home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Мерцающее пламя светильника отбрасывало на серые каменные стены причудливые изображения. Роксана догадывалась, что в пещере не ощущается разница между ночью и днем, но, тем не менее, она всегда чувствовала наступление сумерек. Когда садилось солнце, ей казалось, что чудовищный вес горы начинает давить на нее, затрудняя дыхание, и холод пробирал до самых костей.

Она достала из кедрового ящичка чистый лист египетского папируса. Эту драгоценную бумагу больше не было никакого смысла хранить. Оставалось слишком мало времени. То, что она прятала в своем сердце столько лет, необходимо было записать, иначе никто никогда не узнает об этом.

Раньше дни тянулись бесконечной чередой, подобно бескрайним степным просторам, но теперь все изменилось. Она жаждала услышать мерный шум дождя, ее глаза тосковали по зелени плодородных долин. Дитя света, рожденная, чтобы по праву занять трон древних властелинов, она мечтала ощутить кожей лица живительный горный ветер и почувствовать ритм несущейся галопом лошади. Неужели она отправилась в такую даль только для того, чтобы закончить свои дни в этой мрачной пещере?

Когда она смыкала веки, перед ее глазами вставала белая мантия снегов Согдианы, холодных и безмолвных, над которыми в танцевальной рапсодии медленно плыла сверкающая круговерть снежинок.

А здесь первый робкий цветок уже бросил вызов сонной коричневой равнине. За ним, застилая степь пышным цветным ковром, появилось множество последователей, приветствуя наступающее утро, — красных и желтых, голубых и лиловых, окаймленных зеленью всех возможных оттенков.

Она наклонилась, чтобы собрать цветы в букетик. Их сладковатый запах наполнил темное помещение, они словно принесли с собой солнечный свет, и он проникал в каждый уголок темницы и согревал ее душу. Что же это была за птичка, пением призывавшая свою подругу? Роксана была уверена, что уже слышала эти звуки — сотни, даже тысячи раз.

— Лети высоко! — прошептала она. — Так высоко, чтобы коснуться облаков.

Она ощутила ком в горле.

— Александр… Сделал ли ты это для меня… или же я совершила это ради тебя?

В течение семи лет ее удерживали в этой горной темнице, и она никогда не сомневалась, что только смерть принесет ей свободу. Уже давно она перестала бояться вороного коня и закутанного в плащ мрачного всадника.

Ей уже не долго осталось ждать. Прошлой ночью во время смены стражи она подслушала, о чем шептались между собой два охранника.

— Еще несколько дней, и нас освободят от этой работы, — сообщил Сайлас.

— Полагаю, это хорошая весть, — ответил Киро. — Я не для того оставил отцовское стадо коз, чтобы провести половину жизни, надзирая за персидской шлюхой.

Роксана глубоко вздохнула и продолжала писать.

Перед ее мысленным взором появлялись знакомые лица, причем в сгущавшихся сумерках эти видения казались даже более отчетливыми, чем ее рука: отец Оксиарт, Сорайя и Кайан, ее двоюродный брат, дорогой для нее человек. Учит ли он сейчас очередного семилетнего ребенка ездить на диких скифских конях, как когда-то учил ее?

— Вцепись в гриву, Роксана! — Смех Кайана эхом отразился от прошлого, где маленькая лохматая лошадка встала на дыбы, а затем повалилась на землю.

Та девчонка, которой когда-то была Роксана, усмехнулась и стряхнула песок со своих зеленых замшевых штанов.

— Ты должна была удержаться у нее на спине! — язвительно заметил Кайан, но в его голосе не было злости.

А на следующий день она в отместку подложила ему под седло колючую ветку, в результате чего он резко взмыл над лошадью и растянулся во весь рост прямо посреди дворцового двора.

