home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

В течение пяти дней Александр не покидал брачные покои. Проснувшись утром шестого дня, Роксана обнаружила, что осталась одна. Ее супруг возвратился в лагерь к своим сотоварищам.

Проходили неделя за неделей. Армия Александра отдыхала у скал Согдианы, предоставляя возможность усталым лошадям набрать вес и восстановить силы. Македонские военачальники формировали из бактрийцев и согдианцев отряды легкой кавалерии, которые возглавляли греческие командиры. Отца Роксаны, Оксиарта Александр держал возле себя, все еще сомневаясь в его лояльности, но признавая его искусство полководца, позволившее его воинам так долго и успешно сдерживать натиск греков. Александр приказал призвать в войска всех способных носить оружие: никто не должен был оставаться в тылу, чтобы исключить возможность мятежа, когда армия Александра двинется через перевалы Гиндукуша на Индию.

В течение всего этого периода Роксана редко видела мужа. В те ночи, когда он приходил к ней, он проявлял себя, как пылкий и внимательный любовник. Для Роксаны и ее приближенных было очевидно — греки надеются, что Александр устанет от своей чужеземной жены, но этого не происходило. Более того, он даже публично заявил о своем намерении взять ее с собой в поход.


— Оставь ее здесь, — увещевал его Гефестион. — Ни к чему брать с собой ее многочисленную свиту — этих вечно ноющих служанок, швей и цирюльников. Они будут нам только помехой.

— Но в армии уже есть женщины.

Александр стоял возле грубо сколоченного деревянного стола в палатке Птолемея, изучая список поставок. Вокруг него теснилось с полдюжины македонских военачальников, собравшихся на утреннее совещание, включая Птолемея, царского лекаря Филиппа и известного грубияна Леонната, родича Александра.

— За войсками следуют шлюхи. — Пердикка сплюнул на пол. — Все они в твоем полнейшем распоряжении, так что нет никакой необходимости тащить за собой законную супругу.

Неровный шрам на щеке Александра — памятка о бактрийской стреле — покраснел.

Птолемей посмотрел на Пердикку.

— Если ее не взять с собой, она может оказаться очень опасной. Здесь она полновластная царица.

— И что она может сделать? — возразил Пердикка. — Собрать армию из женщин?

Хриплый смех Леонната эхом отразился от стен шатра.

— Я не доверяю этим согдианцам, — заявил Филипп.

— И я тоже. — Александр передал помощнику свиток, который держал в руке. — Но могут наступить времена, когда вы будете рады тому, что они оказались с нами. Они свирепы и абсолютно бесстрашны, а их легкая кавалерия не имеет себе равных во всем мире.

Он прихватил с собой чашу с неразбавленным вином и направился к лошадям. Неподалеку две сотни рекрутов, недавно прибывших из Македонии, отрабатывали тактику передвижения фаланги.

— Клянусь мечом Ареса, они выглядят слишком юными. Неужели мы когда-то были такими же зелеными, Гефестион?

— В точности как свежо остриженные барашки! Но они быстро возмужают.

— По крайней мере, те, кто успеет.

— Они ведь македонцы, не правда ли?

Огромный черный жеребец поднял голову и заржал.

— Буцефал! — воскликнул Александр.

Он дал знак слуге подвести коня к нему. Покинув товарищей, Александр отправился приветствовать своего старого боевого друга. Он поглаживал его лоб и угощал подслащенным пирогом.

Будучи уже в почтенном возрасте, Буцефал, то есть Бычьеголовый, все еще находился в великолепной форме, и Александр любил его так, как немногих из людей.

Он взялся за веревочный недоуздок и крикнул через плечо:

— Гефестион! Пойдешь со мной. А Птолемей может заняться последними приготовлениями.

Пердикка нахмурился.

— Он предпочитает нам компанию этого проклятого животного.

— Чему ты удивляешься? — сказал Леоннат. — Задница Буцефала выглядит гораздо привлекательнее, чем твоя занудная физиономия.

