home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Суматра

Остров Сингкеп представлял собой сравнительно крупный массив суши по сравнению с окружавшими его крошечными атоллами и островками и был сопоставим по площади с Сингапуром. Сингкеп стал ключевым пунктом для тех, кто выжил при падении Сингапура и японских атаках в окружающих Сингапур водах. Для белых солдат и гражданских с местной голландской администрацией вести дела было намного легче, чем с местными островитянами, которые, когда не были явно враждебны, откровенно злорадствовали по поводу участи белых, европейцев. У Великой восточноазиатской сферы совместного процветания был девиз «Азия для азиатов», и хотя никто из жителей архипелагов не проникся в полной мере этой пропагандой, факт оставался фактом: белых колонистов унизила армия, бойцы которой больше походили на местных жителей. Это чувство укреплялось в регионе, и даже после того, как японцы потерпели поражение, большая часть Юго-Восточной Азии сбросила ярмо колониальных господ из Европы.

Сингкеп голландцы (а вскоре и японцы) ценили за огромные запасы олова, которые разрабатывали по всему острову. Но был и другой элемент, который позднее приобретет величайшую (и очень секретную) ценность для западного мира и превратит Сингкеп в важную точку на карте. Сразу же после войны голландцы заключили секретное соглашение с США и Великобританией, которое позволяло этим державам разрабатывать на Сингкепе запасы радиоактивного минерала тория[1]. Сингкеп был одним из немногих мест в мире, где имелись запасы тория, критически важного элемента для создания ядерного оружия. Запасы тория позволили американцам совершить рывок, обогнать СССР и удерживать лидерство в гонке вооружений.

Но в конце зимы 1942 года, когда война на Тихом океане началась плохо для союзников, все это было в далеком будущем. Для выживших с «Кузнечика» и «Стрекозы» важным оставалось то, что их вывезли с Позика и, вероятно, они были на пути к спасению. Джуди сидела на носу тонгканга, везшего ее в Сингкеп, устремив нос вперед, и то ли вынюхивала противника, то ли просто наслаждалась океанским бризом. После долгого плавания тонгканг уткнулся в исключительно красивый пляж. Пассажиры сошли на берег и проследовали в находившийся неподалеку главный портовый город Дабо, где находился офис голландского администратора. Казалось, этого человека послал бог. Он принял раненых и разместил их в приличной больнице, хотя ухаживать за ними предстояло все тем же неутомимым медсестрам, так как голландский медперсонал уже эвакуировали. Администратор накормил группу беженцев первым приличным обедом за неделю – с тех пор, как они покинули Сингапур.

Администратор поделился волнующим слухом: на Суматре, в западном портовом городе Паданг стояли британские, американские и австралийские суда, поджидавшие беженцев, чтобы переправить их в безопасные места, в Индию и на Цейлон, возможно, даже в Австралию.

Воображением всех завладел большой остров (по площади – шестой в мире), лежавший на западе. Суматру, тяжеловеса Голландской Ост-Индии, пересекал экватор. На Суматре были огромные неизученные территории, покрытые, по большей части, влажными тропическими лесами. А еще на Суматре были высокие горы, быстрые реки, опасные твари, туземцы – и, разумеется, японские мародеры, силы вторжения, которые высадились на острове тогда, когда Джуди нашла питьевую воду на Позике. Суматра тянется далеко на север, и между крайней северной точкой острова и границей между Сиамом и Малайей – всего лишь короткое плавание через Малаккский пролив. Крайняя южная оконечность острова практически достигает Батавии. Контроль над Суматрой как над западными воротами в Юго-Восточную Азию создавал прямую угрозу Индии и Цейлону в Индийском океане. Говоря иначе, Ямасита и его покорившая джунгли армия должны были захватить Суматру в ближайшем будущем.

