила с собой. И как далеко зашли они в своем увлечении.

— О чем вы говорите, Сара?

— Это не я говорю. Это Билл…

— Что? Это он сказал вам о том, что между Джоном и вашей сестрой что-то было? Да он просто бесится от злости.

— Но это не значит, что он лжет. — Сара никак не могла избавиться от ощущения, будто до сих пор наблюдает действительность сквозь марлевую занавеску.

— Сара, послушайте меня. Вам станет намного легче, когда мы схватим Деннисона и в нашем распоряжении появятся неопровержимые улики. Над этим сейчас работают десятки людей. Двое наших сотрудников сейчас проводят рейд по городским секс-клубам. Сегодня вечером я и сам подключусь к ним. Кто-нибудь да и опознает Деннисона, и тогда цепь замкнется. Вот увидите.

Почему он так старается убедить ее?

Вагнер глубоко затянулся сигаретой, поднялся и снял свою спортивную куртку. Из кармана выпал листок бумаги и, покружившись, лег на пол, прямо к ногам Сары. Она подняла его и протянула Вагнеру, но тут внимание ее привлекло напечатанное в верхнем углу бумаги — по всей видимости, какого-то бланка — имя Аллегро. Она рассмотрела листок повнимательнее.

— Протокол вскрытия. Грейс Аллегро.

Она пытливо посмотрела на Вагнера.

— Что это?

— Ничего. — Он выхватил у нее из рук листок. — Эй, чай-то наш остыл. Пойду заварю свежего, — сказал он, затушив сигарету в пепельнице.

Она последовала за ним на кухню. Он включил конфорку.

— Почему вы взяли этот протокол, Майк?

Он уставился на чайник.

— Если стоять над чайником, он никогда не закипит. Моя мама так говорила…

— Черт возьми, Майк. Если вам что-то известно, вы должны сказать мне.

Он нехотя развернулся.

— Вы действительно влюблены в Джона?

— О Боже, вы что-то знаете.

Прежде чем он успел ответить, зажужжал его пейджер — к немалому удивлению их обоих.

— Я должен позвонить, — отрывисто произнес он, направляясь к телефонному аппарату.

Он разговаривал, стоя спиной к ней, а свисток закипавшего чайника заглушал его речь. К тому времени как она успела переставить чайник на холодную конфорку и отключить плиту, Вагнер уже повесил трубку. Он не повернулся, так что Сара не видела его лица. Заметила только, как он еще больше ссутулился.

— Что случилось?

— Деннисон вне подозрений, — скупо произнес Вагнер. В голосе его звучало еле сдерживаемое раздражение. И злость.

— Что? Как?

— Звонил Родригес. Из больницы «Мерси».

— Кто в больнице? — Неужели и Деннисон пытался покончить с собой? Вполне возможно, учитывая его настроение. А может, все гораздо хуже — Ромео вновь нанес удар? И не она ли спровоцировала очередной акт вандализма?

— Не кто. А что.

— Не понимаю…

Вагнер присел на край кухонного стола.

— Родригес беседовал с коллегой Деннисона. Они вместе арендуют офис.

Сара села на стул напротив.

— Карл Торп.

— Да. Торп горячо защищал Деннисона, даже упомянул о том, что тот предложил свои услуги в качестве донора, когда сыну Торпа, госпитализированному с диагнозом «рак», потребовалось переливание крови.

— Билл проходил донорское обследование в больнице «Мерси»? — без труда сделала вывод Сара.

— Совершенно верно. Таким образом, у Родригеса была возможность проверить результаты анализа крови Деннисона. Поначалу все вроде бы сошлось. Деннисон и Ромео имеют одинаковую группу крови. Резус положительный. Этого вполне хватило бы для того, чтобы предъявить обвинение Деннисону, еще раз взять у него пробу крови и провести исследование на ДНК.

— Так в чем же проблема?

— Родригес проявил дотошность и проверил другие показатели, содержащиеся в медицинской карте Деннисона. В частности, результаты теста на гистологическую совместимость. Он перезвонил нашему эксперту и выяснил, что гистология у Ромео и Деннисона разная.

