home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Пребывая в полном смятении чувств, Роксана выпила глоток горячего, приправленного пряностями вина. Перед помостом под многоголосое звучание инструментов кружили скрытые под покрывалами танцовщицы, сверкая серебряными браслетами, украшенными камнями, на запястьях и щиколотках. Брак был освящен, как греческими, так и зороастрийскими обрядами. Александр своим боевым мечом разрезал традиционный каравай, и молодые разделили между собой хлеб. Жрец чуть коснулся кончиком золотого кинжала соединенных рук Роксаны и ее супруга и смешал выступившие капельки крови.

Роксана впала в оцепенение. Она не могла поверить, что именно ее губы произнесли священную клятву, скрепившую этот союз и связавшую ее с македонским варваром до последнего вздоха.

Огромный зал приемов был заполнен множеством чужеземцев. Только кое-где в толпе она замечала знакомые лица. Несмотря на уверения Александра в том, что местные жители находятся под его защитой, только немногие из ее соотечественников осмелились привести на свадьбу своих жен и дочерей. Те же, кто пришел, казались настолько напуганными, что вряд ли могли получить удовольствие от этого праздника.

Кайана среди присутствующих не было. С дозволения Александра Оксиарт послал его, как своего представителя в Балх в сопровождении отряда македонцев. Отец Роксаны знал, что Кайан не сможет сдержаться на брачной церемонии, представляя предстоящую брачную ночь, и наделает глупостей. А если бы Роксана увидела любимого Кайана, возможно, и ей не хватило бы выдержки.

Роксана из-под ресниц поглядывала на Александра. Он осушал чашу за чашей крепкого бактрийского вина, но ни по его виду, ни по голосу нельзя было заметить никаких признаков опьянения. Хриплый смех царя вплетался в хор голосов его лучших воинов — сотоварищей, их еще называли гетайрами. Это был узкий круг знатных придворных, которые являлись его личными помощниками или близкими друзьями. Из них Роксана знала только Гефестиона.

Тонкие жилистые пальцы прикоснулись к ней, заставляя отвлечься от своих мыслей.

Притянув девушку к себе, Александр развернул ее кисть так, чтобы он смог прижаться губами и острыми белыми зубами к ее запястью, где под белоснежной кожей отчетливо проступали голубые вены. Его влажный язык нежно прикоснулся к коже, и по ее руке пробежала жаркая волна.

Крылья бабочек затрепетали внизу ее живота, когда его тяжелый взгляд опустился к носкам ее туфель, потом очень медленно стал подниматься вверх, по затянутым в шелка голеням и бедрам, задерживаясь на потайных изгибах ее тела, а затем заскользил дальше, чтобы насладиться изящными контурами ее грудей.

«Скоро!» — обещали его серые глаза. «Уже скоро!» — отозвалось ее сердце.

Она вздрогнула, напоминая себе, что Александр мало, что может разглядеть под церемониальной одеждой, скрывавшей ее формы. Совершенно очевидно, что только теснота в помещении и теплая не по сезону погода заставили увлажниться ее груди и холмик между бедрами. Воздух казался таким же прозрачным, как и в тот день, много лет назад, когда она забралась на скалу, чтобы похитить из гнезда птенца сокола.

Она не считала себя невеждой в искусстве любви. Разумеется, она была девственницей, но принцессу нельзя сравнивать с несмышленой пастушкой. В ее библиотеке имелись китайские и индийские свитки, а в них описывалось множество способов, которые мужчина и женщина могут использовать, чтобы дарить и получать чувственное удовольствие. Кроме того, Нира, любимая индийская наложница отца, посвятила ее в древние каноны плотских наслаждений.

Оставаясь девственницей, Роксана не была ханжой. Только простушка может, постоянно находясь среди солдат, не слышать их грубых шуток и не замечать отношения мужчин к близости с женщиной. Много раз Роксана лежала без сна, мечтая о поцелуях Кайана и представляя себе ночи страсти, которые они будут делить, когда вступят в брак. Но лечь в постель с Александром означало для нее выставить любовь на посмешище.

— Дочка!

