home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава седьмая

Еще не совсем проснувшись, Дэниел вдруг почувствовал, что под боком лежит что-то мягкое и теплое и щекочет ему подбородок. Открыв глаза и приглядевшись, он увидел в предрассветной тьме густые волнистые пряди волос, разметавшиеся у него по груди. Не отдавая отчета, что он делает, Дэниел накрутил один такой локон на палец и, окончательно проснувшись, осторожно отодвинулся от Катрин. Он бы позволил себе некоторую вольность, но не поддался охватившему его соблазну, будучи заранее уверенным, что встретит яростный отпор. Не хватало только, чтобы настороженное отношение к нему его спутницы превратилось в непреодолимый страх. Нет, он должен добиться ее полного доверия, тогда, может быть…

Дэниел осторожно поднялся на локте, чтобы рассмотреть изящные черты ее лица, обрамленного копной огненных кудрей: прямой носик, полуоткрытые алые губы, словно зовущие к поцелую, решительный подбородок, имеющий привычку вскидываться для проявления упрямства своей хозяйки. Вне всякого сомнения, она была самой желанной молодой девушкой, изысканно красивой и очень женственной. И непонятно, почему она до сих пор не замужем, хотя Дэниел подозревал, что Катрин добровольно обрекла себя на одиночество.

Вдруг он заметил, как ее длинные, загнутые вверх ресницы дрогнули, бирюзовые глаза открылись и с удивлением уставились на него.

— Что вы нависли надо мной, как голодный коршун над добычей, майор Росс? — произнесла она.

— Я вижу, мисс О'Мэлли, вы снова не в духе, — покачав головой, сказал он с горькой усмешкой и встал. — Я не раз спрашивал себя, как вам удается быть ангелом небесным во сне и несносной мегерой наяву?

Катрин наградила его убийственным взглядом, что вызвало у него взрыв хохота. Зло сощурившись, она смотрела, как он подошел к окну и слегка отодвинул мешковину, служившую занавеской. Несносная мегера? — дрожа от гнева, подумала она. Чем делать ей колкие замечания, лучше бы посмотрел на себя! — не успокаивалась Катрин, поднимаясь с сена и отряхивая свою одежду.

— У вас нет времени на заботу о своей внешности, — прямолинейно сказал ей Дэниел, увидев, что она вынула несколько шпилек из волос и старается привести в порядок свою прическу. — Уже светает, и кузнец вот-вот вернется в свою кузницу, так что нам надо уехать отсюда как можно скорей.

Катрин убрала расческу в карман и накинула на плечи свой подбитый мехом плащ.

— Так как вы, моя милая Кейт, зарекомендовали себя хорошим знатоком лошадей, то не могли бы вы забрать нашу кобылку из стойла, чтобы я мог запрячь ее в кабриолет? — спросил Дэниел.

— Охотно, майор Росс… но не смейте называть меня Кейт!

Он занялся своим делом, а Катрин стала ворошить сено, чтобы не было заметно, что на нем спали. Поскольку Дэниел стоял спиной к входной двери, он не видел, как она приоткрылась. Катрин тоже так увлеклась своей работой, что не заметила, как неопрятный, всклокоченный парень неслышно проскользнул в кузницу, а потом и еще три мерзких злодея оказались у них за спиной. Она обнаружила их, когда кто-то из негодяев выстрелил.

Катрин видела, как майор выхватил свой пистолет и выстрелил в одного из негодяев, но трое других тут же набросились на него, повалили на пол и стали избивать ногами. Катрин, притаившись за лошадью, лихорадочно искала глазами хоть что-нибудь, с чем можно было броситься на помощь Дэниелу. Вдруг она увидела толстую суковатую палку. Схватив ее, Катрин подбежала к избивавшим майора негодяям и ударила одного из них по голове.

— Ах ты, жалкий трус! — крикнула она и со всего размаха ударила второго нападавшего по руке, в которой он держал незнакомое ей огнестрельное оружие. От неожиданности бандит выронил его и бросился к двери, крича от боли и прижимая правую руку к груди.

Катрин подняла брошенное оружие и погналась за мерзавцем, на бегу прицеливаясь ему в голову. Тем временем Дэниел поднялся с пола и сильным ударом в челюсть сбил последнего нападавшего с ног. Потом выбежал из кузницы и увидел, как Катрин, держа двумя руками нечто, напоминавшее мушкет, целится в убегавшего негодяя. Только Дэниел хотел крикнуть, чтобы она не стреляла, предоставив ему самому расправиться с негодяем, как Катрин нажала на курок. Раздался оглушительный выстрел, и Катрин упала прямо посреди деревенской улицы.

В мгновение ока Дэниел подбежал к ней и спросил, не пострадала ли она из-за отдачи в плечо.