Так как Роксана была единственным выжившим ребенком верховного принца Оксиарта и царицы Пари, она стала надеждой своего народа. Вместе с выбранным ею мужем ей предстояло править объединенными царствами Бактрии и Согдианы. В ней не было ничего от привередливой персидской принцессы, спрятанной от чужих глаз в роскошном дворце. Она происходила из рода светлокожих женщин-воинов, называемых греками амазонками, и начала обучаться стрельбе из лука и искусству владения коротким мечом раньше, чем научилась читать. В десятилетнем возрасте она пробыла в горах целый месяц одна, охраняя табуны лошадей, а к четырнадцати годам тремя меткими стрелами убила своего первого снежного барса.

Ее мир состоял из двух легендарно богатых горных царств, которыми ее предки владели более тысячи лет, а ее родословная была абсолютно безукоризненной. Роксана улыбнулась своим воспоминаниям. Разве сам Дарий Третий, царь царей, могучий телец Персии, не присылал послов, чтобы просить ее руки?

Она припомнила, как стояла рядом с отцом в Восточной башне Голубого дворца и следила за отъездом обескураженных посланников Дария.

— Неужели ты нуждаешься в персидском троне? — спросил ее тогда отец. — Нужна ли тебе жизнь затворницы, спрятанной под чадрой? Впрочем, я ничего не могу тебе запретить, дитя моего сердца. Скажи только слово, и я пошлю всадников, чтобы вернули посланников.

Она ответила ядреной площадной бранью, и отец, разразившись громким смехом, сжал ее в своих медвежьих объятиях. Каким несокрушимым он тогда казался, и как она гордилась им — принцем, осмелившимся отказать самому царю Дарию. Он был среднего роста, но могучего телосложения с широкими плечами, руками кузнеца, высоким лбом и гордой посадкой головы. Рассыпавшаяся по плечам грива волос когда-то была рыжевато-каштановой, а теперь приобрела более темный оттенок с проблесками седины. Роксана унаследовала от отца рыжеватый цвет волос, а от матери ей достались глаза цвета мускатного ореха и ямочки на щеках.

Когда она мысленно листала страницы прошлого, этот пронзительный миг обозначил конец той ее жизни, которая, как тогда казалось, будет длиться вечно.

Всего неделю спустя ее отец и брат Кайан откликнулись на призыв царя и возглавили армию отборных всадников, чтобы помочь персам в борьбе с македонскими варварами, которых называли греками. Однако пришельцы порубили лучших солдат Дария с такой же легкостью, с какой серп срезает спелые колосья. Бактрийцы и согдианцы сражались храбро, но греков оказалось слишком много, и горцы не могли противостоять им, так как уцелевшие войска персов уже бежали, охваченные паникой.

До Кайана дошли сведения о том, что сгорел Персеполь, являвшийся столицей Персидского царства от начала времен. Роксана тогда горько заплакала, вспоминая красоты этого города, его бесценные библиотеки и накопленные веками драгоценные изделия искусных мастеров, хранившиеся во дворцах. Но на слезы времени не было. Долг принцессы состоял, прежде всего, в том, чтобы заботиться о своем народе.

Женщин из ее династии всегда учили искусству править. С тех пор, как она научилась ходить, ей также довелось изучать медицину, математику и астрономию. Она могла читать и писать на пяти языках, а разговаривать — на семи. В тот день она решила выучить еще и греческий.

К счастью, Кайан привез с собой двух светловолосых варваров, захваченных на поле битвы. Один из них прожил ровно до того момента, когда его раны зажили, поскольку тут же имел глупость посягнуть на ее царственную особу. Она, чтобы усыпить его бдительность, вначале притворилась слабой женщиной, а затем одним точным ударом кинжала перерезала греку горло. Кайан упрашивал ее казнить и второго пленника, но поскольку тот оказался свидетелем кончины своего товарища, она надеялась, что это послужит для него хорошим уроком. Она рассуждала так: если придется убить и этого, как же она сможет выучить язык своих врагов, правда, весьма примитивный?

С детских лет она постоянно находилась среди грубых воинов, вместе с ними согреваясь у походных костров, разделяя трудности охотничьих экспедиций, проводя долгие дни в седле, но никто и никогда не забывал о ее высоком положении принцессы царской крови.

