home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Я проснулась оттого, что замерзла. В нашу часть Техаса пришла зима, хотя я знала, что еще обязательно будут теплые деньки. Я не стала одеваться, а вместо этого спустилась вниз, держа одежду в руке. Под ногами был ледяной пол. Я терпеть не могла, когда ноги мерзнут.

Зайдя в спальню внизу, я просмотрела ящики комода. Кому принадлежали эти вещи – тете Адабель или жене Френка? Мурашки пробежали у меня по спине, но я решила, что это не важно. Достав пару вязаных носков, я натянула их на заледеневшие ноги. Потом прошла на цыпочках на кухню, пошевелила тлеющие угли, добавила несколько поленьев и поставила вариться овсянку.

Сегодня воскресенье, священный день отдохновения, и он ничем не заполнен. Писем не принесут, и, скорее всего, никто не приедет. Артур написал, что в Кэмп-Дике карантин, но, к моему большому облегчению, он здоров. Некоторое время он точно не сможет приехать меня навестить.

Детям нужно будет чем-то заняться, чтобы заполнить сегодняшний день. Что-нибудь веселое, но так, чтобы не забывать о том, что сегодня священный день отдохновения. Я вспомнила о Библии, стоящей на полке. Мы могли бы почитать про Иону и кита, Даниила и льва и разыграть эти библейские предания вместе. Улыбка расплылась было по моему лицу, но тут же исчезла.

Мама была бы в ужасе от разыгрывания чего-либо в воскресенье. Но, в конце концов, это же библейские легенды. Я уверена, что Господь одобрил бы это, даже если бы мама и была против.

Я сделала глоток кофе и подумала о маме. Ей лучше или хуже? Неизвестность меня убивала. Конечно, я противилась той жесткой узде, в какой она меня держала, но при этом я не хотела, чтобы она умерла. Если бы только она разрешила отцу провести телефон к нам в дом. Тогда мы могли бы перемолвиться словечком. Правда, тогда и в этом доме должен быть телефон. Нет нужды плакать о том, чего не может быть. Поэтому я вновь попросила Господа не забирать маму, как Он забрал ее сестру.

Шипение на печи прервало мою молитву. Я увидела, как кипящая каша выливается из кастрюли. Подскочив, я сняла кастрюлю с горелки и, застонав, поставила ее на стол.

Снаружи раздалось звяканье сбруи. Открыв дверь, я выбежала на крыльцо. И только потом вспомнила, что стою в одной нижней рубашке.

– Доброе утро! – поздоровался проповедник и отвел взгляд.

Взвизгнув, я вбежала обратно в дом и захлопнула дверь, сердце колотилось в груди. Я не знала, чего хочу: засмеяться или заплакать, услышав, как повозка укатится со двора. Вместо этого я услышала, как кто-то поднялся на крыльцо.

Я побежала наверх, перескакивая через две ступеньки, сорвала ночную сорочку, влезла в ежедневное рабочее платье, надела обувь, зашнуровав только верх, чтобы ботинки не хлопали, как крылья цыплят в курятнике.

Появилась Олли, потирающая сонные глаза.

– Одевайся, дорогая, по-моему, у нас гости.

– Кто?

– Проповедник. – Я прошла мимо нее и практически слетела вниз по ступенькам.

Взявшись рукой за дверную ручку, я остановилась. Я не причесалась!

Я пробежалась пальцами по волосам, разделив их на две части, затем собрала волосы в пучок и завязала концы, надеясь, что они не распадутся без шпильки, хотя бы некоторое время. Может быть, теперь, когда я живу сама, я смогу коротко постричься…

Я глубоко вдохнула. Нос защекотали запахи крепкого кофе и сгоревшей овсянки. Веди себя достойно, сказала я себе. Ты женщина, не ребенок! Я открыла входную дверь и оглянулась. Нигде не было видно ожидающего проповедника.

Невдалеке тихо ржала лошадь, поэтому я поняла, что он никуда не уехал. Раздраженно фыркнув, я вернулась на кухню, чтобы убрать. И вскоре на огне уже вновь в кастрюле готовилась овсянка, а на теплой полке стоял полный кофейник. Проповедник – мужчина с двойным подбородком – постучал в кухонную дверь и протянул мне молоко. Я дала его Олли.

– Кофе? – предложила я.

Он покачал головой, его глаза бегали.

– Мы не могли бы выйти наружу?

Я вышла с ним за дверь. Несмотря на полноту, он резво прошел на крыльцо, тянувшееся вдоль всей восточной части дома. Ветер трепал его черное пальто, он снял шляпу и поприветствовал меня более подобающе, отвесив легкий поклон. И тут меня ударила, как молния в ночи, мысль – а вдруг он принес какие-то страшные вести? Я чуть отодвинулась, опершись на спинку стула.