— И это автоматически исключает Билла из числа подозреваемых?

— В общем, да. Медэксперт проведет дополнительное исследование, но…

— Но, похоже, результаты не будут обнадеживающими, — мрачно усмехнувшись, продолжила его мысль Сара.

— Но вы все-таки можете выступить с обвинением в попытке покушения на вашу жизнь.

Сара не отреагировала на его предложение.

В кухне воцарилась звенящая тишина, которую нарушало лишь легкое шипение вскипевшего чайника. Вагнер закурил, сделав глубокую затяжку, выпустил кольцо дыма.

— Остается еще ваш сосед Викки, так ведь? Теперь нам нужно достать его фотографию, на которой он выглядит мужчиной.

— Я могу это сделать, — сказала она.

— Что?

— У него есть такая фотография. Я ее видела. — Да, теперь в центре внимания — Викки. У нее есть серьезные подозрения насчет него. Если кто-нибудь в клубе его вспомнит — возможно, в обществе одной из жертв…

Она обратила внимание на обеспокоенное выражение лица Вагнера.

— Что такое?

— Ничего.

— Вы сомневаетесь в том, что это Викки. Тогда… кто?

Вагнер нервно провел рукой по волосам.

— Я не сказал, что сомневаюсь.

Сара хлопнула по столу.

— Черт возьми, Майк! Хватит ходить вокруг да около. Зачем вы взяли протокол вскрытия Грейс Аллегро? Почему пытаетесь замять вопрос о связи Джона и Мелани? Мы ведь оба мучаемся одними и теми же сомнениями… насчет него. Мы говорим себе, что сошли с ума, но…

Зазвонил телефон. Через секунду Вагнер ответил: «Подожди» — и передал Саре трубку. Было заметно, как дрогнул мускул на его щеке.

— Это он.

Она все прочитала по лицу Вагнера. Рука ее была холодна как лед, когда она брала трубку. Взгляд был прикован к Майклу.

— Джон?

— Берни сказал, что Майк повез тебя к себе. С тобой все в порядке?

— Да.

— Ты намерена выдвинуть обвинение против Деннисона за нападение? Я боюсь, это все, что мы имеем против него. В остальном он чист. Один из наших ребят…

— Майк уже говорил с Родригесом, — произнесла она бесцветным голосом.

— Еще один подозреваемый сорвался с крючка. Мы готовы волосы на себе рвать — так все взбешены. Родригес вызвался пригласить психиатра. У меня из головы не идет этот негодяй. Представляю, как он сейчас смеется над нами, наблюдая, как мы мечемся по замкнутому кругу.

Сара отвела взгляд от сосредоточенного лица Вагнера и устремила его в окно. Наконец-то на город обрушился настоящий ливень. А она снова утопала в океане смятения и растерянности.

— Послушай, я хотел встретиться с тобой сегодня, — донесся до нее голос Джона. — Что, если я заеду за тобой к Майку и?..

— Нет, — резко произнесла Сара, не в силах скрыть испуга.

— Я думал, мы могли бы поужинать вместе. Пожалуйста, Сара. Я знаю, каково тебе сейчас. Мне тоже не лучше.

Она чувствовала, как подступают к глазам слезы. Она не могла их сдержать. Неужели ты не чувствуешь моей любви и восхищения?.. Возносящих тебя к неизъяснимому блаженству, которое только я могу тебе дать? Я знаю, как ты страдаешь. Что тебе нужно… потому что только я могу понять…

Она умоляюще посмотрела на Вагнера. Он взял трубку у нее из рук.

— Джон. Она в шоке. Деннисон, может, и не тот, кого мы ищем, но напугал он ее до полусмерти.

— Дай мне договорить с ней, Майк.

Вагнер вопросительно посмотрел на нее. Сара замотала головой.

— Дай ей прийти в себя, Джон.

— Передай ей трубку, черт возьми!

