home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



39

Утро среды, 8:25.

Шарко шел по улице Сент-Оноре, сунув руки в карманы. Осень вступила в свои права, расположилась боевым порядком, фасады потемнели, предвещая суровые зимние дни.

Полицейский поднял воротник своего кожаного пальто и ускорил шаг. Он шел один, без напарника. Из-за нехватки личного состава правила не соблюдались, привычная организация расшатывалась. Люси была на набережной Орфевр, разбиралась в истории с Патриком Ламбаром, врачом из Второго округа, умершим пять лет назад, который до прошлого месяца якобы являлся дружком Северины Карайоль… Парадокс, который, по мнению Шарко, имел два разумных решения: или Карайоль лгала и у нее вообще не было дружка, или же этот самый «Патрик Ламбар» присвоил имя покойника и обманул молодую женщину.

Еще одна тайна в их деле, которая в конечном счете подтверждала вероятность того, что Карайоль была не той, за кого ее принимали.

Он зашел во двор и свернул налево. У него была назначена встреча с Кристианом Феллучини, одним из руководителей технических служб канализации. Он поднялся на второй этаж, представился секретарю. Его направили в просторный кабинет, загроможденный папками, картотеками, рулонами ватмана, стянутыми резинками. Кабинет инженера или архитектора, подумал сыщик.

Перед ним сидел высокий мужчина лет сорока с волнистыми рыжими волосами. Весь в веснушках, до кончиков пальцев. Его наружность не вполне соответствовала итальянской фамилии.

Феллучини протянул руку:

– Вы пунктуальны.

– Сам терпеть не могу, когда опаздывают, и стараюсь всегда приходить вовремя.

Шарко сел. В нескольких словах он объяснил цель своего визита: двух бомжей утащил в канализацию на слиянии канала Сен-Мартен и Сены ряженый тип.

– Ряженый?

– В костюме птицы, по словам свидетеля. Ворона или что-то в этом роде. Это выглядит бредом, но я знаю, что бомж, который все это видел и дал показания полиции, сказал правду.

Шарко подвинул к своему собеседнику фотографию каски, найденной в пруду.

– Я думаю, эта каска принадлежит похитителю. Ее нашли рядом с местом преступления. Наши эксперты утверждают, что желтизна на ней вызвана присутствием сероводорода. Его ведь много в канализации, не так ли?

– Да, HS – наш бич. Он образуется в особенно больших количествах под слоями застывшего жира. В малых концентрациях он расстраивает пищеварительную систему и работу легких. Иногда может даже взорваться. Он очень опасен для рабочих канализации.

– А эта модель входит в вашу экипировку?

Феллучини внимательно всмотрелся в снимок:

– Честно говоря, не знаю… Обычная каска, модели у нас разные. У некоторых рабочих своя экипировка, более современная, лучше приспособленная. Трудно сказать. Такую каску можно найти в любом магазине. Вы подозреваете, что один из наших служащих вырядился в маскарадный костюм и стал причиной этих… исчезновений? Но кто мог такое сделать? И зачем?

– В этом-то и вопрос.

Настала очередь фотографий скелетов. Феллучини поморщился.

– Разъедены кислотой и брошены в воду. Промышленная кислота, вы ее используете там, внизу?

Рыжий кивнул, сжав губы:

– Да, соляную кислоту, очень концентрированный раствор.

– Сколько человек работает в этих туннелях?

– Больше трехсот.

– А, немало…

– Там свыше двух тысяч четырехсот километров галерей. По туннелю на каждую улицу столицы. Наша система сбора и эвакуации дождевых и сточных вод делает Париж одним из самых современных городов мира в этом плане.

Шарко подумал, что такой рекламы, пожалуй, не найти в туристических брошюрах, но он знал, что несколько галерей открыты для посещения, в частности, благодаря Музею канализации, расположенному возле Эйфелевой башни.

– А как работают рабочие? У каждого в канализации свой сектор, свой округ?

– Нет. Команды ходят куда угодно, они очень мобильны. Тут и техническое обслуживание, и ремонтные работы, да мало ли что… Есть и срочные случаи, это постоянно: прорывы канализации, затопления, засоры в трубах… Короче, все в движении.

– У вас есть возможность предоставить мне список ваших рабочих? Имена, возраст, адреса, даты поступления…

– Мне нужно разрешение.

– Вы получите все необходимые бумаги.

– Отлично. Но кто вам сказал, что это был рабочий канализации? Это мог быть инженер, мастер, прораб. Водопровод, ассенизация, дорожные работы… Даже люди из здравоохранения спускаются туда иногда, берут анализы. В общем, много народу.

– Да, я знаю, но дайте мне, что можете. Список – какое-никакое начало.

– Хорошо.

– И еще, есть у вас карты канализации? Если бы можно было взглянуть на этот участок у канала Сен-Мартен, посмотреть, куда ведут туннели…

Феллучини встал и направился к ряду больших папок, расставленных по округам. Он взял папку Четвертого округа и положил ее на стол. Внутри лежали планы формата А3, китайская грамота для непосвященного. Там были разные линии – сплошные, длинный пунктир, короткий пунктир, – штриховки… Шарко вспомнил давние уроки черчения, в которых никогда ничего не понимал.

– Рабочие канализации имеют доступ к этим планам?

