home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10


— Как все прошло минувшей ночью, сэр?

Джеред надел сюртук.

— В общем, довольно хорошо, Чалмерс.

Джеред одернул жилет и отошел, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале. Если не считать глаз, он выглядел обычно, как всегда. Только в выражении лица что-то изменилось. Да, именно так. Он выглядел чертовски довольным собой. А у него для этого не было причин. Никаких.

Он терпеливо стоял, пока Чалмерс чистил его костюм щеткой, потом выслушал его указание лакею, куда поставить его свежевычищенные сапоги. Обыденные дела, одни и те же слова. Все как всегда. Его блуждающий взгляд остановился на закрытой двери, ведущей в его спальню. Тесса все еще спала. Сон праведницы? Нет, скорее усталость после утомительных занятий любовью. Прошлой ночью он овладел ею три раза — вернее, этим утром. Или это она овладела им? Может быть, проблема как раз в этом? Каждый раз возникало ощущение, что его ведут куда-то, где он никогда не бывал раньше, девчонка, сама невинность, чьи губы постоянно соблазняли его. В чем тут секрет? Может быть, в том, что до приезда в Лондон он не спал с женщиной почти целую неделю? В этом все дело. И только в этом.

«Ты уверен, Джеред?» Прошлой ночью ему с трудом удавалось сдерживать смех. Почему ему всегда хотелось улыбаться, когда он занимался любовью со своей женой?

Он нахмурился, глядя в зеркало. Не помогло. Ну просто ничего нельзя было поделать с этим выражением в его глазах. Самодовольным, расслабленным, в абсолютном согласии со всем миром. Ему надо бы бежать на континент; Джеред подозревал, что там будет безопаснее, несмотря на французские проблемы.

Она же его жена! Нет необходимости чувствовать эту дрожь восторга, когда он думал о ней. Это просто потому, что она удивила его, вот и все. Ее нежные прикосновения разбегались по его коже, как маленькие котята. Он хотел, чтобы она трогала его, — так сильно, что почти умолял об этом. Он чуть не схватил ее руку, чтобы прижать к себе, побуждая ее удовлетворить это желание.

«Только мгновение, Тесса. Всего мгновение!» Он закрыл глаза, проклиная воспоминание, бессознательно вызывающее волнующие ощущения, посмотрел вниз, на свои брюки, и выругался, проклиная свои чресла.

Что же она делает с ним?

— А герцогиня? Мне вызвать ее горничную?

Джеред посмотрел на своего камердинера. Чалмерс был образцовым слугой. Он прищурился и молча разглядывал его. Был это просто невинный вопрос, или его корни росли из того факта, что тому пришлось ждать до вечера, чтобы принести завтрак? Разумеется, он уже и раньше просыпался так поздно, но когда это случалось, он не обнимал свою жену. Его кожа хранила ее тепло. Хорошо, что Чалмерс именно в этот момент отвел глаза. Если бы он не знал наверняка, он бы подумал, что покраснел.

— Я полагаю, моя жена еще спит, Чалмерс.

— Очень хорошо, сэр.

Джеред был совсем не уверен, как на это можно прилично ответить, поэтому решил промолчать.

— Сколько золота ты положил в тот сундук? Он был слишком уж тяжелый, — сказал он, когда камердинер помогал ему надевать сапоги.

— Я привез только ту сумму, о которой вы просили, сэр. Однако я воспользовался возможностью положить на дно несколько завернутых в муслин кирпичей.

— Хорошая мысль. Я уверен, Эдриан решил, что там королевское состояние.

— Прошу прощения, сэр, но не разумнее ли было просто дать ему денег?

Джеред натянул сапоги, встал и притопнул, чтобы они лучше сели.

— И упустить приключение? Да ладно, Чалмерс, не говори мне, что к старости ты становишься скромником.

— Я не информировал охранников, сэр, как вы мне и сказали. Вас легко могли подстрелить. Разве не так?

Джеред бросил последний взгляд в зеркало, повернулся и похлопал слугу по плечу.

— Но я же цел, как видишь. А если бы заранее поставить в известность охранников, это лишило бы смысла всю затею, ты не согласен?

Он посмотрел в темнеющее окно.

— Не жди меня, Чалмерс. Я уверен, что вернусь не раньше рассвета.

Камердинер услышал щелчок дверной ручки и повернулся. Там, в дверном проеме, стояла герцогиня Киттридж, совершенно не похожая на ту, какой она была несколько дней назад. Когда он видел ее в прошлый раз, она была идеально причесана, ее платье являло собой произведение искусства из шелка и кружева от мадам Фушар, одной из самых модных портних. На ее лице было ожидание, невинность, которая очаровывала его. Женщина, посмотревшая на него, а потом на дверь, в которую вышел герцог, необъяснимым образом постарела. Ее волосы были взъерошены, на щеке след от складки на подушке, впечатавшейся в кожу. В ее глазах читались смущение и почти болезненная уязвимость. Девушка исчезла, но женщина была не менее пленительной. Честно говоря, даже, может быть, более. Он отвернулся, чтобы не смотреть на нее, завернутую в простыню, но легко мог представить ее наготу. Не настолько же он стар!

— Почему он сделал это?

Чалмерс наклонился, чтобы убрать приспособление для снятия сапог, думая, что будет разумнее сделать вид, что неправильно ее понял. В конце концов, на кону стояло доверие. Но он совершил ошибку, снова взглянув на нее, и от ее вида его словно пронзила стрела сочувствия. Она смотрела на дверь так, будто все тайны мира откроются ей, если она не оторвет от нее своего взгляда.

