home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

— Что ты сделала с моим кузеном, девка, что он в таком унынии?

Кристен не удостоила Альдена взглядом. Он встал напротив нее возле стола. Впервые он приблизился к ней, после того как она напала на него. Его общество было ей неприятно.

— Я не отвечаю за его настроение, — сказала она ворчливо.

— Нет? — Альден усмехнулся. — Я наблюдал, как он смотрит на тебя. Ты очень даже отвечаешь за это.

— Уходи, сакс, — ответила она, глядя на него с яростью. — Нам нечего сказать друг другу.

— Ты по-прежнему хочешь убить меня?

— Хочу? Я это непременно сделаю.

Он вздохнул притворно.

— Как жаль, что мы не можем подружиться. Я мог бы давать тебе советы, как лучше обходиться с моим кузеном Ты сама, как мне кажется, не справляешься с этим.

— Мне не нужны советы, — фыркнула она. — И я не собираюсь с ним никак обходиться. Я не хочу иметь с ним ничего общего.

— Может быть, но я заметил, что ты тоже часто на него поглядываешь. Вы бросаете друг на друга такие сладострастные взгляды, что…

— Иди к черту! — грубо оборвала она его. — Клянусь, ты отродье Локи. Уйди с глаз моих, пока это тесто не очутилось на твоей голове.

Альден, смеясь, отвернулся и пошел прочь. Кристен со злостью продолжала месить тесто. Как смеет этот сакс высмеивать ее! Или он считает, что она шутит, обещая убить его? У нее самые серьезные намерения. Его любезный вид не повлияет на ее решение. Не повлияет даже то, что благодаря ему, как она узнала, викинги, и она в том числе, остались в живых. Не поможет ему и его сходство с ее братом Эриком — тот же звонкий юношеский смех и склонность к подтруниваниям. Она убьет его, как только обретет свободу.

Ее длинная, толстая коса свесилась из-за плеча, и она в гневе отбросила ее за спину. Была середина лета, и такой жары Кристен еще не знала. Дома она пошла бы с Тюрой купаться или носилась бы по полям на спине Торденса, а ветер бы играл ее волосами. И ей бы не пришлось целый день стоять у пышущей жаром печки. Ее охватила тоска, но она только заставила ее вспомнить, что во всех ее неприятностях виновата лишь она сама.

Прошел ровно месяц с того рокового утра, когда их корабль бросил якорь у Виндхёрста. Время от времени Кристен видела Торольфа и других викингов через открытое окно, когда они возвращались с работы или, наоборот, — принимались за дело. Они ее, однако, видеть не могли, так как она работала в самом дальнем углу зала.

Кристен знала, что они беспокоятся о ней. Во всяком случае, в Отере и Торольфе она была уверена. Они должны бы давно убежать, и Кристен надеялась, что их останавливает не то, что ее взяли заложницей; скорее всего, Ройс и его проклятые охранники делают все, чтобы им помешать. Можно бы спросить у Ройса разрешения поговорить с ними, но Альден прав — в последнее время, с тех пор, как она отказалась разделить с ним постель, он был в прескверном расположении духа, и о чем бы она его не попросила, ответ будет только «нет». К нему было не подступиться. Он резким голосом отдавал приказания своим воинам. Его сестра и слуги старались не попадаться ему на глаза. Может, и вправду в его раздражительности виновата она?

Она бы с удовольствием в это поверила, но не смела приписать себе такое влияние на него. Да, он приходит каждую ночь и спрашивает, хочет ли она пойти к нему, и каждую ночь она ему отказывает. Наверное, Альден как-то узнал об этом. Может, он слышал голос Ройса? В одну из последних ночей Ройс почти кричал, потому что его терпению, как видно пришел конец. А может, Альден все напридумывал из-за тех взглядов, которые Ройс, по его словам, бросает на нее.

Сомнительно, что Ройс говорил о ней со своим кузеном. С чего бы, собственно? Она просто девушка, которая ему приглянулась, он хочет делить с ней постель, но говорить об этом со своей семьей он не будет. Он бы никогда никому не признался в том, сто чувствует привязанность к рабыне, особенно к пленнице из стана врагов, которых он ненавидит.

Эда знала, что происходит, но она была подвластна Ройсу и не смела никому рассказывать, что Кристен отвергает его, а он терпит это. Она ежедневно выговаривает Кристен за ее упрямство, так как считает, что если Ройс хочет ее, он должен ее получить. То, что их первая ночь стала обоим в радость, было для нее ясно. За всю ночь она не услышала ни одного крика, и синяков не было на нежном теле Кристен. На следующий день Кристен замкнулась в холодном молчании, о причинах которого Эда догадывалась по мрачным взглядам, часто бросаемым Кристен на цепи.

