home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7


— Чарлз, это выглядит по-идиотски.

— Ну а как еще ты собираешься заглушить звук?

— Ну, я не думаю, Дуглас, что разбойники с большой дороги закутывают копыта своих лошадей черным ватином. Как будто эта чертова коняга в трауре. — Все три лошади были привязаны к дереву в ожидании прибытия оставшихся из их группы.

— Вы оба заткнетесь наконец? Ваше нытье перебудит всех вокруг, а тогда все усилия Киттриджа пойдут прахом.

— Не понимаю, почему ему просто не одолжить мне денег. — Голос Эдриана был не столько меланхоличным, сколько раздраженным.

— Ты знаешь, что Киттридж не одалживает деньги.

— Но зачем тогда, черт возьми, он хочет ограбить карету? Нас же всех могут пристрелить из-за него.

— Эдриан, почему Киттридж вообще чем-то занимается? Потому что он никогда не делал этого раньше. Потому что ему нравится опасность.

— Я бы предпочел, чтобы он дал мне две тысячи фунтов. Я мог бы провести это время за карточными столами, возвращая назад свой капитал, вместо того чтобы торчать здесь посреди ночи. Тут чертовски сыро.

— Дурак, это называется дождь.

— Заткнись, Чарлз. Мы здесь из-за тебя.

— Почему это? Ведь это же не я до такой степени зациклился на том, чтобы выиграть состояние, что не могу остановиться, пока не потеряю все.

— Джентльмены, почему бы вам просто не встать посреди дороги и не проорать ваши намерения? — На мгновение Джеред задумался о разумности действий, которые предпримет в следующие несколько минут, но слишком скоро трепет возбуждения и мысль о предстоящей эскападе прогнали все сдерживающие начала.

Он ехал во главе остальных к месту, которое выбрал сегодня днем. Карета подъедет с севера, следуя вот этому изгибу дороги. Отсюда будет незаметно, где они будут стоять в засаде и нападут, когда вооруженные всадники охраны уже проедут мимо. Тогда он и остальные бросятся к быстро движущейся карете. Эдриан остановит передних лошадей, пока Чарлз будет стоять на страже. Все-таки это оживленная проезжая дорога, ведущая в Лондон. Джеред нападет на кучера, а Дуглас будет прикрывать его сзади. Это ограбление должно пройти безукоризненно, идеальный образец четкости, планирования и интеллекта, приключение, которое даже сейчас заставляло его сердце биться чаще.

Если не считать одного. Звуков, доносящихся из расположенных неподалеку кустов, точно к востоку от их теперешнего местоположения. Это было похоже на рев какого-то дикого зверя. Судя по треску и стонам, разъяренного и жестокого чудовища.

Споры родителей Тесса слышала с самого детства. Они чрезвычайно гордились тем фактом, что время от времени неистово спорили друг с другом. Она слышала, как мать называет ее отца упрямым болваном, а тот объявлял, что ее мать чертовки самоуверенная, причем без всяких на то оснований. И все же даже незнакомцу было очевидно, что они нежно любят друг друга. Елена и Грегори разговаривали между собой так, будто каждый был до конца преданным супругом, готовым жизнь отдать за свою половинку.

А острое словцо — это всего лишь простительные эмоции.

...Как же ей наладить отношения с Джередом?

Несмотря на то что он столь очевидно старался причинить ей боль, выставляя напоказ свою любовницу, чтобы заставить ее вернуться в Киттридж-Хаус, она была полна решимости найти какие-то хорошие качества у своего мужа. Понять его, другими словами. Только тогда может возникнуть дружба, а она уже станет крепким фундаментом брака. В других областях они уже были вполне совместимы.

Она почувствовала, как ее лицо краснеет.