Впрочем, для беглецов из Сингапура у Суматры были преимущества. Большая ширина острова означала, что на Суматре много мест, где можно скрыться от японцев. Голландцы создали на Суматре примитивные, но достаточно надежные транспортные системы, по большей части, автобусные и короткие железнодорожные линии, остров пересекали судоходные реки. К западу от Суматры не было ничего, кроме открытого океана и британских сил на Цейлоне и в Индии. Поскольку в водах к востоку от Суматры (Южно-Китайском море) господствовали японцы, путь на запад сулил единственную реальную надежду на спасение.

Новая возможность достичь свободы разожгла аппетиты беглецов, а Джуди была членом их группы и питалась вместе с остальными. Овощное рагу и рис – вот и все, что подали на обед. Банкет был не из самых роскошных, и для собаки еда едва ли могла сравниться с хорошей костью с остатками мяса. Но после скудного нормированного питания в течение прошлой недели и такая пища показалась Джуди вкусной. Беженцы ночевали, по большей части, за пределами Сингкепа. Офицеры и женщины разошлись по роскошным заведениям, в основном, по голландским клубам, но в этих почитавшихся элегантными местах было так много москитов, что многие предпочли бы найти уголок, хоть немного продуваемый бризом, пусть даже и пришлось бы спать на грязном матрасе.

Джуди и группа эвакуированных с Позика, Фрэнк и группа эвакуированных с Помпонга и другие беженцы из Сингапура (многие из них были контужены ударами японской авиации и насквозь промокли, когда бежали с судов) в Сингкепе помылись и постирали свою изорванную одежду. Должно быть, Джуди встретила Фрэнка на Сингкепе 20 февраля, когда группы эвакуированных с «Куала» и «Тянь Кван» добрались до острова и соединились с группами спасшихся с «Кузнечика» и «Стрекозы», прибывшими на рассвете. Поначалу казалось, что Сингкеп – хорошее место, для того чтобы устроиться на какое-то время. Остров был слишком маленьким, чтобы заинтересовать японцев, которые занимались более крупными целями вроде Суматры и Явы. А на Сингкепе были, по крайней мере, продовольствие, вода и кров над головой.

Фрэнк пока так и не встретился с Джуди. По-видимому, две основные группы беженцев не пересекались в Сингкепе, за одним примечательным исключением.

Двадцатого февраля капитан «Кузнечика» Хоффман, спасшиеся с «Куала» майор Нанн, Чарльз Бейкер, чьи быстрота мышления и храбрость под огнем неприятеля произвели сильное впечатление на Нанна, и несколько старших офицеров вроде бригадного генерала Арчи Пэриса встретились с голландским администратором Сингкепа. Пэрис командовал 11-й индийской дивизией в Малайе и был выдающимся, хотя и необычным офицером, который всегда появлялся на командном пункте в сопровождении двух ирландских сеттеров. Несмотря на недавние события, Пэриса считали специалистом по войне в джунглях. Британское командование приказало Пэрису бежать из Сингапура, опережая японцев, а не оставаться в городе и сражаться. В Сингкепе Пэрис находился уже несколько дней. Путь в Сингкеп по смертельно опасным водам Пэрис проделал на яхте (сеттеров пришлось, увы, оставить в Сингапуре).

Администратор Сингкепа был, возможно, полезен для подавленных и голодных людей, которые кое-как привели себя в порядок на подконтрольном ему берегу, но к моменту, когда чиновники и офицеры собрались в его офисе, он хотел избавиться от британцев. Он сообщил, что в Сингкепе мало продовольствия для беженцев, особенно учитывая «две тысячи враждебно настроенных кули (островитян)», которых надо было кормить. На Сингкеп, сказал администратор Хоффману, могла прийти помощь, но могла и не прийти. «Он был настроен очень пессимистично, – записал Бейкер. – Он закончил свою речь обращенной к нам просьбой поддерживать порядок и не грабить».

На этой радостной ноте многие из беженцев стали строить планы ухода на Суматру. Это означало новое плавание, всего лишь еще несколько дней в море после множества, проведенных на борту более крупных судов, которые были потоплены, оставив страшные воспоминания.

