home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Норвегия, год 873 после Рождества Христова.


Дирк Герхардсен упал на землю и пополз к реке, стараясь не упускать из виду златовласую девушку.

Кристен Хаардрад оглянулась, ей как будто послышалось что-то, однако, не заметив ничего подозрительного, она привязала своего жеребца к дереву и побежала к берегу. Слева от нее, в фиорде, было особенно много водоворотов. Река же, пройдя через скалистый заслон, в этом месте успокаивалась, поверхность воды становилась гладкой, как в пруду. Дирк знал наверняка, что девушка не устоит перед соблазном окунуться в теплую, манящую воду. Он знал это, еще когда она вышла из дома своего дяди Хьюга. В далеком детстве, совсем маленькими они купались тут все вместе с братьями, кузенами и кузинами. У Кристен было много родственников: три брата, дядя (он жил по эту сторону фиорда), который, как говорят, получил свою должность ярла из рук самого короля, дюжина дальних кузенов и кузин со стороны отца — и для всех них Кристен была, что ясно солнышко.

До недавнего времени такой она была и для Дирка, пока он не набрался храбрости просить ее руки и сердца, что, кстати, до него уже делали многие. Она отказала ему — мягко и дружески, это он признавал, — и все же разочарование, которое он испытал, было сродни унижению. На его глазах Кристен из долговязой, неуклюжей девчонки превратилась в величественную женщину несравненной красоты. И не было в мире для него ничего важнее, чем получить возможность назвать Кристен Хаардрад своей.

Дирк затаил дыхание, увидев, что она раздевается. Он надеялся, что это произойдет. Эта надежда и привела его на берег реки, и вот — о боги! — она это делала. У него помутилось в голове, когда он увидел ее длинные, стройные ноги… нежные округлости бедер… узкую, прямую спину, куда свисала толстая золотистая коса.

Две недели назад он держал эту косу в руках, когда попытался сорвать у Кристен поцелуй. Он крепко прижался губами к ее губам, кровь закипела в его жилах, он едва не лишился рассудка. Тогда она ударила его по щеке. Пощечина лишила его равновесия (Кристен совсем не была слабой, маленькой девочкой, она всего на пять сантиметров ниже его, а роста в Дирке метр и восемьдесят один сантиметр), но не лишила мужества. В какой-то момент он и вправду почувствовал, что лишится рассудка, если не получит ее.

Счастье, что Зелиг, старший брат Кристен, вмешался. К сожалению, он появился в тот момент, когда Дирк пытался повалить Кристен на пол. Они с Зелигом одинаково пострадали после драки, и Дирк потерял в Зелиге хорошего друга, не потому, что они подрались — северяне всегда готовы сражаться по любому поводу, — а из-за того, что он пытался сделать с Кристен. Дирк не мог поручиться, что он овладел бы ею здесь, в хлеву ее отца, на полу. Если бы ему это удалось, сейчас он был бы уже мертв. И Дирку не нужно было бы вступать в поединок с братьями или кузенами, отец Кристен Гаррик прикончил бы его голыми руками.

Тело Кристен погружалось в воду, однако невозможность видеть ее всю с головы до ног не охладила желание Дирка. Он бы никогда не поверил, что это может быть так мучительно — разглядывать ее во время купания. Дирк уже убедил себя, что это единственная возможность увидеть Кристен одну, вдали от ее семьи.

Ходили слухи, что вскорости она должна выйти замуж за Шелдона, старшего сына Перрина. Перрин был лучшим другом ее отца. Слухи, конечно, ходили и раньше, ведь Кристен шел уже девятнадцатый год, и последние четыре года каждый здоровый и сильный мужчина во всей округе просил ее руки.

Теперь она плыла на спине. Пальцы ног, молочной белизны бедра, девичья грудь выступали из воды — она как бы сама давала шанс себя обесчестить. Дирк больше не мог сдерживаться. Торопясь, он срывал с себя одежды.

Кристен услышала всплеск воды и посмотрела в сторону, откуда, как ей показалось, послышался шум. Ничего не увидев там, она быстро огляделась вокруг, и хотя никто, кроме нее, не нарушал спокойной глади воды, она все-таки поплыла к берегу, где лежала ее одежда и единственное оружие — кинжал с инкрустированной ручкой, который мог служить скорее украшением, чем защитой.

