home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава вторая

Сара Пеннингтон вошла в маленькую гостиную и присела на деревянную скамью с высокой спинкой в уютном уголке у камина. Простодушная жена хозяина гостиницы и слышать ничего не хотела о том, чтобы молодая леди осталась в общей столовой среди грубых, неотесанных мужланов.

— Они по-своему хорошие люди, мэм, но иногда ведут себя не совсем прилично.

Добрая женщина была так необыкновенно внимательна к оказавшейся в затруднительном положении юной «вдове», что Сара невольно улыбнулась. К счастью, природа одарила Сару Пеннингтон не только хорошеньким личиком, точеной фигуркой, веселым нравом, интеллектом и чувством юмора, но и необыкновенной сообразительностью. Предвидя, что на молодую незамужнюю даму, путешествующую в одиночестве, даже без горничной, будут смотреть косо, она решила выдать себя за вдову.

Для большей убедительности Сара, покопавшись в ридикюле, нашла и надела на палец обручальное кольцо своей матери. Созданного же ее богатым воображением мужа она быстренько отправила на шесть футов под землю, не испытав при этом ни малейших угрызений совести.

— Отвратительная погода, миссис Армстронг, — заметил вошедший в гостиницу хозяин, сваливая поленья на решетку огромного камина. — Помяните мои слова… не один неосторожный путешественник застрянет здесь до конца дня.

Воображение Сары снова пришло ей на помощь.

— Совершенно с вами согласна. Когда я прибыла в Калн, где мой брат должен был меня встретить, тучи уже сгущались. Я поступила довольно глупо, не оставшись там, но на почтовой станции было так многолюдно, так шумно, что у меня разболелась голова, и я решила подышать свежим воздухом. — Обветренное грубоватое лицо хозяина выразило сочувствие, и Сара поняла, что предложенное ею объяснение, приукрашенное печальным вздохом, прозвучало очень убедительно. — Я так рада, что заметила с дороги дымок, вьющийся из ваших труб, и решила заглянуть сюда, в «Приют путешественников», а не возвращаться на почтовую станцию в Калн.

— Вы говорите о «Белом олене», мэм?

— Э… да, о нем.

— Вы там оставили свой багаж? — спросил хозяин, ясно помня, что юная дама прибыла всего лишь с маленьким деревянным ящиком и довольно старым, потрепанным саквояжем.

— Нет, я отправила сундук с вещами раньше, — сочиняла Сара на ходу. — Я гостила у друзей всего в нескольких милях отсюда. Подумала, обойдусь тем, что оставила в саквояже, но боюсь, не предусмотрела ухудшения погоды и возможных задержек в пути.

— Не переживайте, мэм! Моя хозяйка снабдит вас… э… всеми необходимыми мелочами. И не волнуйтесь за брата. Уверен, он не станет путешествовать в такой день. Как только погода улучшится, я отвезу вас в Калн в моей старой двуколке. Несомненно, мы найдем вашего брата на почтовой станции.

Сара поблагодарила доброго хозяина. В глубине ее аквамариновых глаз мелькнуло сожаление. Как же она ненавидит ложь, а приходится лгать этим милым людям! Но разве у нее есть выбор?

Уставившись на потрескивающие поленья, Сара стала вспоминать события своей жизни, которые и привели к ее теперешнему — и, надо признаться, очень затруднительному — положению.

Ее отец, отважный человек, капитан королевского военного флота, отдал жизнь за короля и отечество во время битвы на Ниле[3]. Как ни печально, но Сара лишь смутно помнила его — ведь она была совсем маленькой, когда отца не стало. Ей было почти пятнадцать, когда судьба нанесла еще один удар — лишила ее любимой мамы.

Сдерживая слезы, девушка начала вспоминать свое безоблачное детство: прелестный отцовский дом около Плимута; счастливые времена, когда она гостила в Равенхерсте, в прекрасном особняке посреди обширных парков в графстве Оксфордшир. У нее была такая добрая крестная мать! Но вот сына ее она совершенно не помнила.