Решение завязать дружбу с Джередом, хотя и блестящее, было легче принять, чем претворить в жизнь. Взять, например, вот этот вечер. Она ненавидела лошадей. Терпеть их не могла! Они были огромными, дурно пахнущими животными, обладали отвратительным характером и прекрасно знали, что она боится их. До сегодняшнего дня она ездила верхом всего раз, да и то, когда была шестилетним ребенком. И с тех пор всю жизнь она избегала этих тварей, как будто от этого зависела ее жизнь. А от дождя они пахли еще хуже.

Она потянула поводья, и лошадь свернула с тропинки, попятившись, когда низко нависающая ветка оказалась поблизости. Она резко пригнулась, вцепившись в поводья, жалея, что у нее не хватило смелости сесть верхом по-мужски — тогда она могла бы обхватить руками шею лошади, спасая свою жизнь. А так она неловко сидела боком, как леди, но практически не контролируя ничего, только придерживая свою шляпку и молясь, чтобы кобыла решила снова помчаться по грязной дороге, вместо того чтобы ломиться через мокрый подлесок.

Другая ветка едва не сбила шляпку с ее головы, и Тесса нахлобучила ее обратно. Было так темно, что деревья казались скелетами; их ветки выглядели множеством рук, царапающих ночное небо. Ее глаза наконец-то привыкли к слабому свету, но недостаточно, чтобы она имела хоть какое-то представление о том, куда направляется. Честно говоря, место ее назначения было так же сомнительно, как и ее теперешнее местонахождение. Она следовала за Джередом, когда он внезапно свернул в гущу леса и исчез.

Сейчас было не время вспоминать все те сказки, которые она читала в детстве: «Синяя Борода», «Мальчик-с-пальчик», «Красная Шапочка». Почему они буквально кишат чудовищами вроде волков и ведьм, которые едят детей, и мужчин, которые убивают своих жен? Ей вспомнилась история, которую рассказывала ее нянька: «У меня была собачка, которая служила и просила конфетку, но она свалилась с лестницы и сломала свою маленькую ножку».

Тесса содрогнулась. Но потом ей в голову пришел стишок. Она улыбнулась и на память прочитала его.

— «У меня был маленький пони, его звали Серый в яблоках. Я одолжил его одной леди. Она стегала его кнутом, хлестала. Она скакала на нем через болото. Больше я ни за что не дам ею этой леди». Вот видишь, — сказала она, обращаясь к лошади под ней, — при всей моей нелюбви к твоим сородичам, я никогда не хлестала тебя кнутом.


— Черт, мне начинает мерещиться! — воскликнул Эдриан, поворачивая коня, чтобы оказаться рядом с Джередом. — Разве это не твоя жена?

Герцог был удивлен не меньше, он закрыл глаза, открыл их снова, но видение не исчезло.

— Да, — прошептал он. Мгновение спустя Джеред удивился, почему этот факт его волнует. Она не пыталась сохранять тишину, но ведь и не догадывалась об их намерениях.

Киттридж не сказал ничего, когда его цитирующая «Сказки Матушки Гусыни» жена появилась из гущи деревьев. Она ехала по дороге, как пьяный матрос, — шляпка набекрень, левая нога даже не в стремени.

Ее костюм для верховой езды состоял из редингота с двойным воротником и корсажа, такого темного, что в темноте казался совсем черным. От талии до воротника он застегивался крошечными перламутровыми пуговицами, которые, как фонарики, отражали малейший проблеск света.

Так или иначе, ее было трудно не заметить.

— Она же все испортит, — громко произнес Эдриан, сожалея, что нарушена столь необходимая в засаде тишина. Зачем утруждаться, если Тесса делала все, что могла, чтобы привлечь внимание?

Какого черта она здесь делает? Неужели следила за ним? Зачем? Он направил своего коня вперед и схватил поводья ее кобылы. Тесса ничуть не испугалась.

— О, здравствуйте, Джеред. Я так рада, что нашла вас, — сказала она, совершенно игнорируя тот факт, что это он обнаружил ее. Он мрачно посмотрел на нее, но его взгляд не возымел ни малейшего эффекта.