Она нехотя взяла трубку и с трудом выдавила из себя:

— Я слушаю.

— Сара, я знаю, как ты, должно быть, напугана. Я сейчас подъеду за тобой и устрою в отеле под чужим именем. Корки присмотрит за тобой. И я тоже не отойду ни на шаг. Если хочешь, буду дежурить под дверью. Ты сможешь запереть ее, накинуть цепочку — в общем, делай все, что хочешь, лишь бы ты чувствовала себя в безопасности. Я не позволю ему приблизиться к тебе. Я уже это говорил, и ты мне поверила. Веришь и сейчас, правда?

— Да. Я тебе верю, — сказала она, сделав над собой невероятное усилие. Рука у нее повисла, и трубка выскользнула. Вагнер успел поймать ее на лету.

— Джон. Послушай, Сара сейчас не в лучшем виде. Я думаю, ей нужно обратиться к врачу. Может, принять что-нибудь успокоительное.

— Фельдман, — хрипло произнесла Сара и привалилась к стене.

— Она хочет видеть доктора Фельдмана. Я могу сейчас же доставить ее в Институт. И оттуда позвонить тебе.

На другом конце провода повисло молчание.

— Хорошо, только позвони мне сразу же, как выяснишь, что с ней. И, Майк…

— Да?

— Скажи ей…

— Да?

— Ладно, не надо. Я сам скажу, когда увижусь с ней.

Вагнер повесил трубку.

— Мне позвонить предварительно Фельдману? Узнать, сможет ли он принять вас сейчас? — спросил он Сару, но она его не слушала.

Лицо ее горело, губы дрожали. Она позволила себе полюбить Джона, Теперь же ей кажется, что Джон и есть Ромео. Так почему же все возрастающие сомнения — и ее, и Вагнера — не в силах повлиять на ее чувства?

Неужели так же было и с Мелани? И с Эммой? И с другими? Неужели Ромео — Джон — так пленил их? Как и ее? Неужели они тоже любили его? И продолжали любить, даже узнав правду? Неужели она так же, как и они, мечтает об очищении, которое обещает он? Об освобождении от грехов? Ведь она уже призналась в них. О Боже, он добился от нее признаний…

— Сара.

— Скажите, что вас заставило подозревать его, — глухо произнесла она.

— Я его не подозреваю.

— Что именно? — Сара продолжала настаивать на честном ответе. — Его пьянство? Или то, что у него были отношения с моей сестрой, в то время как его жена лечилась у нее? Вы и об этом знали? Грейс обо всем догадалась и рассказала вам?

— Неужели вы думаете, что мне хочется в это верить? Да меня тошнит при одной мысли об этом.

— А меня, думаете, не тошнит? Зачем вы взяли протокол вскрытия?

Он не ответил. Хуже того — отвернулся.

— Вы что-то заподозрили, Майк. Так ведь, скажите? — Она задыхалась от волнения. — Вы думаете, что он убил Грейс.

— Следователь, проводивший дознание, квалифицировал это как самоубийство.

У Сары возникло ощущение, будто из крохотной кухоньки разом выкачали весь воздух. Она бросилась в гостиную и заметалась из угла в угол. Вагнер поспешил за ней.

Минуты две она ходила по комнате, потом рухнула в кресло.

— Когда Грейс… умерла?

Вагнер сел напротив нее на диване.

— Семь месяцев тому назад.

— А… Дайана Корбетт?

— Сара, вы затеваете рискованную игру.

— Хватит, Майк. Вы рискуете не меньше моего. — Отчаянием было проникнуто каждое ее слово. Пожалуйста. Только не Джон. Кто угодно, только не Джон.

Вагнер тяжело вздохнул.

— Убийства начались через несколько недель после смерти Грейс. Ну, и что из того? Допустим, Грейс действительно говорила, что Джон был груб с ней, когда напивался, но, черт возьми, рукоприкладство по отношению к собственной жене не идет ни в какое сравнение с тем, что проделывал Ромео со своими жертвами.