Когда они с мамой гостили в Равенхерсте, Маркус учился в Итоне, а позднее — в Оксфорде. У нее осталось лишь смутное воспоминание о том дне, когда он появился в Плимуте — вскоре после смерти ее матери. Тогда она побоялась даже поднять глаза на высокого незнакомца, в руках которого оказалось ее будущее благополучие, и не отрывала взгляда от его до блеска начищенных высоких сапог.

Идея о монастырской школе в Бате не показалась ей отвратительной, ничего страшного не видела она и в опеке его кузины, оказавшейся доброй душой, хотя и несколько странной и подверженной приступам черной меланхолии, особенно когда дела шли не так, как ей хотелось бы. Девочка сожалела лишь о том, что ее разлучили с любимой гувернанткой.

— Нет, моя дорогая, — ласково, но решительно ответила тогда Марта Трент в ответ на мольбы Сары остаться вместе. — Твой опекун прав. Тебе лучше учиться в школе и общаться с девушками твоего возраста, но мне тогда нечего будет делать в твоем новом доме. Я уверена, что кузина мистера Равенхерста прекрасно позаботится о тебе.

Сара даже нахмурилась — так отчетливо всплыли в памяти слова Марты. Да, надо отдать должное ее опекуну: он проявил некоторое благородство по отношению к ее любимой гувернантке, предоставив той возможность не спешить с выбором нового места. Все говорили, что Маркус Равенхерст очень богатый человек, однако этот богач не считал возможным посылать ей, Саре, хоть немного денег на необходимые мелочи. Конечно, платья, выбираемые для нее миссис Фэйрчайлд, были вполне приличными, но, Господи, какими же унылыми и немодными! В отличие от ровесниц Саре не разрешалось посещать городские балы, и ее редко отпускали на вечера в частных домах. Она бывала по-настоящему счастлива лишь во время ежегодных приездов миссис Стэнтон с Клариссой в Бат, когда она гостила в их доме в Девоншире. Но те блаженные летние месяцы пролетали так быстро!..

Однообразие и скука ее жизни в Бате, когда-то очень модном курорте, нарушались лишь ежедневными посещениями павильона, где миссис Фэйрчайлд пила целебные воды и сплетничала со своими пожилыми подружками, да карточными вечерами в большой гостиной дома в Аппер-Камден-Плейсе, проводимыми дважды в месяц. Только в эти вечера Сара надевала свое лучшее жемчужно-серое платье и подавала гостям миссис Фэйрчайлд вино и крошечные сладкие пирожные.

Однако настоящую несправедливость по отношению к себе Сара ощутила лишь во время неожиданного визита Марты в Бат в прошлом году. Бывшая гувернантка уверила ее, что будет счастлива, если Сара приедет к ней в Хартфордшир и погостит, сколько пожелает. Она даже оставила ей денег, чтобы нанять почтовую карету для этого путешествия.

Марта пришла в ужас от тусклых и немодных одеяний своей бывшей воспитанницы и дала понять девушке, что та не так уж и бедна, как ее заставляют считать.

Сара бросилась за разъяснениями к миссис Фэйрчайлд, но та отвечала очень туманно:

— Что касается твоего финансового положения, дорогая, я плохо его себе представляю. Мистер Равенхерст никогда не обсуждал это со мной.

— Но, мэм, неужели у меня ничего не осталось? — настаивала Сара. — Мы жили в чудесном доме около Плимута. Что сталось с ним? И семья моей мамы не была бедной. В конце концов, мой дедушка был баронетом.

— Истинная правда, Сара. Но, вероятно, ты не отдаешь себе отчета в том, что твой дедушка разорвал отношения с твоей мамой, когда она против его воли вышла замуж за капитана Пеннингтона. Твой отец был достойным человеком, но он принадлежал к другому общественному классу. А что касается вашего старого дома… Ну, я не знаю! Может, твоя мама оставила долги, и мистер Равенхерст был вынужден продать его… Я не понимаю, с чего вдруг ты стала беспокоиться о таких вещах! Ты живешь в очаровательном доме, прекрасно питаешься и, оправдывая свое содержание, выполняешь лишь самые легкие поручения. Я уверена, дорогая, что мистер Равенхерст принимает твою судьбу близко к сердцу. И тебе не подобает прогуливаться по Бату, разрядившись в пух и прах! Ты можешь создать неверное впечатление у людей. Я уверена, что твой опекун не возражал бы против действительно необходимых покупок.