Роксана понимала, что ее зовет отец. Она кивала, не вполне осознавая смысла того, что он говорил. После слов клятвы она не проронила ни звука. Когда Александр откинул шелковое покрывало с ее лица, она будто огородила себя невидимой стеной, представляя, что находится в безопасности за этим незримым барьером. Она наблюдала за окружающим миром, отделив себя от него.

Для свадебного наряда она выбрала траурный белый цвет. Ее кольца, браслеты и даже диадема из жемчуга сверкали серебристой белизной, как лед на горных вершинах. Ее народ должен знать, что она отдается македонскому завоевателю, как невинная жертва, что она не предала два родственных царства.

Знатные товарищи Александра пустились в пляс, притопывая и хлопая в ладоши, словно они, подвыпив, веселились у походного костра, а не на свадьбе во дворце. Гефестион выкрикнул что-то скабрезное, вызвав взрыв одобрения у веселящейся толпы.

— Александр! Александр! — завопили греки. Посмеиваясь, царь встал и присоединился к танцующим, кружась, высоко вскидывая ноги и что-то хрипло напевая. Роксана скрыла свое потрясение за маской внешней невозмутимости. Неужели ее отдали замуж за безумца? Разве может царь плясать на потеху публике, подобно обычному гуляке?

Ее самообладание подверглось очередному испытанию, когда танец закончился под одобрительные выкрики и аплодисменты и Александр протянул ей руку.

— Пойдем, жена! Потанцуй со мной!

По рядам бактрийской и согдианской знати пронесся ропот негодования, а Оксиарт нахмурился и стал подниматься со своего места. Его рука привычно скользнула к поясу, но остановилась, прикоснувшись к пустым ножнам, поскольку Александр приказал на время праздника всем разоружиться.

Роксана посмотрела на Александра и увидела в его серо-голубых глазах туман недоумения. Ругательство уже готово было сорваться с ее губ, но она сдержалась, поймав сигнал предостережения в пристальном взгляде отца: «Оскорби Александра здесь, при всех, и это будет стоить нам жизни!» Тем не менее, никто и ничто не могло заставить ее устраивать представление перед гостями на собственной свадьбе. Она закрыла лицо руками и покачала головой.

— Прости ее. Она слишком стеснительна, — сказал Оксиарт.

Ее супруг разразился громким хохотом.

— Моя жена стеснительна! — выкрикнул он. Греки дружно поддержали его веселье, и в этот момент в зале под аккомпанемент дудок и барабанов появилась очередная группа профессиональных танцоров. Александр возвратился на свой трон на помосте. — Наверно, тебе уже следует отдохнуть, моя маленькая жена.

— Как пожелаешь.

Она знала, что должна как можно быстрее покинуть этот зал, пока не совершила нечто такое, о чем потом будет жалеть. Высоко подняв голову и игнорируя кошачье мяуканье греков и их казарменные шутки, она встала и покинула зал.

Ее сопровождали четверо вооруженных охранников. Домоправитель пытался направить ее в коридор, выложенный полированным мрамором, который вел в покои Александра, но она проскользнула мимо него и быстро прошла к своей спальне, а войдя туда, резко захлопнула за собой дверь.

Сорайя встретила ее с распростертыми объятиями, но Роксана отстранилась от нее и сорвала с себя корону вместе с душившими ее головным убором и покрывалом.

— Он хотел, чтобы я сплясала перед гостями! — Она отшвырнула драгоценную диадему. — Ему нужна не царица, а медведица, обученная танцевать.

— Я уверена, что он не намеревался тебя обидеть. Возможно, греческие обычаи…

— Нет! — Роксана схватила сосуд с драгоценным маслом и швырнула его в дверь. Голубое стекло разлетелось на мелкие осколки. — Разве я продажная женщина? Неужели он ожидал, что принцесса Согдианы и Бактрии будет развлекать его на людях так же, как и на брачном ложе?

— Успокойся, — увещевала ее Сорайя.

Одна из служанок шарахнулась в сторону, когда зеленый флакон с египетскими духами разделил участь сосуда с маслом, а другая девушка с испуганным криком выскочила из комнаты.

Все еще дрожа от ярости, Роксана сняла украшенные мехом одежды, кольца и браслеты.