Конечно, было глупо с ее стороны прийти сюда одной, не дождавшись братьев. Но у них так много дел на корабле. На этом корабле, принадлежащем ее отцу, Зелиг через неделю отправится на восток. А день после необычайно суровой зимы и прохладной весны такой теплый, такой чудесный. Она просто не смогла устоять перед искушением.

Сделать что-то, чего она еще не делала, казалось ей приключением, а приключения она любила больше всего. Только все предыдущие приключения она переживала вместе с другими. Наверное, это действительно было не очень умно — сбросить с себя всю одежду, хотя, когда она это делала, собственный поступок казался ей смелым и дерзким. Кристен всегда была дерзко-смелой и всегда, как и теперь, задним числом, она раскаивалась в своей смелости.

В тот момент, когда ее ноги коснулись дна, он появился перед ней во весь свой угрожающе огромный рост. Кристен не хотелось, чтобы это был Дирк, он ведь уже пытался навязать ей свою волю, но это был именно он, и выражение его лица было таким же, как две недели назад. Это был крепкий парень двадцати одного года, одногодок ее брата Зелига. Они были с ним хорошими друзьями, а до того дня, когда Дирк набросился на нее в хлеву, она полагала, что он и ее друг.

Он выглядел, как всегда, прекрасно: каштановые волосы, светло-карие глаза. Но это был не тот Дирк, которого она знала. Он изменился, он уже не был тем мальчиком, с кем она росла, ходила на охоту, купалась в этой реке. Кристен опасалась, что может повториться то, что произошло тогда в хлеву.

— Тебе не следовало приходить сюда, Кристен. — Голос Дирка был низким и хриплым.

Его взгляд остановился на каплях, бриллиантами блестевших в ее длинных изогнутых ресницах. Такие же капельки скатывались по ее широкоскулому лицу и маленькому, прямому носу. Она Кристен услыхала его глухой стон, и ее глаза широко раскрылись — не от страха, а от возмущения.

Эти глаза, они так похожи на глаза ее отца — смесь неба, моря и земли. И еще исходящий из них свет, придающий им ясный, новый оттенок. В какой-то момент перевесила бирюза, которая так не соответствует цвету бушующего моря.

— Пропусти меня, Дирк.

— Вряд ли я это сделаю.

— Еще раз подумай.

Она старалась не сорваться на крик, да это и не нужно было. Ее лицо достаточно отчетливо выражало возмущение. Но Дирк ничего не замечал, он был охвачен желанием. Недавние здравые мысли о том, как ему повезло, что он не обесчестил ее, улетучились.

— Ах, Кристен! — Он поднял руки и опустил их на ее нагие плечи. Когда она попыталась стряхнуть его руки, он только крепче сжал пальцы. — Знаешь ли ты, что ты со мной делаешь? Можешь ли ты вообще представить себе, что мужчина способен потерять рассудок, когда мечтает овладеть такой красивой женщиной, как ты?

Опасный блеск появился в ее глазах.

— Ты действительно потерял рассудок, если думаешь…

Его рот полонил ее губы, чтобы заставить замолчать. Крепко держа Кристен за плечи, он притянул ее к себе, и девичья упругая грудь коснулась его груди.

Кристен казалось, что она задохнется. Он больно мял ее губы своими жесткими губами, и это было отвратительно, как и ощущение близости его тела. Они были почти одного роста, и его мужская плоть упиралась в ее лоно, а это особенно ужасало ее, так как близкие отношения между мужчиной и женщиной уже не были для нее тайной. Бренна, ее мать, давно объяснила ей все подробности плотской любви, но сейчас она ничего не испытывала, кроме отвращения.

Она проклинала силу его мускулов, стараясь освободиться. Ее восхищали сила и мужество мужчин, но только не в том случае, когда это направлялось против нее. Дирку совсем нетрудно было найти вход и лишить ее девственности. Если он это сделает, она убьет его, так как он не имеет на это права. Этот подарок она сделает сама — тому мужчине, которого полюбит, и сделает это с радостью. Все будет по-другому, а Дирк Герхардсен вовсе не тот мужчина, которого она ждет.