— В таком случае, мэм, — возразила Сара, — может, вы будете так любезны и спросите у моего чрезвычайно богатого опекуна, не обеспечит ли он меня подобающей верховой лошадью, чтобы я могла сопровождать мою подругу Клариссу в верховых прогулках? Не думаю, что прошу уж очень многого!

Конечно, на этом Сара не остановилась, и сама написала мистеру Равенхерсту письмо, в котором просила разъяснить ее финансовое положение, но ответа не получила. Как не получила и так сильно желаемой лошади. Впрочем, это ее особенно и не удивило. В конце концов, человек, не потрудившийся ответить на те несколько писем, что она написала ему за все шесть лет, вряд ли стал бы утруждать себя покупкой подходящей верховой лошади для назойливой подопечной.

Вздохнув, Сара поднялась со скамьи и подошла к окну. Снег продолжал падать, и в быстро сгущающемся сумраке уже невозможно было отличить, где кончается дорога, и начинаются поля.

Щегольской двухколесный экипаж, медленно продвигавшийся по заснеженной дороге, привлек ее внимание. Кучер в засыпанных снегом пальто и шляпе напомнил ей большого бесформенного снеговика. Вероятно, Сара нашла бы это зрелище даже забавным, если бы не вспомнила о других путешественниках, спешащих к границе, и она помолилась о том, чтобы дорогие Кларисса и Джеймс не застряли в пути, как она сама.

Скрип распахнувшейся двери отвлек Сару от беспокойных мыслей, и она обернулась. В комнату вошла жена хозяина.

— Миссис Армстронг, только что прибыл еще один путешественник, застигнутый снегопадом. Вы не возражаете, если он поужинает с вами? Все-таки он джентльмен, и ему не пристало ужинать в общей столовой.

— Конечно, я не возражаю! Это тот джентльмен, что приехал в двуколке?

— Да, мэм. Хотя в толк не возьму, что заставило его путешествовать в открытом экипаже в феврале. Только я не решилась спрашивать: он такой грозный! Смею предположить, после приличного ужина он взбодрится и почувствует себя гораздо лучше.

Минут пятнадцать спустя дверь гостиной снова открылась. В комнату вошел высокий широкоплечий мужчина в безупречном синем фраке, узких светлых панталонах и сверкающих высоких сапогах. Где-то она слышала, что этот блеск достигается с помощью особой смеси, содержащей шампанское. Джентльмен приблизился к ней решительно, однако не без изящества, и Сара обнаружила, что не может отвести взгляд от малопривлекательного неулыбчивого лица.

— Как я понял из слов хозяйки, вы любезно позволили мне разделить с вами вашу гостиную, мэм, — произнес он самым звучным голосом из всех мужских голосов, какие Сара когда-либо слышала. — Мое имя — Равенхерст.

Сара застыла на деревянной скамье, словно превратилась в камень. Ее милая радушная улыбка испарилась.

Равенхерст?.. Не может быть! Неужели судьба так капризна, что свела их лицом к лицу именно в этот день?!

— Вам плохо? Вы очень бледны. Я позову хозяйку.

Сара не смогла бы выдавить и слово, даже если бы захотела, и будто в трансе следила, как он поспешно покидает комнату. Приложив дрожащие пальцы к виску, она попыталась привести в порядок отчаянно разбегающиеся мысли. Неужели это действительно тот самый мистер Равенхерст? Она не узнала его, но в этом нет ничего удивительного, так как они виделись всего один-единственный раз.

Ее прелестные брови сошлись на переносице. Даже если предположить, что по какому-то проклятому стечению обстоятельств незнакомец действительно ее опекун, что он делает в этой части страны? Хотя, напомнила она себе, кажется, у мистера Равенхерста есть родственники в Уилтшире. Бабушка, или дядя, или кто-то в этом роде. Харриет Фэйрчайлд упоминала об этом.

Значит, он навещал родню, или сюда его привел случай. Не мог же он так скоро узнать, что она покинула Бат. И даже если он узнал о ее побеге, не станет же он утруждать себя погоней за ней… Или станет?..