— Греки не имеют обыкновения выставлять своих жен напоказ. Они прячут их от посторонних глаз так же, как и любой персидский вельможа. — Она пнула оказавшийся на ее пути низкий столик, будучи слишком возбужденной, чтобы ощутить боль от удара. — Если я вышла замуж за македонского кабана, значит, должна валяться в грязи, как свинья? Я убью этого ублюдка прежде, чем допущу его в свою постель!

— Ты — сущее дитя! — Сорайя взяла Роксану за руку и повела к алькову в дальнем углу комнаты, где на пушистом ковре развалился ее охотничий леопард. — Придержи язык. Греки вовсе не отличаются глухотой. Я не для того растила тебя, чтобы ты совершила глупость. — Она сунула Роксане в руку кубок. — Пей.

— Я этого не выдержу! Пусть Александр развлекается с какой-нибудь девицей из обоза, а я скорее пересплю с диким скифом!

Роксана возмущенно вздохнула, внезапно осознавая, что в горле совсем пересохло. Она сделала большой глоток огненной жидкости и обнаружила, что это было не вино, а жизненный эликсир степных племен.

— О! — воскликнула она. — Он обжигает как пламя.

— Он поможет тебе успокоиться, — сказала Сорайя. — Скифов вскармливают на нем. Они говорят, что бурдюк этого напитка делает человека бесстрашным и дарует ему силу двадцати человек.

— Ну, если это говоришь ты… — Скорчив гримасу, Роксана заставила себя допить прозрачную жидкость. — Ух, до чего же он горький! — Она подозрительно посмотрела на свою приемную мать. — Ты что, угостила меня одурманивающим зельем?

Сорайя отвела взгляд.

— Я не дала ничего такого, что может повредить тебе.

— Нет, ты именно это и сделала! Как ты могла?!

— Я добавила в напиток лишь успокоительный отвар мака, чтобы ты немного остыла.

— Я не желаю успокаиваться!

Чувствуя возбужденное состояние хозяйки, самка леопарда поднялась, заворчала и натянула цепь. Роксана опустилась на колени и обняла голову большой кошки.

— Я напугала тебя, Акира!

Кошка облизала ей руку, мягко удерживая ее своими острыми, как иглы когтями, а рычание перешло в тихое урчанье.

— Осторожно, моя госпожа! — предостерегла ее Сорайя. — Зверь может тебя оцарапать. — Открыв потайную панель в стене, она позвала: — Волк! Забери Акиру. Именно сегодня ей здесь нечего делать.

Безмолвный телохранитель Роксаны появился в тайном проходе с цепью, намотанной на одну руку, и сделал быстрое движение другой рукой. Акира присела, прижав уши.

— Лучше я возьму ее с собой на брачное ложе, — сказала Роксана. — Тогда Александр запомнит эту ночь навсегда.

Губы Волка искривились, послышалось глухое ворчание, не менее свирепое, чем рык большой кошки. Его загорелая рука вцепилась в рукоять кривого кинжала, заткнутого за пояс. Волк не мог говорить, но его живые темные глаза полностью выдавали его мысли. Роксана увидела в них немой вопрос.

— Нет, Волк. Ты не должен покушаться на жизнь Александра. — Она пристегнула цепь к тяжелому кожаному ошейнику Акиры. — Иди с Волком, — сказала Роксана зверю.

Самка леопарда томно потянулась, а затем позволила бактрийцу увести себя через проход в стене.

— Хищные животные — и тот, и другой, — прошептала Сорайя. — И порой я задумываюсь над тем, кто же из них опаснее.

— Вовсе нет, по крайней мере, не более, чем стрелы в колчане дорогая. И я тот лук, который может послать их туда, куда пожелает. Без моей команды они вполне безобидны.

Сорайя стряхнула с шелковых штанов Роксаны кошачьи волоски.

— Ты должна побыстрее одеться. Твой супруг захочет…

— Захочет увидеть меня обнаженной.

— Но, возможно, одежда добавит тебе соблазнительности…

— Я больше не нуждаюсь в твоей помощи, Сорайя. К счастью, твое снадобье, похоже, не оказывает на меня никакого воздействия. Напрасно ты пыталась ввести меня в заблуждение.

— Но ты же знаешь, что я всегда относилась к тебе, как к собственному ребенку.