В конце концов Эда сказала, что это глупо с ее стороны — не использовать древнейший способ примирения с господином. На что Кристен отвечала, что она может обойтись без милости, которая способствует только тому, что ее держат в цепях, как зверя.

Эду удивляло, что Ройс подчинялся желаниям Кристен. Он каждую ночь просил ее прийти к нему и всякий раз мирился с отказом, хотя в последние дни заметно терял терпение. Она и предположить не могла, что он позволит такое вытворять с собой, и вполне допускала мысль, что он мог бы взять Кристен силой. Это соответствовало бы ее положению рабыни. Но он не делал этого, и, против ее ожиданий, Кристен тоже была удивлена, что он этого не делает.

Кристен желала его, как и прежде. После того, как она узнала, что это значит — быть с мужчиной, она желала его еще больше, чем прежде. Но гордость не позволяла сказать ему «да».

В тот вечер Кристен ждала, что Ройс снова придет к ней, но он не пришел. Она решила, что он, наверное, утолил свое желание с другой женщиной, и старалась убедить себя, что он ничего для нее не значит.

Утром она была бы менее раздражена, если бы знала, где он провел ночь. Но раздражение нарастало, и день длился бесконечно; под вечер у нее появилось чувство, что она сама себя поедом ест. Большую часть вины за свое теперешнее настроение она приписывала себе. Она была уверена, что Ройс больше не придет, решил, что с него довольно. Это подтверждалось тем, что его нигде не было видно в течение дня.

Все же Кристен ждала какое-то время, после того как Эда сняла с нее цепи и заперла дверь. Она сидела в темноте на своем соломенном матраце и дергала за, и без того уже обтрепанные, концы пояса. Она не могла примириться с тем, что Ройс так скоро отказался от нее. Ей хотелось, чтобы он заставил ее подчиниться. Она не собиралась поступаться своей гордостью, поэтому он должен был преодолеть ее. Почему он этого не делает?

После долгого ожидания Кристен наконец разделась, чтобы лечь спать. Последнюю неделю она делала это после ухода Ройса. Прошлую ночь спала в одежде, хотя это было очень неудобно. Но сегодня он не придет.

Она еще не успела заснуть, как дверь открылась. Факел в коридоре осветил его крупную фигуру сзади, превратив ее в черный силуэт. Ее тело напряглось. Она страшно обрадовалась, что он пришел, что он не отказался от нее. Но эти чувства не отразились на ее лице, когда она посмотрела на него, не имея возможности его разглядеть, ведь свет шел сзади.

Когда он безмолвно остановился возле матраца, она поняла, что сегодня он вопросы задавать не будет. Он тоже был горд.

Слова были излишни. Она знала, зачем он пришел. Она пошла ему навстречу, первой нарушив молчание:

— Ты снимешь с меня цепи навсегда?

— Нет.

— Даже если я поклянусь жизнью матери, что не убегу?

— Нет; откуда я знаю — может, ты ненавидишь свою мать, или, может она умерла, и тогда клятва просто не имеет смысла.

Она подавила возмущение, которое вызвали у нее эти слова. Приподнявшись на локтях, она как бы невзначай обнажила грудь — легкое покрывало соскользнуло вниз. Не совсем честная игра, но она по горло сыта этим тупиковым положением.

В свой голос, однако, она вложила максимум возмущения, чтобы дать понять ему — она совсем не заметила, что произошло с покрывалом:

— Совершенно случайно я очень люблю свою мать, она, конечно, жива и, без сомнения, очень беспокоится обо мне. Ты думаешь, если я женщина-викинг, то у меня нет понятия о честности? Или все дело в том, что я викинг, и ты поэтому не веришь мне?

Он сделал шаг к ней, но тут же остановился.

— Слова легко произносятся. Поступки говорят сами за себя, а твои говорят не в твою пользу.

— Почему? Потому, что я хочу убить твоего кузена? — спросила она и добавила с улыбкой: — Или потому, что я не иду на твой зов?

Он ударил кулаком по ладони, и она поняла, что стрела попала в цель. По крайней мере, она разбудила в нем чувства, даже если не те, которые хотела.

— О боже! — Он был вне себя. — Ты самая дерзкая женщина из всех, кого я знаю! Я вижу, что напрасно теряю время. Ты меня не понимаешь.

— Я понимаю тебя, сакс, — ответила она спокойным голосом. — И была готова пойти на уступки.

— Нет, ты хочешь, чтобы все было по-твоему.

— Это не так, — настаивала она. — Я предложила тебе принять мою клятву, а это стоило мне многого, ведь часть меня стремится прочь отсюда, домой.

— Я не могу верить никому, ни мужчине, ни женщине, если знаком с ними недолго. Кроме того, я не верю, что другая часть тебя действительно хочет остаться здесь, в бесправном, безнадежном, рабском положении.

