home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

«Следующим делом Истинная Любовь взяла маленькую склянку, села и стала размышлять, что значит, для нее арлекин и как горюет она, что он ушел из ее жизни. Пока думала она сии печальные думы, слезы капали из глаз и стекали в стеклянный сосуд…»

Из легенды об арлекине, Призраке Сент-Джайлса

Было еще темно, когда Изабель поднималась по лестнице в свои покои, но до рассвета оставалось недолго. Они лежали с Уинтером после того, как еще раз предались любви, и дремали, просто наслаждаясь близостью. Когда в конце концов он проснулся и оделся, ей не хотелось покидать библиотеку. Однако понимая, что слуги найдут странным, что госпожа провела там ночь, Изабель заставила себя уйти. Она доверяла своим слугам — и очень хорошо им платила, — но они же, в конце концов, люди. Незачем давать им лишний раз пищу для сплетен, достаточно и того, что она уже дала своими поступками в отношении Призрака Сент-Джайлса.

Было еще слишком рано даже для горничных, которые поднимаются раньше всех и разжигают камины, но Изабель, подойдя к своей спальне, увидела, что она не одна. Маленькая фигурка лежала прямо перед дверью.

Изабель остановилась и в смятении воззрилась на Кристофера. В коридоре был ковер, но все равно едва ли пол можно считать удобной постелью. Однако мальчик клубочком свернулся на боку, как мышонок, грудь его тихо вздымалась и опадала. Во сне он выглядел таким маленьким, почти младенцем. У него белокурые волосы, как у матери, но она осознала, глядя на малыша, что подбородок и нос у него отцовские. Когда-нибудь он станет похож на дорогого Эдмунда.

Изабель вздохнула. Никого поблизости не было, и, без сомнения, бедная Карадерс все еще мирно почивает в своей постели в детской. Что ж, ничего не поделаешь. Она наклонилась и взяла маленькое теплое тельце на руки, немножко неуклюже, поскольку была к этому непривычна. Кристофер не издал ни звука, пока она несла его к кровати, но ее немного удивило, что он не такой уж и легкий. Изабель осторожно положила мальчика на кровать и до подбородка укрыла одеялом.

— Он здесь? — Сонные карие глазки Кристофера заморгали спросонья. Слова его были невнятны, и она не знала, действительно ли он проснулся.

— Кто? — прошептала она.

— Призрак, — произнес он на этот раз вполне отчетливо. — Мне приснилось, что он пришел и спас вас, миледи.

Уголок ее рта поневоле дернулся кверху.

— Спас меня от чего?

Мальчик свернулся в маленький клубочек, глядя на нее немигающими глазенками.

— Мне приснилось, что вы плакали в высокой башне, совсем одна, а Призрак пришел и спас вас.

— А, — отозвалась она, сдвинув брови. Какой странный для мальчика сон. — Это был всего лишь сон, Кристофер. Со мной все хорошо.

Он кивнул и широко зевнул.

— Значит, он и вправду спас вас.

Она заморгала от этого заключения, а Кристофер стал тихо посапывать.

С минуту она просто смотрела на него, этого ребенка, который не уходит, как бы часто она его ни прогоняла. Этого ребенка, который нуждается в ее материнской любви, какой бы сухой и черствой она ни была. Глаза ее внезапно заволокло слезами. Ей вспомнились слова Уинтера: «Если не я, то кто?» Ей никогда не стать святой, как он, но, быть может, это единственное, что она в состоянии сделать. Изабель наклонилась и поцеловала Кристофера в лобик, прежде чем и самой забраться в постель.


Уинтер с нежностью взирал на спящую Пич и гадал, как лучше поступить с маленькой еврейкой. Он мало что знал о евреях в Лондоне, помимо того что формально они вне закона и, таким образом, являются тайным сообществом. Он, пожалуй, мог бы обратить девочку в свою веру и растить как христианку, но что-то в душе его противилось мысли менять ее жизнь так фундаментально. Учить всю жизнь лгать.

По крайней мере выглядит она лучше, чем в первые дни своего пребывания в приюте. Щечки округлились, на них появился здоровый румянец, и, кажется, она даже чуть-чуть подросла, если это возможно за такое короткое время. Руки ее обнимали лежащую рядом Додо. Терьер настороженно поглядывал на него, но не рычал.

Уинтер перевел взгляд на второго ребенка, делившего с ней постель.

— Джозеф.

Джозеф Тинбокс, который лежал, закинув одну руку за голову и свесив ногу с кровати, открыл заспанные глаза.