— Я уже много лет не ребенок. К тому же, если я только пожелаю, сама получу зелье. — Она покачала головой. — Нет, я не хочу лишать себя жизни. Яд — это не мое оружие. — Роксана помолчала, а затем продолжила: — Он ведь предполагал, что я уродлива, разве ты не знаешь об этом? Как мне хочется, чтобы так и было!

Сорайя начертила в воздухе знак, отгоняющий злые силы.

— Не говори подобные глупости. Твоя красота может совершить то, что не в силах сделать все воины твоего отца. Она может отвести ярость этого демона и спасти наш народ. — Она взяла Роксану за руки. — Все может сложиться не так уж плохо. Небольшие неудобства скоро забудутся. И ты должна быть благодарна, что он сделал тебя своей женой. Нет никакого бесчестия в том, чтобы подарить мужу свою непорочность.

— Тогда почему же мне так стыдно?

— Он пробудет здесь еще несколько недель, а затем снова отправится в поход. Возможно, ты больше никогда его не увидишь.

— Это время может показаться мне целой вечностью.

Сорайя махнула служанкам, и те поспешили к Роксане. Они быстро переодели ее в тунику и штаны из прозрачного шелка цвета морской волны. Одна из прислужниц принялась умащивать ее благовониями, а другая припудрила ей лицо и подчеркнула цвет губ темным кармином. Наконец Сорайя зачесала назад ее волосы, закрепила шпилькой зеленое покрывало и узкий венец, украшенный алмазами.

— Вот так. Ты просто восхитительна! — заявила Сорайя. Остальные женщины шепотом дружно выразили свое одобрение. — А теперь посмотри. — Сорайя распахнула окно и выглянула наружу. — Твой народ приветствует тебя!

На склоне горы и в лежавшей внизу долине колыхалось целое море света. Тысячи факелов, как в зеркале, отражали бриллианты звезд, рассыпанные в ночном небе. При виде такого чарующего зрелища к горлу Роксаны подступил комок и она стала гадать: эти люди собрались по приказу отца или Александра? Карусель светильников выражала радость подданных в связи со свадьбой и установившимся миром между Двумя Царствами и греками. Однако Роксана знала, что между нею и Александром мира никогда не будет.

Согласие на этот брак вовсе не означало, что она сдалась. Она всего лишь проиграла битву, но не войну. Неважно, сколько понадобится времени или какую цену ей придется заплатить, но она отомстит. Александру никогда не удастся взять над ней верх, и в этом она поклялась всем, что было для нее священным.

Раздался стук в дверь, оторвавший ее от размышлений.

— Мы пришли за новобрачной! — провозгласил грубый голос.

— Держись! — подбодрила ее Сорайя.

Роксана вернулась к окну, отодвинула тяжелые занавеси, украшенные вышитыми красными драконами, и облокотилась на широкий каменный подоконник. Она ощутила неожиданную легкость в голове и вдохнула холодный горный воздух, стараясь прояснить свои мысли.

— Откройте, или мы взломаем дверь!

Роксана услышала бряцанье доспехов, но шкура белого тигра под ее босыми ногами была такой прохладной и мягкой, что она не спешила отходить от окна. Она вглядывалась в бесконечное пространство ясной и тихой ночи, раскинувшееся за походными кострами армии и еще дальше, над древними вершинами Гиндукуша. Если бы она обладала способностями к волшебству, то перенеслась бы далеко-далеко от этого места, так далеко, что даже македонский чародей не смог бы ее найти.

— Роксана, пожалуйста! — взмолилась Сорайя.

На дверь навалились снаружи, дерево затрещало и не выдержало напора. Женщины испуганно закричали, когда дюжина греческих солдат оказались в комнате.

— Схватите ее!

— В этом нет необходимости, — протестовала Сорайя, но дородный стражник прошел мимо нее и схватил Роксану за руку.

— Никаких трюков, женщина! — крикнул Гефестион, стоявший в дверном проеме. — Или обещаю, что ты увидишь, как тебя саму и всех твоих родственников освежуют живьем, а потом сожгут — всех, до последнего сосунка!

Роксана стояла, словно окаменев, пока грубые лапы македонца шарили по ее телу.

— На ней нет оружия, господин, — доложил он.

Солдат надел на ее запястья серебряные кандалы, а Роксана смогла выдавить из себя всего одно слово.

— Почему?