Нет, подумала Сара, быстро отбрасывая дурацкое предположение и пытаясь выработать новую линию поведения. Во-первых, необходимо выяснить, действительно ли незнакомец — ее опекун; затем, если подтвердится самое худшее, надо будет разузнать, что он делает в этих краях. Судя по всему, Равенхерст не узнал ее, и самое разумное в данных обстоятельствах — оставить его в блаженном неведении.

К тому времени, когда объект ее размышлений вернулся, таща за руку встревоженную хозяйку гостиницы, Сара вновь обрела контроль над собой и настроилась больше не терять его. Поспешно уверив добрую женщину, что с ней все в порядке и в «легком головокружении» виноваты лишь усталость и голод — с самого завтрака она действительно ничего не ела, — девушка вспомнила о своем «вдовьем» статусе и представилась суровому путешественнику. Когда Равенхерст уселся в кресло у камина, а хозяйка вышла из гостиной, Сара поинтересовалась:

— Вы далеко направляетесь, сэр? Он внимательно взглянул на нее.

— Я сам не знаю, мэм.

— Так вы не из этих мест? Нет!

— Несомненно, вы несколько раздражены этой задержкой, сэр. Насколько я знаю, некоторые джентльмены терпеть не могут даже малейших отклонений от своих планов и впадают в истерику при самых ничтожных препятствиях.

Саре пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не расхохотаться, поскольку Равенхерст взглянул на нее как на редчайшее чудище, представленное на сельской ярмарке.

— Но поскольку ни один из нас не в силах улучшить погоду, — продолжила она чуть дрожащим от сдерживаемого смеха голосом, — полагаю, мы должны наилучшим образом использовать наше пребывание здесь.

Равенхерст издал странный звук — нечто среднее между откашливанием джентльмена и тихим рычанием хищного зверя.

— Прошу простить, мэм, если я показался вам… э… несколько раздраженным, но у меня был неудачный день. Мне пришлось полностью изменить первоначальные планы, что было вызвано абсолютно неоправданным, легкомысленным поведением моей… — Тут он резко осекся, его губы сжались, превратившись в тонкую линию, затем он снова заговорил, уже спокойнее: — Но, как вы правильно предположили, я не из этих мест, хотя мои родственники живут неподалеку. Мой дом — в Оксфордшире.

О Боже! Нет! Сара чуть не завизжала от досады. Не осталось никаких сомнений. Этот брюзга — ее опекун!

К счастью, в комнате появились хозяйка и ее розовощекая дочь: одна стала накрывать на стол, другая обошла комнату, зажигая свечи и задергивая шторы.

Итак, теперь совершенно ясно: он ищет ее! Но как, черт возьми, он так быстро обнаружил ее исчезновение из Бата? Есть одно-единственное объяснение: сегодня утром он посетил Аппер-Камден-Плейс. Проклятый человек! Ну почему именно сегодня ему взбрело в голову заехать в Бат? Однако какое это имеет теперь значение? — сказала себе Сара, уставившись на огонь и не замечая, что Равенхерст внимательно изучает ее лицо.

Харриет Фэйрчайлд не знает, куда отправилась ее подопечная. Но мать Клариссы могла догадаться! Если миссис Стэнтон случайно оказалась в доме во время прибытия Равенхерста, что он мог вытянуть из нее? Вероятно, достаточно, если оказался здесь. И нечего сомневаться: он узнал о доме Марты Алкот в Хартфордшире. Какое жуткое невезение!

— Что-то беспокоит вас, миссис Армстронг?

— Ч-что? — Сара вздрогнула и обернулась. — Нет, ничего особенного, сэр, — выдавила она не очень убедительно, мысленно проклиная его проницательность. Да, ее опекун точно не дурак!

Следует ли сказать ему, кто она на самом деле? Сара мгновенно отказалась от этой мысли. Опекун решительно настроен водворить ее обратно в Бат. А она туда не вернется! Ни за что! Только отныне придется соблюдать крайнюю осторожность, чтобы случайно не выдать себя.