Он вытащил из кармана темный шарф, швырнул ее шляпку в кусты и протянул ей шарф. Она взяла его молча — подвиг для Тессы.

— Что вы здесь делаете? И почему у вас так тихо?

С минуту она помолчала.

— Знаете, мне в голову пришла невероятно странная мысль о детских сказках. Почему, по-вашему, в них так много чудищ?

— Пугать детей, чтобы они слушались, — ответил он, снова бросая на нее мрачный взгляд.

Она на мгновение задумалась.

— Как нравоучительная басня, вы хотите сказать? — Еще одна пауза. — Возможно. Но не думаете ли вы, что этого можно было бы достичь и без запугивания?

— Тогда сказки потеряли бы свою остроту, а стало быть, и нравоучительность, — прорычал он, но она была так же невнимательна к его словам, как и к его настроению.

Он вытащил нож, спрятанный в сапоге, и по одной отрезал все ее пуговицы.

— Джеред, они так мне нравились! — воскликнула Тесса.

Он сосредоточился на своей работе, не обращая никакого внимания на ее тревожные вздохи. Теперь корсаж стал не таким облегающим, и ткань немного обвисла.

— Первый раз в жизни, Киттридж, я слышу о том, что ты не можешь контролировать своих женщин, — сказал Эдриан. — Поздравляю, малышка. Я искренне изумлен.

— Заткнись, Эдриан.

— Да уж, пожалуйста, — сказала его удивительная жена. — Мне действительно не нравится, когда меня обзывают. Хотя в вашей компании это считается обычным делом, но я этого не люблю.

Эдриан изобразил насмешливый поклон.

— Боже упаси от того, что вы не одобряете, ваша светлость.

— Вы на самом деле друг Джереда? — Она всматривалась в него в темноте, как будто стараясь получше разглядеть.

— Возможно, у вашего мужа вообще их нет, малышка, — насмешливо произнесен. — Только подхалимы. Но я его друг.

Это неожиданное замечание заставило Джереда повернуть голову и уставиться на нее.

Его пальцы скользнули по уздечке кобылы. Он притянул ее ближе, та протестующе заржала, как будто чувствуя себя слишком скованной, оказавшись так близко к его жеребцу. Глаза нервно округлились, белки стали как крошечные луны — единственное пятно света в этой темной и мрачной ночи. Были ли глаза Тессы такими же огромными и испуганными? Джеред не мог сказать.

Зато он услышал, как по дороге приближается экипаж — тяжелая карета, раскачивающаяся в грязи.

Волна возбуждения, которую он ощутил, показалась ему вполне естественной. Он наслаждался ею так же, как смаковал весь этот момент, когда он как будто шагнул из скучной реальности в захватывающее приключение. Там, перед ним, была темнота и ничего больше. Будущее не было предопределено или спланировано, привычно или отрепетировано.

Легшая на его руку рука привлекла его внимание.

— Джеред?

Шепот в темноте вызвал в нем досаду. Сейчас не время говорить. И уж тем более упоминать его имя. Он нахмурился, думая о том, что было неразумно считать ее послушной даже на мгновение.

— Зачем мы здесь? — Шарф, который он дал ей, свисал с ее пальцев. Рука, сжимавшая его локоть, делала это с силой птичьего коготка. В этот момент он пожалел, что у него нет чего-нибудь, чтобы заткнуть ей рот.

— Мы грабим карету, моя дорогая, — ответил он и рассмеялся, когда она швырнула в него шарф. Он упал ему на грудь, потом на ногу, повис на начищенном до блеска черном сапоге и свалился на землю под копыта его коня. Там он и остался, утонув в грязи.

Джеред стряхнул ее руку, послал коня вперед и бросился в ночь за своей добычей.


Он же не может вести себя как разбойник с большой дороги? Не может! Но было слишком ясно, что именно так он и поступает и что его друзья собираются сделать то же самое. Она осталась там, где была, все еще верхом, слыша звук тормозов кареты.