— Нам стало известно, что ты угрожала совершить покушение на жизнь царя, — заявил Гефестион. — Твое счастье, что это была всего лишь истерическая женская болтовня.


Примерно час спустя Александр попрощался с друзьями и несколько неуверенной походкой направился по каменному коридору в царскую опочивальню. У него слегка кружилась голова, и он понимал, что позволил себе выпить гораздо больше вина, чем следовало, но ему уже много раз приходилось даже вступать в битву в таком состоянии.

— Клянусь Зевсом, я вполне могу проехаться на лошади или доставить удовольствие новобрачной, — произнес вслух он.

Двое стражей приосанились. Великий царь похлопал одного из них по плечу, назвал обоих по имени и обменялся с ними несколькими грубыми шутками.

— Сегодня ночью подкрепление мне не понадобится. Если вы дорожите своими шкурами, не пропускайте сюда никого до рассвета.

Александр распахнул дверь в царские покои. В течение нескольких секунд он шарил взглядом по комнате, привыкая к мерцающему свету светильников.

Свирепый рык заставил его замереть на месте. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, и он выхватил из ножен меч.

— Роксана! — выкрикнул он.

Его взгляд метался между рычавшим леопардом, развалившимся в центре огромной кровати, и девушкой. Она сидела на коленях в нескольких дюймах позади большой кошки с широко раскинутыми руками, ее запястья были прикованы цепями из сверкающего серебра к украшенным резьбой стойкам.

Потрясенный этим зрелищем, царь мгновенно протрезвел. Выкрикнув проклятие, Александр шагнул вперед и поднял свое оружие, чтобы нанести зверю смертельный удар.

— Нет! — воскликнула Роксана. — Она моя! Не смей трогать ее! — И тут же она скомандовала животному: — Тихо, Акира! Тихо, девочка! — Самка леопарда обнажила когти цвета слоновой кости и стала ударять хвостом. Затем ее рычание перешло в глухое сопение.

— Что за странную игру ты затеяла? — требовательно спросил Александр.

— Я в цепях и беспомощна, — пояснила Роксана. — Мой слуга привел сюда Акиру, чтобы защитить меня от… убийц.

— Скорее для того, чтобы убить меня, — возразил Александр. Он снова выругался. — Кто заковал тебя в цепи?

— И ты еще смеешь спрашивать у меня? Ты, недоносок самки бабуина! А как ты думаешь? Твои солдаты и по твоему приказу!

— Нет. — Он нахмурился. — Я не давал такого распоряжения.

Глаза Роксаны сузились.

Он решил, что эти глаза прекрасны. Они были золотисто-карими с черными крапинками, почти такие же, как глаза дикой кошки, и сверкали столь же яростно, Зеленая шелковая туника облегала тело Роксаны, словно вторая кожа, а великолепные волосы сияли вокруг ее головы ореолом живого огня. Эта маленькая принцесса-узница, стоявшая с поднятыми руками, так что полные груди с четко выделявшимися сосками устремились вперед, могла бы соблазнить и мраморную статую.

Однако он вовсе не был сделан из камня. У него мелькнула мысль, что ее губы должны быть сладки, как спелые финики, и волна тепла прошла по его чреслам. Роксана была девственницей, а он мог делать с ней все, что только пожелает. Он опустил меч.

— Если я не убью твою любимицу, что же мы с ней будем делать? — хрипло спросил он.

— Позови одного из моих егерей.

— И что потом? Должен ли я и тебя освободить, кошечка?

— Если только не боишься за свою жизнь.

— А я должен бояться?

Она пожала плечами и облизнула губы.

— Возможно.

Мужское достоинство Александра затвердело, он ощущал пульсацию переполнявшей его крови. Дыхание царя участилось в предвкушении того момента, когда она будет извиваться под ним, издавая стоны от наслаждения, а он почувствует, как ее ногти больно впиваются в его спину, и он наполнит ее своим семенем.

— Ты дрожишь, — произнес он, представляя себе ее обнаженные груди. Во имя матери Зевса! Волосы внизу ее живота, должно быть, мягки как пух, а ее женские соки… Он застонал от предвкушения. — Не стоит бояться ударов моего мужского дротика, маленькая жена. Ты моя, а я всегда бережно отношусь к своему имуществу.

