home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14

Джулианна отдавалась ему с диким неистовством. В последний момент она вонзила ногти в его спину и вся изогнулась в постели, стараясь вобрать в себя всю его жизненную силу раз и навсегда. Но даже тогда, когда затихла под ним и они оба пытались перевести дыхание, а тела их были мокрыми от напряжения, она испытывала непонятное отчаяние. Всегда кончается одним и тем же — возвращением к одиночеству. Это ощущение исчезало только на несколько моментов, а потом реальность снова вторгалась в их мир, отдаляя друг от друга…

Поэты ошибаются. Сердца любовников не бьются в унисон. В часы разлуки, которых в их жизни было гораздо больше, она даже не знала, где и как он живет. Не было между ними никаких мистических связей, которые соединяли бы их во время расставаний. Если он перестанет появляться у нее, она никогда не узнает почему.

Эта мысль пришла к ней однажды, когда она лежала в постели, ожидая его. Он очень запаздывал, ни разу с тех пор, как они стали любовниками, он не задерживался так долго. Он мог сегодня умереть, его могло засыпать в шахте, его могла сбросить лошадь, его могли выбросить в море, и она ничего не будет знать…

Когда его тело сползло с нее и он улегся рядом, она отвернулась и поджала колени к груди, словно защищаясь, желая отделить себя от него, хотя несколько моментов ранее готова была отдать все на свете, чтобы стать частью его тела.

— Тебе холодно, Джилли? — Он сел в кровати и потянул покрывало, чтобы укрыть их обоих, но она не захотела придвинуться к нему. — Что случилось, Джилли? Разве я не доставил тебе радости?

— Я уже думала, что ты не придешь, — сказала она приглушенным голосом.

Он поцеловал ее плечо и улегся на него подбородком.

— Прости, я ничего не мог поделать.

— Сегодня восемь человек погибли в шахте Маленького Палача.

— Я знаю.

— Одним из них мог оказаться ты.

— О, Джилли! Ты этого боялась? — Его губы поползли по ее плечу в ложбинку у основания шеи, но она приподняла плечо, не давая ему поцеловать самое чувственное место. — Мне так жаль, что мое опоздание напугало тебя, — прошептал он у самого ее уха. — Позволь мне зажечь свечу, и покончим раз и навсегда с этой загадкой.

— Нет!

Такое страстное отрицание удивило его.

— Почему ты так боишься этого? Ты боишься, что я уродлив? — В его горле заклокотал смешок. — Не знаю, как вы, миледи, оцените меня, но женщины никогда не разбегались в ужасе при моем виде.

— У тебя было много женщин?

Была минутная пауза. "Интересно, как мужчины отвечают на этот вопрос", — подумал он, и сказал:

— Меньше, чем ты можешь себе представить. И ни одной такой, как ты.

— А какая я? Чем я от них отличаюсь?

Любопытство возобладало, и ее плечо перестало служить барьером, так что он смог лизнуть нежную кожу ее шеи.

— Я люблю тебя.

— Ты меня не знаешь. Эти… эти свидания ничего не говорят обо мне.

— Так же, как и обо мне. Но благодаря этому, — он погладил рукой изгиб ее бедра, — я знаю о тебе больше, чем ты себе представляешь. Я знаю твою страстность и твою нежность, и я люблю тебя. Почему же ты боишься этого, Джилли?

Она затрясла головой, вонзив ногти в свои предплечья. Ей нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах. События сегодняшнего дня ожесточили ее, оставив душевную боль, смятение и страх. Более всего она хотела остаться одна, чтобы его близость не вызывала у нее желание и ужас. Он ничего не мог сделать, чтобы смягчить эту боль. Если она будет знать, кто он, это может только изменить их отношения. Все равно он может оставить ее, или его могут оторвать от нее.

Она отбросила его руку, блуждающую по ее бедру:

— Это была ошибка.