Что будут делать беженцы из Сингапура, после того как достигнут Суматры, оставалось неясным. Им приходилось строить планы на основании слуха о том, что на другом конце Суматры их ждет спасение. Даже если они выживут во время опасного перехода из Сингкепа, им придется преодолеть примерно пятьсот километров дебрей, в том числе хребет Барисан, нависавший над Падангом с запада. В конце концов, им предстояло пересечь Суматру с востока на запад по трем основным маршрутам. Южный маршрут, пролегавший через крупный город Дьямби (теперь Джамби), был самым коротким, шел напрямую через остров от западного побережья до Паданга. Но этот маршрут вскоре был закрыт наступавшими японцами, 14 декабря неожиданно высадившимися в Палембанге и наступавшими на север. Этим путем смогли воспользоваться только беженцы, которые прибыли на Суматру первыми.

Другой маршрут пролегал примерно в 460 километрах к северу от Дьямби и проходил через город Пакан-Барое, название которого для Фрэнка и Джуди станет обозначать беду. В то время Пакан-Барое был узловым пунктом отличной дороги на запад, которая включала в себя хорошую, но мало эксплуатируемую дорогу в Паданг. Те немногие, кто пересек Суматру этим маршрутом, оказались на борту судов, увозивших эвакуированных на запад. Но поскольку этот маршрут пролегал гораздо севернее Сингкепа, путешествие по нему означало гораздо более длительный переход через воды, находившиеся под господством японцев.

Большинство беженцев использовали средний маршрут – вверх по течению реки Индрагари до Ренгата, довольно большой деревни, находившейся в 140–150 километрах от берега Суматры. Это было предельным расстоянием, которое можно было пройти по реке. Оттуда машины перевозили беженцев через глухую местность в глубине острова в Савах-Луэнто, где находилась конечная станция ведущей из Паданга железной дороги длиной в 180 километров. Из Савах-Луэнто поезда, петляя по горным перевалам, доставляли беженцев к морю, в порт Эммахавен в Паданге.


Проявив изумительную способность к организации в неблагоприятных условиях, голландцы и британцы быстро обеспечили эффективную работу этого центрального маршрута, организовав на каждой крупной остановке штабы и госпитали. Благодаря этим усилиям в Паданг, а оттуда в Индию попало намного больше беженцев, чем могло бы.

Но помощь на Суматре пошла на пользу тем беженцам, которые быстро добрались до острова. К моменту, когда Джуди и Фрэнк прибыли в Сингкеп, сеть на Суматре сворачивали, так как высшее начальство исходило из предположения, что большинство беженцев, которым надо было добраться до Паданга, уже сделали это. Хотя большинству потерпевших кораблекрушения удалось сразу же перебраться на Суматру, группа, в которой была Джуди, провела несколько дней на Позике. То же самое произошло с Фрэнком, который оставался на Помпонге до самого конца. Многие другие, испытавшие ударную мощь императорских вооруженных сил Японии и прибывшие в Сингкеп раньше, хотели уехать в безопасное место как можно скорее.

Страх заставлял многих гражданских и военнослужащих армии и ВВС проситься на любые имевшиеся суда, несмотря на незнание моря. В одном из написанных после эвакуации докладов высшей степени секретности высказывалось такое мнение: «Если бы был составлен полный и откровенный рассказ о попытках армии организовать навигацию, то большая часть этого рассказа была бы юмористической». Один солдат, укравший рыбачью лодку у местных жителей, обратил внимание на торчавший из корпуса странный кусок дерева. Не понимая, что это был самодельный кингстон, клапан, предотвращающий затопление судна забортной водой, он выдернул деревяшку из корпуса. Пока солдатик пытался вернуть запор на место, лодка почти затонула. Другой «мореход» убил много времени на изготовление якоря, а потом, не привязав его к судну, бросил в море и потерял. Японцы густо минировали воду у берегов Суматры, и многие неопытные моряки погибли, направив свои лодки прямо на странные предметы в воде.