— Если что и пострадало, то моя гордость, — ответила Катрин, глядя на неведомое оружие. — Скажите, майор, как называется эта штука?

— Что-то среднее между бландербассом и «Браун Бесс». А «Браун Бесс» — это мушкет! — объяснил он Катрин. — Зачем вам надо было хвататься за неизвестное оружие, вам, молоденькой девушке? Такое оружие непредсказуемо и представляет собой огромную опасность, — добавил он, не в силах скрыть свое восхищение этой хрупкой девушкой, потом перевел взгляд на неподвижно лежавшего на земле четвертого негодяя. — Не представляю, как вам удалось выстрелить из этой уродины и не промахнуться? Уму непостижимо!

Дэниел не заметил быстрый и уже не такой высокомерный взгляд, брошенный на него из-под длинных густых ресниц, так как его внимание привлекли несколько жителей деревни, которые начали выходить из своих домов, чтобы узнать, что случилось. И он вдруг понял: останься они хоть ненадолго, у них появится масса проблем. Не исключено, что с минуты на минуту могут появиться новые преследователи. К тому же перспектива общения с французскими властями его совсем не привлекала. Майор схватил девушку за руку и потащил ее в сторону луга, где паслась отара овец.

Катрин не надо было объяснять причину их поспешного бегства. Она с горечью осознала, что им пришлось бросить лошадь и кабриолет. Все это так, но ей могли бы дать несколько секунд, чтобы забрать ее нарядный капор из конюшни при кузнице!

Дэниел шел широким, размашистым шагом, и Катрин почти бежала за ним, чтобы не отстать. Когда деревня осталась далеко позади, Дэниел облегченно вздохнул и пошел своим обычным шагом. Только когда они подошли к опушке дремучего леса, Дэниел решил, что настало время отдохнуть.

Устало, опустившись на траву, он с удовольствием прислонился спиной к поваленному дереву. Хотя быстрая ходьба никак не отразилась на его дыхании, Катрин заметила, что его щеки горели от жаркого румянца. Сначала она не придала этому значения, но, приглядевшись, с удивлением увидела, что он бережно придерживает левую руку правой рукой, не вынимая их из-под плаща. Когда же он вынул правую руку, Катрин увидела, что вся его ладонь в крови.

— Дэниел, вы ранены!

Забыв обо всем, Катрин бросилась перед ним на колени и прежде, чем он смог остановить ее, быстро откинула его плащ. Она сразу увидела дырку на рукаве его сюртука, края которой были мокрыми от крови. И тут Катрин вспомнила первый выстрел в конюшне при кузнице. Тогда она подумала, что стрелявший промахнулся. Оказывается, нет.

— Почему вы ничего мне не сказали? Какой же вы все-таки глупый! — набросилась она на Дэниела.

Он стал ее горячо убеждать, что это простая царапина, но когда она велела снять плащ, сюртук и рубашку, он покорно выполнил ее просьбу.

Дэниел снял льняную нижнюю сорочку через голову. Шрамы, оставшиеся от его прежних ранений, повергли Катрин в шок.

Едва сдерживая слезы, она протянула руку к шраму, который шел сверху вниз почти через всю его грудь, но вдруг почувствовала, как Дэниел мягко взял ее ладонь в свою.

— Что с вами, Катрин? — спросил он, глядя на ее лицо. — Что вас так расстроило?

— Я так виновата перед вами! — дрожащим шепотом проговорила она. — Я очень плохо думала о вас, считая, что это вы виноваты в смерти Хелен!

Хотя Катрин не делала попытки высвободить свою ладонь из его сильной руки, однако казалось, что она боится взглянуть ему в глаза. Побледневшее лицо девушки выражало крайнюю тревогу. Дэниел не сомневался в искренности Катрин, но ее признание его удивило. Неприязнь, которую она испытывала к нему, Дэниел объяснял капризом молоденькой, избалованной всеобщим вниманием девушки, которая еще не успела повзрослеть. Теперь, когда обстоятельства позволили ему узнать ее гораздо лучше, он понял, что его прежние представления о ней были поверхностны. Она не из тех глупых маменькиных дочек, у которых портится настроение из-за любого пустяка.

Высвободив свою руку, Катрин достала из кармана носовой платок и наложила его на рану, которая, к счастью, была не слишком серьезной.

— Дэниел, я кара Господня. Все, кого я любила больше жизни, к кому испытывала глубокую привязанность, обязательно умирали. Я пыталась внушить себе, что Хелен умерла не из-за того, что я была к ней очень привязана, а из-за своей несчастной любви к вам. Конечно, было несправедливо перекладывать свою вину на вас. Хелен была слишком инфантильна, чтобы привлечь внимание взрослого мужчины. Я думаю, что вы относились к ней как к ребенку… точно так же, как и ко мне, когда я жила у дедушки, правда всего несколько месяцев. Как бы мне хотелось никогда не жить у него в Дорсетшире!