Говорила ли она хозяину или хозяйке о своем намерении добраться до Хартфордшира? Нет, точно не говорила! Следовательно, если кто-нибудь спросит ее, куда она направляется, нужно выбрать… Суррей! Да, Суррей прекрасно подойдет! И надо будет тщательно придерживаться этой версии. Если Равенхерст хоть что-то заподозрит, шансов на побег у нее будет не больше, чем у беспомощной мышки перед огромным злым котом.

— Я только что думала о брате. Мои друзья оставили меня в «Белом олене» в Калне, где я должна была дожидаться его прибытия.

— Тогда почему вы там не остались? Сара чуть было не посоветовала этому джентльмену не вмешиваться в чужие дела, но сдержалась.

— Я устала ждать. Думала встретить его экипаж по дороге, но в конце концов пришлось искать убежища здесь. Полагаю, я совершила глупость, не оставшись в Калне.

— Совершенно с вами согласен, мэм! Чрезвычайно глупый поступок, — бесцеремонно изрек Равенхерст. Ее дрожащий голосок явно не смягчил его, как прежде — хозяина гостиницы.

— Да, конечно, так же глупо, смею сказать, как ездить в открытом экипаже в такое время года! — парировала она и, вместо ожидаемой вспышки раздражения, с изумлением увидела, как одобрительная улыбка изогнула его губы, заставив забыть о резких чертах лица и превратив Равенхерста в необычайно привлекательного мужчину.

— Не в бровь, а прямо в глаз! — Он поднялся. — Полагаю, можно приступить к ужину.

За столом Равенхерст наблюдал за Сарой поверх края своего бокала: отметил золотистый отлив каштановых волос, скромно, но аккуратно уложенных, прелестные темные брови, длинные черные ресницы, обрамляющие изумительные глаза необычного сине-зеленого цвета. Ничего классического не было в ее прямом маленьком носике; утолки прелестных губ чуть приподняты, а в милом округлом подбородке он увидел намек на решительный характер. Определенно она была необычайно хорошенькая молодая женщина, очаровательная и умная.

— Должно быть, ваш муж тревожится о вас, мэм. Вас ожидали дома сегодня?

— Я вдова, сэр, — спокойно ответила Сара, и ей показалось, что она увидела сочувствие, мелькнувшее в его взгляде, остановившемся на ее простом сером платье. — А вы женаты, мистер Равенхерст?

— Нет, я не женат!

— О, я так и думала!

— Неужели? И что же привело вас к такому предположению?

— Простите меня, сэр, но не успели вы войти в комнату, как я уже была уверена, что нахожусь в компании убежденного женоненавистника.

Он громко расхохотался.

— Боже, какая прямолинейность!

Не в пример Харриет Фэйрчайлд, редко обращавшей взор на печатное слово, Сара жадно, от первой до последней страницы, просматривала ежедневные газеты и прекрасно представляла все, что происходит в мире. Поэтому сейчас она могла беседовать с мистером Равенхерстом на самые разнообразные темы — от развития военных действий во Франции до прошлогоднего введения принца Уэльского в должность регента.

Как выяснилось, ее опекун был в числе двух тысяч гостей, присутствовавших на приеме в Карлтон-Хаусе по этому поводу. Правда, судя по всему, он отнюдь не в восторге от церемонии.

Как только Сара и Равенхерст закончили ужин, вернулась хозяйская дочь с бутылкой и бокалом на подносе.

— Ma сказала, сэр, что, как джентльмен, вы, наверное, захотите вина после ужина!

— Как вас зовут, девушка? — спросил Маркус, наливая себе портвейн.

— Дейзи, сэр… Дейзи Флетчер, сэр.

— Будьте добры, передайте мою благодарность вашей матери, мисс Флетчер. Еда была просто замечательной!

— О, благодарю вас, сэр! Ма знает, как угодить джентльмену, точно знает! — И девушка покинула комнату.

— Куда вы направляетесь? — спросил Равенхерст, увидев, что Сара встала и аккуратно придвинула свой стул к столу.

— Мне сегодня пришлось рано проснуться, сэр, и я очень устала. Так что я пожелаю вам спокойной ночи и оставлю вас наедине с портвейном.

Мистер Равенхерст тоже поднялся, взял свечу и проводил Сару до двери, а затем — через опустевшую столовую — к лестнице, где и вручил ей подсвечник.