Гефестион что-то торопливо сказал Птолемею и присоединился к Александру. Они вместе двинулись вдоль линии стойл в направлении лагеря.

— Еще несколько недель, и мы сможем отправиться в путь.

Гефестион взглянул на кипу сложенных овечьих шкур.

— Разведчики доложили, что перевалы Гиндукуша довольно опасны. Мы можем понести значительные потери. — Они сейчас были только вдвоем, далеко от людей, так что их никто не мог подслушать. — Надеюсь, ты не говорил серьезно, когда сообщил о намерении взять с собой эту дикарку? Она может оказаться опасной.

— И ты туда же? — Александр оседлал Буцефала. — Он нуждается в тренировке. Давай проедемся вместе и освободим головы от всяких мелочных соображений. Быть может, нам удастся обнаружить горного козла или антилопу и подстрелить свежую дичь на обед.

Гефестион с юношеских лет был ближайшим другом Александра. Царь высоко ценил суждения Гефестиона и прислушивался к его мнению. Именно поэтому он назначил своего друга хилиархом, то есть заместителем главнокомандующего армией. У персов такая должность называлась визирь. Но советы Гефестиона и, тем более, любого другого человека не могли повлиять на принятое Александром решение.

— Иногда, — продолжил Александр, — я начинаю думать, что война — лишь на десять процентов сражения, а на девяносто — это рутинная работа. Неужели ты осуждаешь меня за то, что я позволяю себе немного расслабиться в постели?

— Женщина всегда остается женщиной, а эта особенно опасна. И я еще раз прошу тебя оставить ее здесь.

В конюшнях Гефестион потребовал лошадь, а Александр надел на своего черного жеребца уздечку и покрыл его спину чепраком из шкуры леопарда. Они отправились в путь через проход в скалах к узкой долине, а затем выехали на открытое пространство. Трава здесь была до колена, а воздух наполнял сладкий аромат степных цветов. Высоко в небе сокол балабан с хриплым клекотом кружил над равниной, выискивая добычу.

Заметив движение на пригорке, расположенном в полумиле от них, Александр натянул поводья.

— Взгляни туда. — Он махнул рукой, — Это не греки. В молчаливом согласии они пришпорили своих коней. Приблизившись, Александр смог различить кожаную одежду местных жителей. Один из всадников напоминал бактрийца, а его напарник был одет по обычаю диких скифов. Незнакомцы дождались, когда Александр и Гефестион приблизились почти на расстояние окрика, а затем повернули лошадей и галопом помчались прочь.

— Может, послать за ними патрульный отряд? — предложил Гефестион. — Возможно, они пытаются заманить нас в засаду.

Александр усмехнулся.

— Мы ведь отправились сюда, чтобы развеяться. И я вовсе не намерен попасть в западню. Пока сюда явятся солдаты, они будут уже далеко. — И он с гиканьем бросился в погоню.

Гефестион с ругательствами последовал за ним, пустив свою лошадь по травянистому склону в полный галоп.

Вначале длинные мощные скачки Буцефала сократили дистанцию между Александром и намеченной им жертвой. Приблизившись к двум всадникам, он заметил, что гнедой бактрийца был почти на ладонь выше серой кобылы скифа. Юноша приник к шее кобылы, он управлял ею только с помощью ног, а его руки оставались свободными, чтобы он в любой момент мог воспользоваться коротким роговым луком, висевшим на спине. Он взглянул через плечо, и его лошадь снизила скорость до легкого галопа.

Александр продолжал понукать своего вороного. Они выехали на открытое место, где не было возможности устроить засаду. Двое дикарей не были серьезными противниками для закаленных в бесчисленных боях македонских воителей, даже несмотря на то, что они были вооружены.

Всадник на гнедом поскакал по широкому кругу и почти возвратился на то место, где Александр впервые увидел этих странных людей. Здесь они разделились: бактриец направился на запад, а скиф — на восток, к горам.

— Лучник мой! — крикнул Александр и развернул Бычьеголового, чтобы последовать за серой кобылой.