— О, как ты прав! — поддакнула Кристен с сарказмом. — Действительно, почему я должна хотеть здесь остаться? Уж конечно, не из-за тебя.

— Из-за меня? — насмешничал он. — Ты хочешь меня убедить, что причина во мне, в то время как сама каждую ночь меня отвергаешь? Или ты пойдешь сегодня ко мне, Кристен?

— Ты снимешь с меня цепи навсегда? — весело спросила она.

— О, все святые!

Он не договорил, повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Кристен чуть не закричала, когда за ним закрылась дверь.

— Ты слишком рано сдаешься, сакс! — фыркнула она разочарованно, и дверь моментально открылась, что заставило ее задержать дыхание.

— Я правильно тебя понял, девка? — спросил Ройс спокойным голосом, что трудно было увязать с тем, как резко он открыл дверь.

Он оставил дверь открытой и медленными шагами пошел к ней. Кристен натянула покрывало до шеи. Она бы с удовольствием вскочила, так как чувствовала себя уязвимой, лежа тут, у его ног, в то время как он возвышался над ней. Но она не хотела ему показывать, что испугалась. Вместо этого она легла на спину, чтобы рассмотреть его.

— Как же ты понял мои слова? — осторожно спросила она.

— Как вызов. — Его голос был по-прежнему спокоен, но в нем слышалась угроза. — А если ты бросаешь вызов, ты должна быть готова к последствиям.

— Каким последствиям?

Он наклонился и вместо ответа сорвал с нее покрывало. В то же мгновение он навалился на нее всем телом, обе его руки держали ее голову, а рот приближался к ее губам. Но, прежде чем их губы встретились, она резко оттолкнула его. Это удалось только потому, что было неожиданно, она использовала свое преимущество и вскочила. Но он крепко ухватил ее за ногу, она споткнулась, подбегая к двери, и упала на спину.

— Ляг на матрац, Кристен.

Этот холодный приказ содержал угрозу, и все же она упрямо покачала головой. Она знала, что в конце концов он навяжет ей свою волю, и хотя победа дастся ему нелегко, она хотела, чтобы в этой схватке он одержал победу — или, по крайней мере, считал себя победителем. Гордость не позволяла ей уступать, но пусть грубая сила принудит ее к этому. Она поднялась на ноги и прижалась спиной к стене. Сердце застучало, когда она увидела, что он снимает пояс, рубашку и бросает на пол. Он был действительно вне себя. А это небезопасно. Он необычайно высок и обладает колоссальной силой. Ему ничего не стоит одним ударом свалить ее с ног. Многие мужчины поступали так. Она знала, какому риску подвергала себя.

Он стронулся с места, только когда вся его одежда была рассыпана по полу. Все это время он неотрывно смотрел на нее; свет падал только с одной стороны, погружая часть ее туловища в тень. Если бы она не стояла перед ним нагой, он бы, наверное, успокоился или, по крайней мере, обдумал свои действия. Но ее вид слишком возбуждал его.

Когда он подошел к ней, она замахнулась для удара, но он поймал ее запястье в воздухе. В то время, как тело Кристен еще двигалось по инерции, его рука скользнула по ее талии и лишила опоры ноги. Он повалил ее на тонкий соломенный матрац, и от падения у нее перехватило дыхание. Ройсу нужно было совсем немного времени, чтобы лечь между ее расставленными ногами и войти в нее прежде, чем она начнет защищаться.

Он услышал, как она тяжело задышала, глотнув воздуха, и, когда ее руки протиснулись между их телами и попытались оттолкнуть его, он рассмеялся. Это было уже бесполезно. У него хорошая опора, и он готов ко всем ее выходкам.

— Прекрати, мерзавец!

Он наклонился и зашептал ей на ухо:

— Я получил то, в чем ты бы мне хотела отказать, и ты проиграла.

Все еще продолжая сопротивляться, она приподняла бедра, чтобы скинуть его. Но это было бесполезно и послужило лишь тому, что он еще глубже вошел в нее. Она опять тяжело задышала, но на этот раз потому, что ей было необычайно приятно почувствовать в себе его плоть. И у нее перехватило дыхание, когда его объял сладостный трепет.

— Я все беру обратно, женщина, — выдохнул он смиренным голосом. — Защищайся сколько хочешь.

Кристен чуть было не расхохоталась в ответ, но это разрушило бы впечатление, что она подчинилась грубой силе. Да ей это и не удалось бы, потому что Ройс страстным поцелуем запечатал ей губы. Она попыталась было повернуть голову, проявляя остатки сопротивления, но он следовал за ее движениями, и тогда наконец она перестала притворяться и ответила на его поцелуй со всего сердца.