— Спокойной ночи, миссис Армстронг! С нетерпением жду утра, чтобы вновь насладиться вашим обществом за завтраком.

В полном замешательстве Сара поднялась по узкой лестнице и прошла по коридору до отведенной ей безупречно чистой спальни с низким потолком. Пока она ужинала, кто-то заходил сюда, чтобы разобрать постель и задернуть цветастые занавески на окне. В углу на маленьком столике горела свеча, в камине, создавая в комнате тепло и уют, пылал огонь.

Сара обошла спальню, поставила подсвечник мистера Равенхерста на комод у кровати и села за угловой столик, на котором еще раньше оставила свой деревянный несессер для письменных принадлежностей. У нее вообще было мало вещей, и еще меньше она смогла захватить с собой, но несессер, последний подарок матери, невозможно было оставить в Бате.

Сара любовно провела пальцем по изящным золотым инициалам на полированном дереве, затем щелкнула замочком и откинула крышку. Несессер был очень удобным, с особыми отделениями для бутылочек с чернилами и перьев. В задних углах — два маленьких ящика: правый — без всяких ухищрений, левый — с секретным отделением для писем. В центре несессера достаточно места для нескольких листов бумаги, на верхнем аккуратным почерком Сары уже было начертано несколько строк.

Взяв в руки листок, Сара пробежала глазами начало письма своему опекуну, весьма язвительное, сочиненное здесь, в гостинице… и вздохнула. Еще утром официальная холодность казалась единственно приемлемой, но теперь, когда Сара познакомилась с мистером Равенхерстом, тон письма показался ей совершенно неуместным, почти грубым.

Какой загадкой оказался Равенхерст! Из разрозненных замечаний миссис Фэйрчайлд и разговоров людей, знакомых с ее опекуном, она решила, что Равенхерст — грубый, бесчувственный человек, совершенно не думающий о ближних своих.

Насмешливая улыбка скривила ее губы. Равенхерст действительно необычайно резок, но его язвительные комментарии вовсе не оскорбительны, наоборот, весьма занимательны. Она наслаждалась его обществом за ужином; а как естественно он поблагодарил дочь хозяйки!.. Одно это многое говорит о его истинной натуре. Он вовсе не бесчувственный! Почему же он так относился к опекаемой им девушке, то есть к ней, Саре?

Тут что-то не так! Концы с концами не сходятся. К тому же он отправился искать ее! Разве это поступок безразличного опекуна? Нет же, конечно, нет!

Надо ему открыться! Рано или поздно он все равно обнаружит правду и — теперь она была в этом уверена! — поймет причины ее побега и, конечно, не вернет ее в Бат.

Утром, твердо решила Сара, она во всем признается! И кто знает, может, он даже будет так добр, что проводит ее в Хартфордшир…

Внизу послышался шум. Что же там происходит? Не в силах преодолеть любопытство, Сара быстро убрала письмо в несессер, закрыла крышку, подхватила свечу и, спустившись в столовую, обнаружила там небольшую толпу усталых путешественников: некоторые спорили, другие спокойно наблюдали за происходящим. Растерянный хозяин гостиницы тщетно пытался перекричать своих нежданных гостей.

— Что здесь происходит, черт побери?

Властный голос произвел незамедлительный эффект. Шум мгновенно прекратился, все глаза устремились на внушительную фигуру, появившуюся в дверях отдельной гостиной. Хозяин бросился к Равенхерсту, сразу почувствовав, что этот человек рожден командовать и, более того, привык, чтобы его командам подчинялись.

— Это пассажиры из почтовой кареты Лондон — Бристоль. Насколько я понял, их карета попала в канаву, сэр, примерно в миле отсюда. Кучер и охранник повели лошадей в Калн. А я пытался объяснить, что и они должны были отправиться туда. У нас гостиница, а не почтовая станция, сэр. Мы не можем разместить столько народа!

— Постой, Фредерик… — вмешалась жена хозяина, — ты же не можешь выставить этих бедняг из дома в такую ночь! Это было бы не по-христиански!

— Я не сделаю отсюда ни шагу! — объявила очень полная женщина и, к величайшему изумлению Сары, подтвердила свое заявление, плюхнувшись на пол прямо посреди столовой.