Не зная, что сказать, и испытывая некоторое замешательство от ее неожиданного признания, Дэниел молча смотрел, как она поднялась и легкой походкой пошла к прозрачному лесному ручью, журчавшему в нескольких ярдах от них.

Он ни минуты не сомневался, что по какой-то неизвестной ему причине она считает себя виноватой в смерти дедушки и своей подруги, а может быть, и своих родителей.

Если бы Дэниел за время их скитаний по Франции не узнал Катрин достаточно хорошо, он мог бы объяснить ее странное желание взять вину на себя склонностью избалованной девушки к проявлению глупой фантазии. Видно, в ее подсознании давно пустил глубокие корни этот страх, который и заставлял ее верить в такой вздор. Была же какая-то причина! Он решил, что докопается до самой сути ее странного самобичевания.

Сейчас лучше не расспрашивать Катрин об этом и, таким образом, не рисковать установившимися между ними дружескими отношениями. Когда она вернулась, Дэниел стал хвалить ее за смелость, не свойственную молоденьким девушкам, которых так пугает вид крови, что они мгновенно падают в обморок.

— Разумеется, девушка, у которой хватило смелости сделать то, что вы сделали там, в деревне, даже не вздрогнет при виде крови, — сказал он, глядя, как она промывает ему рану, смочив свой носовой платок водой из ручья.

Катрин посмотрела на него и печально улыбнулась.

— Вам хорошо известно, майор, что меня не раз ругали за мой ужасный характер. Я годами училась держать себя в руках, — призналась она. — Но вид того, как четверо напали на одного, привел меня в неописуемую ярость. Что за подлые трусы!

— И вы самоотверженно бросились мне на помощь, — тихо проговорил он, испытывая противоречивые чувства, переполнявшие его душу: ему хотелось и поцеловать ее, и хорошенько отругать за безрассудное поведение в деревне. — Веллингтон вас уж точно бы наказал за это, моя девочка. Вы чертовски хороший стрелок, Катрин. Сразу видно, что вы занимались этим с детства.

— Это несправедливо! — воскликнула она. — Мне неловко, что вы считаете меня какой-то необыкновенной, удивительной женщиной. А между тем я не такой уж хороший стрелок.

— Вы ухитрились уложить этого мошенника наповал, когда он пустился наутек, — возразил Дэниел, удивившись ее словам.

— И да, и нет, — сказала Катрин, окончательно запутав его. — Вы видели вывеску трактира, лежавшую на дороге?

— Ну, что-то видел.

— Так вот, правда заключается в том, что я… попала не в мошенника, а в вывеску, которая упала ему прямо на голову.

Несколько минут он молча смотрел на нее, затем расхохотался. Его смех был таким заразительным, что Катрин не удержалась и тоже засмеялась.

— Это совсем не смешно! — мягко выговорила она ему, первой перестав смеяться. — Я очень расстроилась, увидев, что эта проклятая вывеска упала! Прежде я всегда стреляла без промаха!

— Я уверен, что немного найдется хороших стрелков, которые бы не ударили в грязь лицом, стреляя из такой уродины, — успокоил он Катрин.

Она встала и как ни в чем не бывало стала отрывать подол своей нижней юбки.

Вид изящной лодыжки и нежное прикосновение ее пальчиков к его руке, когда она ловко бинтовала ему рану полоской ткани, привели к тому, что Дэниел с трудом сохранял самообладание. И тут он заметил на земле окровавленный носовой платок Катрин.

Взяв его в руки, Дэниел стал рассматривать красивую вышитую монограмму в уголке платка.

— Это ваша работа, Катрин?

— Нет, это вышила Брайди. Она нянчила меня, когда я была маленькой, — объяснила она ему. — Теперь она моя служанка… домоправительница… называйте, как хотите. А теперь одевайтесь. Не хватало, чтобы вы еще и простудились.

Его рубашка была вся в крови, но другой у него не было, и ему пришлось снова надеть эту. Разумеется, будет неприятно оставаться в одной и той же одежде продолжительное время, придется обходиться без еды, к чему она тоже не привыкла.

Катрин молча села на поваленное дерево, надеясь, что ранение не повлечет за собой осложнений, хотя щеки Дэниела горели, словно от сильного жара. Катрин решила, что отдых пойдет ему на пользу.

Очевидно, он был того же мнения, так как устроился поудобнее и закрыл глаза. Катрин сидела рядом, но пустой желудок давал о себе знать, и Катрин подумала, что пора что-нибудь предпринять, чтобы не умереть с голоду.


Глава шестая | Укрощение строптивицы | Глава восьмая