Она зажала зубами его пухлую нижнюю губу и сильно укусила, одновременно впившись ногтями ему в грудь. Она кусала его до тех пор, пока он не отнял своих рук. Затем она принудила его поменяться с ней в воде местами, чтобы оказаться ближе к берегу. Он мог бы ударить ее и освободиться, но, сделав это, он бы лишился губы — в этом не приходилось сомневаться. Она же не выпускала его губу до тех пор, пока ей не удалось совершить задуманное.

Упершись Дирку в грудь, Кристен ударила его ногой в живот и, оттолкнувшись от него, как от трамплина, совершила отчаянный прыжок к берегу, а Дирк свалился в воду. Ей хватило нескольких секунд, чтобы выбраться на берег и схватить свой кинжал, прежде чем он настиг ее. Но он больше не пытался применить силу, одного взгляда на кинжал было достаточно.

— Ты знаешь не меньше хитростей, чем дочь Локи[1] — выдавил из себя Дирк, вытирая кровь с губы. Взгляд его карих глаз испепелял девушку.

— Не сравнивай меня со своими богами, Дирк. Мама воспитала меня в христианской вере.

— Мне все равно, какая у тебя вера, — ответил он. — Положи кинжал, Кристен.

Она покачала головой. Оружие в руках придавало ей спокойствия и уверенности. И, о Один[2], как она была великолепна — нагая, с искрящимися каплями воды на теле! Как манили его ее пышные груди, плоский живот над треугольником золотистых волос между ног. А она бросала ему вызов — держа кинжал в положении, удобном для удара, предлагала сделать хотя бы шаг в ее сторону.

— Мне кажется, твоя мать научила тебя большему, чем только любить твоего Бога. — В его голосе слышалась горечь. — Твоему отцу и братьям никогда не пришло бы в голову учить тебя обращаться с оружием. Они не одобрили бы даже твой интерес к таким вещам, потому что это уменьшило бы их возможности защищать тебя. Леди Бренна научила тебя своим кельтским штучкам, не так ли? Она должна бы знать после стольких прожитых лет, что кельтские хитрости викингам не нужны. Чему она еще научила тебя, Кристен?

— Я умею обращаться с любым оружием, кроме топора. Это грубое оружие, не требующее особой ловкости в обращении, — ответила она гордо.

— Ты потому говоришь о грубости, что у тебя просто не хватает сил махать топором, — язвительно заметил он. — А что сказал бы отец, узнай он, чему тебя научили? Могу поспорить, что отстегал бы ремнем тебя, и твою мать.

— Ты собираешься сказать ему об этом? — В ее голосе сквозила ирония.

Тяжелым взглядом Дирк посмотрел на нее. Конечно, он не собирался ничего говорить ее отцу, иначе ему пришлось бы рассказать, откуда он это знает. Широкая улыбка на ее губах доказывала, что и она подумала об этом. Одна мысль о Гаррике Хаардраде, который был на полфута выше него и в свои сорок шесть лет имел прекрасную фигуру, охладила весь пыл Дирка.

— Что тебе не нравится во мне, Кристен? — Его карие глаза внимательно рассматривали ее. — Почему ты не хочешь меня?

Вопрос удивил ее прежде всего тем, что был задан дружелюбным тоном, хотя и с вызовом. Обнаженный, он гордо стоял перед нею, так же как она перед ним. Ее взгляд скользил по его телу. То, что она увидела, не смутило ее; она уже видела взрослых мужчин нагими, когда со своей лучшей подругой Тюрой прокралась однажды в баню ее дядюшки и спряталась за бочкой с водой, чтобы понаблюдать за купающимися кузенами. Это было лет десять назад, и разница между тем, что она видела тогда и что открывалось ей теперь, была огромной. Ей не приходилось видеть инструмент мужского желания в таком напряженном состоянии.

Кристен ответила искренне:

— Тебя не в чем упрекнуть, Дирк. У тебя красивое тело, и ты очень привлекателен. У твоего отца хорошее состояние, а ты его наследник. Любая женщина будет рада стать твоей женой.

Она умолчала о том, что Тюра заклинала богов сделать так, чтобы Дирк принадлежал ей. Поэтому она никогда и не думала о Дирке как о женихе.