Скиф заставил его скакать зигзагами к холмистой местности до тех пор, пока Александр не проклял свою гордость, заставившую его отправиться в погоню на престарелом Буцефале. Однако пока его боевой конь проявлял достаточную выносливость, в то время как напряжение погони уже стало постепенно сказываться на скорости серой кобылы.

Ярд за ярдом расстояние между ними сокращалось, и Александр внимательно следил, не намеревается ли скиф пустить в ход свой лук. На близком расстоянии это оружие было смертоносным, оно выпускало стрелы с достаточной силой, чтобы пронзить доспехи из плотной кожи. У Александра было с собой только охотничье копье и короткий меч, но именно этот клинок разрубил гордиев узел, и царь не сомневался, что с его помощью сможет покончить с разбойником.

Сомнения Александра усилились, когда местность стала холмистой. Он не собирался углубляться в ущелье, где скиф мог поджидать его в укромном месте. Галоп серой кобылы был каким-то рваным, она то замедляла бег, то снова резво мчалась вперед. Александр уже давно потерял из виду Гефестиона, но тот вполне и сам мог о себе позаботиться.

Внезапно кобыла остановилась, причем так резко, что из-под ее задних ног полетели комья земли. Всадник выпрямился в седле, и лошадь поскакала по кругу, в центре которого находился Буцефал. Наездник вначале встал в полный рост, потом соскользнул по одному боку кобылы, коснувшись земли, а затем проделал то же с другой стороны лошади. Пораженный этим зрелищем, Александр заставил своего жеребца остановиться и стал наблюдать за этим необычным представлением.

Описав круг, маленькая лошадь встала на дыбы и издала вызывающее ржание. Башмаки скифа, сшитые из мягкой кожи, коснулись земли, и он поднял руку в надменном приветствии, снимая другой рукой головной убор из оленьей шкуры, скрывавший его лицо.

— Ты! — яростно выкрикнул Александр, ударив Буцефала коленями в бока и направляя его на спешившегося всадника.

Роксана весело рассмеялась, схватилась за гриву своей кобылы и взлетела на ее спину.

— Что ты скажешь о моей лошадке, македонец? — Она вцепилась в шею серой кобылы, и та как стрела, выпущенная из рогового лука, стремительно помчалась в направлении скалы Согдианы.

Проклиная все на свете, Александр соскочил с Бычьеголового и повел за собой взмокшего от пота ветерана. Он поклялся, что эта выходка дорого обойдется его жене. День быстро угасал. Он прикинул расстояние до горных пиков и понял, что стемнеет гораздо раньше, чем он доберется до цитадели.

Но где его супруга научилась непревзойденному искусству езды? Он ощутил приступ бешенства. Как посмела женщина, его женщина, так одурачить его? Он сомневался, что хотя бы один мужчина в его кавалерии мог сравниться с ней по мастерству вольтижировки. Маленькая серая кобыла была слишком хороша, чтобы ее не использовать.

— Я скрещу ее с Бычьеголовым и получу породу скакунов, достойных нести на себе царей, — озвучил он собственные мысли.

Александр продолжал шагать рядом с жеребцом еще долго после того, как тот уже достаточно отдохнул и можно было вновь его оседлать.

Неожиданно могучий конь вдруг остановился, замотал головой и заржал. На востоке Александр увидел мчащуюся во весь опор серую лошадь с всадником. За ними неслась группа конных воинов, увлеченных погоней.

Прильнув к шее кобылы, Роксана вглядывалась в горизонт в поисках Александра. Отряд скифов, отправившийся в набег, застал ее врасплох, выехав из лощины прямо на ее пути. Сейчас охота на нее была в самом разгаре.

Пятеро воинов, преследовавших ее, форсировали Оксис в поисках скальпов и добычи, а Роксана была для них такой же желанной дичью, как и любой из греков. К несчастью, их лошади оказались свежими, а наездники не уступали ей в мастерстве скачки. В ее ушах звенели их воинственные выкрики, а в сознании стали всплывать детские рассказы о нечеловеческой жестокости скифов, заставлявшие ее понукать серую лошадь мчаться все быстрее и быстрее.