— Что…

— Что ты делаешь в кровати Пич? — мягко спросил Уинтер.

Мальчик сел. Волосы у него на затылке примялись, а спереди стояли торчком.

— Пич приснился кошмар.

Уинтер скептически вскинул бровь.

— Кошмар.

— Ага. — Мальчишка окончательно проснулся и придал физиономии самое искреннее выражение. — После этого я не мог оставить ее одну.

— И ты услышал об этом кошмаре из спальни мальчиков на другом конце коридора?

Джозеф открыл было рот, затем до него дошло: из спальни в противоположном конце коридора просто невозможно услышать ничего, кроме очень громкого крика. Он опустил голову и взглянул на Пич из-под густой всклокоченной шевелюры.

— Она сказала мне, что ей снятся кошмары.

Уинтер вздохнул. Покровительственное поведение в мальчике — вещь хорошая, но…

— Ты достиг возраста, Джозеф, когда уже не годится спать в одной постели с представительницей женского пола, какой бы благородной ни была причина.

Он видел по озадаченному взгляду Джозефа, что тот понятия не имеет, о чем говорит директор. И все же печально, но правда заключается в том, что люди судят других не по тому лучшему, что они могут сделать, но по худшим мыслям в своих головах.

— Идем, Джозеф. Пич уже вполне большая, чтобы спать одной, — сказал Уинтер, протягивая руку. — В конце концов, для защиты у нее есть Додо.

Джозеф Тинбокс послал ему взгляд, полный извечной детской мудрости.

— Додо всего лишь собака, сэр. Она не может ответить, когда Пич хочется поговорить о том, что с ней стряслось.

— Прости, ты совершенно прав, — ответил Уинтер. Он склонил голову набок. — Пич рассказывает тебе о том, что с ней произошло?

Джозеф кивнул, губы его плотно сжались.

— Понятно. — Уинтер оглядел комнату, задумчиво сдвинув брови. — Тогда, думаю, возможен компромисс. Что, если ты будешь спать на койке рядом с кроватью Пич? Так ты всегда сможешь услышать, если она захочет поговорить, но вам обоим будет гораздо удобнее, я думаю.

Джозеф серьезно обдумал этот вопрос, как судья, затем решительно кивнул.

— Годится.

Он перебрался на соседнюю койку и зевнул во весь рот.

Уинтер взял свечу и повернулся, чтобы уйти. Скоро начнет светать. Но Джозеф остановил его вопросом:

— Сэр?

— Да?

— Куда вы ходите по ночам?

Уинтер приостановился и взглянул через плечо. Мальчик наблюдал за ним слишком проницательными для такого юного возраста глазами.

В это мгновение Уинтер понял, что устал от лжи.

— Исправляю зло.

Он ожидал еще вопросов — у Джозефа обычно их было полно, а его ответ был слишком туманным, — но мальчик лишь кивнул.

— Когда-нибудь вы меня этому научите?

Глаза Уинтера расширились. Научить его?.. Разум тут же воспротивился мысли подвергать Джозефа опасности. Но случись ему пожелать себе когда-либо ученика в этом деле, в глубине души он знал, что храбрее этого парнишки не найти никого.

Поколебавшись, он ответил:

— Я подумаю над этим вопросом.

Мальчик сонно заморгал.

— Спасибо, что разрешили мне остаться с Пич, сэр.

Какое-то чувство внезапно поднялось в груди Уинтера.

— Спасибо, что заботишься о ней, Джозеф, — прошептал он и прикрыл дверь.


— Куда мы едем? — нетерпеливо спросил Кристофер на следующий день.

— В одно место, где много детей, — ответила Изабель. — Может, ты даже найдешь себе там приятеля, с кем можно поиграть.

Вид у Кристофера был неуверенным.

— А я им понравлюсь?

У Изабель защемило сердце. Поддавшись порыву, она взяла мальчика с собой в приют. Он был так счастлив утром, когда проснулся в ее комнате и она не бранила его. Она подумала, что ему может доставить удовольствие компания других детей его возраста, но что она, в конце концов, знает о детях? Возможно, это была ужасная ошибка. Кристофер выглядит таким перепуганным! У него очень мало опыта общения с другими детьми, осознала она. Луиза как-то раз брала его к себе, но семьи у нее нет, а у ее друзей нет детей. Всю свою короткую жизнь Кристофер был изолирован от их общества.