— Прикажи увести Акиру, и я покажу тебе, насколько благодарной я могу быть. — Ее голос низкого тембра намекал на многое.

— Я научу тебя таким изысканным наслаждениям, — пообещал он, — что ты ощутишь небесное блаженство.

— Убери отсюда моего зверя, но поклянись мне, что с ним ничего плохого не случится.

— Твои желания, дорогая, — это мои желания.

Охваченный нетерпением, стремясь как можно скорее начать с ней любовную игру, он вернулся к двери и отдал необходимые распоряжения.

Через несколько минут вошли два крепких бактрийских зверолова. По команде Роксаны кошка прижалась к полу, и они пристегнули к ее ошейнику бронзовую цепь.

Александр закрыл двери на засов, как только слуги удалились вместе с леопардом.

— А теперь перейдем к более приятным занятиям.

— Да, — сладким голосом согласилась она.

Снова достав меч, он двумя мощными ударами разрубил удерживавшие ее цепи. Роксана соскользнула на ложе, распустив волосы, чтобы скрыть за ними лицо.

Александр убрал меч в ножны, расстегнул ремень и позволил своему оружию упасть на пол. Затем он потянулся к новобрачной, но та оказалась для него слишком быстрой. Она спрыгнула с дальнего края ложа, метнулась к окну и распахнула ставни.

Ее глаза расширились, и он прочел в них страх.

— Ш-ш, ш-ш, — прошептал он, будто перед ним находилась пугливая кобылица, — отойди оттуда. Ночной воздух очень холодный.

— Неужели? — Она оперлась одной рукой о подоконник, и ее мускулы напряглись.

— Роксана! Нет!

Внезапно ему показалось, что она намеревается выпрыгнуть. Расстояние до выложенного каменными плитами внутреннего двора составляло примерно пятьдесят футов.

Он пересек комнату за время, равное одному удару сердца. Ее пальцы уперлись в его плечо, а он попытался обнять ее.

— Не бойся, — шептал он, пытаясь поцеловать ее в губы, и ее ледяная оболочка треснула.

— Я боюсь? — Кулак Роксаны угодил прямо в его правую скулу. Она разрядила всю свою ярость в этом внезапном ударе.

От неожиданности он отпустил ее и, еще не вполне веря в происшедшее, схватился за свою быстро опухающую щеку.

Она восстановила равновесие и с вызывающим видом повернулась к нему.

— Я боюсь? — С ее языка сорвалась целая дюжина бактрийских ругательств.

Он снова попытался ее схватить, но она увернулась, оставив в его руке клочок шелка цвета морской волны.

— Иди ко мне, — приказал он. — Что ты намерена…

Мимо его уха просвистела золотая тарелка, а изюм, лежавший на ней, попал ему в лицо. Он уклонился, едва избежав попадания серебряного кувшина.

— Ах ты, маленькая горская дикарка!

Он бросился в лобовую атаку, но в последний момент ушел влево. Она, в свою очередь, тоже напала на него и ударила в пах острым коленом, а затем неожиданно бросилась на пол. Он застонал и кинулся на нее, но она, увертливая как угорь, откатилась в сторону.

Он резким броском накрыл ее сверху, прижимая лицом к медвежьей шкуре.

— Я не хочу обидеть тебя, — начал он. — Но я…

Она ухитрилась перевернуться на спину, задыхаясь от напряжения, ее белая кожа была влажной.

— Может, мне станцевать для твоего удовольствия, как обычной шлюхе? Или ты ожидаешь, что я буду обслуживать и твоих солдат?

— Хватит болтать! — произнес он, заставляя Роксану откинуть голову, прижимаясь к ее рту горячими и жесткими губами. Ее губы раскрылись, и его язык скользнул в шелковую пропасть. Она выгнула бедра, прижимаясь к его чреслам. Задыхаясь, он приподнялся, чтобы заглянуть в ее лицо. — Ты… — Он замолчал, осознавая, что прочитал в этих золотистых глазах не страсть, а угрозу.

Роксана извлекла из-под ложа согдианский кинжал и приставила острое, как бритва лезвие к его горлу.

— Если я твоя жена, то и обращайся со мной, как с царицей.


Глава 2 | Мой нежный завоеватель | Глава 4