— Кошелек или жизнь! — послышался окрик-требование от одного из самых богатых людей в Англии.

Была какая-то нотка в его голосе, какое-то странное ликование, как будто ему невероятно нравилось быть вне закона. Герцог Киттридж, грабящий карету! С ума сойти!

Тесса вздрогнула, испуганная звуком выстрела. Оружие? Господь милосердный, они в него стреляют?

Она рванулась вперед в седле, вонзила пятки в бок лошади, но мягко, чтобы не ранить огромное животное. Кобыла, похоже, была не в настроении двигаться, даже когда прозвучал еще один выстрел и ночь пронзил женский крик. Тесса вцепилась в поводья и раскачивалась взад и вперед в седле, повторяя те слова, которые тайком узнала от братьев. Те, конечно, преуспели в ругательствах, но от нее ждали, что она не поймет значения бранных слов.

Кобыле, благослови ее Бог, как будто передалась опасность момента, или, может быть, это третий выстрел заставил ее повернуть голову и броситься в противоположном направлении. Это было, наверное, самое лучшее, что могло произойти, потому что Тесса услышала позади себя крики, потом мимо пронеслась тень, вырывая поводья из ее руки. Все, что она могла сделать, — это сдержать крик и изо всех сил вцепиться в кожаный выступ, поддерживающий ее колено, надеясь, что бултыхающееся ощущение в ее желудке вызвано волнением, а не подступающей тошнотой. Сейчас ей просто невозможно так опозориться, особенно когда ее муж и так растоптал благородное имя семьи.

Скорость была гораздо больше, чем она привыкла, учитывая весь ее опыт, когда она в шесть лет упала со своего пони, и спокойную прогулку несколькими минутами раньше. Тесса была так поглощена усилиями не свалиться в объятия смерти, перемежающимися с мыслью, что вот сейчас ей станет дурно, что даже не осознавала, что они остановились, до тех пор пока Джеред не стащил ее с лошади и не усадил под дерево. Кобыла получила шлепок по крупу. У Тессы возникло странное чувство, что ей бы это тоже помогло.

Она практически рухнула на дерево, прижимаясь лбом к коре.

— Вас сейчас стошнит? — Его голос звучал до абсурда весело.

Предполагалось, что она что-то скажет, поскольку он задвинул ее еще дальше за дерево и крепче прижал к себе. Странно, но от его тепла ей действительно стало лучше. Или, может быть, это было просто потому, что ее желудок прекратил свое бунтарское неуважение к приличиям.

— Вам действительно не нравится качка, да, Тесса?

Это ее воображение или его голос и вправду звучал почти нежно? Она зарылась лицом в его грудь, позволяя вздоху сорваться с ее губ.

— Тогда как же вам удалось добраться до Лондона?

— Закрытые экипажи, похоже, устраивают меня. Почему это, как вы думаете?

Она знала, что он готов сказать что-то еще, но шепот в темноте оборвал его слова. Опять шепот, вполне различимый, и потом ответ. Значит, никого не застрелили.

Тесса отстранилась, глядя на мужа пристальным гневным взглядом, но потом поняла, что ее ярость невозможно разглядеть. Она схватила его за сюртук и дернула достаточно сильно, чтобы он повернул голову.

— Что такое, Тесса?

— Как вы могли совершить нечто настолько глупое, Джеред? Зачем, ради всего святого, рисковать своей жизнью из-за денег, если вы богаты, как Крез? — Она надеялась, что дрожь в ее голосе можно отнести на счет простого озноба. На самом деле она была в ужасе: и из-за его безрассудства, и из-за возникшей стрельбы.

— Вы репетируете роль старой карги? — спросил он, рассеянно похлопывая ее по руке, точно так же, как гладил бы по голове собаку или ласкал кошку. Без каких-то мыслей или намерения этот жест был направлен на то, чтобы успокаивать, умиротворять. Тесса не была уверена, что конкретно чувствует в этот момент, но точно знала, что это не спокойствие. Страх? Ярость? Или просто смятение от того, что он мог совершить такое?