Она ему не мать, но Изабель все равно испытывала чувство вины. Ей следовало раньше заметить, как одиноко должно быть маленькому мальчику. И внезапно до нее дошло, что все это она поняла благодаря Уинтеру. Он задел что-то глубоко в ее душе. Заставил взглянуть на свою жизнь и окружающий мир другими глазами. Эта мысль ее обеспокоила. Тому, что происходит между ними, не суждено продлиться долго. Когда-нибудь, возможно скоро, ей придется уйти от Уинтера. И все же чем больше времени она проводит с ним, тем больше пленяют ее его серьезные темные глаза. Эти глаза видят ее истинное «я».

Изабель поежилась. Когда придется оставить Уинтера, это будет все равно что содрать кожу.

— Миледи? — Тонкий голосок Кристофера вернул ее к действительности. Она взглянула на него и успокаивающе улыбнулась.

— Я не знаю, понравишься ли ты другим детям, — ответила Изабель, — но, полагаю, если ты будешь к ним добр, они не смогут ни на что пожаловаться.

Мальчика это, судя по всему, успокоило лишь отчасти, и Изабель со вздохом перевела взгляд на окно. Без сомнения, Уинтер сочтет ее глупой за то, что привезла Кристофера.

Но когда полчаса спустя она увидела Уинтера, ему было не до нее. Он стоял на крыльце приюта и разговаривал с офицером Тревельяном, капитаном драгун.

Завидев мужчин, Изабель подобрала юбки и ускорила шаг.

— Добрый день, джентльмены! — крикнула она, подходя.

Капитан Тревельян снял свой кивер и поклонился в седле, но Уинтер лишь взглянул в ее сторону, на мгновение задержался на маленькой фигурке Кристофера рядом с ней, затем вновь переключил внимание на капитана.

— Как я уже сказал, прошлой ночью я не видел Призрака, капитан.

Сердце Изабель екнуло. О Боже, неужели капитан что-то подозревает?

— Однако вы пришли поздно, как сказали мне дети, — ровно проговорил Тревельян, усиливая страхи Изабель. — Наверняка вы должны были по крайней мере что-то слышать.

— Ружейные выстрелы, — спокойно отозвался Уинтер. — Но я взял себе за правило уходить подальше от звуков насилия, заверяю вас, капитан.

Капитан Тревельян заворчал.

— Прошлым вечером Призрак убил джентльмена, как, я уверен, вы слышали. Надеюсь, вы предупредите меня или моих людей, если услышите что-нибудь об этом деле?

— Даю слово, — решительно ответил Уинтер.

— Хорошо. — Капитан кивнул и повернулся к Изабель. — Уверен, вы тоже слышали новость, миледи. Сент-Джайлс сейчас небезопасное место для прогулок.

— Ваша забота, как всегда, согревает мне сердце, капитан. — Изабель улыбнулась и указала на Гарольда, стоящего на почтительном расстоянии позади нее. — Но я взяла с собой лакея.

— А он вооружен? — строго спросил капитан.

— Всегда, — заверила его Изабель.

— Ну что ж, только смотрите, чтобы к полуночи уехали отсюда, — приказал капитан Тревельян, словно она была одним из его солдат, после чего развернул своего большого черного коня. — И не забудьте про обещание, мистер Мейкпис.

Не дожидаясь ответа, он ускакал прочь.

— Почему тот солдат так сердит? — спросил Кристофер, глядя вслед удаляющемуся драгуну. Он готов был целую вечность с благоговением разглядывать большого коня и внушительную форму всадника.

— Он всю ночь работал, — мягко отозвался Уинтер, обращаясь прямо к мальчику. — Думаю, капитан Тревельян устал. Ты приехал в гости, Кристофер?

— Да, сэр. — Мальчик застенчиво прильнул к юбкам Изабель. — Миледи говорит, здесь есть дети, с которыми можно поиграть.

— И это правда. — Уинтер адресовал Изабель редкую широкую улыбку, от которой сердце ее пустилось вскачь. — Я рад, что леди Бекинхолл решила привезти тебя. Вы приехали продолжить обучение меня манерам, миледи?

— Не сегодня, хотя, боюсь, наши уроки еще далеко не закончены. — Она поджала губы. — Нет, после вчерашнего вечера и… — она взглянула на Кристофера, — кончины мистера Фрейзера-Бернсби, думаю, состязание между вами и лордом д’Арком должно быть временно приостановлено. И это хорошо, учитывая то, что вы покинули бал, не потрудившись ни с кем попрощаться.

— Ваша миссия воистину трудная, — пробормотал Уинтер, открывая входную дверь и пропуская гостей вперед.