Другим беженцам, особенно тем, кто имел отношение к ВМФ, повезло больше. Чарльз Бейкер и лейтенант Джордж, решившие покинуть Помпонг по-своему (и добившиеся успеха), повторили побег еще раз. На туземном судне они снова отплыли и пришли в Паданг вовремя: 2 марта их эвакуировали на Цейлон. К сожалению, примерно через два месяца после этого Джордж погиб, когда его новый корабль Tenedos подвергся бомбардировке в порту Коломбо.

Эта особенно мрачная ирония (человек, вопреки всему, спасся от гибели только для того чтобы погибнуть вскоре) стала обычным делом среди людей, эвакуированных из Сингапура. Капитан «Кузнечика» Хоффман тоже самостоятельно выбрался с Сингкепа, хотя в его случае это было необходимо: в Хоффмане нуждались на войне. Бригадный генерал Пэрис и майор Нанн ушли из Сингкепа отдельно от остальных (перед тем как ускользнуть с острова, Пэрис опозорился, призвав людей с «Кузнечика» и «Стрекозы» «держаться вместе» – и оставив их на милость судьбы). Пэрис и Нанн уплыли на лодке, которую предоставил им голландский администратор. Все эти люди вскоре оказались в Паданге, где их приветствовал неукротимый Йэн Форбс, который, пренебрегая постоянной угрозой атаки японцев, отважился выйти в штормящее море, чтобы эвакуировать на Суматру десяток голландских чиновников, а потом пересек Суматру по маршруту Дьямби. Форбса и Хоффмана перевезли на Яву, где они взошли на мостик другого военного корабля, эсминца «Стронгхолд», командуя которым они вернулись к войне с японцами на море.

Через несколько дней после этого, 2 марта 1942 года «Стронгхолд» был потоплен во время сражения в Яванском море, когда японцы вторглись в Батавию и ее окрестности[2]. Хоффман погиб, как и все, кроме пятидесяти находившихся на борту эсминца моряков. Одним из немногих уцелевших оказался Форбс, который невероятным образом выжил в четвертом менее чем за два года потоплении. На этот раз его подобрали японцы и засадили в лагерь военнопленных на Целебесе, еще одном из островов Голландской Ост-Индии (теперь он называется Сулавеси). Там Форбс и просидел до конца войны. Но он выжил и в лагере. После войны Форбс станет военно-морским атташе Великобритании в Швеции и будет награжден за храбрость и непотопляемость Крестом за безупречную службу.

Если назвать Форбса человеческим аналогом Джуди, это будет не слишком далеко от истины.

У остальных выживших членов экипажей «Кузнечика» и «Стрекозы» нашелся козырь в рукаве. Или они так думали. Перед тем как оставить пост командира канонерки, Хоффман договорился с администратором о том, что оставит раненых в Сингкепе, а другим предоставят джонку с командой из китайцев, чтобы люди добрались до Суматры. Несмотря на эту договоренность, говорившему на многих языках новозеландскому офицеру по имени Юстас пришлось долго убеждать капитана в необходимости выйти в море. Наконец, 21 февраля беженцы поднялись на борт джонки и отправились на Суматру.

Именно тогда Джуди простилась с еще одним из своих близких друзей. Джордж Уайт сделал выбор, который позднее назовет «довольно безумным»: он решил отколоться от группы, отправившейся на Суматру. Вместо этого Уайт и горстка других выбрали попытку добраться непосредственно до Индии, где безопасность беглецов обеспечивало колониальное присутствие Великобритании.

«Я был твердо убежден в том, что наша безопасность совершенно не зависит от того, сколько нас, и что японцы, в конце концов, переловят всех беженцев, – вспоминал впоследствии Уайт. – А еще я решил, что когда они сделают это, меня там не должно быть».