Тюра уже пять лет была влюблена в этого парня, а он и не догадывался об этом. Кристен поклялась, что никогда не выдаст тайны подруги, и меньше всех на это мог рассчитывать Дирк.

— Ты просто не создан для меня, Дирк Герхардсен, — сказала она наконец уверенным тоном.

— Почему?

— Ты не заставляешь мое сердце биться быстрее.

Он с недоумением посмотрел на нее.

— Какое это имеет значение для замужества?

«Огромное», — сказала она сама себе, а ему:

— Мне очень жаль, Дирк, но я не хочу тебя в мужья. Я уже говорила тебе об этом.

— Это правда, что ты выходишь за Шелдона?

Она могла бы солгать и использовать эту ложь во спасение. Но такой выход был не для нее.

— Шелдон для меня, как брат. Я согласилась называть его женихом из-за родителей. Они очень хотят, чтобы я вышла за него, но его предложение я тоже не приму.

«И он будет этому очень рад, — добавила она про себя, — ведь для него я тоже, как сестра, и при мысли о том, что я могу быть его женой, ему становится так же не по себе, как и мне».

— Кому-нибудь ты должна сказать «да», Кристен. Все мужчины в фиорде уже просили твоей руки. Ты давно должна быть замужем.

Эта тема была для Кристен неприятна; она ведь знала свое положение лучше, чем кто-либо другой. Не было в этих краях мужчины, который мог бы стать ее мужем. Она хотела любви, как у ее родителей, и не собиралась довольствоваться меньшим. Это решение она приняла несколько лет назад, отказывая всем, а родители, любя ее, мирились с этим. Но она знала, что так не может продолжаться долго.

Она рассердилась на Дирка, так как он напомнил ей о ее безнадежном положении, мысль о котором не покидала ее весь этот год.

— Кого я выберу, тебя не касается, ведь это будешь не ты. Настройся на то, что тебе надо искать другую, и будь добр, впредь не надоедай мне.

— Я мог бы взять тебя силой, Кристен, и заставить тебя выйти за меня, — предостерег он глухим голосом. — Ты отклонила уже столько предложений, что твой отец будет рад отдать тебя мне, когда я лишу тебя главного достоинства незамужней девушки. Так случалось не раз.

Это действительно было возможно. Конечно, ее отец сначала изобьет его до полусмерти. Но если Дирк выживет вполне может статься, что получит ее в жены. Будет учтено обстоятельство, что она уже не девственница.

Кристен тяжелым взглядом окинула его.

— Если бы тебя за это не убил отец, я бы убила наверняка. Не будь дураком, Дирк, такую дурную шутку я бы не простила.

— Но тогда бы ты принадлежала мне.

— Я же тебе говорю, я бы убила тебя.

— Я не верю тебе, — сказал он тоном, слишком, на ее взгляд, уверенным. — Мне кажется, стоит рискнуть.

Говоря это, он продолжал рассматривать ее грудь. Кристен не двигалась с места. Ей не следовало останавливаться и беседовать с ним. Лучше вскочить на спину Торденса и умчаться отсюда, чем позволять втягивать себя в такой разговор.

— Попробуй, и я убью тебя сейчас же, — прошипела она.

Дирк посмотрел на кинжал и понял, что получит удар прежде, чем попытается вырвать нож из рук Кристен. Если бы она была поменьше ростом и не так сильна… Волна гнева вновь охватила его. Но теперь его гнев был направлен против ее матери — эта ненормальная научила дочь обращаться с оружием.

— Эта игрушка не всегда будет у тебя в руках, Кристен.

Она вздернула подбородок.

— Глупо с твоей стороны предостерегать меня. Теперь ты никогда не застанешь меня врасплох.

Он рассвирепел.

— Лучше последи за своими дверьми, чтобы они всегда были заперты, когда ты спишь. Однажды мне все-таки удастся заполучить тебя.

Кристен оставила без внимания эту угрозу. Не выпуская из виду Дирка, она наклонилась, чтобы поднять свою одежду, перекинула ее через плечо и, ухватив за уздечку Торденса, сделала несколько шагов назад вместе с лошадью. Когда расстояние между нею и Дирком составило несколько шагов, она взялась за шелковистую гриву Торденса, вскочила ему на спину и уперлась пятками ему в бока.