— Никогда. — Он провел рукой по ее спине, чувствуя, как она задрожала, потом просунул руку под ее скрещенные руки, пока ему не удалось обнять ладонью ее грудь. — Джилли, я хочу быть для тебя реальным человеком, простым смертным, а не призраком, состоящим из тени и желания.

Она затрясла головой. Его слова пугали ее. Неужели он не понимает, чего она боится.

— Смертный человек умирает.

Так вот в чем дело! Он притянул ее поближе, пока их тела не соприкоснулись, ее бедра прижались к его, ее ягодицы почувствовали его член, выгнувшаяся спина терлась о его грудь.

— Все мужчины и женщины умирают, Джилли, но до этого они любят. Я буду жить с тобой. Выходи за меня замуж.

Она прикрыла глаза, борясь с ужасом и бессознательным гневом, которые породили его слова. Она не знала, шутит ли он или говорит серьезно, но и то и другое было для нее непереносимо. Еще мгновение — и она выплеснет всю правду, что она любит его с почти физической силой, которая отдается болью в ее сердце.

— Уходи! Пожалуйста. Уходи сейчас же!

Он какое-то мгновение молчал.

— Я просил тебя выйти за меня замуж.

— Нет! — Она вытолкнула это слово сквозь сжатые зубы. — Ты это хотел услышать? Нет, я не выйду за тебя замуж. Не выйду!

Он медленно отодвинулся от нее, повернулся на спину, но не встал с постели. Охваченный смятением, он сжал пальцами свои виски.

— Что случилось, Джилли?

— Маркиза приезжает в Девон, — произнесла она не своим голосом. — Она будет здесь в конце недели.

Он решил, что понял ее. Она задумывается о своем отнюдь не светском поведении. В конце концов она совсем не распутница, а очень приличная девушка, которая влюбилась. Известие о возвращении ее бабушки должно потрясти ее, заставив задуматься о том, как далеко она ушла от светских условностей.

— Скажи своей бабушке, что я хочу жениться на тебе. Она поймет.

"Нет, нет, — в отчаянии подумала она. — Это будет ловушка".

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

Она лихорадочно отыскивала подходящие объяснения.

— Я ничего не знаю о тебе, не знаю даже кто ты. Ты можешь оказаться кем угодно. Она может не одобрить тебя.

— В этом вся беда? — Его голос прозвучал в темноте как вызов. — Ты сомневаешься, достаточно ли я представителен для твоей титулованной бабушки?

— Наверное, — солгала она. — А ты подходящая пара для женитьбы на дочери маркизы?

Он повернул голову, и, хотя она не могла разглядеть его лица, была уверена, что он пристально смотрит на нее.

— А если я не подходящая пара?

Она вздрогнула, словно его тщательно выговоренные слова хлестнули ее как бичом. Почему он не уходит? Сколько времени еще она будет гнать его отсюда?

— Я никогда не хотела, чтобы ты оказался реальным. Если бы ты был только моим воображением, я могла бы по желанию вызывать тебя, и никогда не возникло бы нужды вмешиваться друзьям и родственникам.

"Или смерти", — подумала она и вздрогнула от страха.

— Так ты оказывается просто трусиха.

"О да, — подумала она. — Я самая большая трусиха, ибо не могу перенести мысли, что настанет час, когда ты больше не будешь ходить по земле. Лучше отослать тебя сейчас, когда у тебя нет ни лица, ни имени, чем видеть тебя реальным мужчиной и весь остаток жизни гадать, не окажется ли каждое расставание последним".

Она повернулась к нему, сама не веря, что произносит эти слова:

— Все кончено. Ты никогда не должен возвращаться сюда. Никогда.

Его светлые глаза словно сверкнули в темноте, она задержала дыхание.

— Ты можешь отрицать то, что существует между нами, но тебе не удастся ничего изменить, — угрожающе сказал он, но в его голосе звучала боль, от которой ее сердце могло разорваться.

Когда он неожиданно встал с кровати, она не произнесла ни слова. Потому что знала, что если заговорит, то захочет взять обратно все свои слова и станет просить его остаться.