Она всегда надеялась, что ее супругом станет любимый Кайан, ведь астрологи предсказали это еще в день рождения Роксаны. Сын брата ее отца, он был и знатен, и богат, хотя само по себе богатство, мало что значило для Кайана. Еще подростком он избрал для себя путь воина и заслуженно стал военачальником, что считалось огромной честью для юноши его возраста.

Кайан был высоким для уроженца Согдианы и мускулистым, но отнюдь не красавцем. У него были резкие черты лица, темная шевелюра и глаза такие темные и живые, что тот, кто его видел впервые, запоминал их прежде всего. Кривая усмешка Кайана казалась еще более хищной из-за тонкого шрама в уголке рта — отметины, полученной в схватке со скифами.

Погрузившись в сладостные воспоминания, представлявшиеся более реальными, чем мрачные стены темной пещеры, Роксана подняла руку, чтобы убрать упрямую прядь волос, постоянно падавшую на высокий лоб Кайана. Если бы она верила в магию, то посчитала бы, что смогла с помощью заклинаний вызвать его сюда и, теперь он предстал перед ней будто наяву. Храбрый и верный Кайан! Как ей не хватало его несколько грубоватого юмора и озорного блеска в глазах!

Отец любил Кайана, как собственного сына, но испытывал сомнения в целесообразности возведения его на престол.

— Нет солдата отважнее его, — говорил он, когда Роксана упрекала его в задержке со свадьбой. — Кайан — полководец от рождения, но командир — это еще не государь. Хватит ли Кайану мудрости, чтобы править после меня?

— Мне хватит! — воскликнула она тогда с юношеским задором.

Как молода она тогда была… и как простодушна!

Она отчетливо помнила, как молилась несколько месяцев спустя после этого разговора, когда пришла еще одна весточка от отца.

Священный огонь алтаря вспыхнул ярче, когда посланник вложил в ее руку шелковый лоскут с отцовской печатью. Дела шли еще хуже, чем раньше. Дарий погиб, а царем Персии провозгласил себя сатрап Бесс, полное ничтожество. Отец и его войска были отброшены врагами в горы Бактрии. Она должна была собрать всех мужчин, способных держать оружие в руках, и подготовить цитадель к войне.

Казалось невероятным то, что варвары смогли продвинуться так далеко! Бактрия и Согдиана не входили в состав Персидского царства, но враг уже стоял у ворот. Тогда она еще не знала, что пройдет два долгих года тяжелых сражений в горах, прежде чем она снова увидит отца.

— Македонец Александр, — не простой смертный, — заявил Оксиарт, когда они снова встретились после долгой разлуки и он заключил ее в свои объятия. — Боюсь, что боги отвернулись от нас и покровительствуют этому золотому ястребу.

Война с греками продолжалась. Бактрия была покорена, а согдианцы отчаянно сражались за право на существование. Их города горели, стервятники пировали — они расклевывали не погребенные тела павших, а вражеские солдаты забирали свободных женщин Согдианы с собой в качестве живых трофеев. Больше ста тысяч подданных Оксиарта погибли, но остальные все еще сопротивлялись. Каждая пядь земли, завоеванная Александром, добывалась в жестоких сражениях. И каждый его шаг вперед был обильно полит кровью греков.

В конце концов, все уцелевшие бактрийцы и согдианцы нашли убежище в цитадели на скале Согдианы, вздымавшейся над долиной подобно деснице бога. Ни одна армия не в состоянии была взять штурмом ее отвесные стены или обойти цитадель по узкой горной тропе.

Оксиарт обеспечил крепость провиантом на два года. Здесь знать, солдаты и их семьи нашли свое последнее пристанище. С собой они привезли богатства тысяч сокровищниц: жемчуга и великолепные ковры, манускрипты, произведения искусства, шелка сказочного Китая, меха, огненно-красные драгоценные камни, керамику, золотые цепи и богато украшенное старинное оружие.

Роксана, скрыв свои женские прелести под шерстяным одеянием согдианского воина, стояла рядом с Оксиартом, беседовавшим с греческими посланцами.