— Пф. — Изабель закатила глаза, но сегодня у нее было слишком хорошее настроение, чтобы рассуждать об этикете.

— Кухарка утром испекла свежие булочки, если желаете, — обратился Уинтер к Гарольду.

— Благодарю вас, сэр. — Гарольд направился на кухню.

Кристофер проводил его тоскливым взглядом.

— Пожалуй, мы тоже угостимся булочками, — пробормотал Уинтер, — но вначале посмотрим, чем там занимаются мальчики в классе.

При упоминании о детях Кристофер немножко испугался и одновременно обрадовался. Он ничего не сказал, но взял Уинтера за руку. Уинтер взглянул на Изабель поверх головы мальчика, и взгляд его потеплел.

Они поднялись по лестнице на учебный этаж над спальнями. Когда подошли ближе, Изабель подумала, что в классах необычно тихо, а когда вошли, увидела почему: дети пили чай. Они сидели за длинными столами, и перед каждым стояли исходящая паром кружка и тарелка с булочкой.

— Вижу, мы как раз вовремя, — заметил Уинтер.

Головы повернулись на его голос, и после подсказки Нелл Джонс дети хором сказали: «Добрый день, мистер Мейкпис».

— И вам добрый день, мальчики. — Уинтер указал на свободное место на одной из длинных скамей. Он не улыбался, но в выражении лица сквозило веселье. — Не желаете присоединиться к нам, леди Бекинхолл?

Она взглядом пообещала возмездие, и его рот расплылся в улыбке.

Он сел рядом и налил ей чашку крепкого чая, без подсказки добавив молока и сахара. Кристофер напряженно сидел напротив них и не пил чай, хотя с вожделением поглядывал на тарелку с булочкой.

— Это твоя мама? — Мальчик, на вид примерно одного с Кристофером возраста, наклонился и сипло прошептал вопрос.

Кристофер метнул осторожный взгляд на Изабель.

— Нет.

— А у тебя есть мама? — не унимался мальчуган.

— Да, — отозвался Кристофер. — А у тебя разве нет?

— He-а. Ни у кого из нас нету. Потому мы и живем в приюте.

— О! — Кристофер на минутку задумался, потом взял булочку и откусил от нее. — У меня нет папы.

Мальчик мудро кивнул.

— У меня тоже. Хочешь посмотреть на мышь?

Кристофер оживился.

— Да, очень.

— Генри Путмен, — сказал Уинтер, не поднимая глаз.

— Да, сэр? — Мальчик, разговаривавший с Кристофером, невинно заморгал.

— Надеюсь, эта мышь не в доме?

Генри Путмен наморщил лоб.

Уинтер вздохнул.

— Ладно, после чая можете с Кристофером вынести ее во двор.

— Хорошо, сэр. — Генри Путмен энергично закивал и залпом выпил чай. — Джозеф Шанс тоже может пойти с нами. Это он спас ее от Черныша.

Третий маленький мальчик просиял.

Пять минут спустя Изабель наблюдала, как Кристофер убегает со своими новыми друзьями. Остальные дети тоже унеслись. Очевидно, это был час, предназначенный для прогулки на свежем воздухе.

— Ты так здорово управляешься с ними.

— Это нетрудно, — отозвался он. — Надо только обращаться с ними с уважением и слушать.

— Для тебя, может, и легко, — возразила она, — а меня всегда беспокоит, что я сказала ему — или, может, чего не сказала.

Он кивнул.

— Подозреваю, что всех матерей волнует, как растить своих детей.

Она нахмурилась.

— Я не его мать.

— Ну конечно, нет, — пробормотал он. — И все же ты привезла его сюда сегодня. В последний раз, когда я видел тебя с Кристофером, ты выпроваживала его из своих покоев. Что изменилось?

— Не знаю, — ответила она. — Возможно, это твоя святость так на меня действует.

Он поглядел на нее, вскинув бровь.

Она вздохнула.

— Или, может, я просто устала причинять боль нам обоим, отталкивая его.

Он улыбнулся, неожиданно тепло, и она задалась вопросом, засмеется ли он когда-нибудь при ней.

— Как бы там ни было, я рад, что ты привезла его.

Она неловко пожала плечами и оглядела классную комнату. Помимо длинных столов и скамеек, в классе почти ничего больше не было. Мраморный пол голый, на одинокой книжной полке стопка грифельных досок и одна-единственная книжка — судя по размерам, скорее всего Библия.