Женщинам, попавшим в руки скифов, лучше было умереть. Обычно их использовали, как шлюх и рабынь, и редко кому удавалось протянуть больше шести месяцев в их лагере, где царили дикие нравы. Когда пять лет назад двоюродную сестру Роксаны Лейлу удалось выкупить из плена, на нее было страшно смотреть.

Роксана рискнула оглянуться. Один из преследователей стал ее нагонять. Она уже могла разглядеть его лицо, раскрашенное черными полосками. Зачем она так легкомысленно отослала Волка? Он стоил двух любых скифов даже с завязанными глазами. Теперь, если она не возвратится, Оксиарт наденет голову Волка на шест.

Александр увидел, что двое всадников свернули в сторону, чтобы, двигаясь по окружности, перехватить серую лошадь. Вне всяких сомнений, они, во что бы то ни стало стремились заполучить Роксану. Ее игра стала смертельно опасной. Александр обнажил меч и направил Буцефала навстречу степнякам.

Скиф настолько приблизился, что Роксана видела, как сверкали его черные глаза, а он все нахлестывал своего жеребца. Товарищи подхватили его боевой клич, они выли, как стая степных волков, настигающих свою жертву. Роксана достала из колчана стрелу, натянула тетиву и выстрелила. Третий выстрел оказался точным, и воинственный крик преследователя перешел в болезненный стон. Скиф стал останавливать коня, чтобы вытащить стрелу из кровоточащей раны на шее.

Александр, уклоняясь от стрел, встретился с более быстрым из двух ехавших впереди всадников. Буцефал встал на дыбы и ударил передними копытами человека и лошадь. Клинок Александра перерубил бронзовый меч скифа и рассек противника почти надвое. Второй скиф предпочел быстро развернуться, чтобы присоединиться к оставшейся троице. Александр вытер с лица брызги крови и махнул рукой в сторону склона.

Роксана направила туда кобылу, скакавшую из последних сил. Серая быстро теряла скорость, ее шея покрылась пеной, а голова опустилась. Стоило ей споткнуться на неровной земле, и они обе сломают себе шеи прежде, чем до них доберутся скифы. Стрела оцарапала ногу Роксаны, она соскочила с лошади и пробежала последние несколько ярдов до вершины холма. Лишившись всадницы, серая помчалась галопом дальше. Один из скифов некоторое время пытался ее преследовать, но потом бросил эту затею. Теперь серая неслась быстрее горной лани.

— Это твои приятели? — крикнул Александр.

Роксана спряталась за валуном и прицелилась из лука. Скифы тут же отъехали за пределы полета стрелы. Роксана, тяжело дыша, прислонилась к камню.

— Сейчас неплохо было бы использовать твою армию, македонец. Оставь свои шуточки, поскольку у нас есть все шансы украсить собой их ужин. Эти степные дьяволы большие любители человеческой плоти.

— Уверен, что для твоей плоти они найдут более достойное применение, — съязвил он.

Она выругалась и сосчитала оставшиеся стрелы. В лучах заходящего солнца этот грек, ее супруг, вопреки критической ситуации, не выглядел подавленным, а в его глазах отражался внутренний огонь.

— Скоро моя кобыла вернется к цитадели, и отец отправит людей на поиски.

— Ты забываешь, что Оксиарт уже ничем не распоряжается, — хрипло отозвался Александр. — Откуда мне знать, что это не подготовленная тобой ловушка?

— Ты говоришь о скифах? Чепуха! Никто не может договориться со скифами. Лучше уж заключить союз с ордой демонов. Мой бактрийский телохранитель по имени Волк — тот, за которым погнался твой друг, — в юности потерял язык, его отрезали и съели именно скифы. Волк — немой, но тебе достаточно взглянуть в его глаза, чтобы узнать все о повадках скифов.