Она не слышала его шагов, но, когда он снова заговорил, голос его доносился уже издали.

— Хочу дать вам один совет, леди Джулианна. Возвращайтесь в Лондон вместе с вашей бабушкой. Оставаться здесь небезопасно для вас обеих.

Она села на кровати, пытаясь разглядеть в темноте его тень, но безуспешно.

— Откуда ты это знаешь?

— Спросите у Джеда Колемана. Прощайте, миледи.

— Нет. Подожди!

Ей показалось, что она видит какое-то движение у камина, но огонь в камине давно погас, и она не могла быть уверенной.

— Ты предпочитаешь, чтобы я оставался призраком, — резко сказал он, — но я человек из плоти и крови, в чем ты могла убедиться, принимая меня в свое лоно. Если ты отказываешься признавать это, нам нечего обсуждать.

Она точно знала тот момент, когда он исчезал из комнаты. Будет ли так же, когда он перестанет существовать?

Она перевернулась на живот и разразилась рыданиями, которые кончились только тогда, когда усталость переборола ее страдания.


Утро оказалось ясным и свежим. В ворота Блад Холла въехала элегантная карета, за которой следовали два фургона, груженные невероятным количеством узлов и чемоданов. За фургонами шествовали два лакея, которые вели на поводу полдюжины лошадей. На дорожке раздалось цоканье копыт и скрип колес.

— Будь я проклят! Это еще что такое?

— Это возвращается маркиза Ильфракомбе. Посмотрите на ее сопровождение. Разве это не производит впечатления?

— Я не так легко прощу ее за то, что она сделала с нами, заперев дом и бросив нас, не сказав ни слова. Вот вы, напротив, слишком легко перестаете гневаться. Вы всегда испытывали слабость по отношению к показному вульгарному тщеславию.

— Нет, капитан. Я просто испытываю восхищение перед всяким парадом. Разве на меня не произвел впечатления парад ваших солдат?

— Мадам, на вас произвела впечатление моя личность!

— О, не притворяйтесь, капитан. С вашей подозрительно короткой стрижкой, кожаным жилетом, облегавшим вашу грудь так тесно, что дама могла бы покраснеть от смущения при виде этих мужских объемов, вы красовались так, что и любой петушок покраснел бы.

— Скажите лучше, мадам, что мой петушок заставил вас покраснеть!

— Вы вульгарный тип! Кромвелевский щеголь! Такая самонадеянность!

— Совершенно справедливо, мадам, только справедливо. Но вам все нравилось, каждое мгновение.

— Это не оправдывает вас. Вы оказались инструментом моего совращения и позора.

— Я искренне надеюсь, что это именно так! Однако хватит дружеской перепалки. Как вы думаете, что привезла маркиза в этом караване, достойном султана?

— Подозреваю, там что-нибудь для Джулианны. Посмотрите, с ней в карете лондонская модистка, несколько помощниц и новая горничная.

— Откуда вы знаете, что это модистка? В этом черном платье она выглядит как ворона.

— Они теперь так одеваются, капитан. Постарайтесь стать на уровень нынешних времен. А в другом фургоне, я так полагаю, это свертки с разной материей. Здесь сошьют с дюжину прелестных платьев. Как мне порой не хватает нового платья! Эта старая тряпка…

— Это самая прекрасная тряпка с тех пор, как Ева сразила Адама с помощью яблока.

Единственное, что мне нравится еще больше, так это ваш туалет Евы до грехопадения.

— Вы вульгарный тип!

— Всегда, мадам, всегда. А теперь идите сюда и очаруйте моего змия!

— Одну минутку, капитан. Есть другая новость, и мне она не нравится. Наш молодой друг сбежал.

— Это была необходимая хитрость, мадам. События настигли его.

— Какие события?

— А разве вы не причастны к этому? Нет, не спрашивайте меня, я все равно не скажу вам.

— Мне это не нравится. Я уже говорила вам, нам в спину дуют черные ветры.

— Тогда нам лучше лечь вместе, чтобы согреться, мадам.