— Вы сразу заподозрили, что это было убийство? — Голос ее прозвучал на удивление спокойно.

— Нет, конечно, нет. Я и до сих пор в это не верю. Когда в то утро Джон пришел на работу и я рассказал ему о звонке Грейс, он выглядел подавленным.

Сара пристально посмотрела на него.

— И как будто с похмелья?

— Он всегда выглядел как с похмелья.

— У вас еще тогда зародились сомнения. Я вижу это по вашим глазам, Майк.

— Что мы затеяли? Сара, давайте остановимся. Пожалуйста.

— Скажите же мне. — Долой тайны. Какими бы страшными они ни были.

Вагнер побледнел.

— Я не знаю. Наверное, я мог бы возбудить дело. Он жил в пяти минутах ходьбы от ее дома. Она не оставила предсмертной записки. У нее в кармане был авиабилет. В то утро Джон опоздал на работу.

— Если она уезжала, зачем же ему понадобилось… избавляться от нее?

Вагнер закатил глаза.

— Она позвонила мне за два дня до смерти. Сказала, что хочет попытаться уговорить Джона дать ей последний шанс. Она надеялась, что, вернувшись с Гавайев отдохнувшей, загорелой… ну, вы понимаете… сможет вновь заинтересовать его и, как знать, может, их союз и восстановится.

У Сары круги поплыли перед глазами.

— Вы допускаете, что он мог выпихнуть ее из окна.

— Мы, по-моему, слишком увлеклись фантазиями. И я намерен доказать это. Дайте мне пару дней…

— Я хочу знать все, Майк. Черт возьми, я должна знать. Что еще?

Он устало вздохнул.

— Ну, хорошо. Сегодня всплыли кое-какие факты. Был телефонный звонок. Меня словно током ударило. Это какое-то чудовищное совпадение, Сара.

— Продолжайте.

— Карен Остин, третья жертва Ромео, встречалась с полицейским. Она рассказала об этом подруге. Я только сегодня узнал об этом. Джону… пока не говорил.

Его взгляд, устремленный на нее, был исполнен боли. Вагнер выглядел потерянным.

— И еще меня беспокоили вы, Сара. Меня насторожило то, как Джон начал домогаться вас.

— Так же, как домогался Мелани?

Он отвел взгляд.

— Я не могу с уверенностью сказать, что у них был роман. Клянусь, Сара. Но, когда она начала работать с нами, я почувствовал, что между ними что-то есть. Черт, мне она тоже нравилась. При желании она могла бы… — Он закрыл лицо руками. — Господи, я не то хотел сказать.

Она взяла его руки в свои и уже не отпускала.

На лице его промелькнула благодарная улыбка.

— И потом эта субботняя ночь. Когда мы услышали ваши крики. Ворвались в вашу спальню и увидели его…

— Не надо, — взмолилась она. — Я же сказала, что была не в себе. Он ведь меня не ударил. Я просто испугалась. Эти воспоминания из далекого детства. Страшные воспоминания. У меня в голове все смешалось. И я сорвалась.

Вагнер убрал волосы с ее влажного от пота лба.

— Скоро все кончится, Сара. Обещаю вам.

Она схватила его руку, в глазах блеснул огонек надежды.

— Постойте. А как же та ночь, когда Ромео пытался пробраться ко мне в квартиру? Ведь Джон был рядом со мной. Не мог же он одновременно находиться в двух местах.

Вагнер тоже просиял.

— Да, похоже, вы правы.

Она отчаянно пыталась восстановить в памяти события того дождливого вечера: они ужинали в ресторанчике, потом вернулись к ней домой, она пошла на кухню, а Джон понес свой мокрый пиджак в ванную…

У нее перехватило дыхание.

— Что?

— Он мог это сделать тогда.

— О чем вы говорите?