– Что-то случилось? – спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Я брат Лэтхэм. – Он протянул загрубевшую от работы руку и сопроводил это застенчивой улыбкой. – Простите, что застал вас врасплох. Я хотел бы нанести сегодня несколько визитов, поскольку нет никаких мероприятий. А ваш дом ближе всего к моему.

Я облегченно выдохнула, пожимая ему руку. По крайней мере, он не считает меня плохой христианкой, после того как увидел в ночной сорочке. Я указала на соседний стул. Он сел.

– Меня зовут Ребекка Хэндрикс, – сказала я, уставившись на свои руки, смущенная собственной неловкостью, – хотя вы наверняка и так это знаете.

Он кивнул.

– Простите, что в тот день в городе я была не слишком дружелюбной. – Я вздрогнула, подумав, какой уничижительный взгляд послала бы мне мама, если бы узнала о моей невнимательности, даже в той тяжелой ситуации.

Взмахом руки он отмел мои извинения.

– Не думай об этом, дитя.

Я вспомнила, что видела перед домом проповедника коляску доктора, когда мы ходили осматривать угодья фермы. Должна ли я спросить про его семью? А что, если у него нет хороших новостей?

Брат Лэтхэм наклонился вперед, положив локти на колени. Мозолистые руки и обветренное лицо говорили о том, что он не только проповедник, но еще и фермер. Тянет, по сути, две лямки, да еще и болезнь в доме.

– Вы, конечно, не слышали, как много жителей заболело за последнее время. – Он вздохнул. – Но это к лучшему.

Я практически прервала его рассказом о том, что я знаю, но прежде чем я перевела дух, он продолжил:

– Наша маленькая община уже потеряла несколько членов, в том числе и из семей-основателей. Больше всего нам не хватает вашей тети. Она была всем хорошим другом. И мы молимся о Френке, конечно. Как он, должно быть, переживает эти ужасные новости!

Я кивнула, по-прежнему разглядывая свои руки.

– Не могу себе и представить, что он чувствует, зная, что его дети совсем одни.

Я вскинула голову.

– Я имею в виду… Ну… – Брат Лэтхэм позволил ветру унести произнесенные слова вдаль, а сам уставился на меня своими несчастными глазами, в которых читалось очевидное беспокойство.

– Очень мило с вашей стороны, что вы волнуетесь о нас, брат Лэтхэм. – Я постаралась принять чрезвычайно благопристойную позу, сложив руки на коленях и считая пальцы. Затем я глубоко вдохнула.

– Я останусь и некоторое время позабочусь о детях. – Я посмотрела на него, надеясь, что мое чувство неловкости очевидно ему. – Я обещала тете.

Он коротко кивнул, будто одобрял мой план, но по его глазам было видно, что он согласился только потому, что другого выбора не было.

– У вас есть все, что вам нужно?

– Думаю, да. – С каждым произнесенным словом моя уверенность росла. – У нас есть овощи из сада, молоко дает Старый Боб, яйца от нескольких кур, и в цистерне после дождя полно воды. Я нашла муку, сахар, много крупы. Я уверена, мы продержимся, пока…

Пока что? Пока мама не выздоровеет? Пока отец детей не вернется домой? Пока Артур не женится на мне?

Проповедник хлопнул мясистыми руками по коленям и поднялся.

Я тоже встала.

– Спасибо, что заехали.

Его голова качнулась, а с ней задрожал и подбородок.

– Могу ли я вам сегодня еще чем-то помочь?

Вопрос застал меня врасплох.

– А разве вам сегодня больше никого не надо навестить?

– А что толку от моего визита, если я уеду, не предложив помощи? Это все равно что сказать: «Преисполнись!» – вместо того чтобы дать голодному кусок хлеба.

Его слова, конечно, имели смысл, но мне было сложно представить, как у нас дома преподобный Хадлстон, засучив рукава, доит корову или чистит стойло, и неважно, насколько это необходимо. Его куда легче представить сидящим на крыльце с тонкой фарфоровой чашкой в руках.

Я хотела запротестовать, убедить, что со всем справлюсь сама, но потом посмотрела на свои плохо зашнурованные ботинки, и моя решимость поколебалась.

– Спасибо вам большое за сегодняшнюю помощь. Я обещаю: как только нам что-то понадобится, я сразу же пошлю за вами.

Дети столпились у входной двери, прижав лица к москитной сетке.

– Моя жена заскочит к вам, как только ей станет лучше. Она помогает медсестре на выездах и местным. В любом случае, если мы понадобимся вам раньше, то Олли и Джеймс знают дорогу к нашему дому. – Мужчина посмотрел на старших детей. Они утвердительно кивнули.

Он подошел к своей повозке и забрался на сиденье.

– Френк правильно придумал высылать свою зарплату Адабель, поэтому вскрывайте все приходящие от него письма.

Я облегченно выдохнула. Военная зарплата! Я об этом не подумала. И сколько нам еще ждать следующего перевода?


* * * | На крыльях мечты | Глава 14