Леди Реджина Кингсблад взбежала по ступенькам в Большой зал с такой легкостью, словно ей лет двадцать, а не шестьдесят семь. Она предпочитала французскую моду английской, потому что та больше соответствовала ее вкусам. На маркизе был палантин из белого горностая и такая же муфта, темно-зеленое бархатное платье, зеленая шляпка с зелеными лентами и серыми страусовыми перьями, которые весело плясали, когда она оглядывала комнату.

— Все так, как я помню! Ничего не изменилось! О Боже! Как это хорошо снова очутиться дома!

Джулианна смотрела на свою бабушку с почтением и любовью.

— Бабушка, ты выглядишь такой свежей, словно только что вышла из своей туалетной комнаты, а не ехала в карете. В чем твой секрет?

Леди Реджина тепло улыбнулась:

— Моя дорогая, здесь нет никакого секрета. Мне достаточно подумать о Блад Холле, чтобы почувствовать себя такой же юной, как в тот день, когда твой дедушка меня внес на руках в этот дом. — Она замолчала, приподняв одну бровь, — манера, которую она бессознательно переняла у своего мужа. — Я ведь тебе рассказывала эту историю? Конечно рассказывала. — Она развязала у себя под подбородком зеленую ленту. — Могла ли я представить себе в тот день, что вскоре стану хозяйкой этого большого дома? Я когда-нибудь говорила тебе, что твой дедушка был в то время обручен с другой дамой?

— Нет, не рассказывала, — приврала Джулианна, потому что она очень любила слушать рассказы маркизы о ее молодых годах.

— Да, да, был обручен, и теперь он утверждает, что решил не жениться на ней в тот момент, когда она объявила, что он должен переменить название Блад Холла сразу же после их свадьбы. Конечно, это неправда. Я была там, когда она сказала это, и он тогда никак не показал, что задет этой милой глупостью. Теперь думаю, что это была моя вина. Я только перед этим рассказала ей в самых страшных красках о том, как этот дом получил свое имя. Это было нехорошо с моей стороны.

Маркиза сняла шляпку, обнажив серебряные волосы. Мать шести детей, она до сих пор демонстрировала миру тонкую талию, не нуждавшуюся в корсете, и грудь, которую не нужно было поддерживать бюстгальтером.

Накручивая на палец один из локонов около уха, она продолжала своим высоким контральто:

— Я бы раскаивалась, если бы это не было началом конца того обручения. Сам Максвелл еще не был в этом уверен. Но что касается меня, то это была любовь с первого взгляда. Или, скорее, страсть, если ты простишь мне это вульгарное выражение. Любовь пришла позже. — Она взглянула на Джулианну, очаровательная в своей непосредственности. — Понимаешь, я думала, что он разбойник с большой дороги, увлекшийся мною. Нет, это не значит, что я что-нибудь позволила ему.

Леди не должны испытывать страсти по прихоти. Конечно, хорошо иметь эти страсти, но надо представлять последствия…

— Бабушка! — запротестовала Джулианна, понимая, что ей необходимо вести себя как подобает несведущей девушке, какой ее принимает свет. Но в сердце своем она была совершенно согласна с чувствами маркизы.

Следующие полчаса она пили чай и обсуждали, как проводят время в зимние месяцы на итальянском побережье.

— Максвелл объявил, что он не вернется туда, — сообщила под конец маркиза, — но он всегда любил любоваться дамами, а женщины итальянских кровей гораздо доступнее, чем англичанки. О, он, конечно, буйствовал, но он не устоял перед моими уговорами, особенно когда узнал, что я уже пригласила некую сеньору Гуччи провести с нами остаток сезона. Она просто шлюха, но твой дедушка, как и Байрон, неравнодушен к этому типу женщин.

— Бабушка, а ты не ревнива?

Маркиза вздернула подбородок:

— Моя дорогая, женщина, которая не знает, как удержать мужчину, не стоит ничего.