Она снова посмотрела на него.

— Эта комната ужасно спартанская. Наверняка сейчас есть средства, чтобы украсить приют.

Уинтер поднял брови, словно это замечание удивило его.

— Что именно ты бы тут изменила?

— Ну, не мне решать… — Она смолкла и покачала головой. — Во-первых, ковер. Зимой пол будет очень холодным. Несколько гравюр в рамках, или даже картин, на которые дети могли бы смотреть. Шторы на окна… — Она снова смолкла, потому что он улыбался ей. — Почему ты на меня так смотришь?

— Просто восхищаюсь тому, что ты знаешь, как сделать здание домом.

Она фыркнула.

— Это не так трудно.

Сейчас они были одни в классе, и Уинтер неожиданно привлек ее к себе и поцеловал крепко и быстро. Когда он поднял голову, она все еще хватала ртом воздух.

— Ты сделаешь мой дом домом, Изабель?

Она кивнула, странно молчаливая, ибо он выглядел таким довольным. С испугом она гадала, не означают ли его слова чего-то большего.


Изабель не знала, ожидать ли его этой ночью. Уинтер не дал ей никакого знака или намека — не считая того единственного знойного поцелуя в классной комнате, — что хочет снова видеть ее.

Что хочет снова любить ее.

Но после того как все домочадцы ушли спать, ноги сами принесли ее в библиотеку. Она бродила вдоль полок, водя пальцами по кожаным и матерчатым корешкам, то там, то тут вытаскивала какую-нибудь книгу, только чтобы через минуту поставить на место. Ба! Да она ведет себя прямо как юная дебютантка, жаждущая хоть одним глазком увидеть карету потенциального поклонника из-за портьер окна в гостиной матери.

Когда наконец Изабель услышала тихий звук открывающейся двери, то даже не смогла изобразить безразличие. Она резко развернулась, увидела его, и сердце ее наполнилось восторгом.

Он был в костюме Призрака.

— Ты что, хочешь болтаться на виселице? — налетела Изабель на Уинтера. — Жаждешь принести себя в жертву ради обитателей Сент-Джайлса? Мало того что отдаешь себя им день и ночь, так теперь ты должен отдать еще и свою жизнь?

— У меня нет желания жертвовать собой, — мягко отозвался он, наблюдая, как она швыряет его шляпу и кожаную маску на пол и развязывает плащ.

— У тебя весьма странный способ показать это. — Она просверлила гневным взглядом пуговицы его туники — чтобы не расплакаться. — Если тебя поймают, то без промедления повесят, и не будет никакого спасения в последнюю минуту, как для Микки О’Коннора. Тебя некому спасать.

— Изабель. — Уинтер поймал ее дрожащие руки и крепко удерживал, не давая ей вырваться. — Тише. Никто меня не поймает.

Она не будет при нем плакать.

— Ты не невидимка, — прошептала она. — Я знаю, ты так думаешь, но это не так. Ты из плоти и крови, такой же уязвимый, как любой другой человек.

— Не расстраивайся ты так, — прошептал он, скользя губами по ее шее.

— Как же мне не расстраиваться, когда ты упорно рискуешь своей жизнью?

Он подхватил ее и усадил на стол, а сам встал между ее раздвинутыми ногами.

— Я должен найти этих похищенных детей. Они нуждаются во мне.

— Все в Сент-Джайлсе нуждаются в тебе. — Изабель схватила Уинтера за волосы обеими руками. — Но если ты будешь нуждаться в них, никто и пальцем не пошевелит. Бог мой, да ведь они гнались за тобой и избили, когда ты спас пирата!

— Так что же, я должен помогать только тем, у кого достанет храбрости помогать мне? — пробормотал он, сминая ее юбки в кулаках. — Может, спасать только тех, кто прошел некую проверку на милосердие?

— Нет, конечно же. — Она ахнула, когда широкие ладони прошлись по ее бедрам, потом гневно взглянула на него. — Но даже если бы такую проверку и можно было устроить, ты бы и не подумал ею воспользоваться. Ты спасаешь всех, невзирая на то, стоят они этого или не стоят. Ты, чертов святой.

Он коротко усмехнулся, и она отметила вскользь, что впервые слышит этот звук.

А потом руки его вдруг оказались повсюду, и всякие мысли оставили ее.

Он наклонился ближе, наблюдая за ней, когда его умные пальцы отыскали то самое чувствительное местечко и нежно погладили.

— Сожалею, что расстроил тебя. Я готов на все, чтобы сделать тебя счастливой.