Она снова потянула его за рукав.

— Что такое, Тесса? — В его словах чувствовалось раздражение. Ну что ж, она тоже сердита.

— Джеред, послушайте же меня наконец, — сказала она. — Я хочу сейчас же вернуться домой.

— Как только это будет возможно, Тесса.

И с этими словами он положил руки на ее плечи и подтолкнул назад, пока она не прижалась к дереву. Тени объединились и стали его сообщниками.

— Эдриан, ты забрал деньги?

— Целый сундук, Киттридж. Но разве ты знал, что они будут перевозить золото?

— Повезло, Эдриан.

— Однако, Киттридж, это кажется не совсем справедливым. Быть герцогом и все такое. На твоем месте, похоже, не нужно много удачи. Ее надо бы разделить со всеми нами. За карточным столом не помешало бы немного счастья.

— Вот именно, — поддакнул Чарлз.

— Ему повезло, что сегодня его не пристрелили, это уж точно, — ворчал Эдриан. — Чертова пуля едва не содрала с меня скальп. Как насчет твоей хваленой удачи, Киттридж? Вот я лежал на земле, а дождь бы поливал мое лицо. Тогда ты бы не почувствовал себя таким уж везучим.

— Ну а мне не жалко ваших друзей, Джеред. Посмотрите, в кого вы превратились — стали грабить экипажи.

— У твоей молодой женушки слишком острый язычок, Киттридж. Искренне надеюсь, что ты научишь ее использовать его в добрых целях.

— Вы чрезвычайно грубый человек, — сказала Тесса все еще сидящему верхом Эдриану.

— Ваша светлость, я растоптан.

— Тихо! — Левая рука Джереда обхватывала ствол дерева, правая лежала на корсаже жены. Он внезапно услышал звук обитых железом колес, грохочущих по дороге.

— Джеред, — прошептала она, но он только поднял руку выше, пока кончики пальцев не коснулись ее губ. Мимолетная ласка, которая предупреждала.

Он повернулся, притянул ее к себе, так что их тел стало не видно за деревом. Остальные уже спрятались в кустах, окаймляющих дорогу, сразу же как услышали звук приближающегося экипажа.

Громоздкая карета раскачивалась из стороны в сторону, судя по всему, переполненная людьми и перегруженная багажом, привязанным на крыше и сзади. Карету сопровождали два всадника, и, когда они проехали, Тесса возблагодарила провидение, что выбор Джереда не пал на так хорошо вооруженную и защищенную жертву.

Сам Джеред мог бы быть тенью, если не считать того, что тени никогда не обладают такими теплыми руками, которые обнимали ее талию.

Тесса отстранилась от него, делая вид, что ей не хочется ответить на его ласку.

— Так, значит, ваше богатство — это только слухи, Джеред? Вот почему вы считаете необходимым красть? Но зачем же становиться преступником? Вы же знаете, у меня есть наследство моей бабушки, и мы можем жить гораздо проще, чем сейчас.

— Мое богатство цело, Тесса.

— Тогда почему, Джеред? Я не понимаю. — Она покачала головой. Опасность, очевидно, миновала, и все, что осталось, — только эта странная ночь.

Он наклонил голову, бормоча ей на ухо:

— Тесса, разве вам не нравится возбуждение? — Его тон был укоризненным, кончик языка, дразня, прошелся по краю ее уха.

— Только и всего? Ради этого? А что, если бы одна из тех пуль попала в вас, или карету сопровождали бы вооруженные всадники? Джеред, вас же могли убить!

Он не сказал ничего, а только потащил ее в направлении своей лошади.