Ее руки скользнули между их телами и легли ладонями на его голову, чтобы прижать к себе крепче губы, в то время как он мягкими упругими движениями вжимался в нее, и касания его бедер, живота и груди были неповторимо сладострастны и нежны.

Кристен почти мгновенно достигла вершины блаженства и намеренно приподняла бедра, желая продлить его как можно больше. Когда и для него настал сладчайший миг, сила его встречного порыва заставила ее спуститься, что еще увеличило их наслаждение. Из ее груди вырвался приглушенный стон. Она чувствовала внутри себя биение его плоти в мгновение высшего напряжения, и ее собственное наслаждение возрастало до пределов, казавшихся ей раньше невозможными.

С сожалением вернулась Кристен в реальный мир. Ройс всем телом лежал на ней, но это ни сколько ей не мешало. Его голова была склонена набок, дыхание все еще прерывисто. Ее пальцы мечтательно играли с его волосами. У нее было чувство, что она может так пролежать целую вечность. Но надеяться на это она не смела.

Она понятия не имела, что он думает о ее полной капитуляции. Если исходить из того, какое большое значение мужчины придают своей мужской силе, заслугу в этой победе он, видимо, приписывает своему таланту любовника. Что он думает — все равно, главное, чтобы он не догадался, что она хитростью заставила его любить себя. Можно представить, как бы он злился, если бы узнал об этом.

Ее руки легли ему на плечи, а затем на грудь когда он приподнялся и посмотрел на нее. Она чувствовала, как бьется его сердце под рукой, смотрела на него и пыталась по его лицу узнать, о чем он думает, но ничто не выдавало его мыслей. Казалось, он с той же целью рассматривал ее; конечно, ведь ему тоже хотелось знать, о чем она думает. Если бы он знал! Этим своим мыслям она улыбнулась.

— Ты не сердишься на меня? — спросил он.

— Конечно, сержусь.

Ройс рассмеялся.

— Ты всегда улыбаешься, когда сердита?

— Иногда.

Она сказала это серьезным тоном. Ройс покачал головой. Если все, что она говорит, принимать за правду, значит, нужно без конца ей удивляться. Он предпочел считать это шуткой.

— Я полагаю, мне нужно извиниться, — сказал он.

— Без сомнения.

Он фыркнул. Ему нечего было больше сказать. Она провоцировала его. Может, она и не заслужила такого грубого обращения, но в конце концов она покорилась и сама получила удовольствие. Почему она вообще ему отказывала?.. Причины, конечно, были, но изменить что-либо он не в силах.

Он приподнялся на руках, чтобы встать, но в то же мгновение ее бедра сомкнулись. Его плоть еще была в ней, и Кристен закрыла глаза от удовольствия, еще какое-то время наслаждаясь им, прежде чем расстаться. Посмотрев на нее, Ройс вздохнул.

— Господи, женщина, ты это нарочно?

Она открыла глаза:

— Что? — Она и правда не понимала, что опять натворила.

— Когда ты смотришь… вот так смотришь, когда мы…

— Откуда ты это знаешь? Ты тоже смотришь на меня?

— Да.

Это очаровало ее.

— Я бы никогда не подумала. Надо попробовать это с кем-нибудь другим.

— Это любого мужчину сведет с ума — в такой момент увидеть эти красивые глаза.

Она улыбнулась.

— Тебе не следует волноваться. Я и не думала смотреть на тебя.

— Я надеюсь, ты шутишь, девка, — сказал он сурово, вставая и помогая ей подняться. — Иначе последствия тебе не понравятся. Я не верю, что у тебя есть любовники. Пока я хочу тебя, ты останешься мне верна.

Она подняла бровь, получив удовольствие от сознания того, как легко его завести.

— Ты так думаешь?

Ройс не ответил, а, подняв одежду с пола, взял Кристен за руку и потянул за собой к двери. Она почувствовала, что щеки ее запылали, как только поняла, что дверь все это время была открыта. Каждый в доме мог пройти мимо и увидеть их, мог с самого начала стоять возле двери и наблюдать за ними, а она и не заметила, потому что все внимание ее занимал он, ее любовник.

Ее любовник. Как нравилось ей звучание этого слова. Сейчас что-то должно измениться. И он не раскается, что сдался. Она докажет ему, что она действительно женщина его сердца.

Как только они оказались в его комнате и закрыли за собой дверь, Ройс уронил их одежду на пол и притянул Кристен к себе.

— А сейчас ты поплатишься за то, что так долго отказывала мне. Сегодня — ночь без сна.

— Это вызов? — мурлыкнула Кристен, надеясь, что он выполнит свое обещание до конца.


* * * | Пламя сердец | Глава 21