— Сама я не слышала, чтобы кто-то пытался приоткрыть окно в ванной. Только Джон расслышал скрежет. Почему бы не предположить, что он заранее открыл окно? Когда мы вернулись, он первый прошел в ванную. Это могло быть хорошо продуманным трюком, алиби для него и предлогом уйти из квартиры якобы на поиски Ромео. Как раз в тот момент, когда он вышел, и появилось под дверью то письмо. Боже, это же было так просто.

— Постойте, — прервал ее Вагнер. — А как же Викки? Эта королева маскарада? Ему было еще проще проделать это. Приоткрыть окно. Подсунуть под дверь письмо. Клянусь, на этом можно было бы выстроить целое дело против него, Сара. Одно звено у нас есть, и я готов заверить вас в том, что мы выстроим и всю злополучную цепочку. И тогда с легкой душой сможем отказаться от своих надуманных подозрений в отношении Джона.

Сара с не меньшим, если не с большим удовольствием, чем сам Вагнер, зацепилась бы за любого другого подозреваемого. Тем более что именно она вывела полицию на Викки. Вновь зазвонил телефон. С рассеянным видом Вагнер потянулся к трубке.

— Чем вы до сих пор там занимаетесь?

Вагнер перевел взгляд на Сару и беззвучно прошептал:

— Джон.

Она побледнела.

— Ей стало нехорошо, Джон, — сказал Вагнер. — Она прилегла. Я как раз собирался звонить Фельдману узнать, не сможет ли он приехать сюда. Как ты думаешь, психиатры выезжают на дом?

— Я уже позвонил ему, — буркнул Аллегро. — Я думал, она уже у него. Позволь мне поговорить с ней, Майк.

Вагнер протянул ей трубку. Она отчаянно замотала головой.

— Она уснула, Джон. Думаю, не стоит ее будить.

— Послушай, мне тут нужно проверить еще один след, но ты держи меня в курсе всего, что там у вас происходит. Фельдман сказал мне, что может поместить ее на пару дней в клинику на обследование. Если она не захочет, тогда вези ее в гостиницу «Роял» на Буш-стрит. Зарегистрируй под именем Уилсон. Сьюзан Уилсон. И под этим же именем зарегистрируй в клинике, если она согласится туда ехать. Я подошлю Корки через двадцать минут.

— Что за след ты проверяешь?

— Скорее всего, очередной тупик. Я дам тебе знать, если будет что-то важное. Когда она проснется, Майк, скажи ей, что я о ней думаю. Хорошо?

— Да. Конечно. Я скажу, Джон.

Через час Сара была уже в кабинете Фельдмана. Он отменил две консультации ради того, чтобы встретиться с ней.

Поначалу Саре все казалось странным, сюрреалистичным. Офис Фельдмана представился ей неким нетронутым коконом, полностью отгороженным от внешнего мира, который безумствовал за его стенами. Как обычно, Фельдман сидел за рабочим столом, сложив руки прямо перед собой. Выражение его лица было, как всегда, неуловимым, и истолковать его можно было по-разному: в нем было спокойствие и участие, безразличие и отвращение, нежность и раздражение, любовь и похоть.

Она уже почти приготовилась вытянуться в черном кожаном шезлонге. Свежая белоснежная простыня была на месте. И к тому же Сара чувствовала себя измотанной до предела, так что искушение прилечь было велико. Но в конце концов она предпочла сесть на стул возле стола.

Она попыталась сложить руки наподобие того, как это сделал Фельдман, но они никак не слушались и все время двигались.

— Даже не знаю, зачем я пришла.

Фельдман кивнул головой.

— Мне всегда удавалось держать разум в узде, но сейчас он отказывается подчиняться. Я знаю, ты считаешь, что это лучше, когда эмоции хлещут через край, но мне от этого не легче. Я разрываюсь на части. — Она хрипло рассмеялась. — Как символично.

Сара заметила, как поморщился Фельдман, но взгляд его был по-прежнему исполнен участия.

— Итак, ты чувствуешь, что тебя гложет душевная боль. Она разъедает тебя изнутри. А Ромео готовит нападение извне. Каждая сила по-своему деструктивна. И каждой ты должна противостоять. Укротить, если хочешь чувствовать себя в безопасности.