— Тем не менее, при Гавгамелах у Дария был отряд скифских конных лучников. — Александр стал сгибать и разгибать правую руку, разминая мышцы. — Они хорошо сражались до тех пор, пока не решили заняться обозом персов, и успешно разграбили его.

— Ну вот, и я о том же. Никогда не верь скифам. Лучше уж довериться грекам.

— Гефестион приведет сюда моих солдат. Нам нужно только продержаться до их появления. Дай мне свой лук. Для женщины ты стреляешь хорошо, но…

— Я стреляю превосходно. — Она крепко вцепилась в лук. — Он сделан лично для меня, так что натяжение тетивы будет для тебя слишком слабым. — Она внимательно осмотрела лежавшее перед ними открытое пространство. Скифы, уставившись на них, неподвижно как статуи замерли на своих низкорослых конях. — Они ожидают наступления темноты, а потом нападут. Даже ты не сможешь одновременно воспользоваться и луком, и мечом.

— Тебе следовало остаться на лошади, Роксана. Отдохнув, она смогла бы доставить тебя в безопасное место. — Александр бросил на нее подозрительный взгляд. — Как это объяснить — зачем персы учат своих женщин искусству воевать? И как ты ухитрилась научиться, так хорошо скакать на лошади?

— Сколько еще раз я должна повторять тебе, что я не персиянка? — Долину окутала тьма, а ветер стих, так что даже их приглушенные голоса стали казаться чересчур громкими. — Женщины гор всегда сражались рядом с мужчинами. Моя бабушка, царица Бактрии, когда-то возглавляла отряд лучников и метателей дротиков, полностью состоявший из женщин. Она умерла еще до моего рождения, так что скакать на лошадях меня обучил мой брат Кайан.

— Значит, он сможет обучить и других. Мои новобранцы многому у него научатся. — Он схватил ее за плечо и развернул к себе. — Я запрещаю тебе ездить верхом в такой рискованной манере. В случае беременности у тебя может случиться выкидыш.

— Я не беременна. А если тебе в качестве жены нужна овечка с постной физиономией, то найди себе другую. Мои предки занимали высокое положение уже тогда, когда твои пращуры еще пасли коз. Ни один мужчина не смеет учить меня, как следует ездить.

Он поднял руку, будто хотел ударить ее, как вдруг по его щеке чиркнула скифская стрела, оставив длинную царапину. Александр резко развернулся, чтобы встретить внезапную атаку. Из сгустившегося мрака появились четверо всадников. Стрела Роксаны успела пронзить грудь одного из них прежде, чем остальные трое набросились на них.

Александр нанес мечом разящий круговой удар, отрубив голову одному из нападавших и заставив второго умчаться прочь с кровоточащей раной на бедре. В пылу схватки Александр не заметил стрелы, торчавшей в его ноге чуть выше колена. Роксана встала на колени и ухватилась за черенок.

— Не трогай ее! — закричал он.

Царапина на его щеке и порез от меча на руке кровоточили, а светлые локоны были забрызганы скифской кровью. Рядом лежало обезглавленное тело одного из врагов.

— Я же сказал тебе, женщина, оставь стрелу в покое! — прорычал Александр. — Ты хоть когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?

— Не двигайся! Наконечник отравлен. Я должна его вырезать и очистить рану. У тебя есть вода?

— Нет. — Покрывшись потом, он упер ногу в камень, пока Роксана вытаскивала кинжалом широкий бронзовый наконечник. Она надавила на кожу вокруг раны, высосала кровь и сплюнула ее вместе с отравой.

— Разве из меня вытекло мало крови? — спросил Александр. — Хватит! Этого вполне достаточно. — Он оторвал кусок ткани от своей одежды и поднял Роксану на ноги. — Ни царапины! Ты удачлива, как Артемида.

— Ты не должен так легкомысленно относиться к яду скифов. Лошадиная моча позволит смыть…

— Тебе не удастся полить мою рану этой благовонной жидкостью. Они стали ждать, напрягая слух, но не услышали ничего, кроме шума ветра в траве. Минуты сложились в час, затем еще в один.