– К планам – да, но главное – у них есть мобильные терминалы, связанные с нашей компьютерной сетью TIGRE[17], куда поступает информация о локализации и физическом состоянии всех работ. Это настоящий лабиринт, вы в нем за пять минут заблудитесь.

Феллучини перевернул несколько страниц и остановился на одной. Палец его уткнулся в какой-то символ.

– Итак, вот в этом месте ваши бомжи спустились в подземную сеть.

Шарко встал и обошел стол, чтобы лучше разглядеть карту.

– Здесь канал Сен-Мартен, – объяснил Феллучини. – На этом уровне мост Морлан. Вон та галерея ведет к бульвару Помпиду…

Шарко начал лучше разбираться в переплетении прямых и кривых линий.

– Жертвы наверняка были без сознания. Их похититель должен знать другой выход, потому что бомж, который наблюдал за ним, не видел ни как он пришел, ни как ушел. Как по-вашему, в каком направлении он мог пойти?

Феллучини внимательно всмотрелся в план. Замысловатая сеть, туннели, пересечения, настоящий лабиринт. Город тьмы под городом света.

Его указательный палец скользил по линиям.

– Ближайшие люки вот здесь, на улице Бискорне, метрах в четырехстах, я бы сказал. Потом здесь, на улице Арсенала, на том же расстоянии. Остальные много дальше.

Шарко записал оба названия в свой блокнот.

– Четыреста метров там, внизу, с человеком на спине, возможно пройти?

– Скажем так, непросто. Некоторые проходы очень узки, труднодоступны. И потом, надо спускаться и подниматься по лестницам.

– А мог он оставить этих бомжей внутри? Где-то их запереть?

Вопрос, похоже, удивил чиновника.

– Э-э… Да-да, вполне мог. В канализации, знаете ли, большую часть времени никого нет. Чистки и контрольные визиты дважды в год, а так, если нет протечек или еще каких проблем, людям нет нужды туда спускаться.

Феллучини нахмурил брови. Его палец остановился на заштрихованной зоне где-то между люками на улице Арсенала и на улице Бискорне.

– Смотрите. Эта часть вычеркнута с карты. Это значит, что место больше не обслуживается.

– Почему? Что там случилось?

– Подождите секунду, я гляну.

Он подключился к компьютерной сети TIGRE, нажал на несколько клавиш. На экране появились карты и подробная символика, в которой Шарко ничего не понимал. Очень быстро Феллучини нашел нужный сектор и кликнул на точку, открывшую пояснение, которое он пробежал глазами.

– Вот, есть информация. Это произошло два года назад. Целый зал в тридцать квадратных метров был закрыт и доступ туда запрещен вследствие обрушения деревянного пола, поддерживавшего канализационные трубы. С тех пор были произведены ремонтные работы, сделан отвод воды.

– Сейчас он доступен, этот зал?

Чиновник переместил карту, кликнул:

– Да, туда ведет очень узкий туннель. Он не заштрихован, значит, доступен.

Шарко всмотрелся в бумажную карту. Насколько он понимал, в зал можно было пройти после множества поворотов и замысловатых виражей еще до пресловутого туннеля.

– По-вашему, какое расстояние между этим залом и люком?

– На глазок я бы сказал… метров триста-четыреста? Но добраться туда, похоже, непросто.

Шарко посмотрел ему в глаза:

– Это и наводит меня на мысль, что там что-то произошло. Я хотел бы, чтобы какой-нибудь рабочий канализации проводил меня в этот зал. Это возможно сейчас?

– Я вам организую.

Он поблагодарил и вышел. Когда он проходил через большие ворота, ему позвонил судмедэксперт Поль Шене.

– Я получил токсикологические анализы со вскрытия Северины Карайоль. У меня были сомнения, но теперь вердикт однозначен. Ее отравили.

Шарко нахмурился:

– Как?

– Цианистым калием. Бесцветное вещество, похожее на сахар, растворимое. Достаточно нескольких миллиграммов для быстрой потери сознания… Через два часа без медицинского вмешательства наступает смерть. Эксперты обнаружили его в шоколадных конфетах, найденных в ее квартире. Цианид был внутри: конфеты прокололи снизу, впрыснули яд и завернули. Хорошее убийство по старинке, Франк.

– Значит, все эти лекарства вокруг нее, слово «простите» – это мизансцена?

– Думаю, да. В желудке у нее нет и следа лекарств. Ее убили.

Шарко провел рукой по лицу:

– Тот, кто это сделал, отлично знал, что это быстро обнаружат, да?

– Если у него есть минимум знаний, это точно. Но ему, судя по всему, плевать.

– Он, возможно, хочет выиграть время, посеять сомнение. Он, должно быть, смотрел, как она умирала, когда съела шоколад… Цианистый калий трудно достать?

– Нет ничего легче. Его использовали как отраву для крыс совсем недавно.

Они еще немного поговорили, и Шарко отключился. Итак, от Карайоль избавились, возможно, боялись, что она заговорит. Что она знала? Во что впуталась? Почему это слово «простите»? Заставили ли ее написать это, когда она уже проваливалась в беспамятство?

Он пошел дальше, уткнувшись носом в воротник пальто, с каждой минутой все больше поражаясь сложности этого дела.


предыдущая глава | Пандемия | cледующая глава