home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 32

Почему Алекс на нее так разозлился? Она же согласилась на настоящий брак. И прямо сейчас она очень бы хотела воспользоваться своими брачными правами.

— Мы можем, конечно, остаться на ночь, — сказал Алекс, щекоча губами ее губы. — Но только если ты освободишь меня от моего обещания уехать немедленно.

Он поддерживал ее одной рукой за спину, а другая его рука двигалась по ее боку. Когда он задел ее грудь, Глинис прикусила губу, чтобы сдержать вздох. Как она скучала по его прикосновениям!

— Если это то, чего ты хочешь, ты должна мне сказать.

Почему он настаивает, чтобы она подтвердила свое желание быть с ним? Потому что она задела его гордость, предположив, что когда-нибудь, если она ему откажет, он может взять ее силой? Не следовало этого говорить, ведь она знает, что Алекс не такой. Глинис помнила, как ее первый муж толкнул ее на кровать и лишил ее невинности после всего лишь короткой прелюдии и уж точно не дожидаясь ее разрешения.

Но Алекс требовал, чтобы она выразила свое согласие словами. Глинис было трудно сказать, что она его хочет, потому что это заставляло ее признать, что она действует не только из самоотверженной любви к ребенку. И что это больше, чем практичное решение выбрать мужа до того, как отец сделает такой выбор за нее.

— Да, я этого хочу, — прошептала она. — Алекс Макдоналд, я тебя хочу.

Он пошел на нее, заставляя ее пятиться, пока ее спина не уперлась в кровать. Глинис была рада этой опоре, потому что, когда Алекс стал покрывать поцелуями ее шею, у нее ослабли колени. Он прижался губами к ямке над ее ключицей, Глинис тихонько охнула. Его дыхание касалось ее кожи, и от этого у нее заныли груди. Наконец он накрыл их руками. Глинис закрыла глаза. Он снова стал целовать ее в губы, их языки двигались в старом как мир ритме, наполняющем ее желанием. Она обняла Алекса за шею и погрузила пальцы в его волосы. Он отстранился, но она последовала за ним, прижимаясь к нему всем телом.

— Ну что, мы отложим отъезд до утра? — спросил Алекс.

Его голос был хриплым от желания.

— Да, — снова сказала Глинис. — Уложи меня в постель.

— Правильный ответ, жена.

Алекс раздвинул полог, усадил Глинис на высокую кровать и зажег свечу на столике возле кровати. В постели он часто вел себя игриво, но в том, как он посмотрел сейчас на Глинис, не было и намека на фривольность.

— Платье, — напряженно произнес он. — Сними его.

Глинис глотнула. Она решила начать с обуви, сняла одну туфлю, потом другую, они с тихим стуком упали на пол, в тишине спальни этот звук показался оглушительным. Спуская с ноги один чулок, она подняла голову и увидела, что грудь Алекса сильно вздымается и опадает в такт глубокому дыханию. Он смотрел на нее с таким напряжением, что у нее задрожали руки, когда она стала снимать с головы платок и распускать волосы, которые Бесси уложила и заколола шпильками совсем недавно. Развязав первые два ряда шнуровки на спине платья, она уронила руки.

— Дальше я сама не могу.

Алекс не разжал губ, но коротко кивнул. Глинис соскользнула с кровати. Он была так напряжена, что, пока делала три шага, отделявшие ее от Алекса, и поворачивалась к нему спиной, у нее закружилась голова. Когда его пальцы коснулись ее спины, это простое прикосновение подействовало на нее так, что она резко втянула воздух. Но вскоре к ней отчасти вернулась уверенность в себе: она поняла, что Алекс, который обычно так умело расправлялся с женской одеждой, что это было даже возмутительно, вдруг неловко возится с завязками ее платья. Наконец он развязал их и стянул платье с ее плеч. Оно соскользнуло вниз и упало на пол у ее ног.

Он стал покрывать легкими поцелуями ее шею, губы его были мягкими и нежными, но пальцы так крепко сжимали ее руки выше локтей, что почти причиняли боль. Глинис откинулась назад и сквозь тонкую ткань рубашки ощутила жар его тела. Целуя ее волосы и щеку, Алекс спустил рубашку с ее плеч. Глинис почувствовала, как ее грудей касается прохладный воздух, но лишь на мгновение, потому что в следующее мгновение Алекс взял их в руки.

— О, Глинис! — Его дыхание опалило ее ухо жаром. — Если бы ты заставила меня выполнить обещание и мне пришлось бы ждать, я бы, наверное, умер.