Отчасти мысли Уайта, как он позднее напишет, были заданы его близостью с породистым пойнтером, собакой, в которую он влюбился. Поскольку Уайт был убежден в том, что группа, направлявшаяся в Паданг, обречена, это означало, что или Джуди «погибнет после всего, через что она прошла» (встретив Джуди только в Сингапуре, Уайт не знал и половины ее истории), или он сам погибнет на глазах Джуди. И он не был уверен в том, какой из этих вариантов хуже. Итак, предпринимая безрассудную попытку пересечь Индийский океан, он, по крайней мере, избавит себя самого и Джуди от этой участи.

«Казалось, она понимала все происходившее, и перед тем, как я ушел, лизнула мне руку», – позднее написал Уайт.

Пока Джуди совершала последнюю прогулку по Сингкепу перед отплытием на запад, Уайт ушел вместе с двумя другими спасшимися моряками – австралийским инженером Томмо Томпсоном, который был на «Кунг Во» и помог Фрэнку спастись с Помпонга, и матросом из Ливерпуля Тэнси Ли (Уайт никогда не называл их по именам, которыми нарекли их матери). В отличие от Бейкера, Уайт очень хорошо относился к голландскому администратору. «Он был замечательным человеком», – пишет Уайт, хотя, как и все остальные британцы в своих воспоминаниях, не счел нужным назвать этого человека по имени («Мы называли его голландцем», – лучшее, что выдавил из себя Уайт). Впрочем, подобные чувства не помогли, когда раздраженный «голландец» отклонил их просьбу предоставить им лодку и сказал троице, что они – дураки, раз не примкнули к отправившейся на Суматру группе, в которой была Джуди. Впрочем, вскоре после этого «голландец» изменил мнение и предоставил Уайту транспорт на север, к крошечному островку Селажар. В путешествие с ними отправились двое армейцев, Лэмпорт и Фикстер. На Селажаре они несколько недель прятались в джунглях, в мангровых болотах и в изолированных бухтах – повсюду, где не было японцев. Наконец, Уайт и его товарищи добрались до деревушки на соседнем островке Пинобу, где встретили некоего китайского джентльмена («я хочу сказать: именно джентльмена», – отметил Уайт), который накормил беглецов «рыбьими глазами» и дал им «лодку – лодку, дружище!», и смолу, чтобы проконопатить суденышко, перед тем как выйти в море. Сын того китайца, пятнадцатилетний мальчик, учившийся в английской школе в Сингапуре, сделал беглецам другой очень ценный подарок: он вырвал из своего школьного атласа страницу, на которой была подробная карта Индийского океана.

Имея в качестве навигационных инструментов только эту страницу из школьного атласа и карандаш с линейкой, Уайт разработал план: пойти на север по Малаккскому проливу, а потом повернуть на запад, к Индии. «Это всего-навсего 4820 километров!» – громко сказал сомневающимся товарищам Уайт.

И 11 апреля 1942 года, оттолкнувшись от берега, они отправились в плавание в лодке длиной менее 8 метров, с запасом горючего, воды, риса, бананов, винтовкой, одеялом, часами и пистолетом без патронов. Запасов едва ли было достаточно даже для того, чтобы вернуться в Сингапур, и, уж тем более, недостаточно для того, чтобы преодолеть путь, почти равный расстоянию от атлантического до тихоокеанского побережья США.

«Погода хорошая. Господь с нами», – такой была первая запись, сделанная Уайтом в журнале.

Почти в самом начале плавания Фикстер настоял на том, чтобы его высадили на берег: по-видимому, он осознал тщетность предстоявшего эпического путешествия. Уайт умолял Фикстера остаться, но молодого солдата невозможно было переубедить.

«Он плакал. Плакал и я, – писал Уайт. – Ужасно видеть плачущего мужчину, но в то время чувства у всех нас притупились. Думаю, у всех появилось понимание того, что неправильное решение вполне может обернуться смертью, его или нашей».

