home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement








8

До того злополучного поворота Ида ехала по заснеженной дороге, уже где-то за Новой Рудой. Заметила ли она что-то важное, непривычное, какое-нибудь предостережение или знак? Только теперь она вспоминает, что один раз все же останавливалась — перекусить. Увидела у обочины маленькую закусочную с нарисованным на белой штукатурке Дональдом-Даком. Едва успела свернуть.


Официантка в обтягивающих полиестровых брюках сосредоточенно прикалывала полоски бумаги с названиями блюд. Красные кнопки у нее во рту казались выступившими на губах каплями крови. Ида попросила вареники и свекольник и теперь, в ожидании заказа, оглядывалась по сторонам. Небольшое помещение, полностью обшитое белыми пластиковыми панелями. На полу холодная серая плитка. Стойка и вся мебель — из белой пластмассы: садовые стулья и столики с отверстием для зонтика, вешалка у дверей, подставки для искусственных цветов, горшки. Все остальное красное — солонки и сахарницы, салфетницы, отороченные белым кружевом нейлоновые занавески. Повсюду мучительный контраст белого и красного, который у Иды всегда ассоциировался с больницей, кровотечением или неожиданно пришедшей менструацией, этим неприятным сюрпризом — кроваво-красное пятно на простыне.

За столиком под телевизором на металлическом кронштейне, в котором почти беззвучно мелькали картинки MTV, сидели мужчина и женщина — отстранившись друг от друга, полулежа на шатких садовых сиденьях; усталые, они словно переводили дух во время долгого путешествия. Женщина сказала:

— Ну не надо так…

А он ответил:

— Как? Я просто говорю.

— Успокойся.

— Это ты успокойся.

— Если ты хочешь, чтобы было хорошо, и будет хорошо. А не захочешь, так и не будет.

— Я только хочу знать.

— Я тебе говорила.

— Перестань. Что ты мне говорила?

— Я все тебе сказала.

— Ты, наверное, шутишь.

— Это ты шутишь.

— Я не шучу. Ты мне ничего не сказала.

— Знаешь что?! Ничего тебе не сказала? Ну ты и…

— Плевать я хотел.

— Пойми наконец, я тебе все сказала.

В этот момент Иде принесли еду: шесть вареников, политых жиром со шкварками, на одноразовой тарелке. Рядом на белой салфетке официантка положила пластиковые приборы. С другой стороны поставила свекольник в одноразовой, размякшей от тепла кружке. Свекольник из пакетика, а вареники, небось, готовые — такие разогревают на поддоне в микроволновке. Ида откусила кусочек — безвкусный, просто теплый и все. Та пара теперь стояла на улице, курила, шевеля губами. Женщина ковыряла носком сапога гравий, которым был посыпан подъезд к закусочной, потом подняла капюшон пуховой куртки.


Сделалось темно, внезапно, неожиданно, как обычно бывает в канун весны. Пошел снег. Ида расплатилась и села в чужую машину, собираясь навестить свой прежний дом. Так что это был последний разговор, услышанный перед аварией и ее появлением здесь. Он записался на пленку, на этот магнитофон, собранный из клеток, прошитых красными нитками. Потом слова Ольги: «Уже? Ты же только что вышел».


Снаружи серо, никаких фиолетовых фонарей. Ида разглаживает выцветшее покрывало и собирает свои вещи — ключи от чужой машины, перчатки и пальто, а больше ничего и не было. Ей хочется оставить комнату такой, как будто она никогда сюда не приходила, стереть все следы. Потом тихонько спускается вниз. Снова сыплет снег, так же, как когда она шла сюда; отпечатки ее ног наверняка моментально исчезнут. Ида пересекает железнодорожные пути и выходит на пустынное шоссе. Небо белое, и земля тоже, но ей все равно, пусть даже они бы поменялись местами. Шоссе убегает вперед и постепенно скрывается под снегом. Шагать неудобно, снег липнет к сапогам, мокрый и тяжелый. Серый свет застывает, густеет. Хлопья падают все медленнее, потом уже лишь легонько трепещут в воздухе. Наконец замирают. Мир останавливается.

Ида устала. Охотнее всего она легла бы у дороги, на бок, подложив ладонь под щеку, примостилась бы в куче мокрого снега, словно тот пес, мимо которого недавно проехала. Позволила бы прикрыть себя свежим белым одеялом. Но ей надо туда, на свое место.

Она легко находит машину — присыпанная снегом, та карабкается на дерево; открытый капот — большой металлический рот, призывающий Иду. Ей удается протиснуться внутрь, на переднее сиденье. Она не забывает пристегнуть ремни и включить фары, которые выстреливают в небо, но ничего там не обнаруживают. Ида опускает голову на руль, прижимается к нему лицом и облегченно закрывает глаза.


предыдущая глава | Последние истории | cледующая глава