Он царапнул зубами ее плечо, одновременно запуская руку под рубашку, которая еще держалась на ее бедрах. Когда его рука оказалась между ее ног, он застонал. Его пальцы ласкали, исследовали ее тело. Глинис захлестнула волна удовольствия. У нее ослабели ноги, внизу живота разливался жар, она бессильно повисла на Алексе. Но тот стал двигаться, его восставшая плоть упиралась в нее, и Глинис напряглась. Она повернулась к нему лицом, жаждая поцелуя. Шершавая ткань одежды Алекса задевала ее чувствительные соски. Он припал к ее губам в глубоком долгом поцелуе и одновременно прижал ее к себе, взяв за бедра.

Глинис оторвалась от его рта.

— Алекс, мне нужно лечь.

Он одной рукой откинул с кровати покрывало, потом подхватил Глинис на руки и легким движением уложил ее на кровать. Она и глазом моргнуть не успела, как он уже развязал свой плед и стянул с себя рубашку. Потом Алекс наклонился, чтобы снять сапоги, и Глинис увидела, как играют под кожей мускулы его спины и бедер. И вот он выпрямился и встал во всей красе лицом к ней. Он был великолепен! Свет от свечи рельефно обрисовывал все контуры его мускулистых рук и торса. Глинис опустила взгляд на его плоский живот и мужское орудие. Когда она снова посмотрела Алексу в лицо, то ей показалось, что его взгляд обжигает ее кожу. Ее сердце забилось сильнее, дыхание участилось. Алекс лег на кровать и потянулся к ней, и ее охватило предвкушение. Она почувствовала все одновременно: тепло его тела, его вес, безрассудную страсть, охватившую их обоих. Руки Алекса были повсюду, и каждая часть тела Глинис жаждала его прикосновения. Он целовал ее брови, щеки, челюсть, ухо, потом стал прокладывать губами и языком дорожку вниз по ее горлу. Она выгнулась ему навстречу. Потом его руки накрыли его груди и нащупали соски.

— Да, — выдохнула Глинис.

Алекс стал покрывать влажными поцелуями ее кожу вдоль ключицы, одновременно дразня пальцами ее соски. Глинис словно со стороны слышала бессвязные звуки, слетающие с ее губ. Она думала, что умрет от наслаждения. И это было еще до того, как он провел языком по ее груди до соска. Когда Алекс первый раз обвел кончиком языка вокруг ее соска, а потом втянул его в рот, она вцепилась в его волосы. Он сосал ее грудь так, словно все его существо было сосредоточено на том, чтобы извлечь ощущения из глубины ее души. Это было слишком. Глинис вцепилась в его плечи, сама не зная, молит ли она его о снисхождении или, наоборот, просит не останавливаться.

Алекс провел языком под ее грудью и стал целовать ее ребра. Его волосы щекотали ей кожу, посылая по телу огненные искры. Алекс стал опускаться ниже, целовать ее живот, бок над бедром, потом обхватил ее бедро рукой. Наконец он положил ладонь на холмик волос между ее бедер и нащупал подушечкой большого пальца самый чувствительный бугорок. Глинис закружил водоворот ощущений. Что он с ней делает!

Почувствовав тепло его рта там, где только что была его рука, Глинис вся напряглась. Алекс уже делал это раньше, но ей все еще как-то не верилось. Она приподняла голову и, затаив дыхание, увидела, как он убирает руку, чтобы поцеловать ее между бедер. Вдруг он приподнялся и посмотрел на нее таким взглядом, что у нее внутри все сжалось.

— Я знаю, что тебе это нравится, — сказал он низким голосом.

Нравится?! Она это обожает. Глинис снова уронила голову на кровать. Если за это ей нужно провести какое-то время в чистилище, она согласна.

Алекс провел языком по тому самому чувствительному месту. Глинис резко втянула воздух. О Боже! Алекс лизал языком, вбирал чувствительный бугорок в рот, водил языком снаружи и погружал его в ее лоно. Глинис вцепилась пальцами в простыню и целиком отдалась во власть охватившей ее бури ощущений. Она пыталась вести себя тихо, но из ее горла вырывались вздохи, стоны и какие-то звуки, похожие на мольбы. Ее голова металась по подушке из стороны в сторону, но Алекс был неумолим. Когда она почувствовала, что приближается к пику, он стал держать ее тело крепче и не давал ей отодвинуться до тех пор, пока ее тело не начало содрогаться во взрыве наслаждения.

Алекс провел языком вверх по ее животу, едва касаясь кожи, Глинис затрепетала. Он растянулся на кровати рядом с ней, и она повернулась к нему, все еще дрожа от испытанного экстаза, обвила его руками и спрятала лицо у него на груди.

— Я уже несколько дней мечтал это сделать, — признался Алекс, поглаживая пальцами ее спину и бок.

— Это было так хорошо, что наверняка это должен быть большой грех, — прошептала Глинис, не поднимая головы.

Он тихо засмеялся:

— Между мужем и женой нет ничего грешного, но если тебе нравится так думать, не стану с тобой спорить.