Она поколебалась.

— Есть вещи, о которых я не готова говорить. Но я точно знаю, что со временем придется. Если, конечно, это время наступит.

— Ты боишься, что время уходит.

— Ромео завладел моим рассудком и теперь… — Голос ее дрогнул, когда она добавила: — Я думаю, что он уже подбирается к моему телу. Он сказал, что я хранила себя для него и что только он может разжечь во мне настоящую страсть. Это правда.

— Что правда?

Ей с большим трудом удалось выдавить из себя признание.

— Правда то, что я полюбила человека, который, возможно, замышляет убить меня.

— Джон Аллегро?

— Видишь, ты тоже так думаешь.

Он покачал головой.

— Я знаю только, что он питает к тебе какие-то чувства. Мне это бросилось в глаза во время нашей вчерашней встречи. И сегодня, когда он позвонил мне…

В глазах Сары закипели слезы.

— Я поделилась с Джоном своими тайнами. Но, если он Ромео, значит, давно уже знает обо мне гораздо больше, чем я сама о себе знаю даже сейчас.

— Что он знает?

Она взмахнула руками.

— Что я такая же, как Мелани. Как и все остальные. Что где-то очень глубоко во мне живет желание быть униженной, растоптанной, изуродованной. Потому что я все равно люблю его. Даже зная, что он мой мучитель, мой убийца. Я не могу отделаться от жуткого ощущения собственной беспомощности: мне все кажется, что судьба моя давно предрешена. И Ромео лучше меня знает, что избежать ее приговора не удастся. Рано или поздно за грехи приходится расплачиваться.

— Расскажи мне о той, другой Саре.

Она недоуменно посмотрела на него.

— Какой еще другой Саре?

— О той, которая влюбилась.

— В убийцу. В сумасшедшего.

— Постой. Давай пока отвлечемся от этого предположения. Пока ведь это только предположение?

— Да. Даже сейчас мы… то есть они… проверяют другого подозреваемого. Моего соседа. — В голосе ее вновь прозвучала надежда.

Фельдман сцепил пальцы, лицо его оставалось безучастно спокойным.

— Итак, расскажи мне, каково это — любить.

— Я не думала, что способна на это чувство. Не думала, что смогу полюбить мужчину. О, я люблю своего друга Берни. Но я имею в виду другое… — Она никак не могла решиться произнести вслух то, о чем думала.

— Секс?

Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

— Да.

Румянец быстро сошел с ее лица.

— Но я умудрилась и это испортить. Вечно я все порчу.

— В данной ситуации ты, возможно, поступила мудро, Сара. Если ты считаешь, что Джон Аллегро и есть Ромео.

— Ты думаешь, именно поэтому я полюбила его?

— А ты сама как думаешь?

— Я так и знала, что ты переадресуешь этот вопрос мне, Фельдман.

— Важно только то, что думаешь ты, Сара.

— Я все еще тешу себя надеждой, что это окажется Викки — трансвестит, живущий в соседней квартире. Хотя и эта версия кажется мне чудовищной. Но уж лучше Викки, чем Джон. Кто угодно, только не Джон.

— Вот ты и ответила на свой вопрос.

— Какой именно? Я задала их массу.

Фельдман, как обычно, держал паузу. Предоставляя ей возможность самой принять решение.

Ей не понадобилось много времени.

— Как бы то ни было, я люблю Джона Аллегро, пусть даже он и убийца.

Фельдман еле заметно улыбнулся. Словно благословляя ее выбор.

О, Сара. Я до сих пор слышу ваши голоса, доносящиеся из коридора. Слышу твой смущенный шепот, прерываемый слезами. Его гневные крики вперемешку с ложью. Я всхлипываю под одеялом, простыни еще хранят тепло его тела, его сперма еще не остыла во мне. Я ненавижу его. И люблю. Сара, Сара… Прости меня, Сара.

Из дневника М.Р.


предыдущая глава | Ромео | cледующая глава