Она широко открыла глаза и погладила его по щеке.

— Даже перестать быть Призраком Сент-Джайлса?

Но он не ответил — то ли потому, что не хотел разочаровывать ее, то ли оттого, что его отвлекли ловкие пальчики, трудившиеся над ширинкой бриджей.

Уинтер повернул лицо к Изабель как раз в тот момент, когда она расстегнула последнюю пуговку и просунула руку внутрь. Его фаллос был твердым и горячим, как она и думала, и терпеливо ждал ее. Она обхватила его, принимая язык в рот, а пальцы в свои глубины, и застонала. Реакция ее тела была острой и быстрой, но Изабель ничего не могла с собой поделать. Никогда раньше не бывало с ней ничего подобного. Никогда не было это столь фееричным и в то же время столь реальным. Когда она принадлежала Уинтеру, мир вокруг расцветал всеми своими красками.

Рядом с ним она оживала. Рядом с ним была собой.

Изабель уже приблизилась к краю пропасти, но не хотела падать без него. Она прервала поцелуй, выдохнула ему в рот:

— Войди в меня.

Он впился в нее обжигающе яростным поцелуем, медленно вынув пальцы из ее раковины. Толчком раздвинув ей ноги еще шире, он приблизился к ее сердцевине. И отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Так?

Она вобрала головку его члена в свое жаждущее лоно и на миг прикрыла глаза, потирая его о разгоряченную плоть. Потом поймала взгляд Уинтера, протолкнув его жезл дальше во влажные глубины.

— Да, — выдохнула она. — Именно так.

Он с силой вонзился в нее, расширяя, растягивая внутренние мышцы, прокладывая себе дорогу. Изабель стиснула его плечи и плотно обвила ногами талию, балансируя на краю стола, совершенно открытая для него.

Он схватил ее за бедра и медленно вышел, устремив взгляд на то место, где его плоть соединялась с нею. Она ощущала скольжение фаллоса, его сдерживаемую мощь и поняла, что если Уинтер продолжит двигаться так же неспешно, то она просто сойдет с ума.

— Быстрее! — потребовала она, стиснув его плечи. — Быстрее!..

Он покачал головой.

— Не торопи.

И стал вновь неумолимо погружаться в нее, дюйм за дюймом. Медленно.

Мучительно медленно.

— Уинтер, — взмолилась она, извиваясь, в поисках точки опоры, пытаясь поторопить его.

Но он вдруг поднял ее, сняв со стола. Она взвизгнула и вцепилась в него, боясь упасть. Обвив его руками и ногами, словно плющ, она почувствовала, как поднялась и расширилась его грудь от глубокого вдоха.

— Медленно, — прошептал он и накрыл ее рот своим.

На мгновение Изабель забыла обо всем. Язык его был у нее во рту, теплый и сильный, твердый и настойчивый, а плоть вошла глубоко в лоно, растягивая, наполняя до краев. Он владел ею. Она была в полной его власти.

Потом он пошел, продолжая целовать ее, и движение было изысканно возбуждающим: слабое подталкивание, восхитительное ритмичное покачивание.

Она застонала ему в губы:

— Уинтер!

— Да, — пробормотал он. — Да.

А потом спина ее прижалась к стене, и он твердо уперся ногами в пол. И вот уже он вонзается в нее. Быстро. Жестко. Глубоко. Так, как ей хотелось.

Улыбка его была похожа на оскал, глаза сверкали яростным блеском.

— Да, — повторил он.

Изабель знала, что близка к развязке, боялась окончательно утратить самообладание. Она пленила его рот и прикусила губу, всхлипнув, когда рассыпалась на тысячи осколков. Он такой сильный, такой большой, такой правильный. Никогда в жизни больше не найти ей такого мужчину, как он. Ни с кем другим не испытать ей такого неописуемого, почти неизъяснимого наслаждения.

Она почувствовала, как мышцы его словно окаменели, почувствовала, как он с удвоенной силой вонзился в нее, прижав поясницей к стене. И замер, пока плоть его пульсировала внутри ее, а губы стали нежнее под ее губами.

Он шептал что-то, бормотал, продолжая изливаться в ее теле, и собственные ощущения были настолько сильными, что до нее не сразу дошли его слова. А когда дошли, Изабель отстранилась и в ужасе уставилась на него.

Уинтер выглядел по-прежнему уверенным в себе, уверенным в своих силах.

— Я люблю тебя.


Глава 12 | Таинственный спаситель | Глава 14