Глинис придвинулась ближе и почувствовала, как его твердая плоть упирается ей в живот, напоминая о его желании. И она тоже хотела его не меньше, снова и снова. Она притянула его голову к себе и поцеловала глубоким поцелуем, одновременно поглаживая рукой его мужское достоинство. Алекс застонал. Большего поощрения ему не требовалось. Он перекатил Глинис на спину, она обхватила его ногами и зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как он в нее входит. Когда она снова открыла глаза, Алекс держал ее голову между ладонями и смотрел на нее.

— Мне очень этого не хватало, я хотел быть с тобой вот так…

Его признание прозвучало так, будто было вырвано у него против воли.

— Мне тоже тебя не хватало.

Неотрывно глядя ей в глаза, он начал двигаться в ней, лицо его было напряжено, дыхание стало неровным. Глинис знала, что Алекс гордится своей выдержкой, но чувствовала, что сейчас он едва сдерживается, и ей хотелось, чтобы его самоконтроль дал трещину. Она хотела почувствовать его несдерживаемое желание, знать, что все это действует на него так же сильно, как на нее. Алекс двигался все быстрее, входил в нее все глубже, Глинис схватилась за его плечи и еще крепче обхватила его ногами. Эмоции — желание, нежность, надежда — так переполняли ее, что, казалось, ее грудь взорвется. «Я тебя люблю». Она произносила эти слова мысленно и чуть было не произнесла вслух.

Ее захлестывали волны головокружительного наслаждения; выкрикнув ее имя, Алекс вонзился глубоко в нее последний раз и рухнул на нее. Он был тяжелый, но Глинис было приятно ощущать тяжесть его тела. Он принадлежал ей. По крайней мере сейчас он — ее.

Немного погодя Алекс перекатился на бок, увлекая за собой Глинис. Ее руки и ноги ослабели, казалось, если бы она была в море, то изгибалась бы на волнах, напоминая водоросли. Она лежала, положив голову ему на грудь, и его сердце оглушительно стучало прямо под ее ухом.

Глинис понимала, что только что произошло нечто очень важное и оно изменило ее навсегда. И она думала не о том, что согласилась выйти за него замуж, хотя это, конечно, изменит ее жизнь. Глинис не могла отрицать то, что случилось: она полюбила Алекса. Но она не знала, были ли его чувства так же сильны, как ее, когда он был в ней.

Алекс лежал на спине, одной рукой обнимая Глинис, а другой держа ее руку на своей груди. Глинис разглядывала его профиль, а он смотрел на потолок. Наконец она спросила:

— О чем ты думаешь?

— Так странно, я женился, а ни Коннор, ни Йен, ни Дункан об этом не знают, — ответил он.

Глинис проглотила разочарование.

— Вы очень близки?

— Да. Мы вчетвером через все испытания проходили вместе. — В голосе Алекса слышалась гордость. — Они будут первыми, кому я расскажу.

— А твои родители?

Алекс шумно выдохнул:

— Я поставлю их в известность, когда увижусь с ними.

Может быть, родители Алекса будут недовольны его женитьбой? Может быть, у них была на примете другая женщина?

Алекс повернулся к Глинис и накрыл ее щеку своей ладонью.

— Когда мы вернемся на Скай, нам нужно будет пожениться как следует. — Он пристально смотрел в глаза Глинис. — Я пошлю гонца к твоему отцу. Как только он прибудет, мы снова произнесем брачные обеты в присутствии свидетелей и устроим грандиозный пир в замке Данскейт.

— Я увижу на этом пиру твоих родителей? — спросила Глинис. — Какие они?

— О них поговорим позже.

Алекс закрыл ей рот поцелуем.


Отказываться от своих обещаний было не в характере Глинис, но все же Алекс знал, что успокоится только после того, как подпишет с ее отцом официальный брачный контракт и они произнесут брачные обеты в присутствии дюжины свидетелей из их клана. Если ему удастся найти священника, тем лучше.

Когда они занимались любовью, гнев и обида Алекса сгорели в огне желания. Он потерял голову от страсти, и все остальное не имело значения. А позже, когда Глинис лежала в его объятиях, его охватило ощущение полного счастья, и он забыл истины, которые не должен был позволять себе забыть. Но с рассветом к Алексу вернулась настороженность и вместе с ней чувство обиды.

Он знал, что не имеет права обижаться на Глинис за то, что она согласилась выйти за него замуж, только когда узнала, что Д’Арси не собирается на ней жениться. Не должно было его злить и то, что он был для Глинис всего лишь удачным выбором, ведь он сам привел ей этот аргумент. И если она согласилась выйти за него еще и для того, чтобы заменить мать его дочери, он должен этому только радоваться.

И все же сомнения тяготили его. Алекс не больше стремился к браку, чем она. Но когда он все-таки решил жениться, то Глинис Макнил оказалась его первым и единственным выбором. Другая ему бы не подошла. Но это его больше всего и беспокоило.


Глава 31 | Грешник | Глава 33