Оказалось, что смерть выбрала Фикстера. Остающиеся в лодке отдали ему свои последние деньги. Фикстер попытался отказаться, но его убедили, что посреди Индийского океана деньги ни к чему. Уайт высадил товарища на берег Суматры в устье лесной реки, где, как надеялся Фикстер, он присоединится к группе, в которой была Джуди. Как и опасался Уайт, Фикстера взяли в плен японцы, отправив его в находившийся в Сиаме лагерь, где тот умер от болезни.

Четверо оставшихся продолжили путь на север без Фикстера. Через несколько дней лодка миновала Суматру и повернула налево, устремившись в бескрайние просторы Индийского океана. «Мы взяли курс на северо-запад, – рассказал в 1945 году Уайт газете Portsmouth Evening News, – так как было очевидно, что, следуя этим курсом, мы достигнем побережья Индии». По пути они несколько раз чудом избежали столкновения с японскими судами, но еще боайт. – Приходилось держать товарища, справлявшего нужду с кормы, но это было необходимо. Я всегда боялся того, что какая-нибудь акула прыгнет на то, что ей покажется соблазнительной приманкой».

«У нас были и хорошие, и плохие дни», – рассказывал позднее Уайт, но на четырнадцатый день плавания ситуация стала отчаянной. Горючего оставались какие-то капли. У Томпсона разыгралась малярия: его то трясло от холода, то бросало в жар. Лэмпорт, как мог, ухаживал за Томпсоном, но было ясно, что без лекарств австралиец наверняка умрет. А теперь и здоровье Лэмпорта начало сдавать. Никто не спал подолгу. Меньше всех спал Уайт. Постоянно шедший дождь грозил затопить лодку. Журнал, который урывками вел Уайт (он делал короткие записи на странице, вырванной из атласа), кратко отражал нарастающие проблемы. «Всю ночь лил сильный дождь… Надо стать на якорь… Работали над устранением течи, сомневаюсь, что сможем справиться… Откачиваем воду каждые три часа… Невозможно сделать горячее питье… Откачиваем воду на каждой вахте».

В течение нескольких дней люди на лодке не видели ничего, кроме шумно всплывавших китов. Уайта мучила мысль о том, что он водит лодку вокруг Суматры или, того хуже, потерял направление на Индию. Это запросто могло случиться, учитывая то, что он вел лодку по странице из школьного атласа, которая теперь пропиталась морской водой. Если Уайт каким-то образом прошел мимо Индии, то впереди до побережья Африки суши не было, но до Африки им не добраться.

«Я молился как безумный, хотя смело предсказывал, что в течение следующих двадцати четырех часов увидим землю, – вспоминал Уайт. – Я не говорил, какую землю мы увидим, но мои слова подбадривали всех».

Блеф Уайта (или, может быть, его обращение к высшим силам) дал результат на следующий день, когда они действительно увидели земную твердь. Этот случай в журнале Уайта скупо отмечен записью: «Увидели землю». Вполне понятно, что они пришли в Индию. То была прибрежная деревня Пуликат на юге Индии, и дружественный луч местного маяка помог лодке подойти к берегу. Уайт безошибочно привел суденышко в точку, лежавшую всего лишь в 45 километрах от базы британских ВМФ в Мадрасе. Изношенный двигатель, искусно собранный Томпсоном и проработавший четыре с половиной тысячи километров, заглох в каких-то двухстах метрах от берега. Местные жители вытащили изнуренных путешественников через прибой на пляж. «Как только я оказался на британской базе, я наелся до отвала, – вспоминал Уайт. – Там был бекон, были яйца и помидоры – все, чего мне хотелось. После этой трапезы я жутко заболел».

Это было невероятным путешествием, одним из самых поразительных актов в истории современного мореплавания[3]. Плавание Уайта сопоставимо с плаванием Уильяма Блая после того, как его высадили с «Баунти»[4]. К сожалению, не обошлось без потерь. Уайт, Ли и Томпсон остались в живых, а Лэмпорт, которого сразу же забрали в госпиталь базы, умер там от паратифа.


Глава 12 Помпонг | Смерти вопреки. Реальная история человека и собаки на войне и в концлагере | * * *