Она слышала сзади гневные выкрики Дирка, но мысли ее уже были не о нем. Главная ее забота состояла теперь в том, чтобы успеть на полном скаку натянуть на себя одежду, прежде чем она достигнет селения Хаардрад и сможет попасться кому-нибудь на глаза. Если ее увидят нагую, то при всем желании она не сможет скрыть правды, а это повлечет за собой ограничение свободы передвижения для нее и кучу неприятностей для Дирка Герхардсена.

Если бы она не боялась потерять полную свободу, она бы не стремилась утаить то, что произошло. Но свобода была для нее превыше всего. Отец и так слишком заботился о ней. Мама теперь меньше опекала ее: не одно лето, пока муж и сыновья на своих кораблях доставляли товары на продажу, Бренна посвятила обучению дочери. Она научила Кристен всему, чему ее саму научил отец: ловкости и хитрости, которые были необходимы для борьбы с сильным противником, причем хитрость была предпочтительнее, ведь Кристен не обладала силой мужчины, хотя и была на полфута выше своей матери и сильнее многих женщин в селении.

Кристен гордилась тем, что сама может себя защитить, и вот впервые ей пришлось показать свое умение. Она не могла постоянно носить оружие, как мужчины, отец бы рассвирепел, если бы узнал, чему научила ее мать. Да ей и самой не очень-то хотелось носить оружие — она все же гордилась своей женственностью.

Кристен в семье любили, баловали, оберегали. Кроме Зелига, который на два года старше нее, были еще два брата — Эрик и Торалль, первому исполнилось шестнадцать лет второму четырнадцать, и оба ростом были с отца. Был еще кузен Атол, на несколько месяцев старше Зелига, и дюжина кузенов со стороны отца, двоюродных и троюродных, и они бились бы насмерть, если бы ей была нанесена обида. Нет, ее есть кому защитить, и она не должна была показывать свое умение так, как это вынуждена была показывать мать, будучи в возрасте Кристен.

Но сегодня все изменилось. Ах, если бы она могла вместе с Зелигом и его друзьями отправиться на следующей неделе на восток в торговые города! Тогда ей не нужно было бы опасаться Дирка, по крайней мере, до ее возвращения в конце лета. К тому времени он, может быть, найдет себе жену и перестанет ее преследовать. Кристен уже давно просилась в это торговое путешествие, но ей было отказано Она слишком взрослая, чтобы находиться на одном корабле с молодыми мужчинами, даже при условии, что это один из кораблей ее отца, а предводителем там — ее брат Зелиг. Если отец не идет в море, значит, и она должна оставаться на берегу, тема не подлежала обсуждению. Даже ее шутливые обещания, что в Бирке или Хедеби она могла бы найти себе богатого жениха, не изменили его решения. Если его не будет на корабле и он не сможет охранять ее лично, как уже было во время трех морских путешествий, когда он брал с собой Кристен и ее мать, тогда, о Один, она будет сидеть дома.

Гаррик уже восемь лет не ходил в море, он предпочитал летние месяцы проводить с Бренной. Управлять кораблем он доверил тогда своему другу Перрину, а теперь, по прошествии лет, это право получил Зелиг. Этим летом родители Кристен хотели вдвоем отправиться путешествовать на север и вернуться только к осени. Они всегда были вместе — вместе ходили на охоту, вместе открывали новые места. Они очень любили друг друга, и Кристен мечтала о такой любви, как у ее родителей. Но где найти мужчину, похожего на Гаррика, — чтобы он был нежным с теми, кто ему дорог, и грозным для тех, кого не любит, чтобы он заставлял ее сердце биться так же быстро, как бьется сердце Бренны, стоит ей только взглянуть на Гаррика?

Кристен вздохнула и поскакала домой. Такого мужчины не было, во всяком случае здесь. Ах, если бы она могла отправиться с Зелигом на восток! Где-нибудь наверняка живет мужчина — ее суженый, купец или моряк, как ее отец, датчанин или швед, или даже норвежец с юга. Все они возят свои товары в торговые города на востоке. Такой мужчина где-то есть, и она должна найти его.


Джоанна Линдсей Пламя сердец | Пламя сердец | Глава 2