— Передайте своему господину, Александру Македонскому, — прорычал Оксиарт, — что мы никогда не сдадимся. Если он желает захватить эту скалу, ему придется обзавестись летающими солдатами!

Кайан мрачно посмотрел вслед удаляющимся переговорщикам.

— И что дальше?

— Дальше мы будем ждать, — сказал Оксиарт. — Существуют страны, покорить которые можно, приложив гораздо меньше усилий. Мои соглядатаи донесли, что агенты Александра намерены разведать караванный путь в Индию. Не мешайте им. А мы здесь и останемся. — Он положил руку на плечо Роксаны. — Отправляйся на женскую половину, дочь моя.

— Мое место рядом с тобой. Ты не послал бы своего наследника прятаться среди старух и младенцев.

Крепкая хватка отца ослабла, а его голос смягчился.

— Наследник должен помнить, в чем состоит его долг перед подданными, что бы ему ни приходилось делать. — Он нахмурился. — Иди и успокой там всех. Я не хотел бы, чтобы из башенных окон начали выпадать охваченные паникой девицы.

Покраснев от стыда, Роксана склонила голову в молчаливой просьбе о прощении. Если бы она родилась мужчиной, Александр никогда не проник бы так далеко в их владения.

— Позволь мне сделать нечто действительно полезное! — взмолилась она. — Я знаю все дороги, ведущие с этой горы. Одевшись греком, я смогу тихо проскользнуть в лагерь Александра и стрелой пронзить…

— Нет! — воскликнул Кайан. — Ты должна…

Суровый взгляд отца Роксаны заставил его замолчать.

— Убийство Александра не заставит его армию повернуть назад, дитя мое, — сказал он. — Ни один из мужей не гордится так своим сыном, как я горжусь тобой. Но все же ты женщина, а не мужчина. Ты рождена, чтобы дарить жизнь, а не отбирать ее.

Проглотив возражение, готовое сорваться с губ, Роксана прижала руку к груди в воинском жесте повиновения и поспешила к входу в женскую часть дворца. Два стражника расступились и позвали служителя, находившегося внутри, чтобы он открыл дверь принцессе. Уже шагнув за дверь, Роксана услышала оклик Кайана.

— Подожди, Роксана. Я хочу с тобой поговорить. Позже у нас уже не будет такой возможности — я скоро заступаю в караул.

Она подождала его, и они вместе прошли мимо охраны через внутренний двор, а затем вошли в темный коридор. Там Роксана повернулась и очутилась в объятиях Кайана.

— Роксана! — прошептал он, обнимая ее.

Встав на цыпочки, она прижалась губами к его холодным губам.

— Пусть мудрый бог защитит тебя, Кайан, и всех нас. Как только Александр устанет от бесконечной войны, я попрошу у отца разрешения на нашу свадьбу.

Кайан обнимал ее бесконечно долгую минуту так крепко, что она слышала, как бьется его сердце.

— Мне нелегко складывать слова в нужные фразы, не то, что тебе. Но я клянусь: никакая беда не омрачит твою жизнь, разве что мое безжизненное тело уже не сможет этому помешать. Я прикажу Волку стать твоей тенью.

Она отстранилась.

— Как пожелаешь. Но я бы предпочла, чтобы он прикрывал твою спину.

В свое время она послала Волка охранять Кайана, а теперь ее брат, похоже, вознамерился вернуть дикаря, чтобы тот следовал за ней безмолвным призраком.

Еще до ее рождения Оксиарт отбил юного сына бактрийского разбойника у скифов. Свирепые всадники уже успели вырвать у юноши язык и намеревались кастрировать его, когда лучники Оксиарта изрешетили их стрелами. Отец привез его едва живого домой и приказал позаботиться о нем. Когда раны спасенного юноши зажили, Оксиарт приставил его охранять свою новорожденную дочь.