— Возможно, они уехали, — прошептал Александр.

— Нет. Они выжидают, чтобы…

Раздались гиканье, а затем стук лошадиных копыт, который постепенно стал стихать.

— Они решили, что с них уже хватит, — сказала Роксана. — А ты управлялся с мечом, как настоящий воитель!

Над равниной разнесся звук рога.

— Это Гефестион. Он поймает этих скифов и нарежет ремней с их спин.

— Это вряд ли. Твои греки никогда не смогут выследить их. Они появляются и исчезают неожиданно, как волки. А твой трофей уже давно тебя ждет. — Она указала туда, где, как ей казалось, в густой траве лежала отрубленная голова налетчика.

— Нет! — Он засмеялся. — Вот мой трофей. — Он поймал ее, обнял за талию и прижал к себе. — Я еще не забыл о дневной погоне. Ты дорого за это заплатишь, жена. — Он жадно поцеловал ее. — У меня много солдат, но жена только одна. Ты должна знать свое место, моя маленькая горная дикарка.

Она уперлась в его грудь обеими руками, но он увлек ее на землю, подминая под себя, а его руки сжали ее запястья, как железные обручи.

— Отпусти меня! — воскликнула она, отчаянно сопротивляясь.

Он снова поцеловал ее, заглушая крики ярости. Наконец она ответила на его поцелуй долгим и глубоким поцелуем, заставившим его кровь закипеть. Александр отпустил руки Роксаны и прижал ее к себе, а она обняла его за шею и стала гладить лицо.

— Женщина, ты сводишь меня с ума! — Он застонал, ощутив ее ласку, заставившую его забыть о боли свежих ран, наполнившую его ощущением силы и бессмертия.

Он начал потихоньку снимать с нее юношескую одежду из оленьих шкур, целуя шею и открывшееся плечо. Стащив с нее рубашку, он прижался лицом к ее обнаженным грудям, поочередно целуя каждую из них и облизывая соски, пока они не затвердели.

Она стащила штаны и сбросила высокие кожаные сапожки. Яркая луна, избавившись от облаков, осветила ее мраморное тело, представив его во всей красе.

— Ты бы все равно не досталась скифам, — произнес он. — Я убил бы тебя прежде, чем они смогли бы коснуться тебя своими грязными лапами.

Она дотронулась до его больной ноги, и он вскрикнул. Роксана наклонилась, чтобы поцеловать рану, и прошла губами по всей ноге, чтобы подразнить его вздыбленное копье. Затем она стала легонько целовать его крайнюю плоть, и он, наконец, не в силах терпеть больше ни мгновения, прижал ее к земле и вошел в ее жаждущее тело. Его глубокие и резкие движения она встретила с не меньшим пылом, извиваясь под ним и наслаждаясь его горячей атакой. Всего через несколько мгновений она вдруг замерла и закричала, ощутив накатившую на нее волну блаженства, а, достигнув высшей точки, он почувствовал, что она снова дошла до пика наслаждения.

Роксана закрыла глаза и прильнула к его груди. Он долго обнимал ее, не нарушая молчания, пока ночной ветерок охлаждал их распаленные страстью тела. Затем до него донеслось отдаленное ржание. Внимательно прислушавшись, Александр услышал топот приближавшихся лошадей.

— Оденься. Сюда кто-то едет.

— У меня есть уши, македонец. — Она потянулась к своим кожаным штанам. — Много всадников на тяжелых конях. Это твои греки.

— Она умеет скакать, сражаться, и у нее есть уши. Просто само совершенство! Не думаю, впрочем, что ты играешь в кости!

— Лучше тебя, мой господин.

— А это мы еще посмотрим. — Он свистнул Буцефалу, оседлал жеребца и посадил ее перед собой. — Постарайся придержать язык перед моими людьми. Все происшедшее будет довольно трудно объяснить. Похоже, что сделать из тебя македонскую жену окажется более значимым подвигом, чем забраться на скалу Согдианы.


Глава 4 | Мой нежный завоеватель | Глава 6