— Идите сюда, — приказал он, садясь верхом. Ее кобылу тоже нашли, и теперь она послушно шла сзади, как будто понимая, что время для непокорности закончилось. Здесь был человек, который может контролировать ее. Джеред протянул руку, Тесса взяла ее и в то же мгновение обнаружила, что уже сидит перед ним в седле. Не так уж это и удобно — сидеть боком. Она просто не знала, куда деть свое левое плечо. В конце концов ей пришлось ссутулиться и позволить Джереду обнять ее. Только после долгих минут ерзанья она осознала две вещи — они двигались, и Джеред смеялся.

— Ну, вы наконец-то устроились?

— Да. — Если ее голос был резковат, то она не виновата. Тессе не нравилось быть предметом насмешек.

— Вам нехорошо? — В его голосе все еще была нотка веселья, от которой ее спина напряглась еще больше. Было трудно сохранять это положение, поскольку ее голова прижималась к его плечу, а левая рука вынужденно обхватывала его сзади за спину.

— Все в порядке!

— Вы так долго молчите, что я начинаю беспокоиться.

— Я просто размышляю, пытаюсь понять вас.

Он наклонил голову набок. Тесса знала, что он пытается увидеть ее лицо, но тени делали это невозможным. Только чтобы оставаться в безопасности, она уткнулась лицом в его грудь.

— А-а, понятно. Вместо того чтобы быть моей Немезидой, вы решили, что роль няньки больше сочетается с вашим характером.

— Если бы я была вашей нянькой, я бы надрала вам уши, — ответила она.

— К счастью, это не так, дорогая. Критиков и так предостаточно. Жена не должна быть слишком строгой.

— Джеред, вы герцог. Несомненно, ваше положение можно использовать для лучших целей, чем эта. А ваши приятели не более чем титулованные хулиганы. Ваши лидерские качества могли бы послужить высоким целям.

— А ваш язычок — для чего-то более приятного, чем выговоры, женушка. Или вы предпочитаете вернуться в Киттридж-Хаус и дожидаться моего возвращения? Тогда, Тесса, у вас не останется причин критиковать меня. Когда я стану навещать вас, то буду вести себя безупречно.

— Так, значит, это и была ваша главная цель, Джеред? Заставить меня в гневе вернуться в Киттридж-Хаус, уверенной в том, что вы настоящий негодяй и повеса? И вся эта шарада с изображением разбойника была исполнена только ради меня?

— Вы никогда не останавливаетесь, Тесса? Не спрашивайте меня о том, что я говорю или делаю, жена. Просто принимайте это к сведению.

— Вы хотите, чтобы я была молчаливой, как дебютантка в светском обществе?

— Сомневаюсь, что даже в ту пору вы держали рот на замке, — сардонически заметил он.

— Мне бы хотелось, чтобы вы знали, что я вела себя вполне прилично. Я не издавала ни звука, пока со мной не заговаривали, не делала ничего предосудительного, была вполне благовоспитанной.

— И никому не задавали вопросов? Ни о чем?

Воцарилась тишина, во время которой Тесса взвешивала преимущества правды против лжи. Его смех был добродушным, но она тем не менее почувствовала досаду.

— Как вам сказать? Поскольку список приемлемых тем для разговора был весьма ограничен, я говорила в основном о погоде.

— И о чем же вы спрашивали? Как образуются облака? Что вызывает дождь? Как можно предугадать, что будет погожий день?

Тесса улыбнулась ему.

— Очень приличные вопросы, Джеред. Вы когда-нибудь видели снежинку вблизи? Вы никогда не задавались вопросом, почему кажется теплее, когда идет снег, чем если его нет вообще? — Она вскинула голову, глядя в непроницаемое небо. — А можно утонуть в дожде?

Он притянул ее ближе, прижав ее щеку к своей груди.

— Я сдаюсь, Тесса. Не знаю ответа ни на один из ваших вопросов.

Тепло вытеснило холод. Она не сказала больше ничего, только крепче прижалась к нему, жалея, что не может задать ему один вопрос, который никогда не осмеливалась произнести, но который всегда присутствовал в ее сердце: «Кто ты на самом деле?»




Глава 6 | Невеста для герцога | Глава 8