Он лишился языка и не умел писать, но когда у него спросили, как его зовут, парень несколькими штрихами изобразил волка. Так он и стал Волком. Теперь, вступив в пору мужской зрелости, он обзавелся густой гривой волос и черной бородой и научился убивать так же молниеносно и бесшумно, как это делает степной орел. Пока Роксана не отправила его на войну вместе с Кайаном, Волк никогда не покидал ее, засыпая каждую ночь возле ее ложа рядом с охотничьим леопардом.

— Я пришлю к тебе Волка, — твердо повторил Кайан. — Когда мы поженимся, найдем ему подходящее логово.

Прощальный поцелуй — и Роксана отправилась успокаивать женщин и детей.

— Мой отец приказывает всем вам молиться за наше спасение.

— Что, если скалы не остановят их? — спросила Митра. Ее голос, как обычно, прозвучал резко. — Что тогда?

Она прижала оставшегося в живых сына, краснощекого малыша, к своей мощной груди. У нее были причины бояться, ведь ее муж и тринадцатилетний сын погибли на реке Оксис.

— Тогда мы должны быть готовы умереть достойно, как и подобает бактрийцам и согдианцам.

— Хватит разговоров о смерти! — воскликнула Сорайя. — Настало время кормить детей. — Она прижала свою теплую ладонь к щеке Роксаны. — Тебе тоже следует подкрепиться. Сколько времени прошло с тех пор, как ты ела горячую пищу?

Сорайя хлопнула в ладоши, и в комнату стали входить слуги с полными подносами различных яств.

— Возможно, мне не помешает выпить немного вина, — согласилась Роксана. Она сняла с головы лисью шапку, вытащила из прически золотые шпильки, и ее волосы упали вниз тяжелой волной до самого пояса. — А поесть я уже успела в караульном помещении.

— Что твой отец ответил посланникам? — спросила Сорайя, разливая по чашам крепкое бактрийское вино и смешивая его с чистой водой горного ручья.

Несмотря на свою озабоченность, Роксана улыбнулась. Ничто не могло вывести Сорайю из равновесия. В тот день, когда они с Кайаном притащили на обед, устроенный в честь послов из далекого Китая, детеныша льва, Сорайя приказала управляющему удалить его, заявив, что эта кошка «недостаточно высокого рождения, чтобы разделить трапезу со знатью».

Сорайя была двоюродной сестрой умершей матери Роксаны и ее лучшей подругой. Когда царица Пари умерла при родах, Сорайя стала заботиться о девочке, как о собственной дочери. Мать, подруга, главная придворная — вот кем была для Роксаны Сорайя.

Роксана внимательно посмотрела на свою приемную мать. Сорайя была красивой женщиной со светло-каштановыми волосами, зеленовато-серыми глазами и высокими скулами. Оксиарт любил подшучивать над ней, говоря, что она похожа на уроженку Скифии или Китая. Сорайя овдовела в семнадцать лет, и Роксана часто гадала, почему она, имея многочисленных воздыхателей, так и не вышла замуж повторно.

— Роксана! — Брови Сорайи изогнулись аркой. — Что сказал твой отец посланникам этого захватчика из Греции?

Роксана повторила слова отца, и женщины дружно рассмеялись, услышав о крылатых воинах.

— Такое бывает только в сказках для детей, — уверила их Роксана. — На этой скале мы находимся в полной безопасности.

— Ты должна оставаться здесь, — волновалась Сорайя. — Принцессе не место на крепостных валах.

— Я — наследница Двух Царств, и мое место рядом с отцом. — Роксана поставила серебряный кубок на низкий столик. — Что со шкатулкой из слоновой кости? Она у тебя? — Сорайя побледнела. — Ты уверена, что этого хватит?

— Вполне хватит для тех, кто желает умереть достойно, если все же случится худшее. Этот яд смертелен и действует быстро. Достаточно прикоснуться к нему языком.

Роксана прикусила нижнюю губу. Неужели все они настолько обезумели, что способны спокойно говорить о самоубийстве?

Окинув помещение быстрым взглядом, Роксана пришла к выводу, что Сорайя не нуждается в ее помощи. Она допила вино и вернулась на стены к солдатам.


Джудит Е. Френч Мой нежный завоеватель | Мой нежный завоеватель | * * *