Джулианна не знала, куда спрятать глаза, поэтому она спрятала свою улыбку за чашкой чая.

— А теперь расскажи мне, бабушка, почему ты оказалась в Девоне без дедушки, который не переносит одиночества.

Маркиза улыбнулась, ее знаменитые зеленые глаза еще более потемнели.

— Потому что тебя не было в Лондоне, чтобы встретить меня. — Ее безупречные брови приподнялись. — Но вот что привело тебя в Девон, дорогая?

Глаза Джулианны, более светлый вариант зеленых глаз бабушки, уклонились от взгляда маркизы.

— Ты ведь слышала.

— Я слышала слухи, сплетни, разную болтовню, — прямо заявила леди Реджина. — Я приехала, чтобы услышать правду от тебя.

Джулианна потянулась к чайнику, чтобы налить чай в чашки, но ее руки так дрожали, что она отказалась от этой затеи и положила их на колени.

— То, что ты слышала, — это правда. Я устроила спектакль на свадьбе герцога Монтроза. — Она виновато взглянула из-под черных ресниц на бабушку. — Слишком много шампанского… я так думаю.

— И разлитие желчи от разбитого сердца, — мягко добавила пожилая дама.

У Джулианны расширились глаза.

— Что ты хочешь сказать?

Леди Реджина дотянулась до чайника и налила две чашки.

— Я многое рассказывала тебе о своей жизни, Джулианна. Ты была для меня таким же дорогим ребенком, как и твой отец, и я обращалась с тобой как с собственной дочерью. Но потому, что ты не была моим ребенком, я часто говорила с тобой настолько доверительно, как никогда не говорила с собственными детьми. Это касается прошлых времен. Ты не должна задавать мне вопросов о том, что я собираюсь рассказать тебе. И уж, конечно, ты ни в коем случае не должна говорить об этом с твоим дедушкой. Он всегда должен верить, что моя любовь к нему возобладает над любыми грустными и неловкими моментами в моей жизни.

Не глядя на Джулианну, маркиза дотянулась до ее руки и похлопала по ней:

— До того как я встретила твоего дедушку, я оказалась замешанной в скандале, настолько ужасном и опасном, что тебе и в мыслях не привидится.

Джулианна засомневалась в этом, но сильно сжала руку маркизы.

— Я уже была замужем.

— До дедушки?

Леди Реджина обернулась к ней и мрачно кивнула:

— Он был граф. Я никогда не встречалась с ним. Нас обвенчали заочно, когда я еще была на пансионе в монастыре в Италии.

Глаза Джулианны широко раскрылись, но она заставила себя молчать.

— Замужество было устроено моим дядей, который стал моим опекуном после смерти моих родителей. Мне исполнился двадцать один год, я была полна надежд и страха перед внешним миром, которого я не знала и не понимала.

— Это кажется невероятным, — прошептала Джулианна.

— Уединенная юность остается такой неопытной и беззащитной, Джилли! Я слишком поздно поняла, что оказалась игрушкой в руках людей, которых никогда не встречала и для которых была всего лишь инструментом хитрой и сложной мести. Бедняга граф отверг меня. По милости небес я избежала испытания брачного ложа. Не прошло и недели, как я вернулась в Лондон и он умер. Я не желала его смерти, хотя и была ей рада. Но его смерть обрушила на меня весь гнев жестокого мира. Моя свекровь возненавидела меня с первого взгляда. Кузен моего мужа, возжелавший меня, думал сделать меня своей любовницей. Мой дядя… ладно, чем меньше я буду говорить, тем лучше. Поскольку я была сиротой не благородного происхождения, светское общество отвернулось от меня, когда возникли обвинения, что я искательница приключений, расчетливая девчонка, единственной целью которой было выйти замуж за кого-то из их круга ради наследства.

Рука леди Реджины так сильно сжала руку Джулианны, что та вздрогнула, но руку не отняла.

— Этот скандал выгнал меня из Лондона. — Она снова посмотрела на Джулианну и на этот раз улыбнулась. — Прямо в объятия твоего дедушки.