Он только расскажет ей все, что знает.

— Мне это неизвестно, ваша светлость.

— Но красть свое собственное золото... Зачем?

— Я полагаю, что его светлости нравится эффект запретного плода. — Вот, это одновременно и правда, и нейтральный ответ. Больше она от него ничего не узнает.

Теперь она посмотрела на него, оторвав свой напряженный взгляд от двери.

— Куда он уехал сегодня ночью?

— Не могу сказать, ваша светлость.

— Опять приключение, да, Чалмерс?

Она не прибавила больше ничего, медленно повернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Ну почему он чувствовал себя так, будто сказал слишком много? Или что она открыла слишком мало?


А не наплевать ли на все происходящее?

Почему это должно ее волновать? В конце концов, она начинала узнавать своего мужа даже слишком хорошо. Он был не тот человек на портрете, молодой аристократ с болью в глазах, который смотрел на мир, как будто ища понимания, возможно, сочувствия. В нем не осталось ничего от того молодого человека. Он был настоящим повесой, волокитой, человеком, поступки которого не поддаются объяснению: оставил ее через несколько часов после свадьбы, намеренно выставлял напоказ свою любовницу, украл свое собственное золото и со смехом уворачивался от пуль, совершенно не заботясь о собственной безопасности.

Или, может быть, он был похож на свой портрет гораздо больше, чем она могла представить? Все-таки у красок и холста нет глубины проникновения в характер оригинала. Только намек на его существование, иллюзия, созданная художником, чтобы обманывать зрителей. Возможно, и Джеред такой же — развлекающий и чарующий, но без глубины, лишенный настоящего характера. Может быть, он действительно лишен тех качеств, которыми она так восхищалась в своем отце, в его дяде? В сущности она придумала этого человека, который вышел из деревянной рамы и слушал ее, что-то советовал ей, пытался устроить ее жизнь.

Она села на край кровати, его кровати, и осмотрела окружающую ее комнату. Ее размеры даже сейчас были пугающими. В сгущающихся сумерках она была мрачной, как темница. Отбрасывающая тени свеча трещала на прикроватном столике. Как странно просыпаться в то время, когда другие люди уже готовятся ко сну. Неужели ее мужу нравится рисковать всем — репутацией, состоянием и даже жизнью — ради острых ощущений?

Влечение к запретному?

Прошлой ночью она едва не разрушила свою собственную репутацию. Надо отдать должное, она была со своим мужем, но даже если и так, сплетни не щадят женщин ни при каких обстоятельствах. Общество осудило бы ее за ее роль в том глупом происшествии, тогда как о Джереде говорили бы с восхищением. Не говоря уже о том, в каком положении оказались бы ее родители.

Влечение к запретному...

Его любовница! Ну конечно же, он поехал именно к ней. Даже после прошлой ночи, после того утра, которое провел, обнимая и обучая ее, нашептывая ей на ухо самые восхитительные вещи. Ну что после этого сказать?

Жены не требуют верности от своих мужей. Они принимают ее или делают вид, что проблемы не существует. В светском обществе ценят лишь соблюдение внешних приличий. А последовать за ним в ту ночь было самым что ни на есть глупым делом.

Разумеется, это абсолютно скандальный поступок, но она очень опасалась, что вся ее оставшаяся жизнь будет наполнена приключениями, о которых станут судачить. Это цена за ее бракосочетание с герцогом Джередом Мэндевиллом. Она ведь хотела стать его другом. А друзья делят все, у них общие интересы. Тесса покачала головой. Во вчерашнем ограблении не было ничего, что она бы захотела пережить вновь.

И все же казалось не совсем справедливым, что она должна делать все, чтобы ужиться с ним, а он не предпринимал в этих целях ничего.

Тесса встала, завернулась в простыню и, открыв дверь, прошла мимо Чалмерса, едва кивнув ему, совершенно не заботясь ни о чем. Она вернется в свою спальню, оденется и прикажет кучеру отвезти ее к любовнице Джереда. Безусловно, запретное действие, совершенно скандальное поведение.

Возможно, она больше похожа на своего мужа, чем может показаться. Жизнь состоит из парадоксов.


Чалмерс откинулся назад, прижимая ладони к стене. Наверное, у него просто галлюцинации и он неправильно расслышал. Возможно, дело просто в том, что он выпил слишком много вина за обедом. Или, может быть, у него начинается отвратительная простуда, та самая, которая мучила его каждый раз, когда они возвращались в Лондон. Это просто не могло быть правдой. Ни в коем случае. Герцогиня Киттридж не может даже думать о том, чтобы сделать то, что она собирается сделать.

Она, совершенно не заботясь о приличиях, спросила дворецкого, знает ли он адрес любовницы Джереда. Вот так просто! Открыто, напрямую, без намека на такт или дипломатию.

Он не мог решить, что лучше — броситься вниз и заблокировать дверь или убедить Майклза не говорить ей ничего. Но бедняга явно чувствовал себя также, как и выглядел — будто кто-то крепко ударил его под дых, резко и совершенно неожиданно. И вот уже он услышал, как тот, запинаясь, диктует адрес с каким-то болезненным ужасом, и понял, что не остается больше ничего, кроме как проинформировать герцога. Джеред Мэндевилл будет недоволен. Чертовски недоволен.

И все же ему жаль молодую герцогиню. Ведь теперь она с позором будет отослана в Киттридж-Хаус. Камердинер был в этом абсолютно уверен.




Глава 9 | Невеста для герцога | Глава 11