Маркус, на которого странный поступок толстухи подействовал далеко не так сильно, как на Сару, лишь нетерпеливо посмотрел на нее, затем перевел взгляд на разношерстную компанию.

— Равенхерст! Что вы делаете в этом Богом забытом месте? — воскликнул рыжеволосый молодой человек.

— По-моему, Натли, это ясно любому, у кого есть хотя бы проблеск интеллекта, — ответил Маркус, затем обратился к жене хозяина гостиницы: — Сколько человек вы можете разместить?

— Ну, сэр, если кое-кто согласится переночевать в одной комнате с другим постояльцем, мы бы, пожалуй, разместили всех.

— Одна из дам может пойти со мной, — любезно предложила Сара.

— Нет, в этом нет никакой нужды, — вмешался Маркус прежде, чем хозяйка успела согласиться. В отличие от Сары он уже составил себе четкое мнение о каждом пассажире.

Кроме упрямо сидевшей на полу толстой дамы, явно путешествующей с худым мужчиной, стоящим рядом, было еще только две особы женского пола. Одна из них, похожая на старую деву и одетая как гувернантка, прятала лицо под большой и довольно безобразной шляпой; другая, в ярко-красном наряде, со сверкающими глазами и кокетливой улыбкой, не оставила у Маркуса никаких сомнений относительно ее профессии.

— Если вы согласитесь поменяться со мной комнатами, мэм, я буду счастлив предложить ночлег одному из этих джентльменов, — обратился он к Саре, при этом вопросительно взглянув на высокого молодого человека, подпирающего широкими плечами стену и молча наблюдающего за происходящим веселыми светло-карими глазами.

— Вы очень любезны, сэр, — сказал тот, шагнув вперед. — Мое имя Картер… капитан Брин Картер.

Маркус кивнул и снова повернулся к хозяину.

— Дальнейшие распоряжения оставляю вам и вашей жене.

Сара не стала возражать против перемены комнаты и поднялась с мистером Равенхерстом на второй этаж. Ей хватило пары минут, чтобы собрать свои скудные пожитки в саквояж и перенести их в новую и гораздо меньшую спальню напротив. После насыщенного событиями дня она действительно очень устала и крепко заснула задолго до того, как озабоченные хозяин и хозяйка разместили всех своих неожиданных постояльцев.


Равенхерст ненадолго вернулся в общую столовую и присоединился к капитану Картеру и еще одному из путешественников, чтобы выпить кружку прекрасного домашнего пива. Капитан, как выяснилось, ехал в Бристоль, где должен был сесть на корабль, отправлявшийся в Испанию, а мистер Стаббз направлялся в тот же город погостить у своей дочери.

Маркус, вероятно, принял бы объяснения Стаббза за чистую монету — ну действительно, почему бы не навестить дочь, даже в такое время года! — если бы этот пожилой, крепко сбитый мужчина не проявлял неоправданного интереса к остальным путешественникам и местным жителям, отважившимся бросить вызов стихии ради привычной вечерней выпивки.

— Странный тип этот Стаббз, — заметил капитан позже, когда мужчины удалились в свою комнату. — Довольно дружелюбен, но уж слишком любопытен, вам так не показалось?

— Показалось. — Маркус криво улыбнулся. — Наши друзья из Главного полицейского суда путешествуют теперь по всей стране.

— Сыщик? — удивился капитан. — Тогда все становится на свои места! Во время путешествия он не закрывал рта: задавал множество вопросов — впрочем, довольно безобидных. Кстати, неприятный парень в черном пальто, тот, что затеял весь шум, даже стал заикаться, когда Стаббз спросил, чем он зарабатывает на жизнь. Как оказалось, он всего лишь скромный клерк у какого-то адвоката; но почему он так растерялся?

Маркус не ответил, так как его внимание привлекли золотые буквы на крышке деревянного несессера, забытого на маленьком столике в углу комнаты. Без малейших колебаний он спокойно открыл крышку, пробежал глазами незаконченное письмо, лежавшее сверху, и, к бескрайнему изумлению капитана, вдруг разразился потоком замысловатых непристойных ругательств.


Глава первая | Колье для Изабеллы | Глава третья