Она отпустила руку Джулианны и похлопала ее.

— Детали здесь несущественны, но даже после того, как правда стала известна всем, во всяком случае та ее часть, которую способно понять общество, этот скандал в течение ряда лет оставался любимой темой разговоров. Никто не решался впрямую оскорбить меня, как только мы с твоим дедушкой обвенчались, но не могу сказать, что я не страдала наедине с собой от пренебрежения и слегка замаскированных гадостей, на какие способны только женщины. Дело в том, что, выйдя замуж за маркиза, я… как бы сорвала большой приз на рынке невест. Некоторые дамы до сих пор не могут простить мне этого.

Озорная улыбка осветила ее аристократические черты.

— Понимаешь, они хотели заполучить его в качестве любовника. Кто может обвинять их? Уж если ты находишь мужчину, который заставляет трепетать твою душу и тело, так держи его, что бы ни говорил весь свет.

— Но почему я никогда ничего об этом не слышала? — спросила Джулианна, вновь нарушив условия разговора.

— Все это случилось много лет назад. Многие сплетники уже покойники. А другие, благодарение Провидению, плохо слышат, и память им изменяет.

— Я понимаю, — сказала слегка пораженная Джулианна.

Леди Реджина повернулась к своей внучке, взяла ее за подбородок и повернула ее лицо к себе:

— Ну что, девочка? Ты действительно любишь его?

Джулианна трижды покраснела, прежде чем сообразила, что ее бабушка имеет в виду не ее тайного любовника, а герцога Монтроза.

— Нет, я никогда его не любила. Теперь я это понимаю. — Она прикрыла ресницами свои зеленые глаза. — Теперь я знаю, что любовь — это боль, и страх, и несчастье, как болезнь души.

— Да, там скрыто и это. Я не буду лгать тебе. Большая любовь требует и больших жертв. Но пойми, Джулианна, когда попадается правильный мужчина, то это стоит того.

Джулианна приоткрыла глаза:

— Но я не хочу боли. Я не хочу просыпаться и думать, проживет ли он еще день. Как ты перенесла прошлую зиму, когда дедушка почти умирал?

Лицо леди Реджины исказилось от боли.

— О, девочка моя, я была так напугана. Не потому, что он мог умереть, а потому, что он мог оставить меня одну. — Тень улыбки промелькнула на ее лице. — Я эгоистка. Я не хочу остаться одна. Но я и не могу перенести мысли о том, что он будет стоять у моей могилы. Я еще не совсем продумала это, но я предпочла бы, чтобы мы ушли вместе, как одна из давних представительниц нашего рода и ее негодяй капитан. Но не в результате насилия. Я отрицаю насилие. Может быть, в постели или в розарии. Возможно, однажды летним вечером мы просто уснем друг у друга в объятиях под кустом роз и не проснемся. Да, мне это понравилось бы.

У Джулианны выступили на глазах слезы.

— Я хотела бы верить в любовь так, как ты. Но вы прожили вместе такую долгую жизнь.

Маркиза, улыбаясь, повернулась от окна:

— Я никогда не спрашивала тебя напрямую. Ты веришь, что в Блад Холле обитают капитан Монлей и его любовница из Кингсбладов?

Джулианна бросила на маркизу испытующий взгляд.

— Может быть.

Леди Реджина лукаво глянула на нее:

— Ты должна это знать… Однажды я с ними встретилась. Они спасли мне жизнь. Но тем не менее я не завидую привидениям, которые живут у нас. Чем дольше я живу, тем меньше я одобряю их присутствие здесь. Нет, я не могу сказать, что жалею их потому, что они привязаны к земле той несправедливостью, что их земная жизнь длилась так недолго. Когда я думаю о них, то считаю, что они должны быть счастливы, что у них была такая великолепная любовь, каким бы коротким ни было их земное существование. — Она подняла лицо к потолку. — Вы меня слышите, капитан?


предыдущая глава | Тень луны | cледующая глава